АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6182/22 

Екатеринбург

05 июля 2023 г.

 

Дело № А60-39057/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 28 июня 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 июля 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Плетневой В.В.,

судей Столяренко Г.М., Шершон Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1, рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Уралинвестпроект» (далее – общество «Уралинвестпроект», должник) ФИО2 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие конкурсный управляющий ФИО2 лично (паспорт).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие: 

ФИО3 лично (паспорт) и его представитель - ФИО4 (доверенность от 27.05.2023); 

представитель ФИО5 - ФИО6 (доверенность от 12.05.2021);

ФИО7 лично (паспорт) и его представитель – ФИО8 (доверенность от 02.07.2021).

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа, в судебное заседание не явились.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020 ликвидируемый должник - общество «Уралинвестпроект» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий 18.03.2021 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по долгам общества «Уралинвестпроект».

Определением суда от 22.03.2021 в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены ФИО10, общество с ограниченной ответственностью «Приоритет» (далее – общество «Приоритет»). 

Конкурсный управляющий 26.05.2021 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО7, ФИО5 к субсидиарной ответственности по долгам общества «Уралинвестпроект». 

Определением суда от 28.05.2021 обособленные споры по заявлениям конкурсного управляющего объединены в одно производство для их совместного рассмотрения. 

Определением суда от 13.09.2021 требование конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника выделено в отдельное производство. Этим же определением в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО7 и Нотариальная палата Свердловской области. 

Определением суда от 05.10.2021 заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9 и ходатайство ФИО5 о прекращении производства по заявлению объединены в одно производство. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.04.2022 прекращено производство по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9

В рамках рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО7 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, судом привлечено акционерное общество «Екб-Отделстрой». 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества «Уралинвестпроект» ФИО2 от 26.05.2021 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано. 

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 определение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба конкурсного управляющего – без удовлетворения. 

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением апелляционного суда, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить, заявленные требования удовлетворить.

В кассационной жалобе управляющий указывает, что вопреки выводам судов, материалами дела подтверждается, что ФИО5 и ФИО7 являются фактически контролировавшими должника лицами.

В обоснование указанного довода управляющий обращает внимание суда округа на то, что судами не дана оценка представленным в материалы дела письменным пояснениям общества «Приоритет», осуществлявшего бухгалтерское обслуживание должника, согласно которым ФИО9 не ставила задачи перед обществом «Приоритет»; все платежи проводились под руководством ФИО5 путем предоставления счетов, завизированных подписью ФИО5; часть решений о проведении обществом платежей принималась ФИО5 непосредственно в офисе общества «Приоритет» без участия ФИО9; все рабочие процессы обсуждались только с ФИО5; ФИО5 предоставлялась отчетность для ознакомления, сверки с контрагентами, распечатки по материальным ценностям, находящимся на балансе организации, первичная документация по реализации материалов, услуг (накладные, счета-фактуры, акты); ФИО5 регулярно появлялся в офисе общества «Приоритет». 

Управляющий также указывает на значительный объем полномочий, содержащихся в выданной ФИО5 доверенности, в соответствии с которой ему были предоставлены неограниченные полномочия по подписанию любых договоров, счетов, счетов на оплату, актов приема-передачи, актов на скрытые работы, товарно-транспортных накладных, проектно-сметной документации. Кроме того, заявитель отмечает, что принадлежность подписи ФИО5 на счете от 26.02.2018 № Счт-0028217, счете от 26.02.2018 № 718310000180 доказывает факт подконтрольности должника указанному физическому лицу, которое носило длительный характер, в том числе, в предшествовавший банкротству должника период. При этом, в нарушение действующего законодательства бухгалтерская отчетность общества «Уралинвестпроект» за 2019 год контролирующими лицами в налоговый орган не сдана, конкурсному управляющему не передана.

В свою очередь, статус ФИО7 в качестве контролирующего должника лица, по мнению управляющего, подтверждается получением ФИО7 как представителем общества «Уралинвестпроект» предписания от 23.07.2019 № 3, актом о приемке выполненных работ по кирпичной кладке внутренних и наружных стен от 09.08.2019, наличием списка работников для прохода на территорию, наряд-заданием от 08.05.2019 № 1, которые подписаны ФИО7, и свидетельствуют о наличии у него в 2019 году полномочий, связанных с возможностью давать поручения третьим лицам на выполнение различных работ и услуг, распоряжения им денежными средствами должника. При этом управляющий полагает, что действия данного лица по незаконному выводу денежных средств общества повлекли за собой уменьшение наиболее ликвидных активов общества, что не позволило должнику в последующем осуществить расчеты со своими кредиторами.

Управляющий также отмечает, что в случае реальности приобретения ФИО7 запасов для нужд должника на сумму 879 768 руб. 53 коп., в ситуации, когда ему из израсходованных денежных средств возмещено только 467 260 руб., он должен был предъявить обществу требование о возмещении произведенных им затрат в оставшейся части на сумму 412 508 руб. 53 коп., однако не сделал этого; при этом даты перечисления заинтересованному лицу подотчетных средств и даты приобретения товаров по предоставленным чекам имеют существенное расхождение во времени, а также значительное несовпадение расхода денежных средств по данным документам и суммам полученных им подотчетных средств. Управляющий обращает внимание на отсутствие авансовых отчетов подотчетного лица по всем суммам, что является нетипичным и может указывать на то, что предоставленные заинтересованным лицом чеки фактически не имеют отношения к хозяйственной деятельности должника, не подтверждают факт расходования подотчетных средств на нужды общества, и подобраны ФИО7 по большей части случайным образом.

Заявитель по делу о банкротстве - ФИО3 в отзыве на кассационную жалобу и представленных пояснениях изложенные доводы поддерживает.

ФИО5, ФИО7 в отзывах на кассационную жалобу и дополнении к отзыву в отношении изложенных доводов возражают, просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Конкурсным управляющим представлены возражения на дополнения к отзыву ФИО5, которые приобщены судом округа к материалам дела.

Дополнительные документы, приложенные к пояснениям ФИО3, поименованные в пункте 1 приложения, а также приложенные к дополнениям к отзыву ФИО5, поименованные в пунктах 3-4 приложения, судом округа к материалам деле не приобщаются с учетом положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), в силу которой суд кассационной инстанции не имеет полномочий принимать и исследовать доказательства по существу спора, однако возврату на материальном носителе не подлежат, т.к. представлены в электронном виде через систему «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа на основании статей 274, 284, 286 АПК РФ в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе. 

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц общество «Уралинвестпроект» зарегистрировано в качестве юридического лица 16.12.2013 года, присвоен ОГРН 

<

***>. Участником должника являлась ФИО9, основной вид деятельности общества - строительство жилых и нежилых зданий.

ФИО9 осуществляла полномочия единоличного исполнительного органа общества «Уралинвестпроект» - директора - в период с 05.09.2016 по 19.05.2020 и в последующем ликвидатора - с 20.05.2020 по дату открытия в отношении должника конкурсного производства).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.08.2020 принято к производству заявление индивидуального предпринимателя ФИО3 о признании общества «Уралинвестпроект» несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020 ликвидируемый должник - общество «Уралинвестпроект» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 4 223 688 руб. 06 коп., в том числе: 

- индивидуального предпринимателя ФИО3 в размере 3 180515 руб. 08 коп., в том числе 2 549 104 руб. 34 коп. основного долга и 631 410 руб. 74 коп. неустойки; 

- общества «Промстроймонтаж» в размере 687 871 руб. 48 коп. основного долга;

- общества «Приоритет» в размере 355 301 руб. 50 коп., в том числе 301 000 руб. 00 коп. основного долга и 54 301 руб. 50 коп. неустойки.

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 - бывшего исполнительного директора общества «Уралинвестпроект», ФИО7 - бывшего руководителя должника, поскольку данные лица фактически осуществляли контроль за деятельностью должника; указывая, что контролирующими должника лицами осуществлен вывод денежных средств в размере 2 059 500 руб., что составляет 53,71% от общего размера требований кредиторов; бухгалтерская отчетность контролирующими лицами в налоговый орган не сдана, управляющему не передана; согласно данным бухгалтерского баланса должника на 31.12.2018 размер активов должника составлял 7 689 тыс. руб., из которых: 4 877 тыс. руб. - дебиторская задолженность (финансовые и другие оборотные активы), 2 740 тыс. руб. - запасы, 66 тыс. руб. – основные средства, 6 тыс. руб. - денежные средства и денежные эквиваленты; отмечая, что отсутствие в распоряжении управляющего первичной документации и бухгалтерской отчетности общества за период с 01.01.2019 по 15.09.2020 влечет за собой невозможность определения размера, стоимости и состава дебиторской задолженности, основных средств и запасов общества по состоянию на 15.09.2020, а также изменения в их составе в период с 01.01.2019 по 15.09.2020, управляющий обратился в суд с соответствующим заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявления управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что ФИО5 и ФИО7 контролирующими должника лицами не являются, в материалы дела не представлено доказательств того, что их действия привели к банкротству должника, либо причинили вред кому-либо из кредиторов.

При этом суды пришли к выводу о том, что ФИО5 никогда не являлся руководителем должника, участником, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, не осуществлял итоговое принятие решение по вопросам хозяйственной деятельности должника, а также по распоряжению финансами общества, осуществлял исключительно исполнение распоряжений руководителя должника, в том числе по подписанию каких-либо документов (в пределах полномочий, переданных на основании доверенности); ФИО7 в период после сентября 2016 года не распоряжался банковскими счетами должника, не принимал никаких руководящих решений, не заключал сделок, не распоряжался активами должника, после 2018 года не занимал никаких должностей в органах управления должника, не получал заработную плату или иные постоянные выплаты от должника, не совершал никаких сделок или иных распорядительных действий от имени должника, не распоряжался денежными средствами должника, а после 20.03.2018 ФИО7 перестал быть участником должника. При этом принятие ФИО7 в 2019 году для передачи письма в адрес должника и принятие заказа-наряда не свидетельствуют о том, что ответчик распоряжался какими-либо активами должника. 

Судами принято во внимание, что бухгалтерский учет велся привлеченным бухгалтером ФИО10 и бухгалтерской организацией -обществом «Приоритет», представленные документы (счет от 26.02.2018 № Счт-0028217, счет от 26.02.2018 № 718310000180) однозначно не свидетельствуют о том, что решение об их оплате сформулировано лично ФИО5, указанные счета сформированы до момента возникновения задолженностей у должника (после марта 2018 года), который производил расчеты с контрагентами вплоть до августа 2019.

Кроме того, суды отметили, что изначально требования из таких оснований (осуществление фактического руководства должником и непередача документов) предъявлены управляющим именно к ФИО9 После ее смерти и прекращения производства по обособленному спору, управляющий в настоящем споре сформировал свои требования из тех же оснований уже к ФИО5, допустив противоречие в основаниях первоначально заявленных требованиях к ФИО9 и в дальнейших требованиях к ФИО5 К ФИО7 требования по указанным основаниям управляющий не предъявлял.

Суды также пришли к выводу о том, что все полученные в подотчет денежные средства ФИО7 потратил на хозяйственные нужды должника посредством приобретения строительных материалов и инструментов для обеспечения работ выполняемых должником, при этом тот факт, что ответчик расходовал денежные средства еще до момента получения денег в подотчет, не может быть основанием для непринятия документов к учету.

Судами также указано, что с ФИО7 денежные средства в сумме 99 000 руб. взысканы судебным актом, в удовлетворении требований о признании сделок недействительными с иными физическими лицами отказано, управляющим не представлено каких-либо доказательств того обстоятельства, что какая-либо из заключенных сделок, дача распоряжений сотрудникам в пределах переданного ограниченного круга полномочий ФИО7 причинила вред кредиторам, либо привела к банкротству должника, при этом единственная оспоренная сделка не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, так как деятельность общества формируется за счет комплекса сделок.

Оценив законность обжалуемых судебных актов, суд округа полагает их подлежащими отмене в связи со следующим.

Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), по своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Закон о банкротстве предусматривает два юридических состава для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота: невозможность полного погашения требований кредиторов и неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника. В связи с этим причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов этих правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как разъяснено в пункте 17 постановления Пленума № 53, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, при этом по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий по восстановлению платежеспособности и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью, основаниям.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим, поэтому контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления Пленума № 53).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение совокупного дохода, получаемого от этой деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на должнике основной долговой нагрузки, а для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены согласно их действительному экономическому смыслу, и полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков или специальные правила о субсидиарной ответственности, - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенно негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно или раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующими лицами нарушения явились необходимой причиной банкротства, применяются нормы о субсидиарной ответственности, совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании Закона о банкротстве, а, когда причиненный контролирующими лицами вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, как при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд, применительно к статьям 133 и 168 АПК РФ, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка (ряд сделок), по которым третье лицо извлекло выгоду в результате незаконного (недобросовестного) поведения руководителя должника, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ, пункт 21 постановления Пленума № 53).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть учтено соучастие в любой форме (соисполнительство, пособничество и т.д.). Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 постановления Пленума № 53).

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В данном случае суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Уралинвестпроект» за невозможность полного погашения требований кредиторов, однако не осуществили проверку относительно даты объективного банкротства, не установили действительные причины возникновения несостоятельности должника, не указали какие действия (бездействие) явились тому предпосылкой, то есть необходимой причиной возникновения финансового кризиса, приведшего впоследствии к банкротству; не исследовали, по какой причине не была погашена задолженность перед заявителем по делу о банкротстве – ИП ФИО3, взысканная решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.01.2020 по делу №А60-60275/2019.

Конкурсный управляющий общества «Уралинвестпроект» при рассмотрении заявления о привлечении ФИО5 и ФИО7 к субсидиарной ответственности ссылался на следующие обстоятельства. Между АО «ЕКБ-ОтделСтрой» (генподрядчик) и должником (подрядчик) 01.02.2019 заключен договор субподряда №01/02/19-5Л на выполнение комплекса кладочных работ на объекте генподрядчика – «Школа по улице Чемпионов в Чкаловском районе г.Екатеринбурга (жилой район «Солнечный»). Для выполнения указанного комплекса работ между должником (заказчик) и ИП ФИО3 (подрядчик) заключен договор подряда № 04/02-19 от 01.12.2019. Обществом «ЕКБ-ОтделСтрой» выполненные работы приняты и оплачены должнику в предусмотренном договором порядке, однако, должник выполненные ИП ФИО3  работы не оплатил, что послужило основанием для обращения ИП ФИО3 с соответствующим иском в арбитражный суд, и впоследствии – с заявлением о признании общества «Уралинвестпроект» несостоятельным (банкротом).

Вместе с тем, наличие причин, приведших к возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства судами не исследовано, обстоятельств относительно того, являлось ли банкротство следствием неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица не установлено, реализуемый контролирующим должника лицом план по улучшению финансового состояния должника (наличие такого плана), его обоснованность и период времени, в течение которого он может быть признан разумным и оправданным, также не исследовались.

Ответчики ссылались на некачественное выполнение работ предпринимателем ФИО3, вместе с тем, указанные обстоятельства судами при рассмотрении дела №А60-60275/2019 не установлены, соответствующие доказательства не представлены.

Как следует из материалов дела на протяжении всего судебного разбирательства в обоснование заявленных требований управляющий и кредитор последовательно ссылались на то, что ФИО5 и ФИО7 являются фактически контролирующими должника лицами, отмечая, что указанные обстоятельства подтверждаются пояснениями ФИО11, ФИО12, общества «Приоритет», бухгалтера ФИО10, а также представленными в материалы дела документами, в том числе предписанием от 23 .07.2019 № 3, актом о приемке выполненных работ от 09.08.2019, списком работников для прохода на территорию, нарядом-заданием от 08.05.2019 № 1. 

Между тем, указанные доводы судами не проверены и не оценены надлежащим образом, суды исходили лишь из формального отсутствия документов, подтверждающих статус ответчиков в качестве контролирующих должника лиц. 

Однако, по общему правилу бенефициар не заинтересован в раскрытии своего статуса перед третьими лицами, поэтому он обычно не составляет документы, в которых содержатся явные и однозначные указания, адресованные должнику и участникам сделок относительно их деятельности. 

В данном случае судами не принят во внимание значительный объем полномочий, указанных в выданной ФИО5 доверенности, не дана оценка письменным пояснениям общества «Приоритет», согласно которым все платежи проводились под руководством исполнительного директора – ФИО5 путем предоставления счетов, завизированных подписью ФИО5, часть решений о проведении обществом платежей принималось ФИО5 непосредственно в офисе общества «Приоритет» без участия ФИО9, все рабочие процессы обсуждались только с ФИО5; ФИО5 предоставлялась отчетность для ознакомления, сверки с контрагентами, распечатки по материальным ценностям, находящимся на балансе организации, предоставлялась первичная документация по реализации материалов, услуг (накладные, счета-фактуры, акты).

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего необходимо учитывать положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункта 24 постановления Пленума № 53, согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника. Упомянутая презумпция наличия причинно-следственной связи не может быть применена, если необходимая документация (информация) передана арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет арбитражному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче арбитражному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленному основанию необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением, как указано выше, понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

В рамках рассмотрения заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности управляющий также обращал внимание судов первой и апелляционной инстанций на то, что из пояснений бухгалтера ФИО10 следует, что значительная часть документации общества (в том числе за 2019 год), находившаяся в помещении общества «Приоритет», была изъята ФИО5 Какие-либо документы, относящиеся к деятельности должника, ФИО5 управляющему не переданы.

Данные доводы управляющего судами также не проверены, обратного из обжалуемых судебных актов не следует.

Фактически суды в настоящем обособленном споре не дали оценки существенным доводам управляющего, освободив привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц от обязанности опровержения доводов управляющего о том, что непередача документации должника привела к невозможности выяснения обстоятельств деятельности должника, выявления действительных активов и возможного обращения взыскания на них, совершение сделок причинило ущерб конкурсной массе и отразилось на исполнении обязательств перед кредиторами, переложив на управляющего негативные последствия несовершения указанными лицами процессуальных действий по представлению доказательств, тогда как указанные обстоятельства имеют существенное значение для настоящего обособленного спора, поскольку необходимым условием привлечения к субсидиарной ответственности является причинение ущерба конкурсной массе и интересам кредиторов.

Отсутствие в судебных актах выводов по всему перечню заявленных оснований с позиции существенности и убыточности всех сделок, в ситуации, когда, по утверждению управляющего, действия ответчиков стали причиной банкротства общества, не позволяет признать эти акты мотивированными и обоснованными.

Бремя опровержения представленных доводов возлагается на ответчиков как процессуальных оппонентов. При этом, защищаясь против предъявленного иска, ответчику недостаточно ограничиться только отрицанием обстоятельств, на которых настаивает истец, необходимо представить собственную версию инкриминируемых ему событий.

По сути, суды, ограничившись указанием на то, что ФИО5 и ФИО7 не осуществляли юридический контроль за должником, в связи с чем не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, не исследовали доводы о том, что указанные лица фактически осуществляли руководство деятельностью общества.

В то же время исследование и установление данных обстоятельств имеет важное значение для вынесения правильного и обоснованного судебного акта по настоящему делу.

В связи с тем, что в противоречие положениям статей 8, 9, 64, 65, 70, 71, 168 и 170 АПК РФ выводы судов об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по указанному основанию сделаны без исследования и установления всей необходимой совокупности фактических обстоятельств, суд округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты приняты с нарушением норм материального и процессуального права (части 2, 3 статьи 288 АПК РФ), повлиявшем на итог рассмотрения спора, определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу подлежат отмене, обособленный спор - направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду надлежит устранить отмеченные в мотивировочной части настоящего постановления недостатки, в том числе суду первой инстанции надлежит установить лицо или лица, обязанные обеспечить передачу документации общества, проверить были ли документы переданы управляющему к моменту вынесения решения по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности и в каком объеме, после чего разрешить спор, приняв во внимание презумпцию, закрепленную в подпунктах 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, изложенные в пункте 24 постановления № 53; исследовать вопрос о том, что именно послужило причиной банкротства должника, применительно к этому выяснить, в какой период возникли обязательства перед кредиторами, кто в указанный период осуществлял фактический контроль над должником, по каким причинам обязательства перед заявителем по делу о банкротстве – предпринимателем  ФИО3 - не были исполнены, является ли данное неисполнение следствием недобросовестных и (или) неправомерных действий контролирующего должника лица либо следствием иных причин, объективно не зависящих от их воли и не обусловленных их действиями; установить, послужили ли причиной неисполнения обязательств должника либо причиной ухудшения его финансового состояния совершенные должником сделки, дать совокупную оценку действиям каждого из ответчиков, а также степень влияния действий каждого из них на ухудшение платежеспособности должника и невозможность удовлетворения требований кредиторов (пункт 22 постановления Пленума N 53), после чего разрешить спор, сделав вывод о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. При этом если суд придет к выводу о том, что действия ответчиков (совершенные ими сделки) причинили вред должнику, однако данный вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, рассмотреть вопрос о компенсации причиненных должнику убытков (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу отменить. Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       В.В. Плетнева 

 

Судьи                                                                                    Г.М. Столяренко 

 

                                                                                              Н.В. Шершон