ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12 

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru 

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  № 09АП-78248/2023, № 09АП-78249/2023, 

 № 09АП-78250/2023 № 09АП-78468/2023, 09АП-86771/2023   г. Москва Дело № А40-128249/17  

29.03.2024 

Резолютивная часть постановления объявлена19.03.2024  Постановление изготовлено в полном объеме 29.03.2024  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  председательствующего судьи Ж.Ц. Бальжинимаевой,  

судей Ю.Л. Головачевой, А.А. Комарова, при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, конкурсного управляющего должника,  ходатайство ФИО5 о восстановлении срока на подачу апелляционной  жалобы на определение Арбитражного суда г. Москвы от 19.10.2023, принятого  по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего должника о  привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц,  вынесенное в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Бароль»,  

при участии представителей: согласно протоколу судебного заседания,  

У С Т А Н О В И Л 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2018 ООО «Бароль»  признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура  конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2019 при  банкротстве ООО «Бароль» применены положения параграфа 4 «Банкротство  финансовых организаций» главы IХ Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.09.2019 ФИО6 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного  управляющего ООО «Бароль», конкурсным управляющим ООО «Бароль»  утвержден ФИО7.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного  

управляющего ООО «Бароль», конкурсным управляющим ООО «Бароль»  утвержден ФИО8.  

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного  управляющего ООО «Бароль» о привлечении к субсидиарной ответственности  контролирующих должника лиц.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022,  оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного  апелляционного суда от 04.10.2022, заявление конкурсного управляющего ООО  «Бароль» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих  должника лиц удовлетворено частично, признано наличие оснований для  привлечения солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих  должника ООО «Бароль» лиц - ФИО5, ФИО2, ФИО4, ФИО9, ФИО3, ФИО10, ФИО11; в удовлетворении остальной  части заявления судом первой инстанции отказано. Кроме того, суд первой  инстанции приостановил производство по рассмотрению заявления в части  определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с  кредиторами.  

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 17.01.2023  определение Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022 и постановление  Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2022 отменены в части  привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  ФИО10, ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5,  ФИО11, в отмененной части обособленный спор направлен на новое  рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022 суд по  ходатайству конкурсного управляющего выделил из обособленного спора по  заявлению конкурсного управляющего ООО «Бароль» ФИО8 о  привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по  делу № А40-128249/17- 186-181Б в отдельное производство требование о  привлечении к субсидиарной ответственности ФИО12  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2023 суд  прекратил производство по спору в отношении ФИО12, в связи с его  смертью, на основании пункта 6 части 1 статьи 150 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом того, что  наследственное дело в отношении ФИО12 не заводилось и отсутствуют  сведения о наличии наследственного имущества. При таких условиях не  представляется возможным привлечь к субсидиарной ответственности  наследников ФИО12 в порядке, предусмотренном в пункте 1 статьи  1175 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.10.2023 отказано  в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств, заявление  конкурсного управляющего ООО «Бароль» о привлечении к субсидиарной  ответственности контролирующих должника лиц удовлетворено частично,  признано наличие оснований для привлечения солидарно к субсидиарной  ответственности контролирующих должника ООО «Бароль» лиц - ФИО5  (ДД.ММ.ГГГГ г.р. место рождения: г. Самара), ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ г.р. место  

рождения : г. Новгород), ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ г.р. ), ФИО3  (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), в остальной части заявления отказано; приостановлено  производство по рассмотрению заявления в части определении размера  субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением  ФИО2, ФИО3, ФИО4, конкурсный управляющий  должника, ФИО5 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с  апелляционными жалобами.  

ФИО2 в своей апелляционной жалобе просит отменить  определение суда первой инстанции в части, касающейся привлечения его к  субсидиарной ответственности. Также апеллянт указывает на то, что банкротство  должника наступило не в следствие действий ФИО2 Кроме того,  заявитель апелляционной жалобы повторяет свои доводы, приводимые в суде  первой инстанции, об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к  субсидиарной ответственности.  

 ФИО3 в своей апелляционной жалобе просит отменить  определение суда первой инстанции в части, касающейся привлечения его к  субсидиарной ответственности. Кроме того, заявитель апелляционной жалобы  ссылается на то, что суд первой инстанции не исполнил указания суда  кассационной инстанции относительно редакции закона, подлежащей  применению в рассматриваемом споре. Также апеллянт указывает на то, что он не  входит в круг лиц, подлежащих привлечению к субсидиарной ответственности.  Помимо прочего ФИО3 полагает, что имеются основания,  предусмотренные статьей 150 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, для прекращения производства по спору в части  требований о привлечении его к ответственности. Кроме того, заявитель  апелляционной жалобы повторяет свои доводы, приводимые в суде первой  инстанции, о недоказанности конкурсным управляющим наличия оснований для  привлечения его к субсидиарной ответственности.  

ФИО4 в своей апелляционной жалобе просит отменить определение  суда первой инстанции в части, касающейся привлечения его к субсидиарной  ответственности. Заявитель апелляционной жалобы указывает на то, что ни одно  действие ФИО4 не могло привести к большему ухудшению положения  должника, учитывая получение им прав корпоративного управления, когда  должник уже находился в состоянии объективного банкротства. Кроме того,  апеллянт указывает на неверное применение судом первой инстанции  Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  23.07.2009 № 57. Также ФИО4 повторяет свои доводы, приводимые в суде  первой инстанции, об отсутствии оснований для привлечения его к субсидиарной  ответственности.  

Конкурсный управляющий должника в своей апелляционной жалобе  просит отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 19.10.2023 в  части отказа в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО10 и ФИО11 По мнению конкурсного  управляющего должника, в материалы дела представлены достаточные  доказательства наличия оснований для привлечения ФИО10 и  ФИО11 к субсидиарной ответственности.  

ФИО5 своей апелляционной жалобе просит отменить определение  суда первой инстанции в части, касающейся привлечения его к субсидиарной  ответственности. При этом по мнению апеллянта, конкурсным управляющим  должника не доказано наличие оснований для привлечения ФИО5 к  субсидиарной ответственности.  

Заседания по рассмотрению апелляционных жалоб откладывались на  основании статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации. Сведения об отложении судебных разбирательств размещено на  официальном сайте в сети Интернет.  

В судебном заседании, состоявшемся 19.03.2024, представители  ФИО3, ФИО4, конкурсного управляющего должника свои  апелляционные жалобы поддержали по доводам, изложенным в них, просили  определение суда первой инстанции от 19.10.2023 отменить, принять по  настоящему обособленному спору новый судебный акт.  

Представители ФИО11, ФИО10 на доводы  апелляционной жалобы конкурсного управляющего должника возражали по  мотивам, изложенным в приобщенных к материалам дела отзывах, просили  обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения.  

Представитель конкурсного управляющего должника возражал против  восстановления срока на подачу ФИО5 апелляционной жалобы по  мотивам, изложенным в приобщенном к материалам дела отзыве, просил  прекратить производство по апелляционной жалобе ФИО5  

Иные лица, участвующие в деле, в частности, заявители апелляционных  жалоб ФИО5 и ФИО2, уведомленные судом о времени и месте  слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на  официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с  чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм  статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 В отношении вопроса о восстановлении срока на подачу апелляционной  жалобы ФИО5 суд апелляционной инстанции приходит к следующим  выводам.  

Согласно части 3 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации ходатайство о восстановлении срока подачи  апелляционной жалобы рассматривается арбитражным судом апелляционной  инстанции в порядке, предусмотренном статьей 117 настоящего кодекса.  

Срок подачи апелляционной жалобы, пропущенный по причинам, не  зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой, в том числе в связи с  отсутствием у него сведений об обжалуемом судебном акте, по ходатайству  указанного лица может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной  инстанции при условии, что ходатайство подано не позднее чем через шесть  месяцев со дня принятия решения или, если ходатайство подано лицом,  указанным в статье 42 настоящего кодекса, со дня, когда это лицо узнало или  должно было узнать о нарушении его права и законных интересов обжалуемым  судебным актом (часть 2 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации).  

В соответствии с частью 2 статьи 117 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации арбитражный суд восстанавливает пропущенный  процессуальный срок, если признает причины пропуска уважительными.  

При этом статья 117 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации предполагает оценку арбитражным судом апелляционной инстанции  при решении вопроса о восстановлении пропущенного срока подачи  апелляционной жалобы обоснованности доводов лица, настаивающего на таком  восстановлении, в целях предотвращения злоупотреблений при обжаловании  судебных актов и соблюдения принципа правовой определенности.  

В рассматриваемом случае ФИО5 знал о судебном процессе, в  частности поскольку участвовал в судебном заседании 04.04.2023 (том 281 л.д.  68), а также представлял отзыв на заявление (том 287 л.д. 4-9), следовательно,  должен был отслеживать итоги рассмотрения.  

Срок на обжалование судебного акта истек 02.11.2023. 

ФИО5 подал апелляционную жалобу в Арбитражный суд города  Москвы 27.11.2023, то есть с нарушением срока на апелляционное обжалование.  

При этом довод о том, что данная апелляционная жалоба является второй  по счету жалобой не является уважительной причиной для пропуска срока,  поскольку первая жалоба была им не подписана, о чем вынесено определение  Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2023 о возврате  апелляционной жалобы.  

Оценив доводы ответчика суд апелляционной инстанции приходит к  выводу о недоказанности уважительности причин пропуска срока на  апелляционное обжалование судебного акта.  

ФИО5 не представил доказательства того, что, действуя разумно и  добросовестно, он столкнулся с обстоятельствами, препятствующими  своевременной подготовке апелляционной жалобы.  

Согласно пункту 18 Постановление Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде  апелляционной инстанции» в случае если факт пропуска срока на подачу  апелляционной жалобы установлен после принятия апелляционной жалобы к  производству, суд апелляционной инстанции выясняет причины пропуска срока.  Признав причины пропуска срока уважительными, суд продолжает рассмотрение  дела, а в ином случае - прекращает производство по жалобе применительно к  пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации.  

Поскольку причины пропуска процессуального срока не признаны  уважительными и в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного  процессуального срока на апелляционное обжалование отказано, суд  апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что производство по  апелляционной жалобе ФИО5 подлежит прекращению применительно к  пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации.  

 Что касается апелляционных жалоб ФИО2, ФИО3,  ФИО4, конкурсного управляющего должника суд апелляционной  инстанции учитывает, что согласно части 5 статьи 268 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке  апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный  суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения  

только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят  возражений.  

Поскольку лицами, участвующими в деле не заявлены возражения о  пересмотре судебного акта только в части, касающейся привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4, а также отказа в привлечении к  субсидиарной ответственности ФИО10 и ФИО11 и принимая во  внимание прекращение производства по апелляционной жалобе ФИО5,  суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность  определения Арбитражного суда города Москвы только в части, касающейся  ФИО2, ФИО3, ФИО4,ФИО10 и ФИО11  

Как следует из материалов дела, заявление конкурсного управляющего  ООО «Бароль» мотивировано тем, что в результате действий (бездействий)  участников (ФИО4, ФИО5, ФИО2), а также  выгодоприобретателя по сделкам (ФИО13), контролеров должника,  заместителей генерального директора (ФИО11, ФИО10)  должник был доведен до банкротства.  

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление конкурсного  управляющего в части, касающейся требований к ФИО5, ФИО2,  ФИО4, ФИО3, исходил из представления им достаточных  доказательств наличия обязательных условий, при которых возможно  привлечение перечисленных ответчиков к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «Бароль». При этом суд первой инстанции приостановил  рассмотрение заявления в части определении размера субсидиарной  ответственности до окончания расчетов с кредиторами.  

Однако суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения к  субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО11  

Выводы суда первой инстанции в отношении ФИО5 и  необходимости приостановления производства по спору сторонами не  оспариваются, законность судебного акта в указанной части судом  апелляционной инстанции проверке не подлежит.  

В отношении ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО10, ФИО11 суд апелляционной инстанции, изучив имеющиеся в  материалах дела доказательства, а также выслушав позиции сторон, приходит к  следующим выводам.  

Федеральным законом от 29.07.2017 No 266-ФЗ «О внесении изменений в  Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской  Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон No 266)  статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве  дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в  деле о банкротстве».  

Согласно пункту 3 статьи 4 Закон No 266 рассмотрение заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10  Федерального закона от 26.10.2002 No 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего  Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам  Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).  

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной  ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции  Закона No 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих  должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия  закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской  Федерации), поскольку Закон No 266-ФЗ не содержит норм о придании новой  редакции Закона о банкротстве обратной силы.  

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 информационного письма  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010  No 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями  Федерального закона от 28.04.2009 No 73-ФЗ «О внесении зменений в отдельные  законодательные акты Российской Федерации», согласно которым положения  Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 No 73-ФЗ (в  частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих  должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства,  являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например,  дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим  лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня  вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 No 73-ФЗ.  

Нормы материального права, устанавливающие основания для  привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в  период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).  

Такой подход согласуется со сложившейся судебной практикой, в  частности, отражен в постановлении Арбитражного суда Московского округа от  30.05.2019 по делу № А40-151891/2014.  

Таким образом, в настоящем споре подлежат применению положений о  субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 29.07.2017   № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности  (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных  правонарушениях», но с учетом положений редакции Закона о банкротстве,  действующей в рассматриваемый период (в редакции Федерального закона от  28.06.2013 № 134-ФЗ).  

В силу абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано  иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом)  вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том  числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим  лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в  статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.  

Ответственность, предусмотренная статьей 10 Закона о банкротстве,  является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано  наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда,  противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь  между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом,  вину причинителя вреда. При установлении вины контролирующих должника  лиц (органа управления и акционеров должника) необходимо подтверждение  фактов их недобросовестности инеразумности при совершении спорных сделок, и  наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и  

негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и  последующее банкротство должника). Под действиями контролирующего лица,  приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует  понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной  банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не  наступило бы.  

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве» (далее –Постановление № 53) разъяснено, что под действиями  (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения  требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать  такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной  банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не  наступило бы.  

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия)  контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически  наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия  (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии  ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и  разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на  заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу  совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности  лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать  интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы  управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды  третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к  субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя,  насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых  решений относительно деятельности должника.  

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу  должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия  этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.  При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия)  контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически  наступившим объективным банкротством.  

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных  после появления признаков объективного банкротства, произошло  несущественное ухудшение финансового положения должника, такое  контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой  ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с  субсидиарной ответственностью основаниям.  

Как усматривается из материалов дела, участниками должника являлись  ФИО2 (с долей 6,25 % - до 07.10.2016), ФИО4 (с долей 40,62 % - с  07.10.2016, с долей 75 % - с 07.12.2016 по настоящее время).  

В свою очередь, ФИО3 является генеральным директором и  единственным участником ООО «АКК». Данная организация является  выгодоприобретателем по сделке, целью которой было отчуждение актива  должника — 100% доли в уставном капитале «Брик Билд» Еоод (договор № б/н  от 19.12.2016, заключенный между ООО «Бароль» и Кройдън Систъм Лимитед  (CROYDEN SYSTEM LIMITED) и договор № б/н от 27.06.2018, заключенный  между Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN SYSTEM LIMITED) и ООО  «Агентство корпоративного контроля»).  

ФИО3 являлся управляющим «Брик Билд» Еоод, что  подтверждается сведениями торгового реестра Республики Болгария в отношении  данной Компании. Кроме того, ФИО3 являлся представителем должника  (на основании доверенности от 01.08.2016) в судебном заседании 26.12.2016 при  рассмотрении дела № А40-213150/16-48- 1929 по иску ООО «Волгоградский  долговой дом», что следует из протокола судебного заседания от 26.12.2016,  опубликованного в Картотеке арбитражных дел.  

В соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции  Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, действовавшей на дату  вменяемого деликта ответчикам: ФИО2, ФИО4) контролирующее  должника лицо - контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее  в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о  признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия  должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов  управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя  или членов органов управления должника иным образом (в частности,  контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной  комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности,  нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки  от имени должника, лицо, которое имело правораспоряжаться пятьюдесятью и  более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем  половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной)  ответственностью, руководитель должника).  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении  Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 (2) по  делу № А56-83793/2014, для обоснования возможности лица определять действия  должника необходимо доказать:  

возможность контролирующего лица распоряжаться имуществом  должника;  

возможность контролирующего лица принимать административно-хозяйственные решения должника.  

К субсидиарной ответственности подлежит привлечению лицо,  осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от  юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия  во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.  

Согласно пункту 56 Постановления № 53 по общему правилу, на  арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено  требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания  оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо  (статья 65 АПК РФ).  

Субсидиарная ответственность является дополнительной мерой  ответственности контролирующего должника лица перед кредиторами за  недобросовестные действия, повлекшие или могущие повлечь невозможность  сформировать конкурсную массу в объеме, достаточном для погашения  требований кредиторов должника.  

Как разъяснено в пункте 22 совместного Постановления Пленумов  Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с  применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,  указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в  тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана  их указаниями или иными действиями.  

В рассматриваемом случае определением от 18.07.2017 по настоящему  делу принято к производству заявление ООО «ВДД» о признании  несостоятельным (банкротом) ООО «Бароль» (ОГРН 

<

***>, ИНН  

<

***>), возбуждено производство по настоящему делу.  

ФИО4 и ФИО2 имели в течение трех лет, предшествующих  возникновению признаков банкротства, а также после, право давать обязательные  для исполнения должником указания или возможность иным образом определять  действия должника. Следовательно, указанные лица являлись контролирующими  должника лицами, поскольку являлись участниками должника в течение трех лет,  предшествующих возникновению признаков банкротства; доказательств иного  лицами, участвующими в деле, в материалы дела не представлено.  

Предъявляя требования к участникам должника (ФИО2, ФИО4), конкурсный управляющий должника ссылался на то, что указанные лица:  не обеспечили работу должника в соответствии требованиями законодательства о  рынке ценных бумаг, в частности на:  

- надлежащее хранение документации должника, в т.ч. в электронном виде;  

- контроль за деятельностью руководителя; - представление руководителем отчетности; - исполнение предписаний Банка России; - нахождение должника по адресу регистрации; 

- назначили номинального руководителя (ФИО14) в преддверии  аннулирования лицензий должника (11.08.2016), что свидетельствует о наличии у  нихстатуса фактических руководителей;  

- сняли с себя формально-юридические полномочия в период наступления  объективного банкротства.  

ФИО4 действовал при номинальных руководителях, которые не  выполнили требования Банка России: контролировал деятельность ФИО14  (с 07.12.2016 по 26.06.2017); назначил ФИО15 (26.06.2017),а также  именно под его контролем происходило противоправное отчуждение актива  должника (доли должника в уставном капитале Брик Билд), что подтверждено  

постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2022 по  настоящему делу.  

ФИО2 являлся участником должника в период совершения  действий (допущения бездействия), которые привели к объективному  банкротству должника и дальнейшему росту диспропорции между совокупным  объемом обязательств и реальной стоимостью активов.  

ФИО4 являлся единственным участником должника с 07.12.2016, т.е.  в период совершения действий, приведших к росту диспропорции между  совокупным объемом обязательств и реальной стоимостью активов.  

Обстоятельства наличия у указанных лиц обязанности контролировать  деятельность общества, в том числе генеральных директоров было предметом  рассмотрения в судах при рассмотрении иного обособленного спора о  привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за  непередачу документации (определение Арбитражного суда города Москвы от  07.12.2020, оставленное без изменений постановлением Девятого арбитражного  апелляционного суд от 13.05.2021, постановлением Арбитражного суда  Московского округа от 23.09.2021).  

Исходя из специальной правосубъектности должника, в качестве основания  для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 конкурсный  управляющий ссылался на обстоятельства того, что им были назначены  номинальные директора должника.  

Смысл и предназначение номинального руководителя состоят в том, чтобы  брать на себя ответственность за действительных бенефициаров. Поэтому если  контролирующее должника лицо назначает номинального руководителя для  противоправной цели не передать документацию, к такому лицу должна  применяться презумпция статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том  числе назначение номинального директора с целью в дальнейшем совершить  сделки по выводу ликвидного имущества, которая влечет наступление признаков  объективного банкротства и т.д. Иной подход умаляет сам институт привлечения  к субсидиарной ответственности непосредственно контролирующего должника  лица, получающего выгоду от своих противоправных действий, заменяя ее на  формальное привлечение к ответственности номинального руководителя,  который целенаправленно назначается на эту должность лишь для  перекладывания ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в  конечном итоге не приводит к восстановлению нарушенных прав кредиторов.  

При рассмотрении иного обособленного спора о привлечении к  субсидиарной ответственности за непередачу документации должника  обстоятельства вступившими в законную силу судебными актами доводы о  номинальности бывших генеральных директоров должника - ФИО9,  ФИО14 и ФИО15 были опровергнуты судами.  

Согласно разъяснениям, данные в пункте 2 Постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О  некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с  неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств»,  согласно которой судам следует иметь в виду, что независимо от состава лиц,  участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании  договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле,  рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том  

случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он  должен указать соответствующие мотивы.  

Таким образом, суд не связан предшествующей оценкой.  

При этом из указанного судебного акта следует, что судом отклонен довод  ФИО15 о номинальном характере руководства, так как им не только не  представлено доказательств того, что он при исполнении функций органов  управления Должника фактически не оказывал определяющего влияния на  деятельность Должника (осуществлял функции органа управления номинально),  но и не представлено сведений о лице, фактически контролировавшем Должника  в соответствующий период времени, в том числе отвечающее условиям,  указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а  также сведений и доказательств того, что обнаружено скрывавшееся таким лицом  имущество должника и (или) контролирующего должника лица; представление  которых предусмотрено п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве.  

Между тем, как усматривается из материалов дела о банкротстве, бывший  руководитель должника ФИО9 в своем отзыве в рамках ранее  рассмотренного обособленного спора о привлечении контролирующих должника  лиц к субсидиарной ответственности сообщил, что он не имел никакого  отношения к деятельности должника как профессионального участника рынка  ценных бумаг (отзыв от 14.09.2020 по ранее рассмотренному обособленному  спору). ФИО9 назначен на должность генерального директора  ФИО12, ФИО5, и ФИО2  

После совершения действий (допущения бездействия), которые привели к  объективному банкротству, в преддверии аннулирования лицензий должника,  перечисленные участники, в частности ФИО2, назначили на должность  генерального руководителя ФИО14.  

Сам ФИО14 признался, что осуществлял деятельность номинально:  совершал отдельные действия за плату, самостоятельных управленческих  решений не принимал (постановление об отказе в возбуждении уголовного дела  от 04.06.2019).  

При этом ФИО14 назначен на должность в преддверии аннулирования  лицензии должника на осуществление деятельности на рынке ценных бумаг –  основной деятельности организации (т.е. после действий, без которых  объективное банкротство не наступило бы).  

После подачи кредитором - ООО «ВДД» заявления о признании должника  банкротом, единственный участник должника ФИО4 назначил на  должность руководителя ФИО15, который в последствии признался в  своем номинальном статусе: он не имел ни квалификации, ни опыта  управленческой деятельности; решения в отношении должника он не принимал,  документацией должника не владел.  

Назначая номинальных руководителей, участники должника, в частности,  ФИО2 и ФИО4, принимали на себя соответствующие риски, в том  числе связанные с сохранностью имущества должника и обеспечением  деятельности должника в соответствии с требованиями законодательства.  

ФИО2 более 15 лет осуществлял управленческую деятельность в  отношении профессионального участника рынка ценных бумаг.  

Указанный ответчик, действуя добросовестно и разумно, не мог не знать о  том, что должник осуществляет деятельность с нарушением законодательства, а  

действия подконтрольных номинальных руководителей не отвечают стандартам  ведения управленческой деятельности в той сфере, в которой функционировал  должник.  

Следовательно, ФИО2, помимо участника и члена совета  директоров должника, в период осуществления формальных полномочий, являлся  его фактическим руководителем.  

После аннулирования лицензий на осуществления должником  деятельности в качестве профессионального участника рынка ценных бумаг  (11.08.2016) ФИО2 сложил формально юридические полномочия.  

Единственным участником должника стал ФИО4 

Судом установлено, что в момент получения ФИО4 прав  корпоративного управления должник уже находился в состоянии объективного  банкротства.  

ФИО4 являлся фактическим руководителем должника: - оба  руководителя, осуществлявших полномочия в период деятельности ФИО4  (ФИО9 и ФИО14), являлись номинальными; - именно ФИО4  впервые (в ноябре 2019 года) представил «акт приема-передачи документов»  должника, который якобы подтверждает передачу документов от ФИО9 к  ФИО14 (документ признан недостоверным доказательством в рамках ранее  рассмотренного спора).  

ФИО4 самостоятельно осуществлял текущую деятельность должника,  в частности, ездил в Республику Болгарию для подписания документов  (постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 04.06.2019).  

ФИО4 подписант документов на стороне выгодоприобретателя по  сделке об отчуждению ликвидных активов должника в предбанкротный период  (100-процентной доли в уставном капитале ЕООД «Брик Билд» в пользу Private  Partnership «Croyden System Limited» (Кройден Систем Лимитед).  

В своих процессуальных документах по ранее рассмотренному спору  ФИО4 ссылается на показатели и факты хозяйственной деятельности  должника, а также сведения об его активах (в том числе выбывших из владения  должника).  

В материалы дела представлен ответ нотариуса ФИО16 № 693 от  26.10.2020, подтверждающий обращение данного ответчика уже после открытия  конкурсного производства (03.10.2017) за услугой засвидетельствования верности  подлинников бухгалтерских документов должника.  

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО4  фактически обладает первичной документацией должника. При этом, ФИО2 и ФИО4 не инициировали и не проводили общее собрание с целью  назначения добросовестного и разумного директора, что привело к утрате  документации должника и невозможности формирования конкурсной массы.  

Факт наличия существенных затруднений при проведении процедуры  банкротства в связи с отсутствием документации должника установлен  определением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2020 по настоящему  делу.  

Кроме того, в компетенцию общего собрания участников входил широкий  круг полномочий, в частности:  

- избрание руководителя должника и заместителей генерального директора,  а также контроль за их деятельностью (пункты 8.1, 8.2.3 и 10.11 устава);  

- избрание членов ревизионной комиссии, назначение аудиторских  проверок, утверждение аудитора (пункт 8.2.8 устава);  

- утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов (пункт  8.2.4 устава);  

- одобрение сделок с заинтересованностью и крупных сделок в размере  более 50 % от стоимости имущества должника (пункт 8.2.13 устава);  

- ликвидация и реорганизация должника (пункт 8.2.9 устава). 

Участники хозяйственного общества - должника, составляющие в  совокупности высший орган управления обществом, ответственны за  эффективную деятельность самого общества и поэтому несут определенный риск  наступления негативных последствий своего управления им.  

Применительно к обстоятельствам настоящего дела судом установлено,  что участники не исполняли надлежащим образом свои полномочия: в  материалах конкурсного производства отсутствуют сведения о назначении  аудиторских проверок в период с 2013 года по 2017 год, а также сведения о  мерах, направленных на предотвращение банкротства или сведение к минимуму  масштабов кризиса.  

С учетом имевшихся полномочий, участники как члены общего собрания  обладали возможностью определять действия должника, в связи с чем,  признаются контролирующими должника лицами.  

В компетенцию совета директоров входили полномочия по общему  руководству должником (пункты 8.1 и 9.1 устава), одобрению крупных сделок в  размере от 25 до 50 % от стоимости имущества должника (пункт 9.2.2 устава), а  также контроль за деятельностью контролера профессионального участника  рынка ценных бумаг (пункт 2.2 Приказа ФСФР от 24.05.2012 № 12-32/пз-н).  

ФИО2 являлся председателем совета директоров должника, что  является самостоятельным основанием для признания статуса контролирующего  должника лиц за указанным ответчиком.  

Более того, последний руководитель должника ФИО15  (26.06.2017— 14.03.2018) сам признался в номинальном характере исполнения  своих полномочий, при этом он являлся гражданином Украины, не имеет  постоянного местожительства на территории Российской Федерации, не получал  патент на осуществление трудовой деятельности, ни до вступления в должность  руководителя должника, ни после освобождения от указанной должности не  участвовал в органах управления юридическими лицами, тем более с такими  специальными видами деятельности, какие осуществлял должник  (профессиональное участие на рынке ценных бумаг, а также управление  недвижимостью).  

При этом указанный директор назначен на должность руководителя уже в  период рассмотрения заявления о признании должника банкротом, при наличии  вступившего в законную силу судебного акта, подтверждающего наличие  задолженности ООО «Бароль» перед ООО «Волгоградский долговой дом»  (составляет 129 % от балансовой стоимости всех активов должника,  свидетельствовала о признаках недостаточности имущества, сейчас оставляет  основу реестра требований кредиторов).  

Перечисленные обстоятельства в совокупности указывают на номинальный  характер полномочий ФИО15, которого на должность руководителя  утвердил ФИО17  

Как указывает управляющий, после возникновения объективного  банкротства, имелись факты отчуждения ликвидного имущества должника, а  также неправомерного расчета с клиентами, посредством выплаты им  «компенсации за потерянные ценные бумаги».  

В рамках дела № А40-213150/16 установлено следующее: ФИО18  являлся собственником 940 920 акций ОАО «Новатэк», что подтверждено  выданной ответчиком справкой по сделкам и операциям с денежными средствами  на рынке ценных бумаг на бирже: по всем биржам, заверенной ООО «Бароль».  Указанные ценные бумаги были приобретены в интересах ФИО18 ООО  «Бароль» и помещены на хранение у ООО «Бароль», выступающего в качестве  депозитария. Согласно материалам дела между ФИО18 и ООО «Бароль»  были заключены следующие договоры: депозитарный договор № ДС-ЛН012/15  от 02.09.2005; договор о доступе к системе электронного документооборота ООО  «Инвестиционная компания «Баррель» № ИТ-ЛН012/15 от 02.09.2005.; договор  об оказании брокерских услуг ДБО-ЛН012/15 от 02.09.2005; договор об оказании  брокерских услуг № ДБОФЦ/л0085 от 08.01.2008. Все права из вышеуказанных  договоров, включая право требовать возмещения убытков, принадлежащее  ФИО18, было уступлено в пользу «Волгоградский долговой дом» согласно  договору от 14.07.2016 № 1/07-16.  

19.05.2016 ФИО18 ответчику было передано поручение на  инвентарную операцию: по счету депо № 040/Д00026 с акциями Эмитента ОАО  «Новатэк» АОИ выпуск 1- 02-00268-Е в количестве 940920 штук. Дата сделки  19.05.2016. Основание операции - Депозитарный договор ДСЛН012/15 от 02.09.2005, Междепозитарный договор № 879/ДМС- 0 от 07.03.2001, Договор о  междепозитарных отношениях 25-ДМС-О от 30.12.1988. Указанные акции  учитывались на счете ДЕПО № 040/Д00026, открытом ФИО18 в  депозитарии ООО «Инвестиционная компания «Баррель» и, в свою очередь,  ценные бумаги учитывались на депозитарном счете ООО «Инвестиционная  компания «Баррель» HL1212170484 идентификатор МС0087900000 раздел счета  Депо 36МС0087900000Р00, открытом в НКО ЗАО «НРД». ООО «Бароль»  поручение не выполнено, сохранность ценных бумаг не обеспечена. ФИО18  поручений на совершение операций по перечислению ценных бумаг со счетов  депозитария не давал.  

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции указал на  наличие прав у Волгоградского долгового дома на подачу иска о возмещении  реального ущерба в размере стоимости бездокументарных ценных бумаг  эмитента ОАО «Новатэк» - АОИ выпуск 1-02- 00268-Е, в количестве 940920  штук, поскольку ценные бумаги были утрачены ООО «Бароль».  

Таким образом, в рамках дела NoА40-213150/16 установлен факт утери  ценных бумаг, в связи с неправомерными действиями ООО «Бароль», что  привело к наличию убытков на стороне правопреемника держателя акций в  размере 633 239 160 руб.  

Из реестра требований кредиторов усматривается, что основным  кредитором должника является ООО «Волгоградский долговой дом».  Основанием возникновения обязательства перед кредитором является  причинение ему убытков на общую сумму 632 627 907,43 руб., которое связано с  невозможностью должника исполнить поручение клиента на инвентарную  операцию 19.05.2016. Наличие указанного обязательства должника,  

правомерность требования кредитора, а также факт ненадлежащего обеспечения  деятельности должника как профессионального участника рынка ценных бумаг,  подтверждается решением Арбитражного суда города Москвы от 26.12.2016,  оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного  апелляционного суда от 15.03.2017 и постановлением Арбитражного суда  Московского округа от 27.06.2017 по делу № А40- 213150/2016.  

Как было установлено в рамках дела о банкротстве, должник являлся  профессиональным участником рынка ценных бумаг (лицензии на осуществление  брокерской (от 28.09.2006 № 177-09484-100000), дилерской (от 28.09.2006 № 17709488-100000), депозитарной деятельности (от 27.01.2004 № 177-07415-100000) и  деятельности по управлению ценными бумагами (от 27.01.2004 № 177-07412100000)).  

Приказом Банка России от 11.08.2016 № ОД-2585 лицензии должника как  профессионального участника рынка ценных бумаг аннулированы.  

При этом лицензия аннулирована в связи с неоднократными нарушениями  требований законодательства Российской Федерации о ценных бумагах - а  именно, непредставлением отчетности в Банк России, неисполнением  предписания Банка России, отсутствием общества по указанному в ЕГРЮЛ  адресу - принял решение об аннулировании лицензии профессионального  участника рынка ценных бумаг на осуществление брокерской, дилерской,  депозитарной деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами, на  основании которой должник осуществлял деятельность.  

Как указывается конкурсным управляющим в рамках дела о банкротстве,  контролирующие должника лица ненадлежащим образом вели бухгалтерский  учет и осуществляли деятельность должника как профессионального участника  рынка ценных бумаг, не обеспечили сохранность документации должника, а  также предпринимали меры по незаконному выводу имущества должника.  

Совокупная стоимость имущества, выбывшего за период с 31.12.2015 по  10.01.2018, составила 885 942,4 тыс.руб. В частности, общая сумма сделок по  покупке ценных бумаг у физических лиц составила 448 240 837,88 руб. Покупка  ценных бумаг оплачена с расчетного счета должника. Местонахождение активов  не выявлено. Сведения о факте выбытия ценных бумаг, а также сведения о  поступлении каких-либо активов в качестве равноценного возмещения, ни  должником, ни организациями финансового рынка, ни кредитными  организациями, не представлены.  

Контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного  роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его  обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном  объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия)  окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника  реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление  платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального  погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления №  53).  

В соответствии с пунктом 19 Постановления № 53 при доказанности  обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения  до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица  

явились необходимой причиной объективного банкротства.Доказывая отсутствие  оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при  опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона  о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство  обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной  конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий  ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).  

Согласно абзацу 3 пункта 19 указанного выше Постановления, если  банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего  лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера  долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели  место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего  лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате  наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица  может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона  о банкротстве.  

Для целей применения специальных положений законодательства о  субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль,  имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению  признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное  финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание  трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал  неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе  об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера  обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное  банкротство).  

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от  06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, процессу доказывания  по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют  объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у  заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств,  подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов  управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их  статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет  необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между  собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения  упомянутых субъектов (определение Верховного Суда Российской Федерации от  15.02.2018 № 302-ЭС14- 1472(4,5,7)).  

Таким образом, в период фактического руководства действиями общества  ФИО2 совершены действия, которые привели к неплатежеспособности  общества.  

При этом ФИО2 являлся участником и председателем совета  директоров должника. С учетом полномочий, предусмотренных законом и  уставом, он вместе с ФИО5 назначал и контролировал деятельность  руководителей (в том числе номинальных), бездействие которых привело к  аннулированию лицензии и объективному банкротству должника.  

ФИО2, указывая на необоснованность доводов о номинальном  характере руководства ФИО9, не учитывает, что само по себе наличие  квалификационного аттестата не свидетельствует о реальном характере  исполнения полномочий руководителя ФИО9 О своем отношении к  основной деятельности должника как профессионального участника рынка  ценных бумаг, сам ФИО9 высказался в отзыве при рассмотрении  предыдущего спора (отзыв от 14.09.2020), в котором он утверждал, что  отношения к этой деятельности не имел, на него не были оформлены ключи  доступа к соответствующим операциям.  

Неправомерность действий ФИО9, деятельность которого  контролировалась в том числе ФИО2, и влияние этих действий на  банкротство должника, дважды подтверждены в рамках дела о банкротстве  (постановления Арбитражного суда Московского округа от 23.09.2021 и  17.01.2023).  

Материалы доследственной проверки учитываются при определении  наличия статуса контролирующего лица и установлении обстоятельств,  необходимых для привлечения лица к субсидиарной ответственности (пункт 56  Постановления № 53). Доводы ФИО2 не опровергают факта  номинальности ФИО14, формально лишь указывают на отсутствие проверки  в рамках следственных мероприятиях.  

В рассматриваемом случае показания, данные правоохранительным  органам, относимы к настоящему спору, они являются допустимыми с точки  зрения содержания и способа получения.  

Однако при разрешении настоящего спора ФИО2 или иные лица не  привели объяснений, оправдывающих их действия с экономической точки зрения,  формально указывая, что представленные в обоснование заявления документы  недопустимы и не относимы.  

Назначение на должность руководителя лиц, результат деятельности  которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой  организации является грубым нарушением принципа добросовестности и  разумности, и признается неправомерным действием, которое может привести к  банкротству должника. В рассматриваемом случае должник осуществлял  специализированную деятельность и от квалификации, профессионализма,  добросовестности и разумности действий руководителя завесила сама  возможность продолжать деятельность должником (соблюдение требований),  сохранность не только имущества должника, но и его клиентов.  

Назначая на должность руководителя должника номинальных лиц,  участники должника, в том числе ФИО2, принимали на себя риски,  связанные с привлечением к субсидиарной ответственности.  

Такой подход соответствует сформированной судебной практике. 

Как усматривается их материалов дела, согласно ответу Центрального  банка Российской Федерации от 22.05.2020 в ответ на запрос управляющего ООО  «Бароль», Банк России сообщил, что в период с 2005 по 2016 выездные  инспекционные проверки в отношении общества не проводились, при этом  нарушения, явившиеся основанием для отзыва лицензии выявлены в ходе  проводимого ГУ Банка России по ЦФО мониторинга деятельности общества.  Между тем, в соответствии с требованиями статьи 39.2 Федерального закона от  22.04.1996 № 39-ФЗ«О рынке ценных бумаг» организация, в отношении которой  

Банком России принято решение об аннулировании лицензии, обязана прекратить  обязательства, связанны с осуществлением соответствующей профессиональной  деятельности на рынке ценных бумаг в срок, установленный решением Банка, а  также представлять в банк отчеты об исполнении указанных обязанностей,  однако отчетность по установленным формам обществом в установленный срок в  Банк России не представлена, сведениями о возврате обществам имущества  клиентам Департамент не располагает. Помимо прочего, обществом надлежащим  образом не исполнены требования законодательства о прекращении исполнения  функций номинального держателя ценных бумаг.  

Следует отметить, что ответчики, утверждая о благоприятном финансовом  состоянии по итогам 2016 года, в том числе, не учитывают, что в рамках  конкурсного производства указанные активы не обнаружены, имущество  должника не способно покрыть реестр требований.  

В отношении эпизода о привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО4 и ФИО3 суд апелляционной инстанции приходит к  следующим выводам.  

Основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной  ответственности явилось совершение сделки по отчуждению должником  стопроцентной доли в уставном капитале иностранного юридического лица  «БРИК БИЛД» ЕООД (ЕИК 131518351, 

<

...> Б) номинальной стоимостью 50 лев (BGN).  

Вступившем в законную силу судебным актом указанная сделка признана  недействительной как совершенная с целью причинения вреда кредиторам  должника.  

В качестве последствий недействительности сделки с ООО «Агентство  корпоративного контроля» в пользу должника взыскана рыночная стоимость  утраченного ликвидного имущества должника.  

Возражая против удовлетворения требований в указанной части, ФИО4 ссылался на то, что он уже приобрел 75% долей в уставном капитале  должника после отзыва у должника лицензий и наступления имущественного  кризиса, однако не раскрыл перед судом экономическую цель приобретения 75%  в уставном капитале должника при наличии имущественного кризиса,  фактически утратой должником возможности осуществления основных видов  деятельности согласно уставу общества.  

Между тем, как усматривается из материалов дела, в рамках обособленного  спора о признании недействительной сделки по отчуждению принадлежащей  должнику 100% доли в уставном капитале «БРИК БИЛД» ЕООД, совершенной  путем последовательного заключения договора № б/н от 19.12.2016,  заключенного между ООО «Бароль» и Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN  SYSTEM LIMITED), и договора № б/н от 27.06.2018, заключенного между  Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN SYSTEM LIMITED) и ООО«Агентство  корпоративного контроля» и применении последствий недействительности  сделки, установлены следующие обстоятельства.  

Отчуждение актива должника (100% доли в уставном капитале «БРИК  БИЛД» ЕООД) произошло в преддверии судебного разбирательства и принятия  обеспечительных мер по спору о взыскании задолженности в пользу ООО  «Волгоградский долговой дом» (дело № А40-213150/2016).  

Указанная задолженность впоследствии стала основной в реестре  требований кредиторов должника. Указанная сделка совершена без фактического  встречного предоставления должнику, в то время как действительная стоимость  актива на 31.12.2015 составляла 1230 тыс. левов или 50 120,655 тыс. руб.  

Последующее отчуждение актива должника совершено аффилированными  к должнику лицами.  

На стороне Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN SYSTEM LIMITED)  подписантом являлся ФИО4 - участник должника с долей участия в  уставном капитале 75 %. На стороне ООО «АКК» (выгодоприобретатель)  подписантом выступил генеральный директор и единственный участник  ФИО3  

Данное лицо являлось управляющим «БРИК БИЛД» ЕООД, что  подтверждается сведениями торгового реестра Республики Болгария в отношении  данной Компании.  

Кроме того, ФИО3 являлся представителем должника (на  основании доверенности от 01.08.2016) в судебном заседании 26.12.2016 при  рассмотрении дела № А40- 213150/16-48-1929 по иску ООО «Волгоградский  долговой дом», что следует из протокола судебного заседания от 26.12.2016,  опубликованного в Картотеке арбитражных дел.  

На основании перечисленных обстоятельств и выводов суда, сделка  отчуждению принадлежащей должнику 100% доли в уставном капитале «БРИК  БИЛД» ЕООД признана недействительной (определение Арбитражного суда  города Москвы от 15.03.2022, оставлено без изменения постановлением Девятого  арбитражного апелляционного суда от 30.05.2022 по настоящему делу).  

Из материалов дела следует, что действительная стоимость доли на  31.12.2015 составляла 1230 тыс.левов или 50 120,655 тыс.руб. (установлено  постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23.08.2022 по делу №  А40-128249/2017).  

Иное реальное имущество должника представляло собой остаток ценных  бумаг на сумму 6 242 602,64 руб. и нежилое здание стоимостью 48 684 600 руб.  

Сведения об иных реальных активах должника отсутствуют.  

Следовательно, стоимость отчужденной доли в уставном капитале БРИК  БИЛД составляла 47,7% от общей стоимости активов; в связи с чем является  существенно убыточной, совершена на условиях, существенно отличающихся от  рыночных в худшую для должника сторону.  

При этом как указано ранее, совершена без фактического встречного  предоставления должнику, что установлено судами при рассмотрении спора о  признании сделки недействительной.  

В результате совершения указанной сделки должник потерял критический  актив, вследствие чего у общества была утеряна какая-либо возможность на  восстановление своей платежеспособности и получение дохода, за счет которого  кредиторы могли бы претендовать на погашение своих требований.  

Доводы ответчиков о наличии у должника активов более чем на 1 млрд.  руб. на момент отчуждения доли в уставном капитале БРИК БИЛД не  подтверждены реальными сведениями, позволяющими идентифицировать такие  активы, а также определить их дальнейшую судьбу.  

Согласно отчету управляющего, в рамках проведения процедур  банкротства у общества не обнаружено имущества или иных активов на  

указанную ответчиками сумму, выявленные активы существенно ниже стоимости  заключенной сделки, что позволяет сделать вывод о ее крупности в масштабах  деятельности общества.  

В рассматриваемом случае действия ФИО4 и ФИО3 по  отчуждению доли в уставном капитале компании БРИК БИЛД действительно  произошли после аннулирования лицензии должника, но послужили причиной  существенного ухудшения финансового положения должника и привели к росту  диспропорции между активами его и совокупным размером обязательств и, как  следствие, невозможности рассчитывать на реализацию реабилитационных  процедур в отношении должника.  

При этом, вопреки позиции ФИО4, действия ответчиков подлежат  оценке на предмет правомерности с точки зрения российского законодательства.  В рассматриваемом случае ФИО4 совершил недобросовестные и  неправомерные действия — в преддверии банкротства стал инициатором и одним  из активных участников действий по отчуждению ликвидных активов должника.  ФИО4 так и не раскрыл экономические мотивы и деловые цели, которые  обосновывали приобретения им компании в состоянии объективного банкротства.  

Заключенный 27.06.2018 договор между Кройдън Систъм Лимитед на  стороне продавца и ООО «АКК» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) (на  стороне покупателя) подписан от имени продавца - ФИО4 (по  доверенности), от имени покупателя – генеральным директором ФИО3  

При этом ФИО4 на момент подписания обоих договоров от  19.12.2016 и от 27.06.2018 являлся участником должника с долей участия в  уставном капитале ООО «Бароль» 75 %.  

В свою очередь ФИО3 в соответствующие периоды времени  являлся: - управляющим «БРИК БИЛД» ЕООД, что подтверждается сведениями  торгового реестра Республики Болгария в отношении данной Компании,  представленными на л.д. 36, тома 244, представителем должника (на основании  доверенности от 01.08.2016) в судебном заседании 26.12.2016 при рассмотрении  дела № А40-213150/16-48-1929 по иску ООО «ВДД», что следует из протокола  судебного заседания от 26.12.2016, опубликованного в Картотеке арбитражных  дел.  

Каких-либо доказательств, опровергающих доводы заявителя относительно  наличия у бенефициара должника – ФИО4 с Кройдън Систъм Лимитед и  ООО «АКК» в момент совершения спариваемых сделок наличия длящихся  деловых связей, не представлено, доводы о наличии таких связей не  опровергнуты.  

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с  выводом суда первой инстанции о наличии у мажоритарного участника ООО  «Бароль» (ФИО4) с Кройдън Систъм Лимитед и ООО «АКК» в момент  совершения спариваемых сделок (договоров) длящихся личных и деловых связей,  в связи с чем суд приходит к выводу о доказанности заявителем обстоятельств  фактической аффилированности между должником и Кройдън Систъм Лимитед,  ООО «АКК».  

Как указывалось ранее, вступившим в законную силу определением суда  по настоящему делу установлен факт того, что ФИО3 фактически  является выгодоприобретателем по указанной сделке, в результате совершения  которой выбыл актив должника без предоставления встречного исполнения.  

Помимо прочего, не раскрывается целесообразность смены  предшествующего руководителя должника на иностранного гражданина, не  имеющего управленческого опыта, в преддверии аннулирования лицензии и в  период совершения неправомерных действий, которые привели к банкротству.  

Довод ФИО3, что удовлетворение рассматриваемого требования  свидетельствует о двойной ответственности контролирующего лица, основан на  неправильном толковании закона. Признание сделки недействительной не  препятствует привлечению контролирующих лиц к субсидиарной  ответственности по требованию, в котором одним из фактических оснований  является совершение недействительной сделки. Напротив, признание сделки  недействительной является одним из доказательств неправомерности действий  контролирующих должника лиц.  

Согласно пункту 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое  извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения  руководителя должника является контролирующим.  

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано  лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности  должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы  образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону,  в том числе принципу добросовестности.  

Материалами дела подтверждается, что активы общества в виде 100% доли  в уставном капитале «БРИК БИЛД» ЕООД перешли Кройдън Систъм Лимитед  (CROYDEN SYSTEM LIMITED).  

ФИО3 являлся управляющим «БРИК БИЛД» ЕООД, что  подтверждается сведениями торгового реестра Республики Болгария в отношении  данной Компании.  

Таким образом, ФИО3 также относится к контролирующим  должника лицам, поскольку является конечными выгодоприобретателем по  указанной сделке.  

Данные обстоятельства ответчиками надлежащими доказательствами не  опровергнуты.  

Доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок)  может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой  (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок  относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к  масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно  убыточными.  

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность  должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78  Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с  ограниченной ответственностью).  

Верховным Судом Российской Федерации сформулирован критерий  существенности невыгодной сделки для целей привлечения к субсидиарной  ответственности, определяемый путем сопоставления размера  неудовлетворенных требований с размером потерь от невыгодной сделки  (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305- ЭС19-10079).  

В результате совершения неправомерных действий по отчуждению  имущества из собственности должника безвозмездно выбыло имущество, что в  результате повлекло невозможность удовлетворения требований в сумме реестра.  

Активами должника, обнаруженными в процедурах банкротства, являются:  - объект основных средств - нежилое помещение площадью 409,9 кв.м.  77:05:0002003:4256 (балансовая стоимость 44 562 тыс. руб., кадастровая  стоимость 59 703 041,73 руб., цена продажи на торгах в процедуре банкротства 40  164 795,00 руб.). - денежные средства на расчетном счете №  

<

***> в размере 182 802,07 руб. - остатки ценных бумаг,  стоимостью 6 242 602,64 руб.  

Остальное имущество, которое находилось у должника и отражено в  последней бухгалтерской отчетности (за 2015 финансовый год), отчуждено в  предбанкротный период.  

Общая сумма требований кредиторов, включенных в реестр, а также  признанных подлежащими удовлетворению после погашения реестровых  требований, составляет 806 611 369,10 руб.  

Совокупная стоимость имущества, выбывшего за период с 31.12.2015 по  10.01.2018, составила 885 942,4 тыс. руб. В частности, общая сумма сделок по  покупке ценных бумаг у физических лиц составила 448 240 837,88 руб. Покупка  ценных бумаг оплачена с расчетного счета должника. Местонахождение активов  не выявлено. Сведения о судьбе активов должника не представлены  контролирующими лицами. Сведения о факте выбытия ценных бумаг, а также  сведения о поступлении каких-либо активов в качестве равноценного  возмещения, ни должником, ни организациями финансового рынка, ни  кредитными организациями, ни контролирующими лицами, не представлены.  

Вопреки позиции сторон об удовлетворительном финансовом положении,  материалами дела установлен факт, что организация деятельности должника не  позволила обеспечить сохранность и восстановление документации должника и  предотвратить отчуждение его активов.  

Относительно заявленного ФИО2 ходатайства о пропуске срока  исковой давности суд первой инстанции правомерно указал на то, что суд округа,  направляя спор на новое рассмотрение в части, указал, что исходя из конкретных  обстоятельств настоящего спора, суды пришли к верному выводу об отсутствии  оснований для применения срока исковой давности, так как выводы судов  основаны на правильном применении норм права об исковой давности, а также с  учетом того, что ответчиками не приведено убедительных доводов о том, что о  наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности  конкурсный управляющий мог узнать ранее.  

Относительно заявления управляющего в части привлечения к  субсидиарной ответственности ФИО10 м ФИО11 суд  апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.  

Конкурсный управляющий должника ссылается на то, что ФИО10 и  ФИО11 являлись контролерами должника и заместителями генерального  директора.  

ФИО10 и ФИО11, возражая на доводы заявителя,  утверждали, что не являются лицами, контролирующими деятельность должника,  являясь контролерами общества, не могли влиять на принятие каких-либо  ключевых решений, в том числе, о совершении должником сделок.  

Так, обязанности контроллеров изложены не только в уставе должника, но  и четко регламентированы в разделах IV - VII Приказа ФСФР от 24.05.2012 № 1232/пз-н, при этом наличие или отсутствие у указанных лиц статуса  контролирующего лица за вменяемые бездействия (не составление и неподача  отчетов) необходимо было определять с учетом положений пункта 10.2  названного приказа.  

Суд округа, направляя спор в отношении указанных лиц на новое  рассмотрение, указал, что делая вывод о наличии контролирующих функций у  контролеров, суды не применили норм нормативного акта относительно наличия  или отсутствия у указанных лиц давать обязательные указания руководителю  должника либо органу осуществляющему контроль за деятельностью последнего,  а также без учета доводов управляющего о совместности действий участников  должника, являющихся одновременно членами совета директоров, и  контроллеров, поскольку, как указывал управляющий, именно неподача  соответствующих отчетов в федеральный орган исполнительной власти по рынку  ценных бумаг и привела к объективному банкротству должника.  

При новом рассмотрении в материалы дела от ФИО10 и  ФИО11 поступили пояснения и дополнительные документы, которые  приобщены к материалам дела.  

Согласно представленным доказательствам 01.04.2013 между ООО  «Инвестиционная компания Баррель» и ФИО19 заключен трудовой  договор № 86, согласно условиям которого работник принят на должность  специалиста клиентского отдела.  

В последующем переведена в должность контролера, заместителя  генерального директора.  

В перечень ее обязанностей, возложенных на основании трудового  договора, не входили полномочия по распоряжению имуществом должника и  принятию административно-хозяйственных решений.  

Контролер в соответствии с положениями Приказа ФСФР от 24.05.2012 No  12- 32/пз-н (пункт 2.3, 4.5, 4.7, 6.1, 6.2, 10.1) является подотчетным и  подконтрольным лицом Совету директоров либо директору.  

Согласно пункту 2.2 положения № 12-32/пз-н контролер является по  должности заместителем руководителя профессионального участника.  

Приказом ФСФР России от 24.05.2012 № 12-32/пз-н “Об утверждении  Положения о внутреннем контроле профессионального участника рынка ценных  бумаг” (Зарегистрировано в Минюсте России 11.09.2012 № 25424) определены  функции, полномочия и компетенция контролеров. Исходя из положений раздела  2 и 6 указанного приказа следует, что: - контролер назначается уполномоченным  органом профессионального участника; - контролер является штатным  сотрудником; - работа в должности контролера должна быть основным местом  работы контролера; - контроль за деятельностью контролера осуществляет за  деятельностью контролера осуществляет руководитель общества; - в случае  временного отсутствия контролера руководитель возлагает осуществляемые им  функции на другого штатного работника профессионального участника; -  контролер представляет руководителю профессионального участника отчеты; -  прямая подотчетность контролера органам управления общества.  

Как указывала ФИО11, в материалах дела отсутствуют документы  Банка России, которые свидетельствуют о негативных факторах в деятельности  ФИО11  

В материалах дела отсутствуют какие-либо документы за подписью  ФИО11, которые подтверждали бы ее влияние на деятельность  должника.  

12.08.2013 ООО Инвестиционная компания Баррель и ФИО10  заключили договор № 88, согласно условиям которого последний принят на  работу на должность специалиста отдела Бэк-офиса.  

В материалах дела также отсутствуют какие-либо документы за подписью  ФИО10, которые подтверждали бы влияние на деятельность должника,  управляющим не представлено доказательств принятия решений ФИО10 в отношении имущества должника или иных действий, направленных на  вывод активов общества и доведения до банкротства.  

Как установлено судом первой инстанции, указанные лица являлись  штатным сотрудником компании ООО ИК «Баррель» по трудовым договорам,  согласно которым в полномочия ФИО10, ФИО11 не входили  управленческие, распорядительные функции, в занимаемых должностях.  

Из условий трудовых договоров следует, что они подчинялись  генеральному директору компании ООО ИК «Баррель» ФИО9  

Учитывая изложенное суд апелляционной инстанции соглашается с  выводом суда первой инстанции об остутствии оснований для привлечения  ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности.  

Все доводы апелляционных жалоб ФИО2, ФИО3,  ФИО4 об отсутствии оснований для привлечения их к субсидарной  ответственности, в том числе по причине того, что их действия не привели (не  могли привести) к банкротству должника, как и доводы конкурсного  управляющего должника о наличии оснований привлечения к субсидиарной  ответственности ФИО10 и ФИО11 были предметом  рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая оценка, с которой  соглашается суд апелляционной инстанции, в том числе по мотивам, изложенным  выше.  

Довод апелляционной жалобы ФИО3 о том, что суд первой  инстанции не исполнил указания суда кассационной инстанции относительно  редакции закона, подлежащей применению в рассматриваемом споре,  отклоняется, как противоречащий тексту обжалуемого определения. При этом  суд апелляционной инстанции учитывает, что не уточнение конкурсным  управляющим должника своих требований не свидетельствует о том, что суд  первой инстанции при рассмотрении спора не применил редакцию Закона о  банкростве, действующую на момент совершения ответчиками действий (в  редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), поскольку в силу  положений статьи 6, части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации арбитражный судне связан с правовой квалификацией  спорных отношений, которую предлагают стороны.  

 Довод апелляционной жалобы ФИО3 о том, что имеются  основания, предусмотренные статьей 150 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, для прекращения производства по спору в части  требований о привлечении его к ответственности отклоняется, посокльку  

определением Арбитражного суда города Москвы от 21.08.2024 было отказано в  удовлетворении ходатайства ФИО3 о прекращении производства в  отношении него.  

 Довод апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции применил  Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  23.07.2009 № 57, не подлежащее применению в настоящем обособленном споре  отклоняется, как основанный на неверном понимании норм процессуального  права. Так, тот факт, что в названном постановлении не указано, что оно  применяется к вопросам субсидиарной ответственности не означает, что  правовые подходы, отраженные в нем могут быть использованы при  рассмотрении обосзначенных споров. В частности, в постановлении от  17.01.2023, которым настоящий обособленный спор направлен на новое  рассмотрение, Арбитражный суд Московского округа также ссылается на  правовой подход, изложенны в Постановлении № 57.  

Судом апелляционной инстанции рассмотрены все доводы апелляционных  жалоб, однако они не опровергают выводы суда, положенные в основу судебного  акта первой инстанции, и не могут служить основанием для отмены определения  Арбитражного суда города Москвы в обжалуемой части.  

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает  определение суда первой инстанции обоснованным, соответствующим нормам  материального права и фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем не  находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб по изложенным в  них доводам.  

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального  Кодекса Российской Федерации  

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 19.10.2023 оставить  без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3,  ФИО4, конкурсного управляющего должника – без удовлетворения.  

Отказать в удовлетворении ходатайства ФИО5 о восстановлении  срока на подачу апелляционной жалобы и прекратить производство по  апелляционной жалобе ФИО5  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть  обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в  Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: Ж.Ц. Бальжинимаева Судьи: Ю.Л. Головачева 

А.А. Комаров