АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А53-15452/20

24 ноября 2020 г.

г. Ростов-на-Дону

Резолютивная часть решения объявлена   17 ноября 2020 г.

Полный текст решения изготовлен            24 ноября 2020 г.

Арбитражный суд Ростовской области в составе судьи Штыренко М. Е.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению акционерного общества «ШАХТИНСКИЙ ЗАВОД ГИДРОПРИВОД» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 12 по Ростовской области 

о признании недействительным решения № 15-18/1254 от 20.04.2020 в части 

при участии:

от заявителя: ФИО2, представитель, доверенность от 05.06.2020; 

от заинтересованного лица: ФИО3, представитель, доверенность от 24.12.2020, ФИО4, представитель, доверенность от 14.01.2020; 

установил:

Акционерное общество «Шахтинский завод Гидропривод» (далее по тексту АО «ШЗГ») обратилось в Арбитражный суд Ростовской области с заявлением о признании недействительным решения МРИ ФНС России № 12 по Ростовской области от 20.01.2020 № 143 о привлечении общества к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения. 

До рассмотрения спора по существу заявитель  в порядке ст. 49 АПК РФ изменил заявленные требования и просил признать недействительным решение МРИ ФНС России № 12 по Ростовской области № 143 от 20.01.2020 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения в части предложения об удержании и уплате в бюджет НДФЛ с доходов управляющего в общей сумме 10 075 381 рубль, доначисления страховых взносов в размере 6 422 828 рублей, доначисления пеней на страховые взносы, а также в части привлечения общества к ответственности по ст. 123 НК РФ за неудержанный НДФЛ, а также по ст. 122 НК РФ за неуплату страховых взносов в виде штрафа в общей сумме 325 883,88 рублей.

Заинтересованное лицо представило отзыв на заявление, в котором просит в удовлетворении заявленных требований отказать, ссылаясь на законность и обоснованность оспариваемого ненормативного акта.

До рассмотрения спора по существу заявитель и заинтересованное лицо неоднократно представляли суду дополнительные пояснения по доводам, изложенным в заявлении и отзыве на него.

В заседании суда представители лиц, участвующих в дела, пояснили и поддержали свои правовые позиции по делу.

Дело рассматривается по правилам главы 24 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, в период с 26.06.2018 по 19.02.2019 МРИ ФНС России № 12 по Ростовской области была проведена  выездная налоговая проверка АО «ШЗГ» по вопросу правильности исчисления и своевременности уплаты различных налоговой и сборов, в том числе налога на доходы физических лиц за период с 01.01.2016 по 31.03.2018, страховых взносов за период с 01.01.2017 по 31.12.2017. По результатам проверки налоговой инспекцией составлен акт налоговой проверки № 12 от 19.04.2019.

По итогам рассмотрения указанного акта МРИ ФНС России № 12 по Ростовской области было принято решение № 143 от 20.01.2020 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислены налоги в общей сумме 11 790 166 рублей, пени за несвоевременную их уплату в сумме 6 393 495,13 рублей. Общество привлечено к ответственности в виде штрафа в сумме 325 883,88 рублей.

Данное решение налоговой инспекции было оставлено без изменения решением Управления 

Федеральной налоговой службы России по Ростовской области от 20.04.2020 № 15-18/1254 при обжаловании в административном порядке.

АО «ШЗГ» с указанным решением инспекции не согласилось в части:

 -  доначисления страховых взносов за  2017 год в размере 6 422 828 рублей, 

 - доначисления соответствующих сумм пени – 1 866 571,97 рублей,

 - привлечения к ответственности по ст. 122 НК РФ за неуплату страховых взносов в виде штрафа в общей сумме 160 570,7 рублей.

  - привлечения общества к ответственности по ст. 123 НК РФ за неудержание НДФЛ в 2016-2018 года в виде штрафа в сумме 162313,18 рублей.

Указанное послужило основанием для обращения Общества в суд с настоящим заявлением, при рассмотрении которого судом установлено следующее.

В проверяемом периоде в АО «ШЗГ» должность директора (генерального директора) отсутствовала. Обществом были заключены договоры на оказание услуг по управлению № 06-15/217 от 10.06.2013 г. и № 06-15/312 от 21.06.2016г. с индивидуальным предпринимателем  ФИО5 Условия данных договоров были аналогичны.

Согласно п. 5.2. договоров договоры заключены сроком на 3 года.

Согласно п. 2.1. договоров на оказание услуг по управлению АО «ШЗГ» поручает, а Управляющий принимает на себя руководство текущей деятельностью Общества на период действия договора.

Согласно п.2.4. договоров на оказание услуг по управлению Управляющий уполномочен:

-руководить в соответствии с действующим законодательством производственно-хозяйственной и финансово-экономической деятельностью Общества, неся всю полноту ответственности за последствия принимаемых решений, сохранность и эффективное использование имущества Общества, а также финансово-хозяйственные результаты его деятельности;

- организовывать работу и эффективное взаимодействие всех структурных подразделений, цехов и производственных единиц, направлять их деятельность на развитие и совершенствование производства с учетом социальных и рыночных приоритетов, повышение эффективности работы Общества, рост объемов сбыта продукции, и увеличение прибыли, качества и конкурентоспособности производимой продукции, ее соответствие мировым стандартам в целях завоевания отечественного и зарубежного рынка и удовлетворения потребностей населения в соответствующих видах отечественной продукции;

- обеспечивать выполнение Обществом всех обязательств перед федеральным, региональным и местным бюджетами, государственными внебюджетными фондами, поставщиками, заказчиками и кредиторами, включая учреждения банка, а также хозяйственных и трудовых договоров и бизнес-планов;

-организовывать производственно-хозяйственную деятельность на основе широкого использования новейшей техники и технологии, прогрессивных форм управления и организации труда, научно обоснованных нормативов материальных, финансовых и трудовых затрат, изучения конъюнктуры рынка и передового опыта (отечественного и зарубежного) в целях всемерного повышения технического уровня и качества продукции (услуг), экономической эффективности ее производства, рационального использования производственных резервов и экономного расходования всех видов ресурсов.

Согласно п. 2.5. договоров на оказание услуг по управлению, Управляющий имеет право: без доверенности действовать от имени Общества, представлять интересы Общества на всех предприятиях, распоряжаться имуществом и средствами Общества, утверждать правила, процедуры и другие внутренние документы Общества, определять организационную структуру Общества, издавать приказы и давать указания, обязательные для исполнения всеми работниками Общества, утверждать штатное расписание Общества; принимать на работу и увольнять с работы сотрудников, поощрять работников Общества, а также налагать на них взыскания, открывать в банках расчетный, валютный и другие счета Общества, заключать договоры и совершать иные сделки, утверждать договорные цены на продукцию и тарифы на услуги, организовывать бухгалтерский учет и предоставление отчетности, представлять на утверждение общего собрания участников Общества годовой отчет и баланс, подписывать исходящие, а также платежные документы; осуществлять иные полномочия, связанные с реализацией его компетенции.

Согласно п. 3.3. договоров, вознаграждение управляющего составляет 5% от объема реализации продукции, товаров, работ, услуг (выручки) с учетом НДС.

Управляющий обязан обеспечивать выполнение показателей хозяйственной деятельности   Общества,   осуществлять   повседневное  руководство  деятельностью Общества, организовывать соблюдение дисциплины труда, правил техники безопасности, создавать условия для роста производительности труда, улучшать условия труда и быта работников, выполнять другие обязанности, связанные с реализацией его компетенции.

Согласно п. 2.4. договоров на оказание услуг по управлению, Управляющий ФИО5 несет ответственность за финансово-хозяйственные результаты его деятельности АО «ШЗГ», организовывает работу и направляет деятельность на повышение эффективности работы Общества, рост объемов сбыта продукции, и увеличение прибыли.

Ежемесячно между АО «ШЗГ» и ИП Г-ным составлялись акты на оказание услуг по управлению, в которых были перечислены договоры, заключенные обществом в соответствующем периоде (с указанием номера, даты, предмета договора, контрагента по договору). В актах было указано, сколько трудовых договоров было заключено управляющим в соответствующий период, дополнительных соглашений к трудовым договорам, сколько дано распоряжений на проведение расходных операций в банках, какой общий объем реализации товара за месяц, размер вознаграждения управляющего.

В отношении ФИО5 судом установлено, что он был зарегистрирован Межрайонной ИФНС России № 13 по Ростовской области в качестве индивидуального предпринимателя 01.06.2004. В 2015-2017 годах налогоплательщик применял упрощенную систему налогообложения с  объектом налогообложения «доходы» (6%).

Как следует из представленных в материалы дела актов оказанных услуг, за период с 01.01.2015г. по 01.04.2019г. индивидуальным предпринимателем были оказаны заявителю услуги на сумму 103 469 917,11 руб., в том числе за 2015 г. – 20 058 729,58 руб., за 2016 г. – 30 395 862,53 руб., за 2017г. – 41 839 125 руб., 1 квартал 2018 года – 11 176 200 рублей.

Услуги на вышеуказанные сумму  отражены в бухгалтерском учете АО «ШЗГ».

Оплата оказанных предпринимателем Обществу услуг был произведена последним частично. В 2015 г. предпринимателю перечислены денежные средства в сумме 12 427 150 рублей, в 2016 году 25 117 339 рублей, в 2017 году 41 209 390 руб., в 1 квартале 2018 года 11 176 200 рублей.

В налоговых деклараций по упрощенной системе налогообложения ФИО5 были отражены следующие суммы доходов: в 2015 г. - 12 667 тыс. рублей; в 2016 г. - 25 357 тыс. рублей; в 2017 г. - 41 449 тыс. рублей, то есть те суммы, которые фактически были перечислены обществом по договорам на управление.

По итогам налоговой проверки налоговой инспекцией был сделан вывод о том, что  в 2016-2017г. между ФИО5 и обществом фактически складывались взаимоотношения по руководству обществом, а договор на управление был заключен формально, лишь для того, чтобы минимизировать налоговые обязательства общества по налогу на прибыль путем принятия на расходы начисленного вознаграждения управляющему, а также в целях минимизации обязательств по уплате страховых взносов. Для ФИО5 заключение такого договора обусловило минимизацию налоговых обязательств по налогу на доходы физических лиц. 

Налоговая инспекция полагает, что заключение договоров на управление обусловлено взаимозависимостью сторон договоров. Факт взаимозависимости ФИО5 и общества свидетельствует о согласованности действий данных лиц.

Общество с указанными выводами не согласилось, указывая, что отношения сторон не носили трудового характера, поскольку режим работы ФИО5 не соответствовал  правилам распорядка трудового дня. ФИО6 не были предоставлены такие социальные гарантии – как право на отпуск, оплата временной нетрудоспособности. Управляющий получал вознаграждение один раз в месяц, а не два, как это предусмотрено Трудовым кодексом РФ. Размер вознаграждения  зависел от эффективности его деятельности. ФИО5 нес затраты, связанные с оказанием обществу услуг по управлению (нахождение в командировках), которые  ему обществом не возмещались. Заявитель так же указывает, что ФИО5 был подотчетен только общему собранию общества. 

Таким образом, между сторонами возник позиционный спор о том, какова правовая природа взаимоотношений, сложившихся  между ФИО5 и АО «ШГЗ» 

При разрешении возникшего между сторонами спора суд исходил из следующего.

В состав совета директоров АО «ШЗГ» в 2016-2018 годах входили: 

ФИО5; 

ФИО7; 

ФИО8 (председатель);

ФИО9: 

ФИО10.

Как следует из протокола № 01-2016 очередного общего собрания акционеров АО «Шахтинский завод Гидропривод» от 20.06.2016 г. в данном общем очередном собрании приняли участия следующие акционеры: 

ФИО11 (4969 голосующих акций, что составляет 14,10 % в уставном капитале Общества); 

ФИО10 (11353 голосующих акций, что составляет 32,23 % в уставном капитале Общества); 

ФИО5 (6514 голосующих акций, что составляет 18,49 % в уставном капитале Общества); 

ФИО12 (4420 голосующих акций, что составляет 12,55 % в уставном капитале Общества). 

То есть ФИО5 являлся акционером АО «ШЗГ» и входил в состав Совета директоров общества.

В силу ст. 20 НК РФ взаимозависимыми лицами для целей налогообложения признаются физические лица и (или) организации, отношения между которыми могут оказывать влияние на условия или экономические результаты их деятельности или деятельности представляемых ими лиц. Таким образом, ФИО5 и АО «ШЗГ» являются взаимозависимыми лицами.

На собрании акционеров 20.06.2016 председателем совета директоров ФИО8 было сообщено акционерам о том, что Совет Директоров предложил общему собранию акционеров принять решение о передаче полномочий единоличного исполнительного органа АО «ШЗГ» по договору на управление индивидуальному предпринимателю ФИО5 

Большим числом голосов на собрании было принято решение передать полномочия единоличного исполнительного органа управляющему ИП ФИО5 

Таким образом, вопрос об одобрении договора на оказание услуг по управлению между АО «ШЗГ» и ИП ФИО5 выносился Советом директоров АО «ШЗГ», в состав которого входил сам же  ФИО5 Затем проводилось общее собрание акционеров, в котором участвовали только 4 акционера, в том числе акционер - ФИО5 То есть фактически решение о передаче полномочий единоличного исполнительного органа АО «ШЗГ» по договору на управление индивидуальному предпринимателю ФИО5 осуществлялось советом директоров и собранием акционеров, в состав которых входил сам ФИО5

Кроме того, судом установлено и лицами, участвующими деле, не оспаривается, что иные кандидатуры на должность Управляющего не были предложены Советом Директором и рассмотрены акционерами Общества.

Так же судом установлено и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что АО «ШГЗ» отразило в составе расходов по налогу на прибыль услуги по управлению. При этом сумма вознаграждения, учтенная  обществом в составе расходов в целях исчисления налога на прибыль, – 92 293 тыс. рублей, фактически не была выплачена ФИО5 в полном объеме. 

Таким образом, АО «ШГЗ» уменьшило налогооблагаемую базу по налогу на прибыль, не удерживало  НДФЛ с суммы выплаченного вознаграждения (13 %), не осуществляло начисления и уплаты страховых взносов на сумму вознаграждения. ФИО5 с фактически полученной им суммы вознаграждения уплатил  6 % налога, в связи с применением УСН.

Налицо тот факт, что заключение АО «ШГЗ» с ФИО5 договора на оказание услуг по управлению является более выгодным в плане налогообложения, чем заключением Обществом с ФИО5 трудового договора на тех же условиях.

Таким образом, взаимозависимость между АО «ШЗГ» и предпринимателем ФИО5 использована данными лицами для осуществления согласованных действий.

Совершение указанных действий  фактически привело к минимизации налоговых обязательств АО «ШГЗ».

Доводы заявителя о том, что выбор способа оформления взаимоотношений, является исключительной прерогативой общества, судом отклоняется в виду следующего.

В рассматриваемом случае налоговая инспекция не ограничивает дискрецию общества на заключение гражданско-правовых договоров какого-либо вида.

 Налоговой инспекцией дана оценка условиям договора на оказание услуг по управлению от 21.06.2016 № 06-15/312 и сделан вывод о том, что фактически ФИО5 осуществлялось руководство Обществом. Однако вместо трудового договора заключен гражданско-правовой. Приведенные выше выводы свидетельствуют о том, что заключение в данном случае гражданского договора, повлекло уменьшение налоговых обязательств как Общества, так и ФИО5 Именно это обстоятельство обусловило камуфлирование фактически трудовых отношений под гражданско-правовые.

Суд полагает данные выводы инспекции обоснованными в виду следующего.

Предметом рассматриваемого договора от 21.06.2016 № 06-15/312 фактически является  руководство текущей деятельностью общества, в течение длительного срока (3 года). Более судом установлено, что управление обществом ФИО5 осуществлял с 2004 года, что подтверждено представленными в материалы дела договорами  на оказание услуг по управлению от 29.06.2004, № 06-15-312 от 21.06.2016. То есть управление обществом осуществлялось ФИО5 более 10 лет (с 2004 по 2018 годы).

Все договоры заключены на аналогичных условиях. Договоры не содержат подробного описания характера и видов необходимых заказчику услуг, их объемов, а также иных индивидуализирующих конкретные услуги признаков. Предмет договора во всех трех договорах указан одинаково, как исполнение полномочий единоличного исполнительного органа Общества. Все права и обязанности ФИО5 по договора на оказание услуг по управлению  аналогичны по своему содержанию правам и обязанностям  руководителя.  

В силу комплексного характера выполняемой работы деятельность управляющего  подконтрольна Свету директоров (п. 2.6 договоров), что для  обычного взаимодействия сторон в рамках договора возмездного оказания услуг с конкретным предметом не свойственно.

По договорам ФИО5 обязан выполнять функции по управлению лично. 

За выполнение работы, предусмотрена ежемесячная установленная оплата, размер которой не зависел фактического объема проделанных управляющих работ и услуг, а зависит от объема реализованной обществом продукции. При этом финансово-экономические показатели общества во внимание не принимались. 

Судом установлено, что сумма выручки от реализации составила:

- в 2015 году -  452 085 382 рубля,

- в 2016 году – 646 146 254 рубля,

- в 2016 году – 866 904 292 рубля.

При этом прибыль до налогообложения составила:

 - в 2015 году – 288 60 рублей,

 - в 2016 году  - 227 109 рублей,

 - в 2017 году – 941 240 рублей.

То есть в 2016 году при увеличении суммы выручки от реализации на 194 060 872 рубля (43 %) происходит снижение прибыли до налогообложения на 61 511 рубль (21 %).

В 2017 году при росте выручки от реализации удельный вес прибыли до налогообложения  остаётся невысоким и составляет 0,11 %.

То есть  фактически начисленное Управляющему вознаграждение несоразмерно с полученным финансовым результатом работы общества в 2015 – 2017 годах - размеру прибыли и иных показателей работы общества.

Принимая во внимание все изложенное, суд приходит к выводу о том, что заключая  с ФИО5 договоры на оказание услуг по управлению общество имело единственный экономический эффект  - получение налоговой выгоды.

Иных причин, объективно свидетельствующих о невозможности заключения с ФИО5 трудового договора при фактическом осуществлении им функций по управлению обществом в течении длительного времени, АО «ШГЗ» не обозначило.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что действия общества и ФИО5 как индивидуального предпринимателя и как акционера АО "ШГЗ" имели взаимовыгодный, согласованный характер, и были нацелены исключительно на незаконную минимизацию налоговых обязательств данных лиц. 

Доводы общества о том, что налоговый орган не проверил соответствия размера вознаграждения Управляющего рыночному уровню цен на аналогичные услуги, судом отклоняются в виду следующего.

Налоговый орган, установив в ходе выездной налоговой проверки факты взаимозависимости между налогоплательщиком и Управляющим, действительно не проводил контроль уровня цен, а оценил совершенную хозяйственную операцию с точки зрения деловой цели и налоговой выгоды.

При этом налоговый орган руководствовался правовой позицией, изложенной в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, указал в Постановлении от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды", что обоснованность расходов, учитываемых при расчете налоговой базы, должна оцениваться с учетом обстоятельств, свидетельствующих о намерениях налогоплательщика получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской или иной экономической деятельности. При этом речь идет именно о намерениях и целях (направленности) этой деятельности, а не о ее результате. Налоговая выгода не может рассматриваться в качестве самостоятельной деловой цели. Если суд установит, что главной целью, преследуемой налогоплательщиком, являлось получение дохода исключительно или преимущественно за счет налоговой выгоды в отсутствие намерения осуществлять реальную экономическую деятельность, то в признании обоснованности ее получения может быть отказано.

Если суд на основании оценки представленных налоговым органом и налогоплательщиком доказательств придет к выводу о том, что налогоплательщик для целей налогообложения учел операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом, суд определяет объем прав и обязанностей налогоплательщика, исходя из подлинного экономического содержания соответствующей операции (пункт 7 Постановления).

Доводы заявителя о том, что режим работы ФИО5 не соответствовал  правилам распорядка трудового дня, ФИО6 не были предоставлены такие социальные гарантии – как право на отпуск, оплата временной нетрудоспособности, управляющий получал вознаграждение один раз в месяц, а не два, как это предусмотрено Трудовым кодексом РФ, ФИО5 нес затраты, связанные с оказанием обществу услуг по управлению (нахождение в командировках), которые  ему обществом не возмещались, судом отклоняются, поскольку свидетельствуют исключительно о формальном «внешнем» несоответствии рассматриваемых отношений трудовым. Между тем заявитель не представил ни одного доказательства того, что ФИО5 совершал действия, не характерные для работника общества.

Так из протоколов допросов ФИО5 (№ 584 от 10.02.2019), ФИО13 (№ 150 от 10.02.2019) следует, что управляющий ежедневно находился на работе. Его рабочий день составлял 9-10 часов. То есть Управляющий совершал действия, характерные для работников  Общества. В материалах дела отсутствуют доказательства совершения ФИО5 не характерных для работника действий (отсутствие на рабочем месте  несколько дней подряд без каких-либо уважительных причин, посещение  рабочего месте через день или раз в неделю и т.д.). ФИО5 выполнял свои трудовые функции в помещениях АО «ШГЗ». Доказательств того, что он, как самостоятельный хозяйствующий субъект, арендовал у общества помещения для оказания услуг по договору на управление не имеется.

Представленные АО «ШЗГ» документы о нахождении ФИО5 в командировках не опровергают вышеназванные  выводы суда. Поскольку все документы составлены в отношении Управляющего АО «ШГЗ» ФИО5 (приглашения на конференцию, протоколы рабочих встреч, протоколы совещаний), а не в отношении предпринимателя ФИО5

Довод заявителя о том, что  налоговый орган, начисляя Обществу страховые взносы, не откорректировал обязательства общества по налогу на прибыль, а не уменьшил налогооблагаемую базу  на  6 422 828 рублей, судом отклоняется в виду следующего.

По общему правилу, установленному ст. 54 НК РФ, налогоплательщики-организации исчисляют налоговую базу по итогам каждого налогового периода на основе данных регистров бухгалтерского учета и (или) на основе иных документально подтвержденных данных об объектах, подлежащих налогообложению либо связанных с налогообложением.

При обнаружении ошибок (искажений) в исчислении налоговой базы, относящихся к прошлым налоговым (отчетным) периодам, в текущем налоговом (отчетном) периоде перерасчет налоговой базы и суммы налога производится за период, в котором были совершены указанные ошибки (искажения).

В случае невозможности определения периода совершения ошибок (искажений) перерасчет налоговой базы и суммы налога производится за налоговый (отчетный) период, в котором выявлены ошибки (искажения). Налогоплательщик вправе провести перерасчет налоговой базы и суммы налога за налоговый (отчетный) период, в котором выявлены ошибки (искажения), относящиеся к прошлым налоговым (отчетным) периодам, также в тех случаях, когда допущенные ошибки (искажения) привели к излишней уплате налога. При обнаружении в поданной им в налоговый орган налоговой декларации факта неотражения или неполноты отражения сведений, а также ошибок, приводящих к занижению суммы налога, подлежащей уплате, налогоплательщик обязан внести необходимые изменения в налоговую декларацию и представить в налоговый орган уточненную налоговую декларацию в порядке, установленном ст. 81 НК РФ.

При вынесении решения по итогам налоговой проверки налоговым органом должны быть определены реальные налоговые обязательства налогоплательщика (п. 3 ст. 100, п. 8 ст. 101 НК РФ). Налоговый кодекс не содержит запрета на подачу уточненных налоговых деклараций за соответствующий налоговый период в случае назначения, проведения или окончания выездной налоговой проверки данного периода. Отсутствует запрет на подачу уточненной декларации и после принятия решения по результатам указанной проверки (Постановление АС ВВО от 13.07.2017 по делу N А79-10989/2015).

В конкретном рассматриваемом случае в оспариваемом решении (стр. 83) налоговый орган указал, что по результатам проведенной выездной налоговой проверки налогоплательщик имеет право откорректировать налоговую базу по налогу на прибыль на сумму доначисленных страховых взносов за 2017 год.

Таким образом, действия налогового органа не противоречат действующему законодательству.

Обществом также заявлен довод о нарушении налоговой инспекцией порядка привлечения к налоговой ответственности. Так заявителем представлен в материалы дела выездной налоговой проверки № 12 от 19.04.2019, в котором общая сумма начисленных пеней составляет 1 236 404,7 рублей. Тогда как в налоговую инспекцию представлен акт выездной налоговой проверки № 12 от 19.04.2019, в котором общая сумма начисленных пеней составляет 4 832 086,4 рублей. оба акта  подписаны лицами, проводившими проверку и содержат подпись главного бухгалтера АО «ШГЗ «Андреевой. Заявитель полагает, что указанное создает неопределенность в составе доказательств.

Между тем, предметом исследования и оценки по настоящему спору является решение МРИ ФНС России № 12 по Ростовской области № 143 от 20.01.2020 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушение. Акт выездной налоговой проверки, безусловно, является одним из доказательств совершенного обществом правонарушения, поскольку в силу пункта 1 ст. 100 НК РФ в акте проверки в обобщенном виде излагаются все собранные налоговым органом сведения о фактах, имеющих юридическое значение, содержащиеся в многотомных письменных материалах.

Вместе тем размер пени не является фактом или обстоятельством, имеющим юридическое значение для выводов суда о наличии, отсутствии в действиях общества налогового правонарушения.  Размер пени исчислен в оспариваемом решении на дату его вынесения. О том, что расчёт пени в решении инспекции осуществлен не верно, заявитель не заявил.  

Довод общества о вынесении решения по проверке с нарушением установленного ст. 101 НК РФ срока суд считает не обоснованными по следующим причинам.

Пунктом 1 ст. 101 НК РФ предусмотрено, что акт налоговой проверки, другие материалы налоговой проверки и дополнительных мероприятий налогового контроля, в ходе которых были выявлены нарушения законодательства о налогах и сборах, а также представленные проверяемым лицом (его представителем) письменные возражения по указанному акту должны быть рассмотрены руководителем (заместителем руководителя) налогового органа, проводившего налоговую проверку, и решение по ним должно быть принято в течение 10 дней со дня истечения срока, указанного в п. 6 ст. 100 НКРФ.

На основании п. 14 ст. 101 НК РФ несоблюдение должностными лицами налоговых органов требований, установленных НК РФ, может являться основанием для отмены решения налогового органа вышестоящим налоговым органом или судом. Нарушение существенных условий процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки является основанием для отмены вышестоящим налоговым органом или судом решения налогового органа о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения или решения об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения. К таким существенным условиям относится обеспечение возможности лица, в отношении которого проводилась проверка, участвовать в процессе рассмотрения материалов налоговой проверки лично и (или) через своего представителя и обеспечение возможности налогоплательщику представить объяснения. Основаниями для отмены указанного решения налогового органа вышестоящим налоговым органом или судом могут являться иные нарушения процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки, если только такие нарушения привели или могли привести к принятию руководителем (заместителем руководителя) налогового органа неправомерного решения.

Статьями 100 и 101 НК РФ установлены сроки, в течение которых налоговый орган обязан рассмотреть материалы налоговой проверки, возражения налогоплательщика, представленные на акт проверки, и вынести решение. При этом нарушение указанных сроков само по себе не является существенным нарушением процедуры рассмотрения материалов проверки и безусловным основанием для признания решения налогового органа недействительным.

В Постановлениях ФАС Северо-Западного округа от 17.04.2012 N А05-7012/2011, ФАС Волго-Вятского округа от 11.10.2010 N А29-12830/2009, ФАС Поволжского округа от 22.11.2011 по делу N А55-24204/2010 суды сделали вывод о том, что нарушение налоговым органом срока рассмотрения акта и материалов выездной налоговой проверки, установленного п. 1 ст. 101 НК РФ, не является существенным нарушением процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки и безусловным основанием для признания решения налогового органа недействительным. В данном случае допущенное нарушение не привело и не могло привести к принятию неправомерного решения.

Нормы НК РФ не содержат положений, позволяющих сделать вывод о пресекательном характере срока, закрепленного в п. 1 ст. 101 НК РФ.

Таким образом, само по себе нарушение налоговым органом установленного в п. 1 ст. 101 НК РФ срока вынесения решения по результатам выездной налоговой проверки не свидетельствует о наличии оснований для отмены указанного решения, так как установленный в п. 1 ст. 101 НК РФ срок на вынесение решения по результатам рассмотрения материалов налоговой проверки пресекательным не является.

Принимая все вышеизложенное в удовлетворении требований АО «ШЗГ» о признании частично недействительным решения МРИ ФНС России № 12 по Ростовской области от 20.01.2020 № 143 о привлечении общества к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения следует отказать.

Обеспечительные меры, принятые определением суда от 26.06.2020, в виде приостановления действия решения Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 12 по Ростовской области № 143 от 20.01.2020 в части взыскания страховых взносов, НДФЛ, пени и штрафов в общей сумме 21 364 406,48 рублей, подлежат отмене.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Отменить обеспечительные меры, принятые определением суда от 26.06.2020, в виде приостановления действия решения Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 12 по Ростовской области № 143 от 20.01.2020 в части взыскания страховых взносов, НДФЛ, пени и штрафов в общей сумме 21 364 406,48 рублей.

Решение суда по настоящему делу вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции. 

Решение суда по настоящему делу может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца с даты принятия решения через суд, принявший решение.

Решение суда по настоящему делу может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в течение двух месяцев со дня вступления в законную силу решения через суд, принявший решение, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы. 

СудьяМ.Е. Штыренко