АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А18-3522/2021

г. Краснодар

04 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 января 2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено 4 февраля 2025 года

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Резник Ю.О., судей Глуховой В.В. и Конопатова В.В., в отсутствие участвующих в деле лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего муниципального унитарного предприятия по водоснабжению и канализации «Малгобек-Водоканал» ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Ингушетия от 17.04.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024 по делу № А18-3522/2021 (Ф08-10995/2024), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) МУП по водоснабжению и канализации «Малгобек-водоканал» (далее – должник, предприятие) конкурсный управляющий ФИО1 (далее – конкурсный управляющий) обратился в суд с заявлением о привлечении администрации города Малгобек муниципального образования «Городской округ город Малгобек» (далее – администрация) и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Ингушетия от 17.04.2024, оставленным без изменения постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024, в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить определение и апелляционное постановление, принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. Податель жалобы указывает, что у должника объективные признаки неплатежеспособности возникли в 2017 году. Суды не учли, что активы должника состояли из дебиторской задолженности, при этом контролирующие должника лица не принимали мер по ее взысканию, что привело к истечению срока исковой давности по части требований. Кроме того, просроченная задолженность своевременно не списывалась, чем искусственно завышались активы должника. Администрация, проявляя должную степень заботливости и осмотрительности при анализе финансовой деятельности созданного им юридического лица, должна была предпринять меры по выводу должника из кризисного положения. По мнению конкурсного управляющего, администрации следовало оказывать финансирование должнику в размере, достаточном для осуществления муниципальным унитарным предприятием своей хозяйственной деятельности. Функционирование должника в отсутствие достаточного субсидирования носило заведомо убыточный характер, поскольку предприятие не могло надлежащим образом исполнять обязательства перед поставщиками энергоресурсов и бюджетом. Руководитель должника также бездействовал и не принимал мер, направленных на улучшение финансового состояния предприятия. Кроме того, ответчики при наличии у должника признаков неплатежеспособности не обратились в суд с заявлением о признании его банкротом. 

В представленном в суд округа отзыве ПАО «Россети Северный Кавказ» указало на наличие оснований для удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего. 

Лица, участвующие в деле и извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечили, поэтому жалоба рассматривается в их отсутствие.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и отзывов на нее, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, решением от 01.12.2022 предприятие признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура банкротства – конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Суды установили, что должник создан на основании постановления администрации от 18.12.2013 № 169, зарегистрирован в качестве юридического лица 20.12.2013, его уставный капитал составил 300 тыс. рублей, учредителем является администрация, основным видом деятельности – забор, очистка и распределение воды.

Из Устава предприятия следует, что должник является коммерческой организацией и несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему на праве собственности имуществом (пункт 1.3); предприятие не несет ответственности по обязательствам предприятия, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации (пункт 1.6); предприятие создано в целях оперативного и качественного решения социальных задач в сфере обеспечения населения г. Малгобек бесперебойной подаче качественной питьевой воды и функционирования системы канализации, а также удовлетворения существенных потребностей в результатах его деятельности и получения прибыли (пункт 2.1); предприятие имеет уставный фонд в размере 300 тыс. рублей; уставной фонд формируется в порядке, установленном действующим законодательством; уставной фонд предприятия может формироваться за счет денег, а также ценных бумаг, других вещей, имущественных прав, имеющих денежную оценку (пункт 3.3); источником формирования имущества предприятия является: имущество, переданное предприятию по решению учредителя (собственника имущества), доходы предприятия от его деятельности, заемные средства, в том числе кредиты банков и других кредитных организации, амортизационные отчисления, капитальные вложения и дотации из бюджета, целевое бюджетное финансирование, дивиденды (доходы), поступившие от хозяйственных обществ и товариществ, в уставных капиталах которых участвует предприятие, добровольные взносы (пожертвования) организаций и граждан; иные источники, не противоречащие законодательству Российской Федерации (пункт 3.4); предприятие возглавляет директор, назначаемый на эту должность администрацией (пункт 5.1); предприятие может быть реорганизовано по решению администрации (пункт 7.2); предприятие может быть ликвидировано в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (пункт 7.4).

Во исполнение условий пункта 2.2. Устава муниципальное имущество передано учредителем предприятию на праве хозяйственного ведения, что подтверждено постановлением от 18.12.2023 №169-па.

Распоряжением администрации от 04.08.2014 № 207 руководителем предприятия с 04.08.2014 назначен ФИО2, который исполнял указанные обязанности до 30.11.2021 включительно.

В этой связи суды признали, что в силу положений статьи 2 Закона о банкротстве администрация и ФИО2 являлись контролирующими должника лицами.

Конкурсный управляющий, обращаясь с заявлением о привлечении администрации и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, указал, что ответчики являлись контролирующими должника лицами, действия которых способствовали ухудшению его финансового состояния и последующему банкротству. Так, заявитель отметил, что объективный момент возникновения кризисной ситуации неплатежеспособности должника наступил в 2017 году. При этом ответчики не принимали мер по взысканию дебиторской задолженности и не обратились своевременно в суд с заявлением о признании предприятия банкротом. Конкурсный управляющий также полагал, что функционирование должника в отсутствие субсидирования носило заведомо убыточный характер и привело к невозможности исполнять обязательства перед поставщиками энергоресурсов и бюджетом.

Законность решения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции. 

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Кодекса дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266) признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве «Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве»; Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266.

Исходя из общих принципов действия норм гражданского и процессуального законодательства во времени, закрепленных в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации и в части 4 статьи 3 Кодекса, заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданные с 01.07.2017, подлежат рассмотрению с учетом процессуальных положений норм главы III.2 Закона о банкротстве. При этом если действия (бездействие) контролирующих должника лиц, положенные в обоснование заявления о привлечении их к субсидиарной ответственности, имели место до 01.07.2017, то к этим отношениям применяются материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности, действовавшие до даты вступления в силу Закона № 266.

В рассматриваемом случае заявители ссылались на обстоятельства, имевшие место в 2016 – 2021 годах, поэтому к событиям, произошедшим до 29.07.2017, подлежат применению материально-правовые нормы Закона о банкротстве об ответственности контролирующих должника лиц без учета изменений, внесенных Законом № 266, а к событиям, произошедшим с 30.07.2017, – с учетом изменений, внесенных названным Законом.

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по правилам статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, суды исходили из недоказанности наличия у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 2017 год.

Так, суды отметили, что финансовые показатели должника свидетельствуют о динамике увеличения активов предприятия на протяжении 2017 – 2020 годов, в связи с чем признали отсутствующими основания для инициирования банкротства в заявленный конкурсным управляющим период.

Суды указали, что основным активом должника является дебиторская задолженность (долги населения и бюджетных организаций за поставленный предприятием ресурс), которая с 2017 года по 2020 год выросла в два раза, при этом кредиторская задолженность должника представляет собой задолженность перед ресурсоснабжающими организациями и бюджетом.

Отметив, что должник осуществлял деятельность по водоснабжению населения на территории г. Малгобек и данная деятельность изначально не направлена на извлечение прибыли, а характеризуется социальной направленностью, суды заключили о том, что наращивание обязательств должника носило объективный характер, в связи с чем признали, что более ранняя подача (до 2021 года) заявления о признании предприятия банкротом не привела бы к защите интересов кредиторов по обязательствам, от которых в силу публичного характера невозможно отказаться. 

Суды также указали, что взыскание дебиторской задолженности должника являлось затруднительным ввиду неудовлетворительного финансового положения населения и бюджетных организаций, потреблявших коммунальный ресурс, что, по мнению судов, и привело к формированию у предприятия просроченной кредиторской задолженности.

Кроме того, суды, установив, что руководитель должника предпринимал меры для продолжения исполнения должником своих обязательств, пришли к выводу о том, что ФИО2 в отсутствие в данном регионе предприятия, оказывающего аналогичные услуги населению, не имел возможности остановить поставку коммунального ресурса и обратиться с заявлением о признании должника банкротом, что свидетельствует о соблюдении с его стороны стабильности оказания социально-значимых услуг проживающим в данном регионе гражданам. 

Дополнительно суды отметили отсутствие в материалах дела доказательств, свидетельствующих о том, что действия руководителя носили убыточный для должника характер, равно как и подтверждающих получение им оплаты дебиторской задолженности от потребителей и распоряжения полученными денежными средствами на иные цели, чем оплата кредиторской задолженности перед поставщиком электроэнергии и бюджетом.

Суд апелляционной инстанции отклонил довод конкурсного управляющего о том, что администрации надлежало оказывать предприятию финансовую помощь, ссылаясь на принятие органом местного самоуправления соответствующих мер поддержки с учетом ограниченного местного бюджета и убыточного характера деятельности должника. 

Суд округа полагает, что выводы судов об отсутствии оснований для привлечения администрации к субсидиарной ответственности по обязательствам должника соответствует фактическим обстоятельствам дела, применимым нормам права и представленным в материалы дела доказательствам, которым дана надлежащая правовая оценка; доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего в обоснование наличия оснований для привлечения органа местного самоуправления к субсидиарной ответственности по обязательствам должника рассмотрены при разрешении спора в судах первой и апелляционной инстанций, где получили верную правовую квалификацию, в связи с чем не принимаются по приведенным в обжалуемых судебных актах основаниям (мотивам). 

В данном случае суды, рассматривая доводы о наличии оснований для привлечения администрации к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, подробно проанализировали балансовую документацию должника и установили, что объективные признаки банкротства на стороне предприятия наступили не ранее 2021 года, в связи с чем не установили обстоятельств, свидетельствующих о намеренном введении кредиторов должника в заблуждение относительно финансового состояния должника. Между тем указанное является обязательным фактором при привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию.

Помимо изложенного, отказывая в привлечении администрации к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о признании должника банкротом, суды учитывали социально значимую функцию предприятия, а также отсутствие у учредителя технической и юридической возможности передать функции должника иным организациям с использованием центральной системы коммунальной инфраструктуры и, как следствие, невозможность при наличии признаков неплатежеспособности прекратить оказание услуг населению и инициировать процедуру банкротства.

Кроме того, суды правомерно приняли во внимание, что деятельность предприятий, предоставляющих жилищно-коммунальные услуги, к которым относится должник, носит убыточный характер, неблагоприятное финансовое состояние предприятия вызвано, прежде всего, спецификой его деятельности, а действия администрации были направлены на обеспечение деятельности предприятия по предоставлению населению муниципального образования услуг по водоснабжению.

В этой связи суд округа отмечает, что доказательства, свидетельствующие о том, что более раннее обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом могло бы привести к уменьшению задолженности перед конкурсными кредиторами, в материалы дела не представлены. 

Конкурсный управляющий также не учитывает, что действующее законодательство не возлагает на учредителя должника (унитарное предприятие) обязанность по ведению его бухгалтерской документации, равно как и не возлагает обязанность по принятию мер, направленных на взыскание дебиторской задолженности подконтрольного ему лица, в связи с чем суды обоснованно не установили оснований для привлечения администрации к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию. 

Доказательства, подтверждающие нахождение документов финансово-хозяйственной деятельности должника у администрации, в материалы дела не представлены. 

Рассматривая и отклоняя доводы кассационной жалобы о наличии на стороне администрации обязанности по финансированию должника – унитарного предприятия, суд округа, соглашаясь с выводами судов, считает, что непринятие органом местного самоуправления мер по предоставлению должнику финансирования, в том числе в виде субсидий, не может быть расценено в качестве свидетельства неправомерного бездействия контролирующего должника лица; при этом невыдача администрацией денежных средств (субсидий) должнику из бюджета муниципального образования не может быть признана причиной наступлением несостоятельности (банкротства) последнего и недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Кроме того, возложенные на собственника муниципального унитарного предприятия обязанности закреплены в статье 20 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», которая не предусматривает среди обязательных обязанностей – наделение предприятия денежными средствами на погашение задолженности перед кредитором. 

В этой связи суд округа отмечает, что в рассматриваемом случае соглашение по поводу предоставления финансовой помощи между должником и администрацией не заключалось, за оказанием финансовой помощи предприятие в органы местного самоуправления не обращалось (иного материалы дела не содержат).

Таким образом, вопреки доводам кассационной жалобы в отсутствие доказательств противоправного поведения администрации суды пришли к верному выводу о недоказанности причинной связи между действиями (бездействием) администрации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, что исключает привлечение данного ответчика к субсидиарной ответственности.

В то же время суд округа не может согласиться с выводами судов относительно требований, предъявленных к ФИО2, с учетом следующего. 

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При рассмотрении обособленного спора конкурсный управляющий приводил довод о том, что ФИО2 в период исполнения им обязанностей руководителя должника не организовал работу по взысканию дебиторской задолженности, в связи с чем допустил виновное бездействие. При этом конкурсный управляющий обращал внимание судов на то обстоятельство, что по большей части дебиторской задолженности пропущен срок исковой давности для предъявления требований о взыскании. 

Однако указанные доводы в нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 Кодекса должной и всесторонней оценки не получили.

В данном случае в установленных судами обстоятельствах являлось очевидным возрастание у должника с 2017 года дебиторской задолженности, что требовало от руководителя проведения мероприятий по ее взысканию в принудительном порядке для пополнения активов предприятия и исключения наращивания кредиторской задолженности.

Между тем суды первой и апелляционной инстанций, констатировав, что основным активом должника является дебиторская задолженность, представляющая собой долги населения и бюджетных организаций за поставленный предприятием ресурс, неоплата которой привела к формированию у должника просроченной кредиторской задолженности и наступлению признаков банкротства, не выяснили и не установили обстоятельства принятия руководителем конкретных мер по взысканию дебиторской задолженности до признания предприятия банкротом, в том числе и в судебном порядке.

В данном случае в материалы дела не представлены доказательства, которые бы свидетельствовали о том, что ФИО2, учитывая специфику основной деятельности предприятия – оказание услуг населению в сфере жилищно-коммунального хозяйства, в рамках которой рост кредиторской задолженности находится в прямой зависимости от роста дебиторской задолженности абонентов по оплате должнику потребленных коммунальных услуг, принимал какие-либо меры по взысканию нарастающей дебиторской задолженности. 

Суды также уклонились от выяснения размера дебиторской задолженности перед должником в период исполнения ФИО2 обязанностей руководителя предприятия и его соотношения к размеру реестровых требований к должнику, не проверили имелся ли у данного ответчика экономически обоснованный план вывода предприятия из кризисного положения, а равно осуществления (частичного осуществления) им мероприятий в соответствии с данным планом.

При этом, заключив о неудовлетворительном финансовом положении дебиторов предприятия, суды не отразили в обжалуемых судебных актах ссылок на материалы дела, на основании которых пришли к такому выводу, что является нарушением положений статей 168, 170, 271 Кодекса. Кроме того, данное обстоятельство не исключало обязанности руководителя должника по взысканию дебиторской задолженности.

Помимо указанного, судебная коллегия обращает внимание судов на разъяснения, приведенные в пункте 20 постановления от 21.12.2017 № 53, согласно которым независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Кодекса самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков. 

Таким образом, арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск, исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

Из указанных разъяснений также следует, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой по общим правилам определяется на основании первого и третьего абзацев пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как указывалось выше, в рамках настоящего обособленного спора судам надлежало выяснить размер дебиторской задолженности и его соотношение к размеру реестровых требований к должнику, после чего с учетом разъяснений пункта 20 постановления от 21.12.2017 № 53 правильно квалифицировать требования конкурсного управляющего, предъявленные к ФИО2 

В отсутствие приведенных сведений, имеющих существенное значение для рассмотрения обособленного спора, а также в отсутствие оценки доводов, заявленных лицами, участвующими в деле, вывод судов об отсутствии оснований для удовлетворения требований, предъявленных к ФИО2, является преждевременным.

В силу пункта 3 части 1 статьи 287 Кодекса по результатам рассмотрения жалобы суд кассационной инстанции вправе отменить решение (определение) и апелляционное постановление и направить дело на новое рассмотрение, если выводы, содержащиеся в обжалуемых актах, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам. 

Основаниями для отмены судебных актов в суде кассационной инстанции являются несоответствие выводов фактическим обстоятельствам, установленным судами первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права (часть 1 статьи 288 Кодекса).

Поскольку судами не исследованы имеющие существенное значение для правильного разрешения спора обстоятельства, не дана надлежащая оценка доводам лиц, участвующих в деле, судебная коллегия не может признать принятые определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части отказа в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности законными и обоснованными, учитывая, что допущенные нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении спора в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор на основании пункта 3 части 1 статьи 287 Кодекса в соответствии с требованиями действующего законодательства подлежит направлению на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Ингушетия.

При новом рассмотрении спора судам необходимо учесть изложенное, исследовать все доказательства, имеющиеся в материалах дела, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, в частности, связанные с принятием ФИО2 надлежащих мер по взысканию дебиторской задолженности, его влиянием на возникновение признаков объективного банкротства и невозможность проведения расчетов с кредиторами по обязательствам должника, установить соотношение размера дебиторской задолженности к размеру требований кредиторов, проанализировать насколько своевременное принятие мер по взысканию дебиторский задолженности могло уменьшить размер кредиторской задолженности на основании чего правильно квалифицировать заявленные требования, дать оценку доводам лиц, участвующих в деле, принять судебные акты в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 284 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Ингушетия от 17.04.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024 по делу № А18-3522/2021 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности администрации города Малгобек муниципального образования «Городской округ город Малгобек» по обязательствам муниципального унитарного предприятия по водоснабжению и канализации «Малгобек-Водоканал» оставить без изменения. В остальной части обжалуемые судебные акты отменить. В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Ингушетия. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

Ю.О. Резник

Судьи

В.В. Глухова

В.В. Конопатов