ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-6761/2024

Дело № А41-12748/22

06 мая 2024 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  02 мая 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  06 мая 2024 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи  Шальневой Н.В.,

судей  Муриной В.А., Катькиной Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Поповой П.А.,  

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 - ФИО2 по доверенности от 10.01.2024;

от конкурсного управляющего - ФИО3 по доверенности от 01.04.2024;

от ФИО4 - ФИО5 по доверенности от 26.01.2024;

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «Облстрой» на определение Арбитражного суда Московской области от 11.03.2024 по делу  № А41-12748/22, 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 20.06.2022 ООО «Облстрой» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим суд утвердил члена Ассоциации МСРО «Содействие» ФИО6. Указанные сведения в установленном порядке опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 102 18.06.2022.

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением, в котором просил привлечь солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4 и ФИО1.

Определением Арбитражного суда Московской области от 11.03.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, конкурсный управляющий ООО «Облстрой» обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал доводы апелляционной жалобы, просил обжалуемый судебный акт отменить.

Представители ФИО4, ФИО1 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте "Электронное правосудие" www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 АПК РФ.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела, ФИО4 с 13.02.2016 вплоть до признания должника несостоятельным (банкротом) являлся его руководителем (генеральным директором, а впоследствии и ликвидатором). 

ФИО7 является единственным участником должника с момента его создания 26.02.2015.

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков,  конкурсный управляющий ссылается на положения ст. 61.11 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве), утверждая, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие бездействия ответчиков, выразившегося в неполной передаче конкурсному управляющему документации должника.

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 вышеуказанной статьи Закона о банкротстве установлено, что, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Пунктом 2 ст. 126 Закона о банкротстве предусмотрено, что руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Вступившем в законную силу определением от 04.07.2023 по настоящему делу, Арбитражный суд Московской области обязал ФИО4 передать конкурсному управляющему ООО «Облстрой» следующие сведения, документы и имущество:

- оригинал процентного договора займа б/н от 18.02.2019, заключенного с ООО «Бальтазар» (ИНН 

<

***>);

- оригинал договора поставки № АБ 10/20 от 01.07.2020, заключенного между ООО «Мосрегионстрой» (ИНН 

<

***>) и ООО «ДРСУ-4» (ИНН 

<

***>) и накладные;

- оригинал договора поставки нефтепродуктов № 36-ПС/06/20 от 02.06.2020, заключенный с ООО «Технологии дорожного строительства», акты сверки;

- оригинал договора МС 014017039 от 29.03.2016, заключенный с ООО «Газпромнефть корпоративные продажи»;

- документы, подтверждающие дебиторскую задолженность в отношении АО «ЛК ФИО8», акты-сверки;

- оригиналы документов (приказы, трудовые договора), подтверждающие выплаты премий и заработной платы в отношении бывших работников должника ФИО4, ФИО9, ФИО10;

- расшифровку сведений баланса строка 1230 (дебиторская задолженность);

- расшифровку сведений баланса строка 1260 (прочие оборотные активы);

- регистр бухгалтерского учета (Базу 1С);

- автомобиль КАМАЗ 65801-T5 (VIN: 

<

***>) гос. номер 

<

***>, оригинал ПTC и ключи.

ФИО6 указывает, что данное определение ФИО4 не исполнил, документы и имущество конкурному управляющему не передал, что привело к существенному затруднению проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формированию и реализации конкурсной массы.

 

В ходе проведения инвентаризации имущества ООО «Облстрой» конкурсным управляющим, в том числе при непосредственном участии ФИО4, что не отрицалось представителем конкурсного управляющего в судебном заседании, было выявлено имущество должника – основные средства в виде 23 транспортных средств.

Согласно сведениям последней сданной бухгалтерской отчетности должника за 2021 г., на его балансе числятся следующие активы: основные средства (1150) 17 659 тыс. руб., запасы (1210), 35 323 тыс. руб., прочие оборотные активы (1260), 30 078 тыс. руб., дебиторская задолженность (1230), 145 228 тыс. руб.

ФИО6 указывает, что в связи с отсутствием документации активы должника в виде дебиторской задолженности и запасов им выявлены не были. В связи с отсутствием документации конкурсный управляющий должника был лишен возможности взыскать дебиторскую задолженность, обнаружить имущество должника, а также оспорить сделки или проверить наличие оснований для перечисления и снятия денежных средств со счета должника, что в свою очередь не позволяет пополнить конкурсную массу.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО11 в период с июля по август 2022 г. была передана учредительная и первичная бухгалтерская документация должника, что подтверждается актами приема-передачи документов от 06.07.2022 и 03.08.2022.

Из акта от 03.08.2022 следует, что конкурсный управляющий получил в свое распоряжение бухгалтерскую документацию ООО «Облстрой», в частности договоры и первичные документы к ним за период с 2015 г. (то есть с момента начала деятельности) вплоть до 2021 г.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (пп. 2 и пп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные пп. 2 и пп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Таким образом, законодатель презюмирует возникновение несостоятельности (банкротства) должника вследствие такого действия его руководителя как отсутствие обязательных документов бухгалтерского учета и (или) отчетности. Обязанность опровержения указанной презумпции лежит на привлекаемом к ответственности лице.

Исходя из смысла указанной нормы, арбитражный суд устанавливает обстоятельства наличия или отсутствия бухгалтерской документации для цели привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности на основе исследования представленных доказательств в подтверждение имущественного состояния должника, которое отражается в бухгалтерском балансе. В данном случае имеют существенное значение для дела обстоятельства наличия имущества должника, ведение им хозяйственной деятельности за отчетный период, предшествующий процедуре банкротства.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 г. № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015, отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что не передача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Указывая на то обстоятельство, что проведение процедуры банкротства существенно затруднено, конкурсный управляющий фактически ссылается на то, что он не имеет сведений о дебиторах (отсутствует расшифровка дебиторской задолженности), а также об иных активах должника, указанных в его бухгалтерской отчетности.

Однако конкурсный управляющий не приводит никаких данных об анализе переданных ему ФИО4 документов, не указывает, какие дебиторы были им выявлены, а также не приводит никаких сведений о проведенной работе по взысканию дебиторской задолженности, учитывая, что среди переданной документации имеется документация с актами сверок с контрагентами за период с 2017 г. по 2021 г., а также договоры и первичные документы к ним за указанный период.

Доказательств невозможности проведения анализа финансового состояния должника по представленным ему документам ФИО6 не представляет.

Несмотря на наличие в Законе о банкротстве презумпций вины руководителя должника и его ответственности по неисполненным обязательствам должника, основания, необходимые для их применения должны быть установлены и доказаны в полном объеме в соответствии с общими принципами материального и процессуального права о гражданско-правовой ответственности, согласно которым установлению подлежит как событие в виде действия или бездействия, факт нанесения ущерба, наличие причинно-следственной связи между ними, а также вина ответственного лица и указанные обстоятельства должны быть подтверждены достаточными относимыми и допустимыми доказательствами.

Ссылаясь на нормы ст. 61.11 Закона о банкротстве с учетом их разъяснений, заявитель не приводит никаких относимых и достаточных доказательств совершения руководителем должника действий, которые явились необходимой причиной банкротства должника.

Ссылка на определение Арбитражного суда Московской области от 04.07.2023 по настоящему делу, которым у бывшего руководителя и ликвидатора ООО «Облстрой» ФИО4 были истребованы документы, характеризующие активы должника, указанные в бухгалтерском учете, подлежит отклонению.

Каких-либо иных документов, кроме бухгалтерского баланса должника на 31 декабря 2021 г. – по состоянию на последнюю отчетную дату, предшествующую дате введения в отношении должника процедуры банкротства, подтверждающих факт нахождения имущества должника, не обнаруженного конкурсным управляющим, либо дебиторской задолженности материалы дела не содержат.

В материалах дела нет доказательств, подтверждающих наличие совокупности условий для возложения на ФИО4 субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документов о финансово-хозяйственной деятельности должника.

Доказательства нахождения у ответчика какой-либо документации и уклонение от ее передачи в материалах дела отсутствуют.

Оснований для возложения на ответчика субсидиарной ответственности по указанному основанию нет.

Относительно непередачи автомобиля КАМАЗ 65801-T5 (VIN: 

<

***>), оригинала ПTC и ключей к нему арбитражный суд отмечает, что, по доводам ФИО4 указанное транспортное средство было похищено неизвестными ему лицами, о чем он незамедлительно обратился в правоохранительные органы 28 июня 2022 г.

Относительно требований о привлечении к субсидиарной ответственности единственного участника должника ФИО1 арбитражный суд учитывает, что, законодательство не возлагает на единственного участника должника обязанностей по составлению первичных документов и ведению регистров бухгалтерского учета должника, по обеспечению безопасных условий их хранения, а также по обеспечению передачу бухгалтерский документов и имущества должника конкурсному управляющему должника.

Однако арбитражный суд принимает во внимание, что Верховным Судом Российской Федерации в определении от 23 января 2023 г. № 305-ЭС21-18249 (2,3) по делу № А40-303933/18 сформулирована правовая позиция, согласно которой к субсидиарной ответственности за непередачу документов подлежит привлечению как номинальный руководитель, так и участник общества – как контролирующее должника лицо, в случае, если сторонами будет доказан факт номинальности генерального директора должника, а также если участник не раскроет суду фактического (теневого) руководителя должника и не будет способствовать в получении документов.

Факт того, что ФИО4 являлся номинальным руководителем должника установлен в решении Арбитражного суда Московской области от 15.11.2022 по делу № А41-59845/22, согласно которому руководитель ООО «Облстрой» ФИО4 числился номинальным руководителем, и по факту являлся начальником участка в ООО «Трансстройсервис», руководство финансово-хозяйственной деятельностью и денежными потоками ООО «Облстрой» осуществлялось ФИО12

Решением УФНС России по Московской области от 15.03.2022 № 07- 12/016137@, а на его основании впоследствии решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-59845/22 и определением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-22253/21 установлены следующие обстоятельства: «При осмотре изъятых документов и информации с электронных носителей из помещений, находящихся по адресам: 

<

...>; 

<

...>; г. Москва, 

<

...>; 

<

...>; 

<

...> км. Новорижского шоссе, стр. 6, оф. пом. 305; 

<

...>, ком. № 10, - установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что деятельность, в том числе, ООО «Облстрой» осуществлялась фактически в интересах ООО «Трансстройсервис», хозяйственная деятельность указанных организаций велась с использованием одних и тех же трудовых и производственных ресурсов. При осмотре документов и информации с электронных носителей, изъятых в помещении, находящегося по адресу: 

<

...>, ком. № 10, обнаружены контракты и первичные документы ООО «Облстрой» и ООО «Трансстройсервис», регистры бухгалтерского учета, налогового учета, общая переписка и факты, подтверждающие создание единого производственного процесса и картельного сговора в целях создания видимости конкуренции и извлечения максимальной выгоды при участии в тендерах и конкурсах по государственным закупкам. Инспекцией в соответствии со статьей 90 НК РФ проведен 15 марта 2021 г. допрос главного бухгалтера ООО «Обстрой» ФИО13, получавшей, согласно справкам 2-НДФЛ, доход в ООО «Обстрой» в период 2018-2019 гг., которая показала следующее: «В ООО «Облстрой» (по договору ГПХ) главный бухгалтер, руководитель – ФИО4 (отчество не помню). ФИО4 какруководителю я не подчинялась. Он по факту являлся номинальным руководителем. Все подчинялось конечному бенефициару – ФИО12».

Законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), так и фактических (теневых).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53). Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Конечный бенефициар должника ФИО12 к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим рассматриваемым заявлением не привлекается.

Более того, арбитражным судом установлено, что часть первичной бухгалтерской документации должника была изъята из помещения, находящегося по адресу: 

<

...>, ком. № 10.

Таким образом, доводами заявителя и материалами дела не подтверждается наличие вины ответчиков в не передаче документов и имущества должника, не подтверждается противоправность ее поведения, не подтверждается причинно-следственная связь между действиями/бездействием ответчиков и имущественным вредом должника, наступившим в результате не передачи части документов и имущества должника конкурсному управляющему.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53), что означает, что обоснованность и пределы ответственности должны устанавливаться на всестороннем и полном исследовании всех значимых обстоятельства дела и основываться на доказательствах.

Согласно положениям п. 2 ст. 61.11. Закона о банкротстве, предположение о том, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица (т.н. «презумпция вины») применяется арбитражным судом только в случаях, когда имеются оговоренные законом обстоятельства, перечень которых является закрытым.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства, из чего прямо следует, что наличие оснований, перечисленных в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве подлежат доказыванию в общем процессуальном порядке, при котором бремя доказывания несет та сторона, которая ссылается на наличие соответствующих обстоятельств.

С учетом разъяснений п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Доказательств наличия у ответчиков документации должника суду не представлено.

Возложение бремени доказывания отсутствия документации на ответчиков недопустимо, поскольку ни на кого не может быть возложена обязанность доказывать отрицательный факт.

Более того, конкурсный управляющий должника не пояснил, каким образом отсутствие бухгалтерской документации должника существенно затруднило формирование и реализацию конкурсной массы, а также привело или могло привести к невозможности удовлетворить требования кредиторов.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Доводы заявителя жалобы проверены апелляционным судом и не могут быть признаны обоснованными, так как, не опровергая выводов суда первой инстанции, сводятся к несогласию с оценкой установленных судом обстоятельств по делу, основаны на неправильном толковании норм материального права, что не может рассматриваться в качестве оснований для отмены судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с пунктом 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены обжалуемого судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь статьями 223, 266-268, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 11.03.2024 по делу  № А41-12748/22 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

Н.В. Шальнева

Судьи

 

Н.Н. Катькина

 В.А. Мурина