ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-208852/15

26 марта 2021 года

город Москва

Резолютивная часть постановления объявлена 22 марта 2021 года

Постановление в полном объеме изготовлено 26 марта 2021 года

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего судьи – Мысака Н.Я., 

судей: Закутской С.А., Холодковой Ю.Е., 

при участи в заседании:

от ФИО1 – до перерыва: лично, паспорт, после перерыва: не явилась, извещена; 

ФИО2 по дов. от 09.12.2019, ФИО3 по дов. от 11.11.2020

 от ФИО4 – лично, паспорт, ФИО5 по дов. от 29.04.2019 

от ФИО6 – ФИО7 по дов. от 14.02.2019 

от ФИО8 – ФИО9 по дов. 

от 13.05.2020 от ФИО10 – ФИО11 по дов. от 30.11.2018

 от ФИО12 – ФИО11 по дов. от 27.11.2018 

от ГК «АСВ» – ФИО13 по дов. от 18.01.2021, ФИО14 по дов. от 18.01.2021 

от ФИО15 – ФИО16 по дов. от 26.11.2019 

рассмотрев 22 марта 2021 года в судебном заседании кассационную жалобу  

конкурсного управляющего АО КБ «Гринфилд» в  лице ГК «АСВ»,

на постановление от 22 декабря 2020 года

Девятого арбитражного апелляционного суда

о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по  обязательствам АО «Гринфилдбанк» контролирующих должника лиц  ФИО8, ФИО1,  ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12, взыскании солидарно с ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12 6 006 956 000 рублей, об отказе в удовлетворении заявления в  части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам АО  «Гринфилдбанк» ФИО17 

по делу о признании несостоятельным (банкротом) АО «Гринфилдбанк»

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 23.12.2015г. АО «Гринфилдбанк» (далее – должник, Банк) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее – ГК АСВ). 

       Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете "Коммерсантъ" №5 от 16.01.2016г. Определением Арбитражного суда г. Москвы от 08.07.2019г. привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Гринфилдбанк» контролирующие должника лица ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО1, ФИО15, ФИО6; взыскано солидарно с указанных лиц 6 006 956 000 рублей. В удовлетворении остальной части требований отказано.  

         Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2019 г. определение Арбитражного суда г. Москвы от 08.07.2019г. в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности отменено, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в указанной части отказано. В остальной части определение оставлено без изменения, а апелляционные жалобы ФИО20, ФИО6, ФИО18, ГК АСВ – без удовлетворения. 

       Постановлением от 19.02.2020г. Арбитражного суда Московского округа определение Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2019 г. и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2019 г. по делу № А40-208852/15 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО15, ФИО6, а также в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО12, ФИО10, ФИО17, ФИО8, ФИО4 и ФИО1 отменены, в  отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. В остальной части определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставлены без изменения, кассационные жалобы ФИО18, ФИО20 и ГК АСВ - без удовлетворения.

         При новом рассмотрении обособленного спора определением от 05.10.2020г. Арбитражного суда г. Москвы привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Гринфилдбанк» контролирующие должника лица ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12 Суд взыскал солидарно с указанных лиц 6 006 956 000 руб. В удовлетворении заявления в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Гринфилдбанк» ФИО17 суд отказал.

         Постановлением от 22.12.2020г. Девятого арбитражного апелляционного суда  определение Арбитражного суда города Москвы от 05.10.2020 по делу N А40-208852/15 отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам АО "Гринфилдбанк" ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12 и взыскании солидарно с указанных лиц в пользу АО "Гринфилдбанк" 6 006 956 000 руб.

       Суд апелляционной инстанции в удовлетворении заявления конкурсного управляющего АО "Гринфилдбанк" в лице ГК АСВ о привлечении к субсидиарной ответственности указанных лиц отказал. В остальной части определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

        Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции с кассационной жалобой обратилось ГК АСВ, в которой просит отменить постановление суда апелляционной инстанции в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12 и в указанной части оставить в силе определение суда первой инстанции.

         Заявитель кассационной жалобы приводит следующие доводы: 

         при принятии оспариваемого постановления допущены нарушения норм материального права и норм процессуального права; выводы суда, содержащихся в постановлении, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам; при вынесении оспариваемого постановления апелляционный суд не принял во внимание те указания, которые были даны нижестоящим судам Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 19.02.2020; позиция апелляционного суда, сформированная в оспариваемом постановлении, в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО15 и ФИО6 противоречит его же позиции, сформированной в постановлении от 18.09.2019 (при первоначальном рассмотрении дела), несмотря на то, что состав доказательств, подтверждающих основание для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, не изменился; конкурсный управляющий усматривает нарушение единообразия в применении и (или) толковании апелляционным судом норм права, регламентирующих положения о субсидиарной ответственности лиц, контролирующих кредитную организацию, которое выражается в допустимости полного освобождения от ответственности лиц, входящих в состав органов управления Банка, и принявших решения, причинившие Банку ущерб; позиция апелляционной инстанции, занятая в настоящем деле, противоречит сложившейся судебной практике, в том числе, судебным актам, принятым в отношении контролирующих лиц других банков, входящих в Группу Антал; доводы кассационной жалобы применительно к каждому заинтересованному лицу, освобожденному апелляционным судом от субсидиарной ответственности и нарушения, допущенные при принятии постановления от 22.12.2020, подробно изложены заявителем в жалобе.

       Судебные акты в части отказа в привлечения к субсидиарной ответственности ФИО17 не обжалуются.

          ФИО1, ФИО4 и их представители, представители ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО12, ФИО15 в отношение удовлетворения кассационной жалобы ГК АСВ возражали.

         Представленные ответчиками отзывы на кассационную жалобу приобщены к материалам дела. Представленные ФИО1 дополнения к отзыву подлежат возвращению, так как не направлены заблаговременно в адрес лиц, участвующих в споре.

         В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в судебном заседании Арбитражного суда Московского округа 16 марта 2021 года объявлен перерыв до 17 часов 40 минут 23 марта 2021 года, после окончании которого судебное заседание было продолжено в том же составе суда.  Информация о перерыве была размещена в сети Интернет на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru  и   http://kad.arbitr.ru.

        Обсудив доводы кассационной жалобы, изучив материалы дела, заслушав объяснения представителей сторон обособленного спора, проверив в порядке статей 284, 286, 287 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов в  обжалуемом в части постановлении суда апелляционной инстанции установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к выводу, что принятое по спору в обжалуемой части постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене с оставлением в силе в данной части определения суда первой инстанции.

         Отменяя определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО15, ФИО6, а также в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО12, ФИО10, ФИО17, ФИО8, ФИО4 и ФИО1 и направляя в  отмененной части обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции суд кассационной инстанции в том числе указал следующее: при новом рассмотрении суду первой инстанции необходимо установить, в действительности принимали ли участие в принятии решений, которые вменяются в вину членам Правления Банка и Совету директоров его члены, одновременно учитывая выводы судов о том, что фактически деятельность банка контролировали ФИО19, ФИО18 и ФИО21 , назначенный ими заместителем председателя Правления Банка; установить степень вовлеченности каждого лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс принятия данных решений, проверяя осведомленность о сути принимаемых решений, одновременно учитывая, что как утверждал конкурсный управляющий, именно в период с 01.09.2015 по 23.10.2015 были приняты соответствующие решения, вследствие которых произошло существенное ухудшение финансового положения Банка. Суд округа указал, что при установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, в судебном акте со ссылками на доказательства, имеющиеся в материалах дела обосновать вывод, как о наличии оснований, так и о размере такой ответственности в отношении каждого.

        При новом рассмотрении обособленного спора суд первой инстанции сделал вывод о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12  мотивировал тем, что суд установил вовлеченность всех этих лиц в принятие в Банке решений, которые в итоге привели к выводу активов Банка (в отношении каждого из привлекаемых лиц обстоятельства и выводы суда о наличии оснований для привлечения к ответственности подробно изложены в определении).

         Отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности указанных лиц, суд апелляционной инстанции исходил из того, что банкротство должника является следствием действий иных лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности, а именно: А.В. Гуля, который инициировал заключение и заключал "технические" сделки в интересах ФИО18 и М.Н. Янчука, являвшихся фактическими бенефициарами по выводу активов, и фактическими собственниками банка, через номинальных подконтрольных акционеров. 

         Суд апелляционной инстанции сделал вывод о том, что ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО22, ФИО10, ФИО12, никак не могли повлиять на действия данных лиц, не обладали полномочиями на заключение и одобрение сделок, вследствие которых наступило объективное банкротство должника и не получали выгоды от их заключения; апелляционный суд указал, что факт номинального вхождения данных лиц в состав Правления банка сам по себе не может являться достаточным основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности (в отношении каждого из привлекаемых лиц обстоятельства и выводы суда об отсутствии оснований для привлечения к ответственности подробно изложены в постановлении).

        По мнению суда кассационной инстанции, судом апелляционной инстанции допущены нарушения норм материального права и не учтено следующее.

        Номинальный руководитель организации (а в данном случае - номинальные члены коллегиального органа управления кредитной организацией) – это фиктивный, подставной директор, который заранее для себя осознает, что лица, которые предложили ему такого рода деятельность, возможность реального руководства  компанией именно номинальным руководителем не допустят, а последний в свою очередь и не преследует цель реального руководства организацией.

        Нанимая номинального директора для «руководства» компанией, создатели последней вполне определенно требуют от первого приличный внешний вид и изредка присутствие на встречах с партнерами или в госучреждениях.   

       Таким образом, именно в момент, когда номинальный руководитель дает свое согласие на номинальное руководство компанией, его отношение к профессиональной работе в компании является сформированным и убежденным, а именно: в действительности (реальной жизни) он не является реальным руководителем, принимающим решения  (в т.ч. экономические), хотя перед третьими лицами (в т.ч. перед контрагентами компании) себя позиционирующим именно таковым; такой «руководитель» вполне осознанно допускает, что реальной  экономической деятельностью руководят иные лица. 

         В судебной практике сложились признаки номинального директора: сведения о таких лицах ФНС России вносит в соответствующие реестры (массовых руководителей, дисквалифицированных лиц, директоров компаний, исключенных из ЕГРЮЛ с долгами перед бюджетом и т.д.). К подозрительным признакам, указывающим на номинального руководителя, относят также отсутствие у него постоянного места работы и профессионального образования, невысокий уровень доходов. 

        Как правило, возраст таких лиц составляет не старше 25-30 лет и они не обладают каким-либо достаточным опытом в конкретной области профессиональной деятельности.

        Теоретически возможно предположить, что номинальные лица (лицо) могут входить в органы управления кредитной организацией (Совет директоров, Правление).

        Однако, на протяжении рассмотрения обособленного спора никто из  заявленных к привлечению к субсидиарной ответственности лиц не заявил, что входит (или числится) в соответствующем органе управления Банком номинально. Каждый из них не отрицал, что преследовал цель работы в Банке в соответствующей конкретной должности, видя свою работу в реальной ежедневной трудовой деятельности, и понимая, что сведения о нем, как о члене конкретного органа управления Банком в соответствии с требованиями законодательства представлены последним в ЦБ РФ.

          В соответствии с главой 13 Устава Банка органами управления Банка являлись Общее собрание акционеров, Совет директоров, коллегиальный исполнительный орган (Правление Банка) и единоличный исполнительный орган (Председатель Правления Банка).         

        Согласно п. 18.3. Устава данные органы управления входят в систему органов внутреннего контроля Банка.

          В соответствии со ст. 65 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее - Закон об акционерных обществах), п.п. 14.1 Устава Банка Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью Банка, за исключением вопросов, отнесенных к исключительной компетенции Общего собрания акционеров Банка.

        На основании п.15.2.15 Устава к компетенции Совета директоров, в частности, относятся следующие вопросы: решение вопросов об одобрении сделок, в совершении которых имеется заинтересованность; принятие решений об одобрении крупных сделок и пр.

       Согласно ст. 69 Закона об акционерных обществах, п. 16.2. Устава Банка руководство текущей деятельностью осуществляется коллегиальным   исполнительным   органом - Правлением Банка и единоличным исполнительным органом - Председателем правления Банка.

       Образование Правления Банка и прекращение его полномочий осуществляется по решению Совета директоров (п.15.2.8 Устава). Правление состоит из Председателя правления, членов Правления Банка (п.16.4. Устава). К компетенции Правления, согласно п. 16.5. Устава, в частности, относится организация и осуществление оперативного руководства деятельностью Банка, принятие решений о предоставлении Банком кредитов и заключении иных сделок, несущих риски, принятие решений о совершении банковских операций, принятие решений о классификации (реклассификации) ссудной задолженности в случае предоставления недостаточно обеспеченных и необеспеченных кредитов, просроченных суд и прочих финансовых активов, а также решение других вопросов, предусмотренных законодательством РФ, Уставом и внутренними документами Банка.

        В соответствии с п. 16.8 Устава Председатель правления Банка: без доверенности действует от имени Банка, издает приказы, совершает сделки, утверждает правила внутреннего контроля Банка в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, организует ведение в Банке бухгалтерского учета, отчетности и документооборота, а также решает другие вопросы, предусмотренные законодательством РФ, Уставом и внутренними документами Банка.

        Судом первой инстанции установлено, что в период существенного ухудшения финансового положения Банка (с 01.09.2015 по 23.10.2015) согласно подробной информации по членам Совета директоров, предоставленной Банком России, в состав Совета директоров входили следующие лица:

        Председатель совета/член совета ФИО15 в период: 03.09.2015 - 04.10.2015/ 05.10.2015 - 23.10.2015; член совета/Председатель совета ФИО6 в период : 03.09.2015-04.10.2015/ 05.10.2015 - 23.10.2015; члены совета: ФИО21 в период с 03.09.2015 – 23.10.2015; ФИО4 в период с 03.09.2015 по 23.10.2015;  ФИО23 в период с 29.06.2012 по 02.09.2015; ФИО20 с 17.04.2015 по 02.09.2015; ФИО24 в период с 17.04.2015 по 02.09.2015г.; ФИО25 с 26.06.2009г. по 02.09.2015г.

       В период существенного ухудшения финансового положения Банка согласноинформации по руководителям кредитной организации, предоставленной Банком России от 28.07.2016, в состав Правления Банка входили следующие лица: председатель Правления ФИО20 с 23.04.2009г. по 05.10.2015г., заместители председателя правления: ФИО12 с 23.04.2009г. по 05.10.2015г.; ФИО8 с 01.02.2010г. по 05.10.2015г., ФИО21 с 27.08.2015 по 23.10.2015, и члены правления: ФИО10 с 15.11.2010г. по 10.09.2015г., ФИО1 с 11.09.2015г. по 23.10.2015г. ФИО17 с 01.02.2011г. по 26.08.2015г. 

        Принимая судебный акт о привлечении к субсидиарной ответственности указанных выше лиц, суд первой инстанции исходил из того, что объективная реальность свидетельствует, что члены коллегиальных исполнительных органов  кредитной организации (Совета директоров и члены Правления) не могут являться номинальными участниками такого органа, а их профессиональная деятельность являлась (должна являться) вполне конкретной.

        Суд кассационной инстанции отмечает, что лица, претендующие на членство в таких органах управления кредитной организацией не могут не осознавать, что их участие (уклонение от участия) в принимаемых коллегиальным органом  управления решениях, вполне определенным образом влияет на экономические результаты деятельности Банка, и в конечном итоге на способность Банка возвратить кредиторам Банка денежные средства последних.

       Такие лица в силу их профессиональной деятельности не могут не осознавать, что они, по сути, допущены к управлению денежными средствами клиентов Банка (в том числе денежными средствами граждан-вкладчиков).

       В этой связи, такие лица еще в большей степени должны действовать профессионально и добросовестно, а при разрешении судом вопроса о привлечении их к субсидиарной ответственности ими должны быть представлены неопровержимые доказательства, свидетельствующие о том, что банкротство Банка является следствие иных факторов, не связанных с их действиями (бездействием).   

        Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее- Постановление № 53), «руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

         В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).»

         Неразумность действий руководителя юридического лица, в соответствии с п. 3 Постановления Пленума № 62, считается доказанной, в частности, когда руководитель принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение, либо до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах.

         В п. 16 Постановления № 53 разъяснено, что неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

          Из приведенных норм следует, что возможность освобождения номинальных контролирующих лиц от субсидиарной ответственности по обязательствам должника законодательством РФ не предусмотрена.

          В силу изложенного, возбуждение уголовного дела в отношении ФИО18 и ФИО26, которые фактически осуществляли контроль за всеми банками Группы, не является основанием для освобождения от субсидиарной ответственности лиц, входящих в органы управления Банком , участвующих в принятии решений, причинивших ущерб Банку. 

         Иная позиция противоречит сложившейся судебной практике, в том числе, судебным актам, принятым в отношении контролирующих лиц других банков, входящих в Группу Антал, в частности: определению Арбитражного суда гор. Москвы по делу № А40-223182/15-88-417 от 21.03.2019, оставленному без изменения определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2019 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 22.11.2019 (КБ «Анталбанк» ООО); определению Арбитражного суда гор. Москвы по делу No А40-219930/15-88-411«Б» от 27.11.2019, оставленному без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020. а также постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020 (КБ «МРБ» (ООО): определению Арбитражного суда гор. Москвы от 24.10.2020 по делу А40-208868/15-73-401Б (ООО КБ «ДОРИС БАНК»), определению Арбитражного суда гор. Москвы от 13.01.2021 по делу No А40-220054/15-73-426 «Б» (ООО КБ «РБС»), определению Арбитражного суда гор. Москвы от 15.10.2020 по делу No А40-202708/15-160-337 (ЗАО КБ «Лада-Кредит»).

        Как на то ссылался конкурсный управляющий, Правлением Банка утверждены  лимиты, Советом директоров одобрены утвержденные лимиты, на основании протокола №30 от 10.09.2015 и протокола Совета директоров № 4 от 10.09.2015 выведены денежные средства, что причинило ущерб Банку, в результате чего Банк был признан несостоятельным (банкротом). Конкурсный управляющий утверждал, что лимиты открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами всегда утверждались Правлением Банка, что подтверждается представленными в материалы дела протоколами Правления Банка за 2014-2015 г.г., т.е. как показывала сложившаяся деловая практика, утверждение лимитов МБК происходило в соответствии с вышеуказанными внутренними локальными актами Банка.

         В силу нормы пункта 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве, а также  учитывая разъяснения, содержащиеся в пунктах 5, 16, 17 Постановления № 53, приведенные ГК АСВ доводы и имеющиеся в материалах спора доказательства именно на ответчиков возложена обязанность опровержения презумпции наличия их вины в банкротстве кредитной организации.

         Что касается ошибочности выводов суда апелляционной инстанции относительно каждого из привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц.

        Относительно членов Правления Банка ФИО8, ФИО12 ФИО10

         Применительно к члену Правления ФИО27 суд апелляционной инстанции указал, что: «ФИО10 указала, что она принимала участие только в заседании правления 10.09.2015, заседание Правления от 14.09.2015 с ее участием не проводилось. В подтверждение своей позиции ФИО10 указывает на то, что 11.09.2015 была уволена по собственному желанию на основании п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.»

        Однако, то обстоятельство, что ФИО10 вменялось участие в заседании Правления Банка, состоявшегося 10.09.2015, которым были утверждены лимиты открытой позиции по МБК. по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами, что послужило основанием для совершения сделок по размещению денежных средств на счете НОСТРО в ООО КБ «РБС», предоставления межбанковских кредитов ООО КБ «МРБ», ООО КБ «РБС при наличии у данных Банков признаков банкротства, совершения сделок по приобретению неликвидных (безнадежных) векселей у ООО КБ «МРБ», КБ «РБС», ОАО Банк «Содружество» и ЗАО КБ «Лада-Кредит». Участие в данном заседании подтверждается представленным в материалы дела Протоколом №30 заседания Правления от 10.09.2015 г. и приложением №1 к нему. Свою подпись на протоколе ФИО10 не оспаривала. Сам факт проведения заседания правления в данную дату также подтверждается вступившими в силу судебными актами по настоящему делу в части привлечения к субсидиарной ответственности председателя правления ФИО20

         ФИО10 являлась членом Правления Банка с 15.11.2010 до 10.09.2015 включительно, что подтверждается письмом Банка России от 28.07.2016.  

        В этой связи прекращение обязанностей члена Правления с 11.09.2020 не имеет правового значения для решения вопроса о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности. В силу этого, выводы, к которым пришел апелляционный суд в постановлении не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

         Аналогичные выводы следуют из представленных в материалы судебного дела доказательств, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности ФИО12, который являлся членом Правления Банка и заместителем Председателя Правления Банка с 23.04.2009 по 05.10.2015.

        Выводы апелляционного суда о том, что, «начиная с 03.09.2015, после смены собственников Совет директоров принимал решение об утверждении лимитов без участия Правления» не мотивирован судом апелляционной инстанции и противоречит представленным в материалы судебного дела действующим на дату проведения заседания Правления Банка локальным актам, а именно: п. 16.5.10 Устава Банка, подпункту 10 пункта 2.1 Положения об исполнительных органах, подпункту 2.1 пункта 28 Положения о Совете директоров. Кроме того, в материалы дела были представлены копии протоколов Правления Банка за 2014-2015 г.г., подтверждающую деловую практику Банка по одобрению лимитов по МБК на заседании Правления.

        Величина собственных средств (капитала) Банка на начало исследуемого периода (01.09.2013) составляла 205 249 тыс. руб. На протяжении большей части исследуемого периода (с 01.09.2013 до 01.09.2015) показатель варьировался от 205 249 тыс. руб. до 280 414 тыс. руб. Утвержденный лимит ООО КБ «МРБ» составил 100 млн. руб., утвержденный лимит ООО КБ «РБС» составил 100 млн. руб., утвержденный лимит ОАО КБ «Содружество» составил 400 млн. руб., утвержденный лимит ЗАО КБ «Лада-Кредит» составил 300 млн. руб. Следовательно, размер утвержденного лимита открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами по банкам Группы превышал на 3 и более процентов величины собственных средств (капитала) Банка.

         Согласно и. 2.1 п.п. 28 Положения о Совете директоров, одобрение предполагаемых к осуществлению сделок по представлению Банком кредитов и заключение иных сделок, несущих риски, в том числе сделок, со связанными с Банком лицами, на сумму, превышающую 3 и более процентов собственных средств Банка на последнюю отчетную дату, предшествующую соответствующей операции/сделке, а также в иных случаях, предусмотренных внутренними документами Банка осуществляется по представлению Правления Банка (т. 149 л.д.118).

        Следовательно, установленная внутренними документами Банка процедура утверждения лимитов открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами, выглядела следующим образом: Правление Банка принимало решение об утверждении лимитов, а Совет директоров одобрял представленное Правлением решение.

        Совет директоров, в силу вышеизложенных внутренних документов Банка, не мог одобрить лимиты открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами, если бы по данным вопросам не было принято решение Правления.

        Как следует из материалов дела, 10.09.2015 Правлением было принято решение об утверждении лимитов открытой позиции по МБК, корреспондентским счетам, операциям с ценными бумагами (т. 151 л.д. 19-27. т. 159 л.д. 8-16). И в этот же день Совет директоров одобрил вышеуказанное решение. Выписка из протокола Совета директоров №  4 от 10.09.2015 об одобрении лимитов имеется в материалах дела (т. 149 л.д. 104-106). Процедура утверждения лимитов, предусмотренная внутренними документами, была полностью соблюдена. Совет директоров не мог принять решение без предварительного утверждения Правлением Банка лимитов.

         В отношении освобождения от субсидиарной ответственности ФИО8, который являлся заместителем Председателя Правления Банка с 01.02.2010 до 05.10.2015, что подтверждено представленным в материалы дела Банка России от 28.07.2016. Также согласно приказа от 24.02.10 г. №37/ЛС ФИО8  предоставлено право первой подписи расчетно-денежных и иных финансовых документов Банка с 24.02.10.

         В период существенного ухудшения финансового состояния Банка ФИО8 были не только утверждены лимиты открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами (что вменяется членам правления ФИО10 и ФИО12), но также одобрены/утверждены: выдача ссуд 5 техническим юридическим лицам, в результате чего Банку причинен ущерб в размере 472 424 064, 27 руб. - подтверждается Выпиской из Протокола №31 заседания Правления от 14.09.2015; приобретение прав требования по кредитам 17 технических заемщиков у ООО КБ «РБС» и ООО КБ «МРБ» - подтверждается выписками из Протокола №31 заседания Правления от 14.09.2015.

        Выводы суда апелляционной инстанции о том, что одобрение вышеуказанных сделок не относилось к компетенции Правления, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела в качестве доказательств локальным актам Банка, действующим на дату проведения заседания Правления Банка, а именно: п. 16.5.10 Устава Банка, подпункту 10 пункта 2.1 Положения об исполнительных органах, подпункту 2.1 пункта 28 Положения о Совете директоров.

         Вывод суда апелляционной инстанции о том, что привлекаемые к ответственности заинтересованные лица не принимали участия в заседании Правления, состоявшемся 14.09.2015, поскольку их подпись отсутствует на выписках из Протокола, не соответствует фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам.

       Суд первой инстанции учел, что в материалах дела имеется акт приема-передачи документов № 54 от временной администрации конкурсному управляющему, в котором указано, что оригинал Протокола № 31 от 14.09.2015 не был представлен Конкурсному управляющему. Между тем, представленная в материалы дела Выписка из Протокола №31 от 14.09.15 г. надлежащим образом заверена, подписана уполномоченным лицом. В п. 16.7 Устава Банка (т. 111, л.д. 105) указано: «Выписки из протоколов заседаний Правления и их копии действительны при наличии подписи Председателя Правления или секретаря Правления». Суд первой инстанции исходил из того, что все представленные в материалы дела выписки из Протокола № 31 (т.8, л.д. 11) подписаны секретарем Правления ФИО28.

       Одновременно с каждой выпиской из Протокола № 31 от 14.09.2015г. заседания Правления Банка в каждом кредитном досье имеется Распоряжение от 14.09.2015 в отдел учета активных и пассивных операций, подписанное заместителем председателя Правления ФИО21, а также ФИО1, которая являлась членом Правления Банка, принимавшим участие в заседании Правления, состоявшемся 14.09.2015. Кроме того, подписи ФИО21 и ФИО1 имеются на всех кредитных договорах, признанных техническими.

       Суд первой инстанции правомерно исходил из того, что материалы дела содержат достаточно доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что заседание Правления, на котором было принято решение о предоставлении кредитов заемщикам, признанным техническими, действительно состоялось 14.09.2015, и в данном заседании действительно приняли участие привлеченные к субсидиарной ответственности председатель Правления Банка ФИО20, секретарь правления Банка ФИО21, а также привлекаемые к субсидиарной ответственности члены Правления Банка ФИО8 и ФИО1

       Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованным выводам о доказанности участия ФИО8 в принятии решений на заседании Правления, состоявшемся 14.09.2015. Иные выводы, к которым пришел суд апелляционной инстанции, не соответствуют представленным сторонами в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции доказательствам.

        При обращении в суд апелляционной инстанции, а также в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции представителем ФИО8 были представлены два нотариально удостоверенных протокола допроса свидетелей ФИО28 и ФИО20, ранее привлеченного к субсидиарной ответственности, в отношении которого также возбуждено уголовное дело.

       При этом, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29 Постановления Пленум Верховного Суда РФ от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" поскольку арбитражный суд апелляционной инстанции на основании статьи 268 АПК РФ повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по независящим от него уважительным причинам.

        К числу уважительных причин, в частности, относятся: необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств, о назначении экспертизы; наличие в материалах дела протокола, аудиозаписи судебного заседания, оспариваемых лицом, участвующим в деле, в части отсутствия в них сведений о ходатайствах или об иных заявлениях, касающихся оценки доказательств.

        Между тем, в течение двух лет производства по обособленному спору  ФИО8 не заявлял ходатайства о вызове и допросе свидетеля ФИО28  и не обратился с соответствующим ходатайством к суду апелляционной инстанции, а непосредственно сразу после вынесения мотивированного определения от 05.10.2020, ФИО8 и ФИО10 установили фактическое место пребывания ФИО28 во одном из регионов России.

        В отношении ФИО1, которая являлась членом Правления Банка с 11.09.2015 до момента отзыва лицензии у Банка. Кроме того, ФИО1 занимала должность заместителя главного бухгалтера с 07.09.15 по 19.10.2015.

       Конкурсным управляющим были представлены в материалы дела доказательства, свидетельствующие о том, что с участием ФИО1 Правлением Банка приняты решения об одобрении 5 договоров по выдаче технических ссуд с юридическими лицами на сумму 486 млн. руб. и совершении сделок по покупке прав требований по ссудной задолженности 17 технических юридических лиц.

        Направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Арбитражный суд Московского округа указал на необходимость проверить и дать оценку доводам конкурсного управляющего о том, что все сделки в одобрении которых участвовала ФИО29, были исполнены Банком, она являлась (как утверждал управляющий) работником в других Банках Группы (заместителем главного бухгалтера и членом кредитного комитета ЗАО КБ «Лада-Кредит»), а ФИО19 и ФИО18 еженедельно проводили собрания с руководителями и бухгалтерами банков группы, что подтверждалось протоколами допросов свидетелей.

       При новом рассмотрении дела, суд первой инстанции, оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, повторно привлек ФИО1 к субсидиарной ответственности.

        Между тем, суд апелляционной инстанции повторно отменил определение суда первой инстанции о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка. Заявитель кассационной жалобы полагает, что выводы, которые содержатся в постановлении от 22.12.2020, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам. Кроме того, принятое решение об освобождении  ФИО30 от субсидиарной ответственности не соответствует положениям ст. ст. 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, а также разъяснениям ВС РФ, изложенным в п.6 Постановления  № 53.

         Принимая решение об освобождении ФИО1 от субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции указал, что данное заинтересованное лицо формально занимало должность члена Правления менее месяца, объективно не могла быть осведомлена о техническом характере заключаемых в банке сделок и действиях преступного сообщества ФИО18, ФИО19 и ФИО21, а также не фигурирует в уголовном деле №01-0131/201Н, возбужденном в отношении фактических бенефициаров неформальной банковской группы.

         Между тем, данные выводы суда сделаны без учета следующего. Суд первой инстанции правомерно исходил из того, что согласно представленными в материалы дела выпискам из протокола заседания Правления от 14.09.2015, ФИО1 голосовала за принятие решений о выдаче технических кредитов. Согласно представленным в материалы дела выпискам по лицевым счетам технических заемщиков, все сделки, одобренные ФИО1, были исполнены - подписаны договоры и переведены денежные средства Банка, что свидетельствовало о возможности вышеуказанным лицом давать обязательные для должника указания и (или) иным образом определять ее действия.

         Кроме того, занимая должность заместителя главного бухгалтера, ФИО1 имела непосредственный доступ к документам Банка, к финансовой отчетности Банка, и не могла не понимать содержание и качество документов, имеющихся в кредитных и юридических досье технических заемщиков, по которым на заседании Правления Банка от 14.09.2015г. было принято решение по сделкам, причинившим ущерб Банку, и повлекшим его банкротство.

        Суд первой инстанции исходил из того, что в материалах настоящего дела имеется протокол допроса свидетеля ФИО31, в котором зафиксировано  следующее: «В сентябре 2015 года была принята па должность заместителя главного бухгалтера АО «Гринфилдбанк» ФИО1 Как я понимаю, ФИО32 и ФИО1 были необходимы для своевременного подписания документов по новым сделкам... вывода активов Гринфилдбанк путем выдачи технических кредитов, а также покупки неликвидных ценных бумаг. Также денежные средства размещались на корреспондентских счетах других Банков  группы Антал...»

         ФИО1 являлась работником не только АКБ «Гринфилдбанк», но и занимала должности в других банках Группы (являлась заместителем главного бухгалтера ЗАО КБ «Лада-Кредит» и входила в кредитных комитет указанного Банка), что подтверждается представленной в материалы дела копией личного дела ФИО1

         Каждое кредитное досье, представленное в материалы дела, наряду с Выпиской из Протокола №31 заседания Правления ЗАО «Гринфилдбанк» от 14.09.2015, подписанной секретарем Правления ФИО28, содержит  Распоряжение в отдел активных и пассивных операций и кредитные договоры (договоры уступки права), и содержащим подписи ФИО21 и ФИО1 Подпись ФИО1, наряду с подписью ФИО21, также проставлена на договорах займа и договорах уступки прав требования, признанных техническими. Наличие своей подписи на вышеуказанных документах ФИО1 не оспаривала.

       В отношении Председателя Совета директоров ФИО15, которая занимала эту должность с 03.09.2015 по 04.10.2015, а также являлась членом Совета Директоров с 05.10.2015 по 23.10.2015.

        В подтверждение факта вхождения ФИО15 в состав Совета директоров конкурсным управляющим в материалы дела представлены Информация Банка России и выписки из Протоколов заседаний Совета директоров (т. 119 л.д. 1-10, т. 149 л.д. 104-106, т. 150 л.д. 19-22); выписка из Протокола №2 Внеочередного общего собрания акционеров АКБ «Гринфилд» (АО) (АО «Гринфилдбанк») от 03.09.2015, заверенная 08.09.2015 председателем Правления АО «Гринфилдбанк» ФИО20, выписка из протокола №2 Внеочередного общего собрания акционеров АКБ «Гринфилд» (АО) (АО «Гринфилдбанк») от 03.09.2015, заверенная 17.09.2015 уполномоченным лицом регистратора, заместителем директора АО «Индустрия-Реестр» О.В. Мачеча; выписка из протокола №1 заседания Совета директоров АКБ «Гринфилд» (АО) от 03.09.2015 по вопросу об избрании ФИО15 председателем Совета директоров АО «Гринфилдбанк», заверенная 03.09.2015 ФИО15

          В период исполнения обязанностей председателя Совета директоров ФИО15 были одобрены сделки по выдаче ссуд 2 техническим юридическим лицам и договоры по приобретению прав требования к 17 юридическим лицам, утверждены лимиты по МБК, корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами.

         Суд округа при отмене судебных актов указал, что при новом рассмотрении суду необходимо проверить, участвовала ли в действительности ФИО15 в работе Совета директоров, по итогам которого приняты вменяемые ей в вину решения, подписывала ли она соответствующие протоколы.

        Принимая решение об отказе в привлечении ФИО15 к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции исходил из того, что «ответчик формально исполняла обязанности Председателя Совета директоров в течение одного месяца (в период с 03.09.2015 по 04.10.2015), в принятии решения не участвовала, после чего покинула данную должность...»

        Между тем, данные выводы суда противоречат представленным в материалы дела доказательствам, в том числе письменным объяснениям самой ФИО15, данным ею в ходе первоначального рассмотрения дела в суде кассационной инстанции.

        ФИО15 не отрицала факт того, что ею одобрен Протокол №1 о лимитах открытой позиции по межбанковским кредитам. Приняв расчеты и доводы, сделанные другими специалистами банка, и она подписала этот вопрос в упомянутом Протоколе №1.

       В качестве доказательств участия и одобрения ФИО15 сделок, причинивших Банку ущерб, в материалы дела также были представлены выписки из Протоколов Совета директоров - выписка из протокола №6 заседания Совета директоров от 06.10.2015 - (т. 150 л.д. 19-22), выписки из протокола № 4 заседания Совета директоров от 10.09.2015 (т. 119 л.д. 1-10, т. 149 л.д. 104-106). 

        Суд первой инстанции учел, что исходя из представленных, надлежащим образом заверенных Выписок из Протоколов следует, что ФИО15 присутствовала на заседаниях Совета директоров. При этом, оснований считать указанные выписки из протокола заседаний Совета директоров ненадлежащим доказательством ввиду отсутствия на них подписи ФИО33 не имеется, поскольку согласно п. 15.12 Устава Банка (т.111 л.д. 102) выписки из протоколов заседаний Совета директоров и их копии действительны при наличии подписи Председателя Совета директоров или секретаря Совета директоров.

         В отношении Председателя Совета директоров ФИО6, которая являлась членом Совета директоров с 03.09.2015 по 04.10.2015, а также Председателем Совета Директоров с 05.10.2015 до момента отзыва лицензии у Банка, что подтверждено представленным в материалы дела письмом Банка России от 28.07.2016.

        Отказывая в удовлетворении заявлении конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, суд апелляционной инстанции исходит из того, что она была Председателем Совета Директоров лишь формально, в принятии решений не участвовала. Мотивируя свою позицию, суд сослался на представленную ФИО6 копию заграничного паспорта с отметкой о пересечении границы РФ в период с 12.10.2015 по 20.10.2015. Также апелляционный суд указывает на отсутствие в выписках из протоколов заседаний Совета директоров об одобрении технических кредитов подписи ФИО6

         Между тем, выводы, к которым пришел суд апелляционной инстанции, противоречат обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам.

        Факт одобрения ФИО6 сделок, причинивших Банку ущерб, подтверждается представленными в материалы дела выписками из Протоколов Совета директоров (выписка из протокола №6 заседания Совета директоров от 06.10.2015 (т. 150 л.д. 19-22). Выписка из протокола № 4 заседания Совета директоров от 10.09.2015 (т. 119 л.д. 1-10, т. 149 л.д. 104-106). Согласно положениям пункта 15.12 Устава Банка выписки из протоколов заседаний Совета директоров и их копии действительны при наличии подписи председателя Совета директоров или секретаря председателя Совета.

         Суд первой инстанции исходил из того, что вышеуказанные документы подтверждают, что ФИО6 голосовала за одобрение сделок, причинивших Банку ущерб, а именно: за одобрение сделки по заключению соглашений об отступном с ООО «РБС» и ООО «МРБ», в соответствии с которым были приобретены права требования к техническим компаниям; за одобрение сделок но выдаче кредитов техническим компаниям - ООО «Альянс» и «СК Верта»; за утверждение лимитов открытой позиции но МБК, по корреспондентским счетам и операциям с ценными бумагами.

        Представленная ФИО6 в материалы дела копия загранпаспорта не относится к дате проведения заседаний Совета директоров, на которых были одобрены технические сделки, в силу чего не могла быть положена в основу оспариваемого Постановления от 22.12.2020. К тому же, отсутствие ФИО6 в период с 12.10.2015г. по 20.10.2015г. не является основанием для освобождения от субсидиарной ответственности, поскольку ... Согласно п.9.1 Положения о Совете директоров (т. 148, л.д. 109), «решение Совета директоров Банка может быть принято заочным голосованием».

         Пассивное поведение членов Совета директоров, Правления, которые знали или должны знать о низком качестве выдаваемых необеспеченных ссуд также не освобождает от ответственности, так как в таком случае их бездействие, выраженное в непринятии мер реагирования по предотвращению выдачи необеспеченных кредитов, начисления справедливых резервов по таким ссудам непосредственно связано с возможностью Банка исполнить обязательства перед его клиентами. 

         В отношении ФИО4 согласно информации Банка России, ФИО4 являлась членом Совета директоров с 03.09.15 до даты отзыва лицензии у АО «Гринфилд». В подтверждение вхождения ФИО4 в состав Совета директоров конкурсным управляющим в материалы дела представлены Информация Банка России (т. 112 л.д. 7-9) и выписки из Протоколов заседаний Совета директоров (т. 119 л.д. 1-10, т. 149 л.д. 104-106, т. 150 л.д. 19-22).

        Суд первой инстанции исходил из того, что в период исполнения обязанностей члена Совета директоров ФИО4 одобрены сделки по уступке прав требования к 12 техническим юридическим лицам по 14 сделкам, а также сделки по выдаче технических кредитов двум техническим компаниям.

        В качестве доказательства одобрения ФИО4 сделок, причинивших Банку ущерб, Конкурсным управляющим в материалы дела приложены выписки из Протоколов Совета директоров (Выписка и протокола №6 заседания Совета директоров от 06.10.2015 -т. 150 л.д. 19-22, выписки из протокола № 4 заседания Совета директоров от 10.09.2015 приложение 33 к Заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности т. 119 л.д. 1-10, т. 149 л.д. 104-106).

         Согласно п. 15.12 Устава Банка (т. 111, л.д. 102), выписки из протоколов заседаний Совета директоров и их копии действительны при наличии подписи Председателя Совета директоров или секретаря Совета директоров.     

        Представленные в материалы дела выписки из Протокола № 4 от 10.09.15 г. действительны, надлежащим образом заверены. Исходя из представленных выписок из Протокола, ФИО4 присутствовала на заседаниях Совета директоров, доказательств обратного Заинтересованным лицом не предоставлено.

         Выводы апелляционного суда о не извещении членов Совета директоров о проведении заседаний, опровергается положениями п. 7.3. Положения о Совете директоров (т. 148. л.д. 106), согласно которого о созыве заседания Совета директоров все члены совета директоров должны быть уведомлены в срок не менее, чем за 3 дня до проведения заседания. Уведомление о проведении заседания направляется членам Совета директоров Банка в письменной форме или иным удобным для них образом (в том числе посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электрической связи, электронной почтой или иным способом). Следовательно, отсутствие в материалах дела уведомлений в форме единого документа не могло послужить основанием для вывода апелляционного суда о непроведении заседания Совета директоров, на которых были приняты решения, причинившие ущерб Банку.

        При таких обстоятельствах, учитывая подлежащие применению в данном обособленном споре нормы материального права, по мнению судебной коллегии, у суда апелляционной инстанции не имелось правовых оснований для отмены определения суда первой инстанции в указанной выше части.

       Согласно пункту 2 части 1 статьи 287 АПК РФ суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права.

         В связи с тем, что судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении заявления конкурсного кредитора были установлены все фактические обстоятельства дела, но апелляционным судом неправильно применены нормы материального права, арбитражный суд кассационной инстанции, руководствуясь положениями действующего законодательства, считает возможным постановление суда апелляционной инстанции в обжалуемой части отменить  и в отмененной части оставить в силе определение суда первой инстанции.

        Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального      кодекса Российской Федерации

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 декабря 2020 года по делу № А40-208852/15 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12, и взыскании солидарно с ФИО8, ФИО1, ФИО15, ФИО4, ФИО6, ФИО10, ФИО12 в пользу АО «Гринфилдбанк» 6 006 956 000 руб. отменить.  

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 05 октября 2020г. по данному делу в указанной части оставить в силе.

Председательствующий судья                  Н.Я. Мысак

Судьи:                                                   С.А. Закутская 

       Ю.Е. Холодкова