АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

15 марта 2024 года

Дело №

А56-140063/2018

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Богаткиной Н.Ю., судей Зарочинцевой Е.В., Чернышевой А.А., 

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 23.06.2023), от ФИО3 представителей ФИО4 и ФИО5 (доверенность от 13.02.2023), ФИО6 (паспорт) и его представителя ФИО7 (доверенность от 27.10.2022), ФИО8 (паспорт) и его представителя ФИО9 (доверенность от 04.07.2021), ФИО10 (паспорт) и ее представителя ФИО11 (доверенность от 26.02.2021), от государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО12 (доверенность от 25.12.2023), ФИО13 (доверенность от 07.11.2023) и ФИО14 (доверенность от 25.12.2023), 

рассмотрев 25.01.2024 и 29.02.2024 в открытых судебных заседаниях кассационные жалобы Международного банка Санкт-Петербурга (акционерное общество) в лице конкурсного управляющего государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.06.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2023 по делу № А56-140063/2018/суб.1, 

 

у с т а н о в и л:

Центральный банк Российской Федерации обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании акционерного общества «Международный банк Санкт-Петербурга», адрес: 194044, Санкт-Петербург, Крапивный пер., д. 5, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Банк), несостоятельным (банкротом).

Определением от 19.11.2018 указанное заявление принято к производству.

Решением от 03.10.2019 Банк признан несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, обязанности конкурсного управляющего возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее – Агентство).

Агентство обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО6, ФИО10, ФИО8, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с них солидарно в пользу Банка 12 248 236 000 руб. 

Определением от 24.11.2021 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены финансовый управляющий ФИО15 и финансовый управляющий ФИО16. 

Определением суда первой инстанции от 18.06.2023 заявление Агентства удовлетворено частично; ФИО3 и ФИО1 солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка; производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами; в удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2023 определение от 18.06.2023 оставлено без изменения. 

В кассационной жалобе Агентство, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, а также на неправильное применение норм материального и процессуального права, просит указанные судебные акты отменить в части отказа в привлечении ФИО6, ФИО10 и ФИО8 к субсидиарной ответственности, в отмененной части направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, суды необоснованно отказали в привлечении к субсидиарной ответственности всех контролирующих Банк лиц при наличии доказательств их осведомленности о признаках неплатежеспособности должника. 

Выводы судов о том, что совершение ФИО10 действий по освобождению заемщиков от обязательств не могло существенным образом повлиять на финансовое положение должника и способствовать наступлению объективного банкротства, Агентство считает необоснованными в силу представленных доказательств. 

Податель жалобы возражает против вывода судов о том, что ФИО8 не является фактическим выгодаприобретателем и лицом, контролирующим  «Hervet Investments Limited» (далее - Компания «Хервет»). 

Агентство указывает, что профессиональная квалификация ответчиков позволяла им оценить риски Банка, связанные с кредитованием заемщиков с неподтвержденной платежеспособностью и нестабильным финансовым состоянием, поскольку замещение ликвидных активов на неликвидные в условиях уже нарастающей неплатежеспособности Банка очевидно должно было привести к потере ликвидности последнего. 

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, а также на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, просит указанные судебные акты отменить в части привлечения ее к субсидиарной ответственности, в отмененной части принять новый судебный акт, которым в удовлетворения заявления Агентства отказать. 

По мнению подателя жалобы, суды не учли ограниченность ее полномочий и компетенций. 

ФИО1 указывает, что не имеет отношения к вопросам одобрения, выдачи и контроля ссуд заемщикам; факты выдачи ссуд на заведомо невыгодных условиях для Банка ей не известны; возможность давать обязательные для кредитной организации указания в части совершения действий, вменяемых заявителем, у ФИО1 отсутствовала. 

Податель жалобы считает, что Агентство не представило в материалы дела допустимые и достоверные доказательства, свидетельствующие о причинении Банку ущерба. 

В кассационной жалобе ФИО3, ссылаясь на недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суды первой и апелляционной инстанций посчитали установленными, а также на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, просит указанные судебные акты отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности, в отмененной части принять новый судебный акт, которым в удовлетворения заявления Агентства отказать. 

      По мнению подателя жалобы, является неправомерным вывод судов о возникновении оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства начиная с 01.10.2016, поскольку - исходя из фактических обстоятельств - указанные основания возникли лишь в октябре 2018 года, после исполнения Банком требований предписания Банка России (ЦБ РФ) от 24.09.2018 № 36-5-3-1/17003ДСП. При этом ФИО3 уже 05.10.2018 обратился к председателю Банка России ФИО17 и первому заместителю председателя Банка России ФИО18 с предложением о мерах, направленных на финансовое оздоровление Банка; 10.10.2018 ФИО3 в порядке статьи 189.9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) обратился в совет директоров Банка в целях осуществления меры, направленной на финансовое оздоровление. Однако (это суды не учли) уже спустя 10 рабочих дней - 15.10.2018 - Банком России введена временная администрация по управлению кредитной организацией, руководство Банком осуществлялось Агентством, полномочия исполнительных органов Банка приостановлены. Именно поэтому ФИО3 не имел объективной возможности принять меры по предупреждению банкротства Банка.

        ФИО3 обращает внимание, что Агентство не принимало мер, направленных на финансовое оздоровление Банка, не продолжило инициированные им действия, направленные на докапитализацию Банка за счет личных средств и имущества его акционера; не оспорило предписание от 24.09.2018 № 36-5-3-1/17003ДСП. Оспаривание указанного предписания было инициировано акционером Банка - акционерным обществом «Триумф» (дело № А40-275279/19-120-2070), в удовлетворении требований отказано.

        Лицензия на осуществление банковских операций отозвана у Банка 31.10.2018.

        ФИО3 полагает, что вывод судов о доказанности факта нарушения Банком норматива достаточности собственных средств (Н1.0) на основании актов проверки Банка России от 25.01.2017 и от 30.01.2017 и шести предписаний Банка России не соответствует обстоятельствам дела. Ни одно из предписаний, вынесенных в период с декабря 2016 года по июль 2018 год не содержит утверждения о возникновении у Банка признаков банкротства в виде недостаточности стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами или его неплатежеспособности. В предписаниях Банка России нет утверждений о нарушении норматива Н1 и, как следствие, необходимости принять меры по предупреждению банкротства.

       Податель жалобы считает, что судебные акты об оспаривании сделок должника с иностранными компаниями не содержат сведений о нарушении Банком нормативов банковской деятельности, оспариваемые Агентством обязательства иностранных компаний возникли из кредитных договоров, по которым ответчики производили уплату начисленных процентов в соответствии с условиями кредитных договоров; исходя из стоимости активов Банка их задолженность перед Банком составляла менее 5%, поэтому их обязательства не могли повлиять на снижение норматива собственных средств (капитала) Н1.

       ФИО3 считает, что выводы судов о привлечении его к субсидиарной ответственности по всем заявленным Агентством основаниям противоречат фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам. 

В отзывах ФИО8, ФИО10 и ФИО6, считая обжалуемые судебные акты каждый в своей части законными и обоснованными, просят оставить их без изменения, а кассационную жалобу Агенства – без удовлетворения. 

В отзыве Агентство просит оставить кассационные жалобы ФИО1 и ФИО3 без удовлетворения. 

В отзыве кредитор некоммерческая организация «Воронежская межтерриториальная коллегия адвокатов» в лице филиала «Мейер, ФИО19 и партнеры» поддерживает доводы кассационной жалобы Агентства. 

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.02.2024 (резолютивная часть оглашена 25.01.2024) судебное заседание по рассмотрению кассационных жалоб Агентства, ФИО1 и ФИО3 отложено на  29.02.2024.

В судебном заседании 29.02.2024 представители ФИО1 и ФИО3 поддержали доводы своих кассационных жалоб и возражали против удовлетворения кассационной жалобы Агентства; представители Агентства поддержали доводы своей кассационной жалобы, возражали против удовлетворения кассационных жалоб ФИО1 и ФИО3; ФИО6, ФИО8, ФИО10 и их представители возражали против удовлетворения кассационной жалобы Агентства, поддержали доводы, изложенные в кассационных жалобах ФИО1 и ФИО3 

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей в заседание кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб.

Изучив материалы обособленного спора, заслушав представителей сторон, присутствовавших судебном заседании, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационных жалобах, законность обжалуемых определения и постановления, суд кассационной инстанции не нашел оснований для их отмены.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц, Банк  зарегистрирован Государственным банком РСФСР 28.12.1999 за № 197.

Банком России в лице Северо-Западного Главного управления ЦБ РФ 24.09.2018 выдано предписание № 36-5-3-1/1003ДСП, которым для Банка было введено ограничение на 6 месяцев на привлечение денежных средств физических лиц, индивидуальных предпринимателей во вклады (депозиты) и на банковские счета. Банку также указано расклассифицировать ряд задолженностей и досоздать резервы по ссудной задолженности заемщиков. 

ЦБ РФ 31.10.2018 в отношении Банка издал приказы № ОД-2851 «Об отзыве лицензии на осуществлении банковских операций и аннулировании лицензии на осуществлении лицензии на осуществлении профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг у кредитной организации и № ОД-2853 «О назначении временной администрации по управлению Банком в связи с отзывом лицензии на осуществления банковский операций». 

       Согласно приказу от 31.10.2018 № ОД-2851 лицензия на осуществление банковских операций отозвана у Банка на основании статьи 19, пункта 6 части 1 статьи 20, пунктов 1, 2 части 2 статьи 20 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» и части 11 статьи 74 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» (далее - Закон № 86-ФЗ) в связи с неисполнением федеральных законов, регулирующих банковскую деятельность, а также нормативных актов Банка России, значением всех нормативов достаточности собственных средств (капитала) ниже двух процентов, снижением размера собственных средств (капитала) ниже минимального значения уставного капитала, установленного на дату государственной регистрации кредитной организации, учитывая неоднократное применение в течение одного года мер, предусмотренных Законом о Банке России. 

Как следует из материалов дела и установлено судами, в соответствии с главой 9 устава Банка органами управления Банка являлись: общее собрание акционеров Банка, совет директоров Банка, председатель правления – единоличный исполнительный орган, правление Банка – коллегиальный исполнительный орган. 

В соответствии с пунктом 11.1 устава руководство текущей деятельностью Банка осуществляется коллегиальным исполнительным органом - правлением Банка и единоличным исполнительным органом - председателем правления Банка. Исполнительные органы избираются советом директоров и подотчетны совету директоров и общему собранию акционеров Банка. 

В трехгодичный период, предшествовавший отзыву лицензии у Банка, лицами, у которых были полномочия давать обязательные для Банка указания и определять его действия, являлись следующие лица. 

ФИО3 - мажоритарный акционер с долей 92,28% в уставном капитале (с 31.03.2015), был в разные периоды председателем правления (с 02.10.2015 по 15.10.2018) и членом совета директоров Банка (с 14.08.2013 по 15.10.2018), президентом и председателем совета директоров (с августа 2013 года по сентябрь 2015 года). 

ФИО6 являлся членом правления (с 30.01.2012 по 15.10.2018), начальником департамента по развитию корпоративного бизнеса, директором по развитию бизнеса, управляющим филиалом в Нижнем Новгороде, вице-президентом - управляющим филиалом в Нижнем Новгороде, заместителем председателя правления (с 2006 года), заместителем председателя правления - управляющим Московским филиалом в структурном подразделении «Руководство Банка» (с 06.08.2012). 

ФИО10 была членом правления (с 18.08.2014 по 15.10.2018), начальником службы внутреннего контроля (с 2008 года по август 2014 года), главным бухгалтером – вице-президентом (с 07.08.2014). 

ФИО8 является родным братом ФИО1, также был председателем совета директоров (с 2006 по август 2013 года и с 28.06.2018 по 15.10.2018), заместителем председателя совета директоров (с октября 2015 года), членом совета директоров (с 02.10.2003 по 27.06.2018), бенефициаром Компании «Хервет» - акционера Банка (0,77% в уставном капитале). 

ФИО1, супруга ФИО3, являлась также вице-президентом - административным директором Банка (с августа 2010 года), членом совета директоров (с 23.04.2009), заместителем председателя совета директоров (с июля 2011 года по сентябрь 2015 года) и председателем совета директоров Банка (с октября 2015 года по 27.06.2018). 

Конкурсный управляющий, полагая, что действия (бездействие) явились причиной ухудшения финансового положения и последующего признания Банка банкротом просит взыскать с них в порядке субсидиарной ответственности солидарно в пользу Банка денежные средства в размере 12 248 236 000 руб. 

В отношении заявленных требований относительно привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности Агентство указывает на бездействие контролирующих должника лиц - непринятие мер по предупреждению банкротства Банка, а также на совершение контролирующими должника лицами следующих действий, приведших к ухудшению финансового положения должника: 

1) формирование заведомо невозвратной ссудной задолженности юридических лиц, не осуществляющих реальную хозяйственную деятельность, - общество с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «Нефть Поволжья», ООО «Интерлизингстрой», ООО «АВРО», иностранных юридических лиц Global Traders & Consultants Limited, Group Rich Enterprises Limited (далее - Компания ГРЭЛ»), Triumph Metals and Minerals Pte Ltd. - и долговых обязательств Raiffeisen Bank International AG; 

2) уступка ликвидных прав требований в пользу подконтрольной Банку компании, не осуществляющей реальную хозяйственную деятельность (заключение договора об уступке требования от 08.12.2017 № 1 между Банком и аффилированным с ним лицом – Компанией «Хервет» по уступке прав требования к компании Simec Group Limited (далее - Компания «Симек») в сумме 29 999 993,10 доллара США); 

3) предоставление и оплата аккредитивов, по которым получены отказы от исполнения обязательств в связи с уступкой прав требования, а именно требований по аккредитивам к иностранным юридическим лицам Quadra Commodities SA (3 159 016 000 руб.), Louis Dreyfus Company Suisse SA (723 844 000 руб.), Ifchor SA (789 755 000 руб.), Amaggi SA (789 755 000 руб.); 

4) приобретение кредитных нот иностранного юридического лица UBS AG London, исполнение обязательств по которым обусловлено обязательствами подконтрольной Банку Компании «Хервет». 

Установление обстоятельств, влекущих привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам, взыскание убытков относится к компетенции судов первой и апелляционной инстанций, так как связано с оценкой имеющихся в деле доказательств, доводов участвующих в обособленном споре лиц.

Пунктом 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве предусмотрено, что, пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 данного Закона.

        В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 19 Постановления № 53, доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций пункта 2 статьи 61.11 Закона о (банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

В подтверждение наличия признаков недостаточности имущества у Банка в исследуемый период конкурсный управляющий ссылается на следующие доказательства: заключение о финансовом состоянии Банка; акты проверок Банка России начиная с января 2017 года, которыми установлены основания для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) Банка с начала 2017 года, а на 01.08.2018 – наличие оснований для отзыва лицензии у Банка; расчет достаточности/ недостаточности стоимости имущества Банка для исполнения его обязательств перед кредиторами за период с 01.10.2016 по 31.10.2018; письма ЦБ РФ, датированные августом 2017 года, из которых следует, что мероприятия, предусмотренные планом повышения финансовой устойчивости, Банком не выполнялись; наличие уголовных дел, возбужденных по фактам хищения денежных средств и фальсификации отчетности Банка.

        Конкурсный управляющий также указывает, что руководством Банка - в нарушение положений инструкции Банка России от 29.11.2019 № 199-И, Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности (утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П; далее - Положение № 254-П), положения Банка России от 23.10.2017 № 611-П, Положения Банка России от 28.06.2017 № 590-П - в период деятельности Банка не сформированы надлежащим образом резервы на возможные потери по ряду кредитных обязательств (подтверждается предписаниями ЦБ РФ от 26.12.2016 № Т2-15-0-28-2/51354ДСП и от 24.09.2018 №36-5-3-1/17003ДСП), вследствие чего не был своевременно выявлен момент возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации. 

Из заключения о финансовом состоянии Банка, подготовленного временной администрацией Банка, следует, что по результатам произведенного временной администрацией расчета размер активов Банка на дату отзыва лицензии (по состоянию на 31.10.2018) составлял не 20 837 242 000 руб., как указано в балансе Банка, а 10 845 064 000 руб. При этом размер обязательств перед клиентами составил 23 879 182 000 руб. Недостаток средств для исполнения обязательств, по данным временной администрации, составил 13 034 118 000 руб. 

В период с 30.11.2016 по 30.01.2017 Банком России проводилась тематическая проверка Банка, по результатам которой составлен акт проверки от 30.01.2017 № А1КИ25-12-1/34 ДСП. В акте от 30.01.2017 указано, что выявленные в ходе проверки нарушения в части недооценки кредитного риска могли привести к возникновению на 01.01.2017 оснований для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных пунктом 3 и пунктом 4 статьи 189.10 Закона о банкротстве, и оснований для назначения временной администрации, предусмотренных подпунктом 2 пункта 1 статьи 189.26 Закона о банкротстве. 

В соответствии с актом проверки от 30.01.2017 на дату, предшествовавшую дате завершения проверки (27.01.2017), установлены основания для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных пунктом 3 и пунктом 4 статьи 189 Закона о банкротстве. 

В заключении о наличии признаков преднамеренного банкротства Банка, составленном по результатам проверки конкурсным управляющим обстоятельств банкротства Банка, указано, что при определении показателя достаточности капитала Банка на каждую отчетную дату исследуемого периода (с 01.10.2016 по 31.10.2018) рабочей группой Агентства было произведено доначисление резервов по ссудной и приравненной к ней задолженности в соответствии с указанием Банка России от 15.07.2015 № 3728-У «О методике определения стоимости имущества (активов) и обязательств кредитной организации».

Статьями 189.10 и 189.19 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если имеются основания для осуществления мер по предупреждению банкротства кредитной организации, единоличный исполнительный орган кредитной организации в течение 10 дней с момента их возникновения обязан обратиться в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации с ходатайством об осуществлении мер по финансовому оздоровлению кредитной организации или с ходатайством о реорганизации кредитной организации при условии, что причины возникновения указанных обстоятельств не могут быть устранены исполнительными органами кредитной организации.

Согласно статье 189.10 Закона о банкротстве меры по предупреждению банкротства кредитной организации осуществляются, когда кредитная организация: 1) не удовлетворяет неоднократно на протяжении последних шести месяцев требования кредиторов (кредитора) по денежным обязательствам (обязательству) и (или) не исполняет обязанность по уплате обязательных платежей в срок до трех дней со дня наступления даты их исполнения в связи с отсутствием или недостаточностью денежных средств на корреспондентских счетах кредитной организации; 2) не удовлетворяет требования кредиторов (кредитора) по денежным обязательствам (обязательству) и (или) не исполняет обязанность по уплате обязательных платежей в сроки, превышающие три дня с момента наступления даты их удовлетворения и (или) даты их исполнения, в связи с отсутствием или недостаточностью денежных средств на корреспондентских счетах кредитной организации; 3) допускает абсолютное снижение величины собственных средств (капитала) по сравнению с их максимальной величиной, достигнутой за последние двенадцать месяцев, более чем на 20% при одновременном нарушении одного из обязательных нормативов, установленных Банком России; 4) нарушает любой из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленный Банком России; 5) нарушает норматив текущей ликвидности кредитной организации, установленный Банком России, в течение последнего месяца более чем на десять процентов.

         Указывая на виновность ФИО3 и ФИО1, Агентство фактически исходило из того, что названными лицами не были приняты меры по  предупреждению банкротства Банка; совершены действия, повлекшие невозможность полного погашения требований кредиторов и ухудшение финансового положения должника (в период с 01.10.2016 по 31.10.2018  совершены/ одобрены сделки, причинившие должнику ущерб).

         В частности, на ухудшение финансового положения Банка оказало влияние формирование заведомо невозвратной ссудной задолженности юридических лиц, не осуществляющих реальную хозяйственную деятельность, а также совершение руководителями Банка действий по уступке непереоцениваемых прав требований к Компании «Симек» в пользу подконтрольной Банку Компании «Хервет»; по открытию и оплате аккредитивов, исполнение обязательств по которым передано подконтрольной Банку Компании «Хервет»; по приобретению «облигаций» (кредитных нот) иностранного юридического лица UBS AG London, исполнение обязательств по которым обусловлено обязательствами подконтрольной Банку Компании «Хервет».

        Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления.

При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве в спорах о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую большое количество ответчиков.

При разрешении подобных споров, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 Постановления № 53).

Названная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2,3).

В дополнение критерия № 1 в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих лиц является наличие права давать обязательные для исполнения должником указания или возможности иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения.

Согласно пункту 3 Постановления № 53 лицо не может быть признано контролирующим финансовую организацию лицом только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов управления финансовой организации.

Таким образом, с учетом приведенных норм и разъяснений, в случае если родственник руководителя Банка имеет фактическую возможность определять действия финансовой организации, то он должен быть включен в перечень контролирующих лиц.

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Возражая против доводов, лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно на то, что его действия были разумными и добросовестными (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ).

Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

В то же время на лице, обратившемся с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например, того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210 (2)).

В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них.

Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность или одинаковые должности в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины.

Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив принадлежность ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

В отличие от споров о принятии обеспечительных мер наличия только лишь подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600 (5-8).

При этом необходимо учесть, что если сделка была заключена (одобрена) при наличии признаков неразумности или недобросовестности и задолженность не погашена в полном объеме, суду следует соотнести размер вреда от спорной сделки с масштабами деятельности банка в целях решения вопроса о возможности переквалификации требования управляющего на требование о возмещении убытков (статьи 133 и 168 АПК РФ, статьи 53.1 и 1064 ГК РФ).

Такая переквалификация по общему правилу при наличии соответствующих возражений осуществляется, прежде всего, при рассмотрении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2022 № 305-ЭС18-20160 (7-15)).

Суд кассационной инстанции в данном случае полагает, что суды первой и апелляционной инстанций правильно привлекли контролирующих лиц должника ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка правомерно - при наличии доказательств того, что вменяемые им сделки значительно повлияли на деятельность должника и явились необходимой причиной объективного банкротства должника.

Более того, по смыслу разъяснений, содержащихся в абзаце четырнадцатом пункта 24 Постановления № 53 и правовой позиции, сформированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326, лицо, являющееся сопричинителем вреда кредиторам наряду с контролирующими должника лицами как участник операций по выводу активов должника также несет субсидиарную ответственность перед кредиторами должника, даже если он не является в полном смысле слова его контролирующим лицом.

В связи с этим, доводы ФИО1 о том, что она не принимала решений об одобрении, выдачи и контроля ссуд заемщиков, включенных в перечень лиц за счет которых была сформирована невозвратная ссудная задолженность, не получала выгоду (не являлась выгодоприобретателем) по оспоренным сделкам, не давала обязательные для Банка указания, в части вменяемых конкурсным управляющим, не могла принимать мер по предупреждению банкротства Банка, подлежит отклонению, и опровергается материалами дела.

В рамках дела № А56-140063/2018 были рассмотрены обособленные споры сд. 13, 15 и 16.

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделками: договора об уступке прав требования  (цессии) от 27.12.2017 № 2 (далее - Договор уступки № 2), заключенного между Банком и Компанией «Хервет», по кредитному договору от 06.09.2016 № GR06092016 между Банком и Компанией «ГРЭЛ»; освобождения Банком Компании «ГРЭЛ» от обязательств по кредитному договору (письмо Компании «ГРЭЛ» от 18.12.2018, адресованное конкурсному управляющему, где указано,  15.09.2016 Банк простил ей долг по кредитному договору на всю сумму кредитной линии). В качестве последствий недействительности сделок конкурсный управляющий просил восстановить право требования Банка к Компании «ГРЭЛ» в размере 7 000 000 долларов США по кредитному договору, а также требование Банка к Компанией «ГРЭЛ» в размере 44 979 341,50 доллара США по кредитному договору (сд.15).

Определением от 16.03.2022 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.09.2022 определение от 16.03.2022 отменено, заявление конкурсного управляющего удовлетворено.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.12.2022 постановление от 01.09.2022 (сд.15) оставлено без изменения, кассационная жалоба ФИО3 - без удовлетворения.

ФИО3 обжаловал постановление от 01.09.2022.

В кассационной жалобе ФИО3 указал, что уступка прав требования была вызвана ухудшением качества ссуды в связи с частичной утратой залога, при том что требования к Компании «Хервет» были обеспечены надлежащим образом; уступка требования позволила повысить доходность по сделке до 4,5% годовых, а также снизить по ней специфический риск за счет дополнительного оформления залога прав требования Компании «Хервет» к Банку.

Не соглашаясь с выводами суда апелляционной инстанции, ФИО3 просил обратить внимание на следующие обстоятельства:

- ЦБ РФ при проведении проверки Банка не обнаружил нарушений в связи с совершением оспариваемой сделки; 

- выводы апелляционного суда о заведомой неплатежеспособности Компании «Хервет» на момент совершения оспариваемой сделки не соответствуют фактическим обстоятельствам, опровергаются сведениями о размещенных Компанией «Хервет» вкладах в Банке и депозитах;

- Компания «Хервет» была контрагентом Банка при совершении конверсионных сделок, с 22.03.2017 Компания «Хервет» вошла в состав акционеров Банка, простила часть обязательств Банка по договору о субординированном банковском вкладе, сумма 70 630 000 долларов США зачислена в доход Банка;

- неплатежеспособность Компании «Хервет» на момент совершения спорной сделки не может подтверждаться актами проверки ЦБ РФ, проведенной после даты совершения спорных сделок; финансовая стабильность Компании «Хервет» подтверждена данными аудиторских отчетов, а также представленным ФИО3 заключением от 12.11.2021 № 5, составленным специалистом ООО «АЛЛЕГРА» ФИО20;

- выводы апелляционного суда о наличии у Банка признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемых сделок не подтверждены имеющимися в материалах дела доказательствами и не соответствуют выводам, содержащимся в актах проверки ЦБ РФ от 25.01.2017 и от 30.01.2017.

       Суд кассационной инстанции в постановлении от 28.12.2022 признал верными следующие выводы апелляционного суда;

        - Компания «Хервет» применительно к положениям статьи 19 Закона о банкротстве является заинтересованным лицом по отношению к должнику;

        - материалами дела подтверждена замена в результате заключения Договора уступки № 2 принадлежавшего Банку права требования к Компании «ГРЭЛ», реально осуществляющей хозяйственную деятельность, на право требования к Компании «Хервет», которая являлась «технической»;

        - неудовлетворительное состояние Компании «Хервет» на момент заключения Договора уступки № 2 подтверждают представленные в материалы дела доказательства, а именно финансовая отчетность за 2016 - 2017 годы, акт внеплановой тематической проверки ЦБ РФ от 28.08.2018 № 197, предписание ЦБ РФ от 24.09.2018 № 36-5-3-1/17003ДСП;

        - о неплатежеспособности Банка на момент совершения оспариваемой сделки свидетельствуют акт проверки ЦБ РФ от 30.01.2017 № А1КИ25-12-1/34ДСП и расчет конкурсного управляющего, из которого следует отрицательное значение коэффициента ПИ (показатель достаточности (недостаточности) стоимости имущества (активов);

- в результате заключения Договора уступки № 2 прекратилось право требования должника к Компании «ГРЭЛ» по возврату кредитных денежных средств на значительную сумму; несмотря на наличие в Договоре уступки № 2 соглашения об оплате Компанией «Хервет» в пользу Банка номинальной стоимости права, расчеты с должником ответчиком не произведены.

Агентство также обратилось в суд с заявлением о признании недействительной сделкой заключенного между должником и Компанией «Хервет» договора от 08.12.2017 № 1 уступки (цессии) требования по договорам № SHK/IBSP21032017-02 и № SHK/IBSP21032017-01 об открытии аккредитивов, заключенным между Компанией «Симек» и Банком, а также о применении последствий недействительности сделки в виде восстановления требования должника к Компании «Симек» в размере 29 999 993,10 доллара США по договорам об открытии аккредитивов (сд.13).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Компанией «Симек» и ФИО3.

Определение от 22.02.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 05.08.2022 определение от 22.02.2022 и постановление от 29.04.2022 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении определением от 27.10.2022, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции от 07.02.2023 и суда кассационной инстанции от 08.06.2023, заявление Агентства удовлетворено.

Пи рассмотрении сд.13 в постановлении от 08.06.2023 суд кассационной инстанции указал, что наличие у Банка признаков неплатежеспособности или недостаточности  имущества на дату заключения оспариваемого договора, то есть на 08.12.2017, подтверждено следующими обстоятельствами:

- в акте проверки Банка России от 25.01.2017 № А2КИ25-12-1/29ДСП зафиксировано наличие на начало 2017 года оснований для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) Банка. В заключительной части данного акта указано: «На дату составления акта также установлены основания для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных пунктами 3, 4 статьи 189.10 и подпунктом 2 пункта 1 статьи 189.26 Закона о банкротстве, - назначения временной администрации.»;

- актом проверки Банка России от 30.01.2017 № А1КИ25-12-1/34ДСП установлено, что на 27.01.2017 имелись основания для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных пунктами 3, 4 статьи 189.10 Закона о банкротстве;

- в материалы обособленного спора совместно с заключением о наличии признаков преднамеренного банкротства Банка конкурсным управляющим представлен расчет показателя достаточности/ недостаточности стоимости имущества Банка для исполнения его обязательств перед кредиторами за период с 01.10.2016 по 15.10.2018 (дату отзыва лицензии), согласно которому по состоянию на начало исследуемого периода (01.10.2016) значение показателя достаточности (недостаточности) имущества (активов) уже являлось отрицательным (минус 11 248 046 000 руб.); затем произошло его увеличение до минус 6 734 354 000 руб. (по состоянию на 01.10.2017); начиная с 01.10.2017, его значение резко снизилось и к дате отзыва лицензии составило минус 13 581 589 000 руб.

        Довод ФИО3 о предоставлении Компанией «Хервет» обеспечения по оспариваемому договору отклонен судами, поскольку договор от 08.12.2017 № 1/ЗИ залога прав по договору от 18.11.2002 № 9/СД о субординированном депозитном вкладе не может быть признан надлежащим обеспечением по оспариваемой сделке.

В акте проверки от 08.10.2018 № А1КИ25-12/326ДСП Банком России отмечено, что отнесение Банком субординированного депозита к гарантийному не в полной мере соответствует требованиям, предъявляемым к гарантийному депозиту инструкцией Банка России от 28.06.2017 № 180-И «Об обязательных нормативах банков» (далее - Инструкция № 180-И).

        Банком России установлено, что 30.09.2018 обязательства по договору от 18.11.2020 № 9/СД с Компанией «Хервет» прекращены. На основании распоряжения председателя правления Банка ФИО3 от 30.09.2018 № 19 остаток по депозиту доведен до нулевого значения (счет № 42507); оборот по высвобождению средств на 30.09.2018 составил 41 370 000 долларов США (сумма эквивалента составила 2 713 483 000 руб.).

Банк России отметил, что прекращение обязательств Банка по возврату субординированного депозита может являться подтверждением правильности позиции о его несоответствии условиям гарантийного депозита, предусмотренным Инструкцией № 180-И.

        Кроме того, Банком России в акте проверки от 08.10.2018 № А1КИ25-12/326ДСП зафиксировано, что размещение Компанией «Хервет»  депозитов являлось лишь инструментом регулирования ликвидности, в том числе при замещении аккредитивных обязательств, и позволяло Банку (при образовании отрицательного сальдо по процентным операциям) обслуживать проблемную задолженность нерезидентов.

Суд кассационной инстанции указал, что в силу аффилированности сторон договора им не могло не быть известно об указанных обстоятельствах, поэтому отсутствие экономической целесообразности договора доказано. Условия оплаты, предусматривающие отсрочку платежа более чем на 6,5 года (до 31.07.2025), и процентная ставка (4,5% годовых) ниже ставки рефинансирования Банка России свидетельствуют о нарушении имущественных прав кредиторов Банка.

Кроме того, Агентство обратилось с заявлением в котором просило признать недействительным заключенный 27.12.2017 Банком и Компанией «Хервет» договор № 3 об уступке требования (цессии), применить последствия недействительности договора от 27.12.2017 в виде восстановления за Банком права требования от Soveliony Investments Limited (далее - Компания «Совелиони») уплаты 3 958 032,23 доллара США по договору об уступке требования (цессии) от 31.08.2017; признать недействительным заключенный 31.08.2017 Банком и Компанией «Совелиони» договор об уступке требования (цессии), применить последствия недействительности договора от 31.08.2017 в виде восстановления за Банком права требования от Wilson International Trading Private Limited (далее - Компания «Вилсон») уплаты 21 589 044 долларов США (сд.16).

Определением суда первой инстанции от 07.07.2020 ФИО3 привлечен к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно его предмета.

Определением суда первой инстанции от 08.12.2020 заявление Агентства в части требования о признании недействительным договора от 31.08.2017 и применении последствий его недействительности выделено в отдельное производство с присвоением обособленному спору номера сд.16.1.

Определением суда первой инстанции от 10.08.2021 производство по обособленному спору сд.16.1 прекращено.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.10.2021, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.01.2022, определение от 10.08.2021 отменено, дело направлено в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Определением суда первой инстанции от 13.04.2022 обособленные споры сд.16 и сд.16.1 объединены.

Определением суда первой инстанции от 21.02.2023, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда от 22.06.2023 и постановлением кассационного суда от 03.11.2023, признаны недействительными договоры от 27.12.2017 № 3 и от 31.08.2017 б/н, применены последствия их недействительности в виде восстановления за Банком права требования от Компании «Вилсон» уплаты 21 589 044 долларов США, в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

В рассматриваемом заявлении Агентство со ссылкой на пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170 ГК РФ указало на недействительность договоров - как совершенных при неравноценном встречном предоставлении с целью вывода ликвидного актива должника.

Суды признали обоснованными и подтвержденными материалами  дела  следующие доводы Агентства: 

- на даты заключения договоров должник отвечал признакам неплатежеспособности, так как проверками Банка России (акты от 25.01.2017 № А2КИ25-12-1/29ДСП, от 30.01.2017 № А1КИ25-12-1/34ДСП, от 08.10.2018 № А1КИ25-12/326ДСП, от 28.08.2018 № А2КИ25-12/291ДСП) были установлены основания для принятия мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) Банка с начала 2017 года, на 01.08.2018 Банк России усмотрел наличие оснований для отзыва у Банка лицензии; 

- на 01.10.2016 значение показателя достаточности (недостаточности) стоимости активов (ПИ) уже являлось отрицательным и составляло минус11 248 046 000 руб., на 01.10.2017 произошло увеличение показателя ПИ до минус 6 734 354 000 руб., начиная с 01.10.2017 значение ПИ резко снизилось и к дате отзыва у Банка лицензии составило минус 13 581 589 000 руб.; на отчетную дату, предшествующую датам совершения спорных сделок, недостаточность имущества Банка составляла минус 8 112 052 000 руб.; 

- в деятельности Банка имеются признаки преднамеренного банкротства, что подтверждается его перепиской с Банка России;

- Банк, Компании «Совелиони» и «Хервет» аффилированы, поскольку бенефициаром последней являлся ФИО8, который входил в совет директоров Банка, а также приходится родным братом супруге ФИО3 - ФИО1;

       - руководство, в том числе планирование деятельности, принятие решений о заключении сделок, распоряжение активами, взаимодействие с директорами и секретарями Компании «Совелиони» осуществлял ФИО3, что подтверждено письмом ФИО8 в адрес Банка; акционеры Компании «Совелиони» (иностранные юрилические лица Zoulian Limited и Zoulian Management Limited) являются учредителями подконтрольной Банку Компании «Хервет», зарегистрированы с ней по одному адресу, что подтверждено сведениями из анкет заемщиков, а также актом проверки Банка России от 30.01.2017 № А1КИ25-12-1/34ДСП; условия договора от 31.08.2017 недоступны независимым участникам рынка;

        - в результате заключения договора от 31.08.2017 дебиторская задолженность осуществляющей реальную хозяйственную деятельность Компании «Вилсон» (выручка в 2016 году составила 785 019 000 долларов США) в размере 21 589 044 долларов США заменена на 21 589 044 долларов США дебиторской задолженности номинальной («технической») Компании «Совелиони» (убыток в 2016 году составил 4 276 308 долларов США), в кредитном досье которой Банк указал на плохое финансовое положение (выписка из протокола заседания правления Банка от 20.06.2017 № 27, заключение Департамента кредитования Банка) и сослался на акт проверки Банка России от 30.01.2017 № А1КИ25-12-1/34ДСП, в котором указано на неудовлетворительное финансовое состояние Компании «Совелиони», а также на наличие обстоятельств, указывающих на нереальность ее деятельности;

        - стороны спорных сделок знали о противоправной цели их совершения, поскольку перед наступлением срока оплаты по договору от 31.08.2017 Банк уступил Компании «Хервет» право требования от Компании «Совелиони» уплаты 3 958 032,23 доллара США по договору от 27.12.2017, обязательства цессионария по которому не обеспечены залогом денежных средств по депозитам Компании «Хервет», при этом последняя досрочно закрыла все депозитные вклады, открытые в Банке, и на дату отзыва лицензии у должника остаток по ее депозитам составил 0 руб.; 

        - Банк и Компания «Совелиони» 31.08.2017 заключили соглашение, которым произвели зачет встречных требований Банка по договору от 31.08.2017 о приобретении права требования к ООО «АВРО» и Компании «Совелиони» по договору уступки прав требования к Компании «Вилсон», после чего Банк получил право требования от ООО «АВРО» уплаты 17 631 011,77 доллара США, однако судебными актами по делу № А56-1417/2014 о банкротстве ООО «АВРО» и удовлетворением требования Банка на 6% подтверждено неудовлетворительное финансовое положение ООО «АВРО»;

        - часть требований Банка к Компании «Вилсон» в размере 1 038 465 000 руб., в результате совершения цепочки схемных сделок (спорных договоров цессии, соглашения от 31.08.2017 о зачете встречных однородных требований) заменена на требование к финансово несостоятельному ООО «АВРО», заведомо не способному удовлетворить требования Банка, в результате банкротства которого Банк получил 59 892 330,41 руб., что подтверждает неравноценность встречного предоставления по спорным договорам и причинение вреда имущественным правам кредиторов Банка на 21 589 044 долларов США в результате их заключения, а также осведомленность Компании «Совелиони» о противоправной цели их заключения;

        - аналогичным образом в результате заключения 27.12.2017 договора с Компании «Хервет» произошла замена требования Банка к Компании «Совелиони» на требование к не осуществляющей реальной хозяйственной деятельности Компании «Хервет», согласно финансовой отчетности которой ее деятельность в 2016 и 2017 годах была убыточной, что также следует из акта внеплановой тематической проверки Банка от 28.08.2018 № А2КИ25-12/291ДСП и предписания Банка России от 24.09.2018 № 36-5-3-1/17003ДСП, которыми установлены отсутствие у Компании «Хервет» возможности исполнять обязательства перед Банком, убыточность деятельности, снижение стоимости собственных средств, существенное снижение выручки, неудовлетворительная структура баланса, существенный рост дебиторской задолженности, технический характер деятельности;

        - на 27.12.2017 Банк обладал признаками недостаточности имущества, а Компания «Хервет» в силу аффилированности с Банком знала о признаках неплатежеспособности должника.

       Суд кассационной инстанции в постановлении от 03.11.2023 согласился  с выводами судов о том, что спорные договоры заключены с целью вывода активов должника в пользу аффилированных с ним лиц через последовательное замещение дебиторской задолженности Компании «Вилсон», осуществляющего реальную хозяйственную деятельность, на задолженность «технических» Компании «Совелиони» и Компании «Хервет».  

        Конкурсным управляющим исследование образованной и числящейся на балансе Банка ссудной и приравненной к ней задолженности осуществлено на основании Положения № 254-П с учетом анализа качества обслуживания долга, анализа финансового положения заемщиков, при имевшихся в исследуемом периоде существенных факторах, что позволило установить, что указанная задолженность являлась заведомо невозвратной «технической», а соответственно подлежала переоценке и отнесению к V категории качества, с доначислением резерва в размере 100% с момента ее образования.

Материалами дела подтверждено, что на протяжении всего периода (2016 - 2018 годы) Банк России регулярно направлял представления в отношении размера и качества собственных средств (капитала) Банка, также существовали нарушения Положения № 254-П при оценке кредитоспособности заемщиков и при формировании резервов на возможные потери по ссудной задолженности.

Резерв формируется по конкретной ссуде либо по портфелю однородных ссуд, то есть по группе ссуд со сходными характеристиками кредитного риска, соответствующих требованиям, установленным данным Положением, и обособленных в целях формирования резерва в связи с кредитным риском, обусловленным деятельностью конкретного заемщика либо группы заемщиков, предоставленные которым ссуды включены в портфель однородных ссуд (пункт 1.5 Положения № 254-П).

Положением установлена обязанность банков оценивать свои риски в отношении выданных ими ссуд постоянно (пункты 2.1, 3.1 и 5.3).

Значит от даты выдачи ссуды, при ее обслуживании и до даты возврата ссуды банк должен добросовестно оценивать возможный риск невозврата денежных средств заемщиком и соответствующим образом создавать резервы.

В связи с этим, банкротство должника наступило в том числе в результате виновного бездействия контролирующих должника лиц, выраженного в непринятии первоочередных, достаточных, своевременных мер по предупреждению банкротства.

Согласно структуре Банка ФИО3 являлся мажоритарным акционером с долей 92,28% в уставном капитале, ФИО1 - его супругой, а также вице-президентом - административным директором Банка с 2010 года. 

Как заключили суды указанные лица являлись основными бенефициарами Банка, деятельность которого находилась под их контролем.

ФИО3 и ФИО1 были супругами и бенефициарами Банка, в исследуемом периоде они контролировали деятельность Банка и иных лиц, входящих в органы управления Банка.

Суды пришли к обоснованному выводу, что ФИО3 и ФИО1 являются контролирующими Банк лицами, имели возможность давать обязательные указания, имели существенное влияние на принимаемые решения. При этом они получали существенную выгоду от кредитования технических заемщиков, которые были с ними связаны и входили в одну группу лиц.

Конкурсным управляющим проведен анализ качества ссудной задолженности исходя из информации, имеющейся в Банке и содержащейся в иных открытых источниках, а также из анализа кредитных досье заемщиков, операций по расчетным счетам заемщиков в Банке.

При этом материалами дела подтверждается, что практически все заемщики данной группы имеют прочные юридические, экономические и фактические связи между собой, а также с ФИО23 

Кредиты выданы юридическим лицам, которые не могли исполнить свои обязательства и которые перестали полностью исполнять обязательства сразу же после отзыва лицензии у Банка и введения временной администрации. Тот факт, что до отзыва лицензии Банка заемщики частично исполняли обязательства по кредитным договорам в части уплаты процентов, не может свидетельствовать о реальном рыночном характере как заемщиков, так и кредитов.

Установленные обстоятельства в совокупности указывают на то, что рассматриваемая ссудная задолженность юридических лиц являлась «технической», сформирована задолженностью организаций, не осуществлявших реальную хозяйственную деятельность или осуществлявших ее в несопоставимых с объемами кредитования масштабах, и формировалась Банком в том числе в целях финансирования деятельности других заемщиков Банка, связанных с акционерами Банка.

Суды установили, что в результате действий (бездействия) контролировавших Банк лиц по кредитованию технических заемщиков Банку и его кредиторам причинен ущерб. Бенефициары Банка являются выгодоприобретателями от сделок по кредитованию.

В части оценки действий по уступке прав требования по ссудной задолженности рыночных заемщиков и ликвидного залога по техническим кредитам компаниям, не имеющим признаков ведения реальной деятельности, имеются вступившие в законную силу судебные акты в рамках дела № А56-140063/2018 (сд.13, 15 и 16).

Сделки по уступке, совершенные в период неплатежеспособности Банка, причиняли существенный ущерб должнику и кредиторам должника и были направлены на вывод активов Банка. Действия руководства Банка (ФИО3 и ФИО1) при одобрении и заключении сделок по уступке прав требований являлись недобросовестными, направленными на причинение вреда интересам конкурсным кредиторов. Помимо очевидной убыточности сделок и отсутствия какой-либо экономической целесообразности их заключения судами учтено, что они совершены в период финансовых проблем в Банке, что следует из предписаний Банка России.

Установлено, что контролирующие должника лица (ФИО3 и ФИО1) фактически скрывали реальное финансовое положение Банка, поскольку не осуществляли надлежащую оценку кредитных рисков по ссудам и иных активов; данные обстоятельства выявлены Банком России и нашли отражение в соответствующих предписаниях. Из анализа переписки с Банком России следует, что замечания регулятора на протяжении 2016 - 2018 годов всегда касались некачественной кредитной политики Банка и ненадлежащей оценки кредитных рисков.

Будучи контролирующими Банк лицами, обязанными действовать в интересах должника, ФИО3 и ФИО1, на которых возложена обязанность по обеспечению надлежащего контроля за деятельностью Банка, организации соблюдения Банком требований Положения № 254-П и иных нормативно-правовых актов и соответственно недопущения заключения должником заведомо неисполнимых сделок, знали либо должны были знать, что оспоренные конкурсным управляющим сделки причиняют Банку ущерб; объективная и комплексная проверка заемщиков и оценка подлежащих образованию ссуд не проведена.

Суды пришли к выводу о том, что действия (бездействие) ФИО3 и ФИО21 являлись недобросовестными и неразумными, фактически направленными на вывод из Банка активов, что существенным образом повлияло на финансовую устойчивость должника и явилось причиной его несостоятельности (банкротства); должник признан несостоятельным (банкротом), имущества должника недостаточно для удовлетворения требований всех кредиторов в полном объеме, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка в силу статьи 189.10 и 189.12 Закона о банкротстве.

        Суд кассационной инстанции обращает внимание и на обособленный спор сд.3 в рамках дела № А56-140063/2018 по заявлению временной администрации Банка, в котором она просила признать недействительными приказы председателя правления Банка о поощрении его сотрудников, изданных в период с 15.01.2018 по 04.10.2018 в части премирования ФИО6, ФИО3, ФИО1 и ФИО22 и, применить последствия недействительности сделок в виде взыскания с указанных лиц выплаченных им сумм.

В постановлении от 16.02.2024 суд кассационной инстанции указал, что материалами дела подтверждена осведомленность ФИО3, ФИО1 и ФИО6 о совершении спорных сделок с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов Банка.

В период с 30.11.2016 по 30.01.2017 Банком России проводилась тематическая проверка Банка, по результатам которой 30.01.2017 вынесен акт проверки № А1КИ25-12-1/34 ДСП.

В акте от 30.01.2017 указано, что выявленные в ходе проверки нарушения в части недооценки кредитного риска могли привести к возникновению на 01.01.2017 оснований для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных пунктом 3 и пунктом 4 статьи 189.10 Закона о банкротстве, и оснований для назначения временной администрации, предусмотренных подпунктом 2 пункта 1 статьи 189.26 Закона о банкротстве.

В соответствии с актом от 30.01.2017 на дату предшествующую дате завершения проверки (27.01.2017), установлены основания для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных пунктами 3, 4 статьи 189 Закона о банкротстве.

В заключении о наличии признаков преднамеренного банкротства Банка, составленном по результатам проверки конкурсным управляющим обстоятельств банкротства Банка, указано, что при определении показателя достаточности капитала Банка на каждую отчетную дату исследуемого периода (с 01.10.2016 по 31.10.2018) рабочей группой Агентства произведено доначисление резервов по ссудной и приравненной к ней задолженности, в соответствии с Указанием Банка России от 15.07.2015 № 3728-У «О методике определения стоимости имущества (активов) и обязательств кредитной организации».

Из указанного заключения также следует, что в исследуемом периоде Банк неоднократно нарушал требования нормативных актов Банка России, Банку неоднократно направлялись предписания, в том числе от 26.12.2016 N 825-05-0-28-2/51354ДСП, от 25.05.2017 N Т2-19-2-19/17577ДСП, от 09.07.2018 N 36-5-3-1/12283ДСП, от 24.09.2018 N 36-5-3-1/17003ДСП.

Кроме того, проведенный временной администрацией в соответствии со статьями 189.31 и 189.32 Закона о банкротстве и положениями Банка от 09.11.2005 № 279-П, от 28.06.2017 № 590-ПЗ, от 23.10.2017 № 611-П4 анализ финансового состояния Банка с целью определения у него признаков несостоятельности (банкротства), предусмотренных статьей 189.8 Закона о банкротстве, в ходе которого использовались данные отчетности Банка, в том числе по форме 0409101 «Оборотная ведомость по счетам бухгалтерского учета кредитной организации», показал, что на дату отзыва лицензии (31.10.2018) обязательства Банка перед кредиторами составляли 23 879 182 000 руб., активы с учетом проведенного обследования составляли 10 845 064 000 руб. Таким образом, на 31.10.2018 обязательства Банка перед кредиторами превышали его активы на 13 034 118 000 руб.

Суд кассационной инстанции согласился с выводом судов, что недостаточность имущества Банка с учетом разницы между активами и размером обязательств не могла наступить единовременно, финансовое состояние Банка стало неудовлетворительным значительно раньше отзыва лицензии.

В постановлении от 16.02.2024 суд кассационной инстанции, с учетом пункта 11.1 Устава указал на неэффективный менеджмент в Банке в период выплат премий, и в первую очередь именно ФИО23, которые  принимали ключевые решения, касающиеся деятельности Банка, являлись его руководством, и именно поэтому они несут ответственность за финансовые показатели подконтрольной им организации; ФИО23 не только были осведомлены о неудовлетворительном финансовом состоянии Банка на дату совершения спорных сделок, но и обладали необходимыми полномочиями для принятия управленческих решений, в том числе о выплате премий.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции отклоняет доводы ФИО1 относительно ее неосведомленности о финансовом состоянии Банка и невозможности принимать ключевые решения, касающиеся деятельности Банка.

Суд кассационной инстанции также полагает необходимым указать и на обстоятельства, установленные при рассмотрении дела № А40-275279/2019 по заявлению акционерного общества (далее - АО) «Триумф» к ЦБ РФ в лице Северо-западного главного Управления ЦБ РФ с заявлениями о признании незаконным предписания от 24.09.2018 № 36-5-3-1/1003ДСП. АО «Триумф» является акционером Банка с долей участия 6,9479%.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 20.03.2020 в удовлетворении заявления отказано.

        Пи рассмотрении заявления АО «Триумф» судом установлено, что в ходе надзорных мероприятий Банк России, на основании статей 72, 73 и 74 Закона № 86-ФЗ в отношении Банка 24.09.2018 вынесен предписание № 36-5-3-1/1003ДСП. 

        Лицензия отозвана у Банка ввиду допущенных им неоднократных нарушений федеральных законов и положений Банка России от 28.06.2017 № 590-П и от 23.10.2017 № 611-П.

        По результатам рассмотрения материалов инспекционной проверки (промежуточный акт внеплановой тематической проверки от 28.08.2018 № А2КИ25-12/291ДСП) Банком России была установлена недооценка Банком  кредитного риска по ряду активов, а именно: 

       - долговых обязательств UBS AG London классифицированых Банком в I категорию качества; 

       - требований по оплаченным аккредитивам Louis Dreyfus Company Suisse SA классифицированы Банком во II категорию качества, расчетный резерв 15%;

       - требований по оплаченным аккредитивам Quadra Commodities SA отнесены Банком в III категорию качества с расчетным резервом 37%;

       - отнесение Банком ссудной задолженности Компании «ГРЭЛ» в III категорию качества с расчетным резервом 32%, при этом в отношении заемщика установлены обстоятельства, свидетельствующие о возможном отсутствии у него реальной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах;

       - отнесение Банком ссудной задолженности Global Traders & Consultants Limited (Гонконг) в III категорию качества с расчетным резервом 37%, при этом в отношении заемщика установлены обстоятельства, свидетельствующие о возможном отсутствии у него реальной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах;

       - отнесение Банком ссудной задолженности Компании «Хервет» в III категорию качества с расчетным резервом 21% (по договорам цессии от 08.12.2017 № 1 и от 27.12.2017 № 3) и 25% (по договору цессии от 27.12.2017 № 2), при этом в отношении Компании «Хервет» установлены обстоятельства, свидетельствующие о возможном отсутствии у нее реальной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах.

        Из информации, полученной в рамках дистанционного надзора, Банком России была также установлена недооценка Банком кредитного риска по следующим активам: 

        - ссудная задолженность ООО «АгроПромСервис» классифицирована Банком во II категорию качества, с расчетным резервом в размере 7%; вместе с тем в нарушение пункта 3.3 Положения № 590-П финансовое положение заемщика оценивалось как «среднее» вместо «плохого» при наличии в деятельности заемщика угрожающих негативных явлений (тенденций), вероятным результатом которых может явиться несостоятельность (банкротство) либо устойчивая неплатежеспособность заемщика (существенная величина отрицательных чистых активов заемщика; убыточная деятельность; наличие незавершенных исполнительных производств). Таким образом, при «хорошем» качестве обслуживания долга ссудная задолженность ООО «АгроПромСервис» подлежала реклассификации в III категорию качества с определением расчетного резерва в размере 21%; 

       - ссудная задолженность ООО «Нефть Поволжья» классифицирована Банком во II категорию качества, с расчетным резервом 3,5%, при этом финансовое положение ООО «Нефть Поволжья» было оценено Банком как «среднее» вместо «плохого» при наличии в деятельности заемщика угрожающих негативных явлений (тенденций), вероятным результатом которых может явиться несостоятельность (банкротство) либо устойчивая неплатежеспособность заемщика (отрицательная величина чистых активов в течение длительного периода времени при наличии отрицательной динамики; существенное снижение показателя выручки и недостаточный объем выручки для своевременного исполнения обязательств перед Банком с учетом сроков погашения. Таким образом, при «хорошем» качестве обслуживания долга ссудная задолженность ООО «Нефть Поволжья» подлежала реклассификации в III категорию качества с определением расчетного резерва в размере 21%;

       - существенный рост дебиторской и кредиторской задолженности;

       - формирование 27,3% активов заемщика акциями и займами АО «Нефтегазрезерв», в отношении которого применяется процедура банкротства. 

       Согласно изложенному, общая сумма недосозданных Банком резервов на возможные потери составляла 8 900 000 000 руб., что подтверждает совершение Банком на момент подготовки предписания операций и сделок, которые создали реальную угрозу интересам его кредиторов (вкладчиков). 

        Кроме того, по результатам рассмотрения порядка расчета Банком значения норматива НЗ «Норматив текущей ликвидности банка», отраженного в отчетности по форме 0409135 «Информация об обязательных нормативах и о других показателях деятельности кредитной организации» по состоянию на 01.08.2018, представленной в Банк России, было выявлено нарушение требований пункта 4.4 Инструкции Банка России от 28.06.2017 № 180-И «Об обязательных нормативах банков» в части включения в расчет норматива НЗ «Норматив текущей ликвидности банка» в составе кода 8989 требований к Quadra Commodities S.A. и Louis Dreyfus Company Asia Pte Ltd., классифицированных в III категорию качества, на общую сумму 1 084 000 000 руб. 

        Банком России также установлено нарушение Банком срока представления отчетности по форме 0409120 «Данные о риске концентрации» по состоянию на 01.07.2018, установленного пунктом 4 Порядка составления и представления указанной формы отчетности, предусмотренного Приложением 1 к Указанию № 4212-У (отчет в виде электронного сообщения представлен кредитной организацией 23.07.2018 при установленном сроке - не позднее 15-го рабочего дня месяца, следующего за отчетным кварталом, то есть не позднее 20.07.2018). 

        Исходя из изложенного, вменяемые контролирующим должника лицам нарушения и являющиеся основаниями для привлечения их к субсидиарной ответственности были установлены при рассмотрении дела № А40-275279/2019 и обособленных споров в рамках дела № А56-140063/2018, то есть подтверждены вступившими в законную силу судебными актами.       

        Исследовав и оценив фактические обстоятельства дела и имеющиеся доказательства в соответствии со статьей 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, доводы и возражения участвующих в деле лиц, суды удовлетворили заявление конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО1 по обязательствам должника.

Поскольку формирование конкурсной массы не окончено, расчеты с кредиторами не завершены и отсутствует возможность определить размер субсидиарной ответственности, суды приостановили рассмотрение заявления о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности в части определения размера субсидиарной ответственности до формирования конкурсной массы и завершения расчетов с кредиторами должника.

Доводы кассационной жалобы Агентства о необходимости привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО10 и ФИО8 являлись предметом исследования судов, им дана надлежащая правовая оценка.

Доводы кассационных жалоб основаны на ошибочном толковании норм права и направлены на переоценку доказательств, исследованных судами. 

Согласно статье 287 АПК РФ кассационная инстанция не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в суде первой и (или) апелляционной инстанций.

Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (статья 288 АПК РФ), не установлены.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.06.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2023 по делу № А56-140063/2018/суб.1 оставить без изменения, кассационные жалобы конкурсного управляющего Международного банка Санкт-Петербурга (акционерное общество) - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», ФИО1 и ФИО3 - без удовлетворения.

Председательствующий

Н.Ю. Богаткина

Судьи

 

Е.В. Зарочинцева

А.А. Чернышева