АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

ул. Ново-Песочная, д.40, г. Казань, Республика Татарстан, 420107

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. (843) 294-60-00

                                                                                 Именем Российской Федерации

                                                                                      

РЕШЕНИЕ

г. Казань                                                                              Дело № А65-33529/2021 

Дата принятия решения – 14 июня 2022 года

Дата объявления резолютивной части – 08 июня 2022 года

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Бадретдиновой А.Р., при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «ПМФ «ПЭК», г. Казань, к ФИО2, 

<

...> 063 224 рублей 09 копеек убытков в порядке субсидиарной ответственности,

с участием:

от истца – представитель ФИО3;

от ответчика – ФИО2, представитель ФИО4;

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «ПМФ «ПЭК», г. Казань (далее - истец), обратилось в арбитражный суд с иском к ФИО2, г. Зеленодольск (далее - ответчик), 2 063 224 рублей 09 копеек убытков в порядке субсидиарной ответственности.

Определением арбитражного суда от 13.01.2022 исковое заявление принято и назначено к рассмотрению в предварительном судебном заседании.

Определением арбитражного суда от 05.04.2022 дело назначено к основному судебному разбирательству.

В порядке, предусмотренной статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражным судом объявлялся перерыв в судебном заседании с 06.06.2022 по 08.06.2022, о чем вынесено протокольное определение.

После перерыва в судебном заседании представитель истца исковые требования поддержал.

Ответчик и его представитель просили отказать в удовлетворении иска.

Как следует из материалов дела, между истцом и обществом с ограниченной ответственностью «Три ЭС» (далее - должник) сложились правоотношения из договора поставки от 20.06.2019 № 17, по которому истцом внесена предварительная оплата товара в размере 3 128 846 рублей 56 копеек.

Однако обязательство по передаче в установленный договором срок не было исполнено, что явилось основанием для расторжения указанного договора.

Полученная должником сумма возвращено им частично, в том числе, путем передачи товара, в размере 1 290 560 рублей 53 копеек. 

Не исполнение обязательства по возврату оставшейся суммы явилось основанием для обращения истца с иском к должнику о взыскании денежных средств.

Вступившим в законную силу решением арбитражного суда от 03.02.2021 по делу № А65-30754/2020 иск удовлетворен.

Данным судебным актом с должника в пользу истца взыскано 1 838 286 рублей 03 копеек долга, 191 788 рублей 06 копеек процентов, а также проценты до даты фактического исполнения обязательства, 33 150 рублей расходов по уплате государственной пошлины.

В последующем истец обратился в арбитражный суд  с заявлением о банкротстве должника, которое определением арбитражного суда от 20.09.2021 по делу № А65-18873/2021 прекращено ввиду отсутствия у должника имущества для проведения процедуры банкротства должника и отсутствия согласия со стороны кредиторов на финансирование процедуры банкротства.

В основание настоящего требования истец указывает, что у должника по данным бухгалтерского баланса должника за 2020 год имелись активы, которые были достаточны для погашения требования истца, однако соответствующие действия должником не были совершены, какое – либо имущество у должника отсутствует. 

В частности, истец указывал, что должником было получено в лизинг транспортное средство, которое в дальнейшем им было отчуждено. При этом стоимость транспортного средства многократно превышало сумму задолженности должника перед истцом.

В качестве другого основания истец указывает, что согласно общедоступным сведения 19.05.2021 в Едином государственном реестре юридических лиц были зарегистрированы сведения о смене учредителя и руководителя должника с ответчика на иное физическое лицо. 

В дальнейшем 09.08.2021 в указанном реестре налоговым органом внесена запись о недостоверности сведений о руководителе должника.

При этом истец указывает, что отраженное в реестре физическое лицо является номинальным руководителем организации.

Установление изложенных обстоятельств явилось основанием для обращения истца с настоящим исковым требованием.

Исследовав материалы дела, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В пункте 1 статьи 61.19 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрены условия для обращения кредитора в арбитражный суд с иском о привлечении ответственного лица организации к субсидиарной ответственности в случае, если требование такого лица осталось неудовлетворенным, при прекращении производства по делу о банкротстве по причине недостаточности средств.

Если такому кредитору станет известно о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, то оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Истец соответствует требованиям, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.14 названного закона, для обращения в арбитражный суд с настоящим иском.

Ответчик являлся учредителем и руководителем должника с момента организации юридического лица и до мая 2021 года.

Истец указывает на совершение ответчиком ряда сделок по отчуждению имущества должника, стоимость которых была достаточна для удовлетворения требований кредиторов, в том числе, истца, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно в результате совершения контролирующим должника лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника. 

Причем под указанную норму права подпадают сделки, в которых имеются признаки недействительности, предусмотренные по специальным основаниям. 

Необходимым условием для привлечения контролирующего должника лица к указанной ответственности является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этих сделок.

При этом отсутствие (не передача руководителем должника конкурсному управляющему) финансовых и иных документов должника, существенно затрудняющих проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Установление признаков недействительности совершенных должником сделок при рассмотрении заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности не требует предъявления заявлений об оспаривании сделок должника либо наличия судебного акта об их удовлетворении (пункт 3 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением). 

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При его применении необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица.

Контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. 

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. 

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В соответствии с подпунктом 10 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Таким образом, при обращении с требованием о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности заявитель должен доказать, что своими действиями (указаниями) ответчик довел должника до банкротства, то есть до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по общим правилам гражданского законодательства.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 61.11 названного закона, заявителю необходимо доказать факт совершения ответчиком правонарушения (действия, бездействие) и причинную связь между противоправными действиями ответчика (контролирующее должника лицо) и наступившими последствиями (банкротство должника).

При недоказанности любого из этих элементов в удовлетворении заявления должно быть отказано.

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов.

В связи с тем, что конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица, а напротив, обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника, а его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения, судам следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. 

О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

В то же время необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствие контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала). 

При этом исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента может быть истолковано против нее.

Согласно данным бухгалтерского баланса должника за 2020 год, показатели которого не были опровергнуты ответчиком надлежащими документами, у должника имелись активы в достаточном размере для удовлетворения требования истца.

В частности, у должника имелись запасы в размере 845 000 рублей, дебиторская задолженность в размере 43 585 000 рублей, денежные средства в размере 101 000 рублей. 

Вместе с тем уже в 2021 году отраженное в бухгалтерском балансе должника за 2020 год имущество отсутствовало, что подтверждается определением арбитражного суда от 20.09.2021 по делу № А65-18873/2021 о прекращении производства по делу и ответами регистрирующих органов.

Ответчиком не были представлены документы, оправдывающие выбытие у должника имущества за небольшой промежуток времени и на какие цели было направлено данное имущество (его стоимость) (оправдательные документы).

При этом от отчуждения (передачи) имущества должника ответчиком денежные средства (иное имущество) не были направлены на погашения имеющейся у него перед истцом задолженности.

Документы, объясняющие невозможности удовлетворения требования истца от указанного имущества, ответчиком не представлены. 

В частности, ответчик в судебном заседании пояснял, что у должника имелись несколько кредиторов, обязательство по исполнению перед которыми, были переданы должником другому лицу (обществу с ограниченной ответственностью «ПО «Структура») по договорам от 12.05.0021.

Перевод долга должником другому лицу обществу с ограниченной ответственностью «ПО «Структура» оплачено путем замены им должника (лизингополучателя) на указанное лицо (новый лизингополучатель) на основании соглашения о замене стороны в обязательствах в договоре лизинга от 11.05.2021.

В числе переведенных на новое лицо долговых обязательств должника требование истца не было включено. Причины, по которым ответчиком не были приняты меры по удовлетворению требования истца, в том числе, путем перевода долга, не даны. Иных кредиторов, кроме тех, по которым был перевод долга на другое лицо и требования истца, у должника согласно устным пояснениям ответчика не имелось.

Доказательства реальности прав требований кредиторов к должнику, по которым был перевод долга другому лицу, ответчиком не представлены.

При этом из представленных ответчиком документов следует, что новое лицо приняло на себя обязательство кредиторов должника на сумму 2 037 860 рублей 02 копейки, а по договору лизинга обязанность по уплате лизинговых платежей у лизингополучателя составила 2 804 653 рублей 20 копеек.

Из этого следует, что стоимость транспортного средства, получаемого новым лизингополучателем, исходя из его марки и модели, срока лизинга (3 года) и эксплуатации должником (чуть более одного года), несоизмеримо выше переведенных ответчиком долговых обязательств должника. 

Соответственно, при равноценной оценке переведенного на новое лицо долговых обязательств должника и получаемых им прав и обязанностей по договору лизинга в состав переводимых обязательств могло быть включено требование истца либо оценка стоимости переведенного долга и оплаты данного переводимого обязательства могла быть сопоставимой. В последнем случае сверх равноценного предоставления новому лизингополучателю могло быть направлено на удовлетворение требования истца.

Следует отметить, что из пояснения ответчика следовало, что у должника было несколько кредиторов, требования перед которыми, за исключением истца, были удовлетворены путем перевода долга. 

Однако ответчиком не были представлены пояснения о том, куда именно выбыло остальное имущество должника, за исключением транспортного средства, полученного в лизинг, права требования по которому были уступлены новому лизингополучателю.   

Доводы ответчиком о том, что им было частично погашено требование истца и предпринимались меры по его удовлетворению, арбитражным судом не принимаются. 

Действительно, в ситуации, когда лицом совершаются все необходимые меры по возврату его контрагенту, не получившегося причитающего исполнения по договору, имущества либо по возмещению причиненного вреда в денежном эквиваленте, являются действиями любого добросовестного участника гражданского оборота.

Вместе с тем, когда данные действия в последующем сопряжены с неправомерным отчуждением имущества должника, не направленного на удовлетворение требований кредиторов либо только его части, идущие вразрез интересов должника и его кредиторов, выходят за пределы обычных хозяйственных решений и делового риска. Данные действия руководителя организации не отвечают требованиям добросовестности и разумности руководителя организации.

Причем меры по выводу активов должника начали совершаться ответчиком, по крайней мере, уже в первой половине 2021 года, когда требование истца к должнику уже было подтверждено.

Доказательства того, что имущество должника выбыло в интересах организации, непосредственно связанной с его деятельностью, которая подтверждена всеми оправдательными документами, соответствующими по форме и содержанию требованиям, предъявляемым Федеральным законом «О бухгалтерском учете» к первичным учетным документам, не представлены.

Имущество должника, отраженное в бухгалтерском балансе должника за 2020 год, было достаточно для удовлетворения требования истца.

Доказательства того, что должник ведет хозяйственную деятельность и является платежеспособным, ответчиком не представлены.

В результате указанных действий ответчика выбыло все имущество должника, что привело к появлению у него признаков неплатежеспособности, в связи с чем требование истца осталось непогашенной, перспективы для ее удовлетворения должником не имеются, иное не доказано. Об указанных обстоятельств ответчик не мог не знать и понимать.  

Таким образом, имеются основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

В качестве другого основания истец указывает на смену учредителя и руководителя должника, при этом при этом в отношении руководителя должника налоговым органом в реестр внесены сведения о его недостоверности.

В соответствии с подпунктом 5 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

По указанному основанию в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в ЕГРЮЛ (либо внесения недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. 

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Между тем истцом не была раскрыта связь между наличием в ЕГРЮЛ недостоверных сведений о должнике и затруднением в проведении в отношении должника процедуры банкротства, возникновение у должника признаков объективного банкротства и невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Таким образом, оснований для привлечения ответчика по указанному основанию не имеется.

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер неудовлетворенного требования истца составляет 2 063 224 рублей 09 копеек. Иные кредиторы у должника отсутствуют. В указанном размере подлежит привлечению ответчик к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Расходы истца по уплате государственной пошлины относятся на ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 – 169, 171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 

РЕШИЛ:

иск удовлетворить.

Привлечь ФИО2, г. Зеленодольск, к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Три ЭС», г. Зеленодольск.

Взыскать с ФИО2, г. Зеленодольск, в пользу общества с ограниченной ответственностью «ПМФ «ПЭК», 

<

...> 063 224 рублей 09 копеек, 33 316 рублей расходов по уплате государственной пошлины. 

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

Решение  может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в месячный срок.

Председательствующий судьяА.Р. Бадретдинова