АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-2262/22 

Екатеринбург

09 августа 2024 г.

 

Дело № А60-17431/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 06 августа 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 09 августа 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Артемьевой Н. А., Плетневой В. В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 07.03.2024 по делу № А60-17431/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Уральского округа принял участие:

представитель ФИО2 (далее – должник) – ФИО3 (удостоверение адвоката от 09.09.2003 № 1976, доверенность от 19.05.2022).

 

В Арбитражный суд Свердловской области 13.04.2021 поступило заявление ФИО2 о признании его банкротом. 

Решением арбитражного суда от 11.06.2021 ФИО2 признан банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО4. 

Определением арбитражного суда от 22.06.2022 финансовым управляющим в деле о банкротстве должника ФИО2 утвержден ФИО5. 

В дальнейшем срок процедуры неоднократно продлевался. 

Должник – 28.11.2023, управляющий – 16.01.2024 обратились к суду с ходатайствами о завершении процедуры реализации имущества, поскольку все возможные мероприятия в рамках данной процедуры выполнены, основания для дальнейшего ее продления – отсутствуют. При этом управляющий, позицию которого поддержал кредитор ФИО1, просил не освобождать должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.03.2024 завершена процедура реализации имущества ФИО2; ФИО2 освобожден от дальнейшего исполнения обязательств, в том числе требований кредиторов, не заявленных в рамках настоящего дела о банкротстве, за исключением требований, предусмотренных пунктами 5 и 6 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также требований, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту вынесения настоящего определения.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2024 вышеуказанное определение оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, кредитор ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 07.03.2024 и постановление от 16.05.2024 отменить, принять новый судебный акт о неосвобождении ФИО2 от исполнения обязательств перед кредиторами.

По мнению заявителя жалобы, судами проигнорированы доказательства, представленные в материалы дела финансовым управляющим, в обособленном споре по рассмотрению разногласий между управляющим и ФИО6, а именно выкопировки из выписки операций по дебетовой карте должника за период с 02.01.2020 по 31.12.2020, согласно которым ФИО2 в течение четырех дней перечислено 385 000 руб. Кроме того, кассатор отмечает, что должник на протяжении процедуры банкротства (более трех лет) оплачивал услуги двух адвокатов, из каких источников получены денежные средства на оплату услуг, должник не указывает.

Заявитель жалобы считает, что должник не раскрыл источники своих доходов, тем самым нарушил положения пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Как указывает кредитор, при отсутствии недвижимого имущества в Российской Федерации и за ее пределами, ФИО2 арендует жилое помещение, при этом, средняя стоимость аренды квартиры в Объединённых Арабских Эмиратах (г. Дубай) по состоянию на 2023 год составляет от 135 000 руб. в месяц и 1 699 900 руб. в год.

Кассатор полагает, что такое поведение свидетельствует о стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности. 

С точки зрения заявителя, должник умышленно скрыл свои действительные доходы или имущество, на которое может быть обращено взыскание и, несмотря на требования кредиторов о погашении долга, ведет явно роскошный образ жизни.

ФИО2 предоставил отзыв на кассационную жалобу, в котором просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, жалобу заявителя без удовлетворения. 

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, проверив законность обжалуемых судебных актов с учетом положений статьи 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает. 

Как установлено судами и следует из материалов дела, решением от 11.06.2021 ФИО2 признан банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. 

По итогам проведения процедуры реализации имущества гражданина финансовый управляющий представил реестр требований кредиторов, отчет о своей деятельности, ходатайство о завершении процедуры реализации имущества, в связи с тем, что все мероприятия в рамках процедуры реализации имущества им выполнены. 

При этом финансовым управляющим и кредитором ФИО1 заявлено о неосвобождении должника от долгов перед кредиторами по мотивам того, что должник не раскрыл сведений о своем имуществе и доходах, о целях получения значительных средств от многочисленных кредиторов и направлениях их расходования (в частности, средств, полученных в заем от ФИО1), сокрыл имущество в иностранных юрисдикциях, заблокировав тем самым возможность доступа к нему в рамках процедуры банкротства. 

Суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, придя к выводу о том, что все мероприятия процедуры реализации имущества гражданина-должника финансовым управляющим выполнены, доказательства возможности пополнения конкурсной массы отсутствуют, в связи с чем оснований для дальнейшего продления процедуры банкротства не имеется, исходя из положений статьи 213.28 Закона о банкротстве, завершил процедуру банкротства должника. 

Предметом кассационного обжалования со стороны ФИО1 является применение к должнику правила об освобождении его от исполнения обязательств перед указанным кредитором по итогам процедуры банкротства.

Освобождая должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных в ходе процедур банкротства, за исключением требований кредиторов, указанных в пунктах 5, 6 статьи 213.28, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

Пунктом 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве предусмотрено, после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина.

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 названной статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина.

В абзаце 3 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве предусмотрено, что освобождение гражданина от обязательств не допускается, в том числе, в случае, если гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина.

Неисполнение данной обязанности не позволяет оказать гражданину действенную и эффективную помощь в выходе из кризисной ситуации через процедуру банкротства, создает препятствия для максимально полного удовлетворения требований кредиторов, свидетельствует о намерении получить не вытекающую из закона выгоду за счет освобождения от обязательств перед лицами, имеющими к нему требования.

Согласно абзацу 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе, совершил действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого обособленного спора по делу о банкротстве должника, а также в иных делах (пункт 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», далее – постановление Пленума от 13.10.2015 № 45).

Из вышеназванных норм права и соответствующих разъяснений следует, что отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

Задача суда при разрешении вопроса об освобождении должника от исполнения требований кредиторов состоит в установлении истинных намерений при вступлении в правоотношения с кредиторами, объективных мотивов возникновения обстоятельств, приведших к невозможности исполнения должником принятых на себя обязательств.

Завершение процедуры банкротства не может повлечь для недобросовестного должника наступления такого последствия, как полное освобождение его от обязательств, явившихся причиной обращения в суд с заявлением о признании его банкротом.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при наличии обоснованного заявления участвующего в деле лица о недобросовестном поведении должника либо при очевидном для суда отклонении действий должника от добросовестного поведения суд при рассмотрении дела исследует указанные обстоятельства и ставит на обсуждение вопрос о неприменении в отношении должника правил об освобождении от обязательств.

При распределении бремени доказывания по вопросу об установлении наличия либо отсутствия обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, необходимо исходить из презумпции добросовестности и добропорядочности гражданина до тех пор, пока не установлено обратное (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ). Эта презумпция, исходя из своего содержания, влияет на распределение обязанности по доказыванию, вследствие чего финансовый управляющий, кредиторы должны доказать наличие оснований для неосвобождения должника-гражданина от обязательств.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, суды констатировали отсутствие оснований для неприменения в отношении должника общего правила об освобождении гражданина от долгов.

В данном случае в обоснование ходатайства о неосвобождении должника от дальнейших обязательств перед кредиторами приведены доводы о том, что должником не раскрыты сведения о своем имуществе и доходах, сокрыто имущество в иностранных юрисдикциях. 

Рассмотрев довод о том, что должником не раскрыты сведения о своем имуществе и доходах, о целях получения значительных средств от кредиторов и о направлениях их расходования (в частности, средств, полученных в заем от ФИО1), суды отклонили его на основании следующего. 

Материалами дела установлено, что вступившим в силу определением от 13.09.2021 требования кредитора ФИО1 в размере 31 412 145 руб. 55 коп., в том числе 20 167 404 руб. основного долга, 10 359 741 руб. 55 коп. процентов, 800 000 руб. неустойки, 60 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины, 25 000 руб. расходов на оплату юридических услуг, включены в реестр требований кредиторов ФИО2 в составе третьей очереди как подтвержденные вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 31.08.2020 по делу № 2-3219/2020. 

Вступившим в силу определением от 06.11.2021 финансовому управляющему ФИО4 отказано в признании недействительным договора займа от 01.02.2019, заключенного между ФИО2 и ФИО1, на котором основан данный долг, по статьям 10, 168, 170 ГК РФ, так как установлено наличие у кредитора финансовой возможности выдачи займа, реальность сделки – подтверждена. Указанным судебным актом, в частности, отражено, что ФИО2 был генеральным представителем грузовой авиакомпании «Уралинтеравиа» в Объединённых Арабских Эмиратах; характер последующего бизнеса был неразрывно связан с грузовой авиацией Российской Федерации и других государств; при подписании договора займа с  ФИО1 от 01.02.2019 на сумму 20 167 404 руб. планировалось, что эти денежные средства также будут привлекаться в деятельность, связанную с арендой воздушных судов для выполнения чартерных рейсов; в свою очередь, ФИО1 должен был получать дополнительный доход в виде процентов за пользование заемными денежными средствами. 

Далее, как следует из вступившего в силу определения от 21.12.2022, финансовому управляющему ФИО5 отказано в признании недействительной сделкой брачного договора от 20.03.2010, заключенного между ФИО2 и ФИО6, оспариваемого на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ, поскольку установлено отсутствие оснований для выводов о том, что на момент заключения брачного договора ФИО2 обладал признаками неплатежеспособности или недостаточности имущества, а оспариваемая сделка совершена с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов, поскольку таковых еще не было, при этом было установлено, что на момент подписания брачного договора между должником и бывшей супругой ФИО6 фактически отсутствовали брачные отношения, на момент заключения брачного договора ФИО6 с сыном проживала в Испании, имела достаточный доход для проживания за пределами Российской Федерации и содержания принадлежащего ей на территории Российской Федерации имущества, при заключении брачного договора 15.03.2010 его условия были равнозначными для сторон, имущественного положения должника ФИО2 не ухудшали. 

В дальнейшем вступившим в силу определением от 08.02.2023 разрешены разногласия между финансовым управляющим ФИО5 и ФИО6: отказано в удовлетворении требования об обязании ФИО6 возвратить денежные средства в конкурсную массу должника из расчета ? от стоимости реализованного имущества в размере 14 062 618 руб.; при этом суд исходил из того, что спорное имущество, реализованное супругой (нежилое здание и два транспортных средства), приобретено супругой должника после заключения брачного договора, за счет собственных и привлеченных средств, в то время, когда между супругами отсутствовали фактические брачные отношения (что ранее было установлено судом в определении арбитражного суда от 21.12.2022 по настоящему делу), следовательно, спорное имущество не является предметом раздела общего имущества супругов и находилось в единоличной собственности ФИО6 

Вступившим в силу определением от 30.03.2023 отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделки по перечислению со счета должника ФИО2, открытого в публичном акционерном обществе «Сбербанк России», в адрес ФИО1 денежных средств в сумме 200 000 руб. в связи с пропуском срока исковой давности.

При рассмотрении указанного обособленного спора финансовый управляющий ссылался на нераскрытые должником информации относительно имущества и непредставление сведений о том, куда были потрачены денежные средства, полученные от кредиторов. Отклоняя эти доводы, суд указал, что в опровержении суждений управляющего должником в материалы дела представлены сведения о направлении информации по запросам арбитражного управляющего, в связи с чем довод финансового управляющего, в отсутствие конкретных доказательств, опровергающих представленные должником документы, не может свидетельствовать о недобросовестном поведении ФИО2 в процедуре банкротства.

В настоящем случае при рассмотрении вопроса о завершении процедуры банкротства судами было принято во внимание, что вступившим в силу определением от 24.06.2023 отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5 об истребовании у должника доказательств.

В частности, управляющий просил обязать должника ФИО2 передать информацию финансовому управляющему о расходовании денежных средств, полученных от ФИО1, в размере 20 167 404 руб.; обязать должника ФИО2 передать информацию финансовому управляющему о расходовании денежных средств иных кредиторов; обязать должника предоставить информацию о наличии у него имущества за пределами Российской Федерации; обязать должника раскрыть источники дохода за пределами Российской Федерации; обязать должника раскрыть информацию расходования денежных средств вырученных от реализации недвижимости расположенной в ОАЭ. 

Из содержания указанного судебного акта следует, что ФИО2 давал пояснения о том, что он не проживает на территории Израиля и никогда там не проживал, не ведет деятельность на территории ОАЭ; должник указывал, что отвечал на требование финансового управляющего о предоставлении информации (на запрос от 24.06.2022 направлен ответ от 28.07.2023); кроме того, сам должник запрашивал у финансового управляющего, какую информацию ему нужно предоставить (запрос должника от 19.01.2023), вся необходимая документация была предоставлена финансовому управляющему ФИО4 08.06.2021 (ответ ФИО4 от 13.03.2023 на запрос должника). 

Помимо изложенного, судами при решении вопроса об освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств учтено, что в рамках обособленных споров в рамках дела о банкротстве на запрос суда и финансового управляющего должником предоставлялась информация о движениях по расчетному счету общества «АСТ» с объяснениями о наличии у должника имущества в ОАЭ (письмо финансовому управляющему от 01.12.2022). 

В объяснениях должник указывал, что по состоянию на 15.03.2010 ФИО2 в ОАЭ принадлежало следующее имущество: автомобиль Infinity QX50; квартира площадью 1 550,75 кв. фут (144 кв. м) в г. Дубай на территории Пальма Джумейра, участок № 11174; личный банковский счет в иностранном банке у должника отсутствовал. 

При подаче заявления о банкротстве должник указал, что за три года до подачи заявления о банкротстве сделок по отчуждению имущества не заключал, имущества за пределами Российской Федерации у него нет. 

Относительно сведений о расходовании средств от продажи квартиры в ОАЭ, которая была приобретена в 2006 году, должник пояснял, что согласно договору купли-продажи квартира в ОАЭ была продана еще в 2016 году (договор купли-продажи представлен в материалы дела), денежные средства от реализации квартиры были направлены на погашение кредита в банке, который должник брал под залог квартиры, недвижимое имущество на средства от продажи квартиры не приобретал, в указанной квартире не проживал, она сдавалась в аренду, что также было указано в договоре купли-продажи квартиры. 

Относительно расходования денежных средств, полученных от кредиторов, суды исходили из следующих обстоятельств.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.10.2021 по настоящему делу были включены требования кредитора ФИО7 в размере 5 900 000 руб. в реестр требований кредиторов должника. В ходе рассмотрения требований ФИО7 должником были представлены письменные пояснения о целях заключения договора займа и расходования полученных денежных средств с приложением соответствующих письменных доказательств (контракт на фрахтование самолета № A/03/21 от 10.01.2021 и RECEIPT №57-01/202); отзыв на требования ФИО7 был получен финансовым управляющим ФИО4 04.10.2021. 

Исходя из того, что в определении о включении в реестр требований кредиторов позиции должника была дана соответствующая оценка, в настоящем деле суды заключили об отсутствии оснований полагать, что должником не раскрыты сведения о расходовании денежных средств, полученных от ФИО7

Равным образом судами был оценен и отклонен как необоснованный довод управляющего и кредитора о нераскрытии сведений о расходовании денежных средств, полученных от ФИО1 исходя из следующего.

Как следует из пояснений должника, он брал у ФИО1 денежные средства в заем; за счет денег своих компаний и привлеченных денежных средств фрахтовал грузовой самолет, далее осуществлял перевозку грузов, получал прибыль и рассчитывался с кредиторами. При этом из пояснений должника следует, что заем в сумме более 20 000 000 руб. – это фактически взятые ранее денежные средства у ФИО1 по иным распискам, которые переоформлялись сторонами, с учетом неуплаченных процентов, в результате чего сумма увеличивалась нарастающим итогом; по указанной причине сведения расходовании денежных средств после 2019 года должник представить не может. 

Относительно имущества за пределами Российской Федерации, было отмечено, что согласно справке из земельного департамента недвижимого имущества у должника на территории Дубая ОАЭ – не имеется. 

Отклоняя доводы кредитора о непредставлении сведений о доходах за пределами Российской Федерации, суды приняли во внимание представленные должником пояснения, из которых следует, что предприятие компания-резидент СЭЗ НОРТ АЭРО была закрыта 11.10.2021 (представлено свидетельство о прекращении деятельности) после введения локдауна в ОАЭ. 

Общество «Авиационные сервисные технологии» фактически прекратило свою деятельность в 2020 году после объявления ВОЗ 11.03.2020 о пандемии коронавируса и невозможности совершать компанией операционную деятельность, в связи с фактическим прекращением авиасообщения. 

Судами также установлено, что в настоящий момент должник проживает в ОАЭ и проходит там лечение, однако планирует вернуться для проживания в Россию в г. Екатеринбург по завершению курса лечения; наличие гражданства Израиля должник не отрицает, однако указывает, что никогда там не проживал, а единожды проводил сложную операцию за счет страховой компании. 

Кроме того, как следует из пояснений должника, с 2018 года он проходит лечение в связи с наличием ряда заболеваний, в связи чем, трудовую деятельность не осуществляет, находится полностью на содержании своей гражданской жены, оплата лечения проходит за счет средств ее страховой компании. 

Помимо этого, суды при решении вопроса об освобождении должника от обязательств учли, что анализ финансового состояния должника признаков преднамеренного и фиктивного банкротства не выявил; сокрытие или уничтожение принадлежащего должнику имущества, равно как сообщение им недостоверных сведений финансовому управляющему также не установлено. 

При таких обстоятельствах, учитывая, что в рассматриваемом случае со стороны должника фактов непредставления и/или сокрытия информации не выявлено, судами каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестном поведении должника не установлено, поскольку должник предоставил управляющему и суду всю необходимую и достоверную информацию и сведения о своем имущественном и финансовом положении и содействовал в выполнении финансовым управляющим своих обязанностей, а равным образом не было установлено и фактов недобросовестности должника в преддверии банкротства или в ходе процедуры банкротства, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для применения в отношении ФИО2 правил о неосвобождении от долгов. 

Ссылка кассатора на неосвобождение от долгов бизнес-партнера ФИО2 – ФИО8 (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 07.04.2021 по делу № А60-19776/2018) судом округа отклоняется.

Суды первой и апелляционной инстанции, оценивая аналогичный довод, исходили из того, что указанным судебным актом установлены существенно отличные от настоящего дела обстоятельства, а именно факты длительного уклонения данного лица от предоставления финансовому управляющему документов и сведений, а также совершения им ряда сделок по выводу в пользу аффилированных лиц дорогостоящего имущества, которые признаны недействительными по основаниям статей 10, 168 ГК РФ; в рассматриваемом деле такие обстоятельства отсутствуют, в признании недействительными всех оспоренных управляющими сделок было отказано.

Таким образом, освобождая должника от исполнения обязательств, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами наличия в данном случае всех необходимых и достаточных обстоятельств, при которых допускается освобождение должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права, являлись предметом оценки судов и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 07.03.2024 по делу № А60-17431/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

 

                                                                                              В.В. Плетнева