Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru

 

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А56-135691/2019

16 октября 2024 года

г. Санкт-Петербург

 

Резолютивная часть решения объявлена 24 сентября 2024 года.

Полный текст решения изготовлен 16 октября 2024 года.

 

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в составе судьи Овчинниковой Н.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Аушевым А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании заявление ООО «Аметист-Юг» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, адрес: 356800, 

<

...>)

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ТЭК «АРТИ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

Ответчик 1: ФИО1 (дата и место рождения: 10.10.1989, г. Ленинград; ИНН 

<

***>; адрес регистрации: 190005, г. Санкт-Петербург, набережная реки Фонтанки, д. 134, кв. 3);

Ответчик 2: ФИО2 (дата рождения: 28.06.1964; ИНН 

<

***>; адрес регистрации: 

<

...>), 

Ответчик 3: ФИО3 (дата и место рождения: 18.06.1972, г. Санкт-Петербург; адрес регистрации: 193230, 

<

...>)

при участии: 

- от ООО «Аметист-Юг»: представитель ФИО4 по доверенности от 31.03.2021; 

- от ответчика ФИО1: представитель ФИО5 по доверенности от 13.03.2022; 

- ответчика ФИО3 (лично по паспорту); 

- от ответчика ФИО2: неявка;

- в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания,

установил:

ООО «Аметист-Юг» (далее – Общество, кредитор), обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ФИО1 и ФИО2 о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ТЭК «АРТИ» (далее – Компания, должник) и солидарном взыскании 1 864 763,18 руб. задолженности.

Решением суда от 08.09.2022 исковые требования удовлетворены. 

Постановлением апелляционного суда от 23.03.2023 названное решение отменено, в удовлетворении иска отказано.

Постановлением кассационного суда от 16.08.2023 судебные акты нижестоящих судов отменены,  дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела определением суда от 23.01.2024 к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО3.

В судебном заседании представитель ООО «Аметист-Юг» на удовлетворении заявления настаивал, представитель ФИО1 и ФИО3 по изложенным мотивам возражали против удовлетворения заявления.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи 156 АПК РФ дело рассмотрено в их отсутствие.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, заслушав доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, между Обществом (поставщиком) и Компанией (покупателем) заключен договор поставки от 10.03.2015 № ЮЛ-045/242, согласно которому Компании был поставлен пенополиуретан эластичный (далее – товар) на основании товарных накладных от 19.05.2015 № АЮ-0519018 на сумму 1 039 757,60 руб., от 04.06.2015 № АЮ-0604011 на сумму 497 777,28 руб., от 04.06.2015 № АЮ-0604012 на сумму 307 818 руб. Общая стоимость поставленного Компании товара по договору составила 1 845 352,88 руб.

В соответствии с пунктом 7.2 договора обязанность по оплате поставленного товара Компанией наступает в срок – не позднее 21 календарного дня с момента передачи товара Компании.

Однако свою обязанность по оплате поставленного товара Компания исполнила частично на сумму 300 000 руб.

Задолженность Компании перед Обществом за поставленный по договору товар составила 1 545 352,88 руб., сформировалась за период с 10.06.2015 по 26.11.2015.

В связи с неоплатой задолженности Общество обратилось в Арбитражный суд Ставропольского края с иском к Компании.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ставропольского края от 26.10.2017 по делу № А63-11541/2017 с Компании в пользу Общества взыскано 1 545 352,88 руб. долга, 288 076,30 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 10.06.2015 по 18.07.2017, и 31 334 руб. государственной пошлины. Судом выдан исполнительный лист серии ФС № 020333582 от 12.12.2017

С целью погашения взысканной по суду задолженности Общество направило в Дзержинский отдел судебных приставов Центрального района города Санкт-Петербурга исполнительный лист серии ФС № 020333582 от 12.12.2017, выданный по делу № А63-11541/2017, с заявлением о возбуждении исполнительного производства, на основании которого постановлением от 25.05.2018 в отношении Компании возбуждено исполнительное производство № 27633/18/78019-ИП.

Из Управления Федеральной службы судебных приставов по Санкт-Петербургу Дзержинского отдела судебных приставов Центрального района города Санкт-Петербурга 27.12.2018 Обществом получено постановление от 27.12.2018 об окончании и возвращении исполнительного документа взыскателю, которым по результатам рассмотрения материалов дела установлено, что исполнительный документ, по которому взыскание не производилось (произведено частично), возвращается взыскателю в связи с тем, что невозможно установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в кредитных организациях, за исключением случаев, когда предусмотрен розыск.

На том основании, что размер неисполненных должником перед кредитором денежных обязательств превысил 300 000 руб., просрочка исполнения обязательств составила более 3-х месяцев с момента их возникновения, Общество обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании Компании несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.07.2019 принято к производству заявление Общества о признании несостоятельным (банкротом) Компании, возбуждено производство по делу № А56-80683/2019.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.09.2019 (резолютивная часть определения от 16.09.2019) по делу № А56-80683/2019 производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Компании прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

16.09.2019 Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 15 по Санкт-Петербургу (далее – Инспекция) приняла решение о предстоящем исключении должника из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ).

В отношении Компании 10.01.2020 Инспекцией внесена запись об исключении из ЕГРЮЛ в связи наличием сведений о ней, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

По состоянию на 10.01.2020 Компанией не была погашена задолженность перед Обществом в размере 1 864 763,18 руб. 

Общество полагает, что ФИО1 ФИО2, и ФИО3 являясь участниками и единоличным исполнительным органом должника (в разные периоды деятельности Компании), на основании положений Закона о банкротстве, пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) несут субсидиарную ответственность по обязательствам Компании, поскольку ответчики вели себя недобросовестно и неразумно, зная о наличии непогашенной задолженности, не приняли мер для ее погашения; кроме того, не представили налоговую и бухгалтерскую отчетность, не возразили против исключения Компании-должника из ЕГРЮЛ, что повлекло исключение юридического лица из данного реестра и невозможность погашения задолженности перед Обществом, в том числе в рамках процедуры ликвидации или банкротства. Также истец просил привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статей 61.11, 61.12, 61.14 и 61.19 Закона о банкротстве.

1. Субсидиарная ответственность за несвоевременное обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Из материалов дела следует, что ФИО1 являлся генеральным директором и участником Общества с долей участи в размере 100% в период с 01.10.2014 по 06.08.2015; участником Общества с долей участия в размере 80% в период с 07.08.2015 по 10.01.2020. ФИО2 являлся генеральным директором Общества в период с 07.08.2015 по 25.10.2015, участником Общества с долей участия 20% в период с 07.08.2015 по 10.01.2020. ФИО3 занимала должность руководителя Общества в период с 26.10.2015 по 10.01.2020.

По мнению Общества, Компания стала отвечать признакам несостоятельности (банкротства) 09.06.2015 вследствие чего в месячный срок с указанной даты у ФИО1, а затем и ФИО2 возникла обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротства) Компании. Также как полагает Общество, ФИО1 и ФИО2 обязаны были инициировать внеочередное общее собрание участников должника по указанному вопросу.

С данной позицией Общества суд согласиться не может.

Как уже было указано выше, задолженность Компании перед Обществом сформировалась за период с 10.06.2015 по 26.11.2015, следовательно, признаки неплатежеспособности могли возникнуть у Компании не ранее 26.11.2015. Предложенная Обществом дата (09.06.2015) им надлежащим образом не обоснована.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 12.12.2020 № 305-ЭС20-11412 отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору недопустимо. В то же время в отсутствие у Компании иных кредиторов помимо Общества оснований для применения данной позиции в настоящем случае не имеется.

Действовавшая по состоянию на 26.12.2015, то есть по истечении месячного срока с даты возникновения у Компании признаков объективного банкротства, редакция Закона о банкротстве (№ 154-ФЗ) не предусматривала обязанности участника должника инициировать собрание по вопросу обращения в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) хозяйствующего субъекта. Субъектом соответствующей обязанности мог быть только руководитель общества, то есть в данном случае ФИО3, вступившая в указанную должность с 26.10.2015.

В то же время правовое значение данного вида субсидиарной ответственности состоит в возмещении вреда кредиторам, причиненного вследствие того, что они вступили в правоотношения с фактически неплатежеспособным должником, не зная о факте такой неплатежеспособности ввиду уклонения руководителя от обращения с заявлением о признании должника банкротом. Соответствующая правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992.

Учитывая, что ни один из кредиторов кроме истца к требованию о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности не присоединился, а задолженность Компании перед Обществом возникла из договора поставки от 10.03.2015 № ЮЛ-045/242 и образовалась в период с 10.06.2015 по 26.11.2015, то есть ранее, чем у ФИО3 возникла обязанность инициировать процедуру банкротства Компании,  суд не усматривает наличия обязательств Компании, которые могли бы составить размер субсидиарной ответственности по данному основанию. Обязательство Компании перед Обществом в размер ответственности ФИО3 по данному основанию входить не может в силу прямого законодательного установления (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 432-ФЗ от 22.12.2014).

2. Субсидиарная ответственность за совершение действий, повлекших невозможность удовлетворения требований кредиторов.

С позиции Общества, противоправные действия ответчиков, приведшие к наступлению объективного банкротства Компании, выразились в следующем:

- выводе активов Компании в период с июня 2016 по май 2017 года посредством переводов денежных средств ООО «Страховой Брокер Инфулл» (ИНН 

<

***>) на общую сумму 35 047 491 руб.;

- выводе активов Компании посредством их необоснованного списания на «управленческие расходы» (строка 2220 бухгалтерского баланса Компании за 2016 год - 67 877 000 руб.) и утрате «запасов» на сумму 29 262 000 руб. (строка  1210 бухгалтерского баланса Компании за 2016 год).

Обстоятельства, указанные Обществом в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лица, имели место в период с июня 2016 по май 2017 года, то есть до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», которым признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве «Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве» и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Поскольку заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности поступило в суд после 01.07.2017, в данной части спор подлежит рассмотрению с применением норм процессуального права с учетом внесенных изменений, а норм материального права, по правилам, предусмотренным в статье 10 Закона о банкротстве.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункты 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица по совершению (одобрению) этим лицом или в пользу этого лица одной или нескольких сделок должника, а также при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности либо отсутствие в них информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации или искажении этой информации, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац 9 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019), с учетом того факта, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности, как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц», по существу, незначительно отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. При этом для применения данной презумпции наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

В статье 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Из пункта 22 Постановления № 53 следует, что если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

В период с 2016 по 2017 год ФИО3 занимала должность руководителя Компании, ФИО1 являлся ее мажоритарным участником (80%), а ФИО2 обладал долей участия в размере 20%. 

ФИО3 в силу занимаемой должности и ФИО1 в силу статуса мажоритарного участника по смыслу статей 53-53.2 ГК РФ, статьи 2 Закона о банкротстве относятся к контролирующим должника лицам. ФИО2, как аффилированное с ФИО3 и ФИО1 через корпоративное участие лицо, с учетом  разъяснений, изложенных в пункте 22 Постановления № 53, также следует признать обладающим таким статусом. Обратное ответчиками не доказано.

Мотивированных объяснений относительно характера взаимоотношений Компании с ООО «Страховой Брокер Инфулл», как и документов, подтверждающих правомерность перечисления в пользу указанного общества 35 047 491 руб. ответчиками не представлено. Не раскрыта ответчиками и дальнейшая судьба запасов на сумму 29 262 000 руб., отраженных на балансе Компании за 2016 год. Равным образом не даны ответчиками и приемлемые пояснений относительно характера и обоснованности управленческих расходов Компании за 2016 год в размере 67 877 000 руб., при том, что ФИО3 должна обладать соответствующей информацией, как руководитель Компании, а ФИО6 и ФИО2, как ее участники, в чьи корпоративные обязанности, входит осуществления надлежащего контроля за деятельность юридического лица, чью волю они формируют.

При таких обстоятельствах следует сделать вывод о том, что в спорный период ответчиками при наличии неисполненных обязательств перед Обществом из коммерческого оборота выводились ликвидные активы Компании.  Иных причин, по которым у должника наступили признаки банкротства, ответчиками не приведено, в связи с чем заявленная презумпция о том, что Компания признана банкротом вследствие совершения указанных действий, не опровергнута.

3. Субсидиарная ответственность на основании пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ и пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 64.2 ГК РФ, пунктам 1, 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон о регистрации) по решению регистрирующего органа исключается из ЕГРЮЛ юридическое лицо, обладающее признаками недействующего юридического лица. В таком же порядке из ЕГРЮЛ исключается юридическое лицо при наличии в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности (подпункт «б» пункта 5 статьи 21.1 Закона о регистрации). Таким образом, в силу действующего правового регулирования юридическое лицо, в отношении которого в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений, фактически ликвидируется как недействующее юридическое лицо.

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет правовые последствия, предусмотренные ГК РФ и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам (пункт 2 статьи 64.2 ГК РФ).

Согласно статье 419 ГК РФ по общему правилу обязательство прекращается ликвидацией юридического лица (должника или кредитора).

В силу статьи 399 ГК РФ, если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Как предусмотрено пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах) в редакции, действовавшей на дату исключения Компании из ЕГРЮЛ, исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В этом случае, если неисполнение обязательства общества обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

По смыслу приведенной нормы, названные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если неисполнение обязательства стало следствием их недобросовестных или неразумных действий, а не исключения юридического лица из реестра как такового.

К лицам, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, исходя из пунктов 1, 3 статьи 53.1 ГК РФ относятся лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, а также лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица.

На руководителя или участника юридического лица, исключенного из реестра по решению регистрирующего органа, ответственность за неисполнение обязательства таким юридическим лицом может быть возложена, если обязательство перед кредитором не было исполнено вследствие ситуации, искусственно созданной лицом, формирующим и выражающим волю юридического лица, а не в связи с рыночными и иными объективными факторами, вследствие виновных в форме умысла или грубой неосторожности действий руководителя (участника), направленных на уклонение от исполнения обязательств перед контрагентом.

Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах предусмотрен правовой механизм, компенсирующий негативные последствия прекращения общества без предваряющих его ликвидационных процедур, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролирующих общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества. Предусмотренная данной нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя. Таким образом, привлечение к субсидиарной ответственности возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из ЕГРЮЛ в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

При этом, исходя из положений статей 15, 1064 ГК РФ, истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты причинения вреда, наличие убытков. В свою очередь, на лицо, причинившее вред, возлагается бремя доказывания своей невиновности. Таким образом, вина в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 года № 6-П выявлен и изложен конституционно-правовой смысл подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ в системе действующего правового регулирования и указано на необходимость применения в соответствующих случаях предположения (опровержимой презумпции) о том, что виновные действия (бездействие) конкретных контролирующих должника лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное. 

Недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2021 года № 20-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 13 марта 2018 года № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29 сентября 2020 года № 2128-О и другие). Необращение в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью банкротом, нежелание контролирующих его лиц финансировать расходы по проведению банкротства, непринятие ими мер по воспрепятствованию его исключения из ЕГРЮЛ при наличии подтвержденных судебными решениями долгов общества перед кредиторами свидетельствуют о намеренном пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, о попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве, чем дестабилизируется гражданский оборот.

Кредиторы, в том числе ведущие предпринимательскую деятельность, прибегая к судебной защите своих имущественных прав, вправе рассчитывать на добросовестное поведение контролирующих должника лиц не только в материально-правовых, но и в процессуальных отношениях: на их содействие правосудию, на раскрытие информации о хозяйственной деятельности контролируемой организации, на представление документов и иных доказательств, необходимых для оценки судом наличия либо отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности

При обращении в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется представление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

Судом кассационной инстанции указано на необходимость применения правового подхода, изложенного в постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 года № 6-П, и изложенных презумпций в рассматриваемом деле.

Проанализировав бухгалтерскую отчетность Компании за 2015-2017 годы, а также выписки по ее расчетным счетам суд приходит к выводу о том, у Компании имелись средства (в том числе денежные) для исполнения решения Арбитражного суда Ставропольского края от 26.10.2017 по делу № А63-11541/2017, поскольку за период с 03.06.2016 по 19.12.2017 оборот по дебету счета составил 56 399 315,67 руб. (л.д. 47-98, том № 2).

При этом, зная о наличии долга перед истцом, ответчики при добросовестном поведении, были обязаны возразить против исключения Компании из ЕГРЮЛ.

Неисполнение ответчиками обозначенных публично-правовых обязанностей повлекло исключение Компании из ЕГРЮЛ как недействующей.

С учетом изложенного такие обстоятельства нельзя признать нормальной деятельностью Компании, а действия (бездействие) ответчиков являются недобросовестными.

В итоге такие действия (бездействие) ответчиков лишили истца возможности взыскать задолженность в порядке исполнения решения суда.

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, свидетельствует о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота.

ФИО1 в порядке статьи 161 АПК РФ заявлено о фальсификации следующих доказательств:

- договор поставки №ЮЛ045/242 от 10.03.2015;

- накладная АЮ 0519018 от 19.05.2015 на сумму 1 039 757,60 руб.

- накладная № 0604011 от 04.06.2015 на сумму 497 777, 28 руб.;

- накладная № 0604012 от 04.06.2015 на сумму 307 818 руб.;

- акт сверки взаимных расчетов между Компанией и Обществом;

- гарантийное письмо №180915 от 18.09.2015;

- доверенности на получение товарно-материальных ценностей.

В обоснование указанного заявления ФИО1 сослался на то, что никогда не принимал решение об участии в деятельности общества ООО «ТЭК «АРТИ», фактически не участвовал в его хозяйственной деятельности, а его паспортные данные были незаконно использованы для внесения сведений в ЕГРЮЛ третьими лицами.

Рассмотрев названное заявление, суд не усмотрел правовых оснований для его удовлетворения в силу следующего.

В силу части 1 статьи 161 АПК РФ в случае, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления, исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу, проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

В соответствии с частью 1 статьи 82 АПК РФ, разъяснениями, приведенными в абзаце втором пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», если при рассмотрении дела возникли вопросы, для разъяснения которых требуются специальные знания, суд вправе обсудить вопрос о назначении экспертизы с согласия лиц, участвующих в деле.

Данная норма не носит императивного характера, а предусматривает рассмотрение ходатайства и принятие судом решения об удовлетворении либо отклонении ходатайства. Назначение экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

В силу общих правил части 2 статьи 64 и части 3 статьи 86 АПК РФ заключения экспертов являются одним из доказательств по делу и оцениваются наряду с другими доказательствами.

Таким образом, проверка заявления о фальсификации доказательства сводится к оценке оспариваемых доказательств до принятия окончательного судебного акта по делу. Заявление о фальсификации может проверяться не только с помощью экспертного исследования документа, но и путем оценки совокупности имеющихся в материалах дела доказательств.

Наличие у Компании задолженности перед Обществом подтверждено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ставропольского края от 26.10.2017 по делу № А63-11541/2017.

В соответствии со статьей 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

На основании части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Фактически, поданное ФИО1 заявление о фальсификации направлено на пересмотр вступившего в законную силу судебного акта, что в избранном заявителем порядке невозможно.

Если ФИО1 полагает, что Общество представило суду сфальсифицированные доказательства, то он не лишен права обратиться с заявлением в соответствующий правоохранительный орган (с риском привлечения к уголовной ответственности за заведомо ложный донос), и при наличии вступившего в законную силу приговора суда вправе в порядке статьи 311 АПК РФ поставить вопрос о пересмотре судебного акта по делу № А63-11541/2017, а затем, в случае его отмены, и о пересмотре решения по настоящему делу.

Иной подход противоречил бы принципу общеобязательности и непротиворечивости, вступивших в законную силу судебных актов, позволяя суду осуществлять их неконтролируемую ревизию непредусмотренным процессуальным способом.

Помимо этого суд также учитывает, что в силу пункта 1 статьи 182 ГК РФ полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель (продавец в розничной торговле, кассир и т.п.).

Большая часть документов, о фальсификации которых заявлено ФИО1 (договор поставки, гарантийное письмо от 18.09.2015, доверенность на получение ТМЦ от 19.03.2015), содержат помимо его подписи еще и оттиск печати Компании, что свидетельствует о том, что упомянутые документы были подписаны лицом, имеющим доступ к печати организации, в связи с чем, его полномочия на подписание документов от имени Компании явствовали из обстановки. Доказательства утраты печати, либо неправомерного использования печати третьими лицами, ФИО1 в суд не представил, о незаконном выбытии из его владения печати не заявлял. Доказательств обращения в компетентные органы с заявлением о хищении печати Компании материалы дела не содержат.

Также суд учитывает, что в силу пункта 1 статьи 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку. Последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения.

Своими последующими действиями по оплате поставляемого в рамках договора поставки № ЮЛ045/242 от 10.02.2015 товара, подписанием акта сверки и направлением гарантийного письма Компания в любом случае подтвердила действительность соответствующей сделки, ее одобрение со стороны руководства Компании.

Заключение эксперта №107/01-СЗ от 28.04.2021, по своему содержанию носящее не категоричный, а вероятностный характер, с учетом положений статей 16 и 69 АПК РФ, и предмета доказывания по настоящему делу, вышеизложенное не опровергает.

Кроме того, направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции в числе прочего предписал суду первой инстанции проверить действия кредитора (Общества) на предмет добросовестности.

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность действий предполагаются.

По смыслу вышеприведенных норм, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Материалами дела (налоговыми декларациями и книгами продаж за 1 и 2 кварталы 2015 года) подтверждается, что в период взаимодействия Компании и Общества, последним, являющимся, по его утверждению, одним из крупнейших поставщиков пенополиуретана, осуществлялись регулярные поставки аналогичного товара и в адрес других контрагентов, что не позволяет говорить об отсутствии у ООО «Аметист-Юг» фактической возможности поставить  ООО «ТЭК «АРТИ» спорный товар, мнимости соответствующих правоотношений. 

Относимых и допустимых доказательств, позволивших бы даже косвенно усомниться в добросовестности Общества, изначально справедливо рассчитывавшего на погашение задолженности перед ним самой Компанией (в том числе в рамках проведения процедуры банкротства), а в отсутствие такового (в том числе в связи с ликвидацией должника) обратившегося с требованием к контролирующим  ООО «ТЭК «АРТИ» лицам, ответчиками в нарушение положений статьи 65 АПК РФ не представлено. Последовательная (в пределах сроков исковой давности) реализация Обществом законных и доступных ему способов защиты своих прав, злоупотреблением не является.

Доводы ФИО1 о том, что он в действительности не принимал никакого участия в деятельности Компании, а его паспортными данными неправомерно воспользовался гражданин ФИО7, суд оценивает критически.

Порядок представления документов при государственной регистрации создания, реорганизации и ликвидации юридических лиц, а также при внесении изменений в их учредительные документы регулируется Федеральным законом от 08.08.2001 № 129-ФЗ  «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

В соответствии со статьей 9 указанного Закона вне зависимости от способа направления документов в регистрирующий орган, как при создании юридического лица, так и при внесении изменений в его учредительные документы, подпись заявителя должна быть удостоверена либо нотариально, либо с помощью усиленной квалифицированной электронной подписи.

При таких обстоятельствах суд считает неубедительными пояснения ФИО1 о том, что все действия, начиная с учреждения Компании, назначения его на должность ее генерального директора, и заканчивая перераспределением его доли участия на ФИО2 совершались без ведома и согласия ФИО1

По той же причине, а равно в силу преюдициального значения решения Арбитражного суда Ставропольского края от 26.10.2017 по делу № А63-11541/2017, суд не усмотрел правовых оснований для вызова в качестве свидетелей (а равно для привлечения их жен в качестве 3-х лиц) ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12, а кроме того суд учел, что персональные данные и адреса проживания указанных лиц подателем ходатайства суду не раскрыты. 

По смыслу части 2 статьи 88 АПК РФ свидетель вызывается судом для установления обстоятельства, имеющих значение для дела.

Поскольку предметом настоящего спора является установление факта неразумного и недобросовестного поведения ответчиков по отношению к Обществу, а не перепроверка наличия задолженности Компании перед Обществом, установленной в рамках дела № А63-11541/2017, ходатайство ФИО1 о вызове свидетелей (а равно о привлечении в качестве 3-х лиц) оставлено судом без удовлетворения. Участие ФИО1 в деятельности компании подтверждается имеющимися в материалах дела письменными доказательствами.

Доводы ФИО1 и ФИО13 о том, что являются номинальными директорами и не имеют никакого отношения к деятельности ООО «ТЭК «АРТИ» и не принимали участия в управлении Компанией, судом отклоняются по вышеизложенным мотивам, а также в связи с тем, что ответчиками в материалы дела не представлены доказательства того, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по обычным условиям делового оборота, они, действуя добросовестно и разумно, приняли все меры по обращению в компетентные органы для исключения в установленном законом порядке сведений о себе, как о лицах, осуществляющих управление ООО «ТЭК «АРТИ». ФИО1 такие действия начал предпринимать только после инициирования настоящего спора Обществом, что очевидно не укладывается в общепринятые стандарты добросовестного и разумного поведения среднестатистического участника гражданского оборота, находящегося в подобной ситуации.

Таким образом, учитывая, что именно на ФИО2, ФИО3 и ФИО1 лежит обязанность по доказыванию отсутствия связи между исключением подконтрольного им юридического лица из ЕГРЮЛ и невозможностью исполнения обязательств Компании перед кредитором, в то время как ими в материалы дела не представлено доказательств того, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по обычным условиям делового оборота, и с учетом сопутствующих деятельности Компании предпринимательских рисков они действовали добросовестно и приняли все меры для исполнения Компанией обязательств перед своим кредитором, принимая во внимание, что факт возникновения задолженности Компании перед истцом в заявленной сумме подтвержден вступившим в законную силу судебным актом, суд считает доказанным наличие оснований для удовлетворения исковых требований Общества к ФИО2, ФИО3 и ФИО1 на основании статей 53.1, 64.2 ГК РФ, пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Ссылки ФИО1 и ФИО3 на их номинальный статус, во-первых не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами (статьи 9, 65 АПК РФ), во-вторых, в любом случае не освобождают указанных лиц от субсидиарной ответственности (в случае ФИО1 еще и потому, что он являлся не только руководителем, но и мажоритарным участником (учредителем) Компании).

Как разъяснено в пункте 6 Постановления № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Политико-правовое значение субсидиарной ответственности такого лица состоит в том, что оно, согласившись быть «номинальным» директором, укрепило уверенность фактического бенефециара в возможности безнаказанно совершать противоправные действия.

Кроме того суд учитывает противоречивое процессуальное поведение ФИО1 и ФИО3, позиция которых, преимущественно сводились лишь к отрицанию собственного контролирующего статуса. Однако в такой ситуации только лишь отрицать собственный статус недостаточно; необходимо указать конкретное лицо, которое в действительности контролировало общество-должника (применительно к пункту 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве: определение Верховного Суда Российской Федерации от 18.01.2018 № 305-ЭС17-13822).

В силу части 1 статьи 46 АПК РФ иск может быть предъявлен в арбитражный суд совместно несколькими истцами или к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие).

Пунктом 2 части 2 статьи 46 АПК РФ предусмотрено, что процессуальное соучастие допускается, если права и (или) обязанности нескольких истцов имеют одно основание либо предметом спора являются однородные права и обязанности.

В случае если федеральным законом предусмотрено обязательное участие в деле другого лица в качестве ответчика, а также по делам, вытекающим из административных и иных публичных правоотношений, арбитражный суд первой инстанции по своей инициативе привлекает его к участию в деле в качестве соответчика (часть 6 статьи 46 АПК РФ).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.16 для принятия заявления о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо, чтобы оно содержало сведения, позволяющие с минимально необходимой степенью достоверности сделать обоснованные предположения о том, что ответчик, указанный в заявлении, является или являлся контролирующим должника лицом.

В пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) о наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

По объяснениям ответчиков ФИО1 и ФИО3 последние указывали совершенно на разных лиц, якобы вовлекших их в незаконное участие и управление компанией должника (ФИО7 - по объяснениям ФИО1 и лицо по имени «Вадим» по объяснениям ФИО3). Персональные данные указанных лиц ответчиками не раскрыты, а суд не вправе занимать позицию по самостоятельному поиску и выявлению конечного бенефициара, установлению его персональных данных без четкого указания на такое лицо, а равно в отсутствие сведений позволяющих хотя бы минимально (в том числе и косвенно) предположить, что конкретное лицо имело или имеет контроль над должником. Одного только указания ответчиков на то, что какое-либо лицо (тем более им неизвестное) в действительности является бенефициаром должника, недостаточно для того, чтобы арбитражный суд по собственной инициативе выходил за пределы заявленных истцом требований, осуществлял самостоятельный сбор и исследование доказательств, бремя предоставления которых в данном случае лежит на ответчиках, обязанных доказать свою невинность в наступлении объективного банкротства Компании.

Одновременно суд принимает во внимание, что из представленного самим же ФИО1 ответа УМВД России по Центральному району г. Санкт-Петербурга №3/247805390787 следует, что его обращение по поводу совершения противоправных действий со стороны фактического руководства ООО «Аметист-Юг» не поддержано, в ходе проведения проверки фактов совершения какими-либо лицами противоправных действий, ответственность за которые предусмотрена особой частью УК РФ, не выявлено.

Сведений о том, что ФИО1 обжаловал указанное процессуальное решение компетентного правоохранительного органа, материалы дела не содержат.

Заявление ФИО1 о пропуске Обществом срока исковой давности судом отклоняется.

С рассматриваемым заявлением Общество обратилось 25.12.2019.

Заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности (пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Для начала течения срока исковой давности кредитор должен быть осведомлен о ликвидации должника в административной процедуре, однако, он не обязан ежедневно проверять сведения ЕГРЮЛ без веских поводов для этого, так как подобное действие не входит в общий стандарт осмотрительности при поведении в гражданском обороте (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2020 N 303-ЭС19-25156).

Кредитор может по уважительным причинам узнать об исключении общества из ЕГРЮЛ позже совершения этого юридического факта, что должно сдвигать начало течения субъективного срока исковой давности (пункт 1 статьи 196 ГК РФ) в пределах объективного срока исковой давности (пункт 2 статьи 196 ГК РФ, пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

В настоящем случае право на подачу иска на основании указанной нормы не могло быть реализовано кредитором до момента внесения в ЕГРЮЛ записи о прекращении деятельности юридического лица (Компании), то есть до 10.01.2020, а потому срок исковой давности Обществом не пропущен. Аналогично с учетом даты прекращения производства по делу о банкротстве Компании (17.09.2019) не пропущен кредитором и срок исковой давности, определяемый по правилам пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Руководствуясь статьями 53.1, 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статьями 10, 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве»),  статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области 

решил:

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ТЭК «АРТИ» перед ООО «Аметист-Юг» солидарно ФИО1, ФИО2 и ФИО3, взыскав с них солидарно задолженность в размере 1 864 763,18 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 31 647,63 руб.

Настоящее решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца с даты его вынесения.

Судья                                                                                      Овчинникова Н.Ю.