ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: i№fo@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула

Дело № А23-11247/2022

20АП-7425/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 23.01.2024

Постановление в полном объеме изготовлено 02.02.2024

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Волковой Ю.А. судей Волошиной Н.А. и Тучковой О.Г., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании представителей индивидуального предпринимателя ФИО2 – ФИО3, ФИО4 (доверенность от  03.05.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Калужской области от 28.09.2023 по делу № А23-11247/2022 (судья Устинов В.А.), принятое по результатам рассмотрения заявления индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов в сумме 26 437 102,97 руб. в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), 

 

УСТАНОВИЛ:

в производстве Арбитражного суда Калужской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль».

Определением суда от 04.04.2023 (резолютивная часть от 28.03.2023) по делу №А23-11247/2022 в отношении общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО5.

Индивидуальный предприниматель ФИО2 обратился в Арбитражный суд Калужской области с заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» об установлении требования кредитора в сумме                    24 928 980 руб. 26 коп., в том числе, 21 755 000 руб. - сумма основного долга, 3 173 980 руб. 26 коп. - сумма неустойки (с учетом уточнений, принятых в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Калужской области от 28.09.2023 по делу                      № А23-11247/2022 требование индивидуального предпринимателя ФИО2 в сумме 24 928 980 руб. 26 коп., в том числе, 21 755 000 руб. - сумма основного долга, 3 173 980 руб. 26 коп. - сумма неустойки, признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль», указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Не согласившись с принятым судебным актом, индивидуальный предприниматель ФИО2 обратился с апелляционной жалобой в Двадцатый арбитражный апелляционный суд, в которой, ссылаясь на незаконность и необоснованность принятого определения, просил его отменить в части понижения в очередности требований ИП ФИО2

В апелляционной жалобе заявитель указал, что у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для субординации требований ИП ФИО2, а выводы суда об аффилированности ИП ФИО2 и должника, компенсационном финансировании, наличии имущественного кризиса с января 2020 года противоречат материалам и обстоятельствам дела и сделаны при неправильном применении норм права и правоприменительной практики.

АО «Металлсервис» представило отзыв, в котором возражало против доводов апелляционной жалобы, просило оставить обжалуемое определение без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Конкурсный управляющий ООО «КалугаПрофиль» ФИО6 представил отзыв, в котором возражал против доводов апелляционной жалобы, просил оставить обжалуемое определение без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представители индивидуального предпринимателя ФИО2 возражали против доводов апелляционной жалобы, просили определение суда в обжалуемой части оставить без изменение, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, представителей в судебное заседание не направили.

В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в отсутствие иных неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Обжалуемый судебный акт проверен судом апелляционной инстанции в порядке статей 266, 268 АПК РФ в пределах доводов жалобы.

Изучив материалы дела и доводы жалобы, Двадцатый арбитражный апелляционный суд считает, что определение не подлежит отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда Калужской области от 04.04.2023 (резолютивная часть от 28.03.2023) в отношении общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО5.

В соответствии со статьей 71 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты, опубликования сообщения о введении наблюдения.

Публикация о введении в отношении общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» процедуры наблюдения состоялась 08.04.2023 в газете «Коммерсантъ».

Заявление индивидуального предпринимателя ФИО2 об установлении требования кредитора направлено в Арбитражный суд Калужской области 06.05.2023, то есть в установленный срок.

Согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 63 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, могут быть предъявлены к должнику только с соблюдением установленного настоящим Федеральным законом порядка предъявления требований к должнику.

В силу пунктов 3-5 статьи 71 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрение дел о банкротстве» разъяснено, что при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В силу  статьи 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» денежным обязательством является обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации основанию.

Как следует из материалов дела, на момент введения в отношении                                ООО «КалугаПрофиль» процедуры наблюдения и в настоящее время Должник имел неисполненные денежные обязательства перед ИП ФИО2, которые возникли при следующих обстоятельствах.

Между ООО «Ресурс» и ИП ФИО2 были заключены следующие договоры аренды:

1) договоры аренды № 35 от 01.08.2012, № 51 от 01.01.2013, № 13 от 01.12.2013, №24 от 01.11.2014, № 11 от 01.10.2015, № 11 от 01.01.2016, № 11 от 09.01.2017, № 2 от 01.01.2018, № 2 от 01.01.2019, № 2 от 01.01.2020, № 2 от 01.01.2021, в соответствии с которыми заявитель передавал должнику в аренду помещение склада (строение 26) общей площадью 632,3 кв.м с подземным туннелем площадью 96,0 в одноэтажном здании склада заполнителей по адресу: 

<

...>, имеющее кадастровый номер: 40:26:000252:299;

2) договоры аренды №50 от 01.08.2012, №57 от 01.07.2013, №12 от 01.01.2014, №23 от 01.12.2014, №10 от 01.11.2015, №10 от 01.01.2016, №10 от 01.01.2017, № 1 от 01.01.2018, №1 от 01.01.2019, №1 от 01.01.2020, №1 от 01.01.2021 в соответствии с которыми заявитель передавал должнику в аренду производственное помещение в одноэтажном железобетонном здании арматурного цеха (строение 45) общей площадью 2559,4 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>, имеющее кадастровый номер: 40:26:000000:1329;

3) договоры аренды №23 от 01.09.2017, №3 от 01.01.2018, №3 от 01.01.2019, №3 от 01.01.2020, №3 от 01.01.2021, в соответствии с которыми заявитель передавал должнику в аренду производственное помещение общей площадью 4561,2, на 1,2,3 этажах в антресоли кирпично-железобетонного здания цеха №1 (строение 46) по адресу: 

<

...>, имеющее кадастровый номер: 40:26:000252:298.

Имущество по актам приема-передачи, представленным заявителем, передавалось должнику.

Также между сторонами подписывались акты, подтверждающие отношения, связанные с арендной вышеуказанного имущества, что следует из документов, представленных заявителем вместе с пояснениями от 20.07.2023, и актов, приобщенных ходатайством от 13.09.2023.

Как указывал заявитель, сумма задолженности составляет 21 755 000 руб., что также следует из подписанного сторонами акта сверки (т. 1 л. д. 68).

Принимая обжалуемое определение, суд первой инстанции правомерно руководствовалсяследцющим.

В силу статьи 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» денежным обязательством является обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации основанию.

В соответствии со ст. 309 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона.

Согласно ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательств не допускается.

Согласно ст. 606 ГК РФ по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

В силу норм п. 1 ст. 614 ГК РФ арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату). Порядок, условия и сроки внесения арендной платы определяются договором аренды.

Факт передачи должнику вышеуказанного имущества подтверждается материалами дела и представленными заявителем доказательствами, в том числе, документами, которые были приложены при обращении в суд с заявлением (договоры, акты приема-передачи имущества, по которым оно передавалось и возвращалось, акты об оказании услуг с указанием суммы арендной платы, акт сверки), оригиналы которых также обозревались судом в ходе судебного заседания 20.07.2023.

Представленные заявителем документы, суд первой инстанции признал подтверждающими факт сдачи имущества в аренду, доказательств обратного суду не представлено.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что доводы временного управляющего относительно отсутствия сведений об аренде имущества и отражении соответствующих операций и расходов в бухгалтерском учете должника не могут являться опровержением отсутствия факта правоотношений между сторонами.

Исходя из представленных в дело документов, суд области пришел к выводу о реальности заключенных заявителем и должником договоров, возникшая задолженность подтверждается материалами дела.

Также заявитель просил включить в реестр требований кредиторов должника проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные за период с 01.01.2020 по 27.03.2023 в размере 3 173 980 руб. 26 коп.

В соответствии с пунктом 3 статьи 137 Закона о банкротстве требования кредиторов третьей очереди по возмещению убытков в форме упущенной выгоды, взысканию неустоек (штрафов, пеней) и иных финансовых санкций, в том числе за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанности по уплате обязательных платежей, учитываются отдельно в реестре требований кредиторов и подлежат удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов.

В соответствии с п. 1 ст. 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пенями) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

Положениями представленных договоров особый порядок расчета неустойки не установлен, следовательно, подлежит применению общие нормы в части взыскания неустойки, а именно положения ст. 395 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

Проверив расчет заявителя, суд  первой инстанции признал его верным, соответствующим закону, выполненным с учетом действовавшего в период с 01.04.2022 по 01.10.2022 моратория. Лица, участвующие в деле, представленный расчет с учетом его уточнения не оспорили, контррасчет не представили.

Вместе с тем, суд первой инстанции  согласился  с доводами временного управляющего и иных конкурсных кредиторов должника относительно наличия оснований для субординации требований заявителя по следующим основаниям.

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой. В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. В то же время предъявление высокого стандарта доказывания к конкурирующим кредиторам считается недопустимым и влекущим их неравенство ввиду их ограниченной возможности в деле о банкротстве доказать необоснованность требования заявляющегося кредитора.

При рассмотрении подобных споров конкурирующему кредитору достаточно заявить убедительные доводы и (или) представить доказательства, подтверждающие существенность сомнений в наличии долга. При этом заявляющемуся кредитору не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

На это неоднократно указывалось как в утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (обзоры № 1(2017), № 3(2017), № 5(2017), № 2(2018) со ссылками на определения № 305-ЭС16-12960, № 305-ЭС16-19572, № 301-ЭС17-4784 и № 305-ЭС17-14948 соответственно), так и в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривавшей подобные судебные споры (определения № 308-ЭС18-2197, № 305-ЭС18-413, № 305-ЭС16-20992(3), № 301-ЭС17-22652(1), № 305-ЭС18-3533, № 305-ЭС18-3009, № 305-ЭС16-10852(4,5,6), № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344 и другие). Аналогичная правовая позиция изложена также в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу № А41-36402/2012.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017№ 306-ЭС16-20056(б), наличие внутригрупповых отношений и, как следствие, общности хозяйственных интересов имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий как кредитора, заявившего о включении своих требований в реестр, так и должника.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При этом согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

В соответствии с п. 3.1 «Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Как следует из абз. 12, 13 п. 1 »Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.

При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты (ст. ст. 9 и 65 АПК РФ).

Кроме того, согласно абз. 1 п. 3.3 »Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020), разновидностью финансирования по смыслу п. 1 ст. 317.1 ГК РФ является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (п. 1 ст. 486 ГК РФ), об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (п. 1 ст. 711 ГК РФ), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (п. 1 ст. 614 ГК РФ) и т.п.). Поэтому в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа. При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (ст. 65 АПК РФ).

Как установлено судом области и следует из материалов дела, одним из учредителей и генеральным директором ООО «Ресурс» (с 2009 года) является                    ФИО2, который также является заявителем по настоящему обособленному спору.

При этом между ФИО2, ФИО7 (генеральным директором Должника) и АО «Металлсервис» в обеспечение исполнения обязательств по договору поставки № 1 от 14.02.2019 был заключен договор поручительства № 1 от 14.02.2019, согласно которому поручители (ФИО2 и ФИО7) совместно отвечают по обязательствам ООО «Калугапрофиль» по Договору поставки № 1 от 14.02.2019.

Учитывая размер суммы, в пределах которой генеральный директор ФИО7 и заявитель ФИО2 поручался по обязательствам ООО «Калугапрофиль», которая составила 150 000 000 руб., а также тот факт, что к моменту заключения договора задолженность ООО «Калугапрофиль» перед ИП ФИО2 уже составляла                 2 635 000 руб., суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что стороны указанных правоотношений, то есть должник, ИП ФИО2 и ООО «Ресурс», имеют признаки фактической аффилированности, поскольку экономическая целесообразность заключения договора поручительства в условиях отсутствия какой-либо заинтересованности между сторонами при наличии к этому моменту задолженности со стороны должника отсутствует. Суд полагает, что независимые участники гражданских правоотношений, которые не связаны между собой какими-либо связями, в том числе, корпоративными, зачастую не выступают в качестве поручителя по обязательствам общества, к которому не имеют какого-либо отношения.

Как следует из Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 08.04.2019 № 305-ЭС18-22264 наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств. Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.).

В условиях аффилированности заимодавца, заемщика и поручителя между собой на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

Суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой инстанции, что вышеуказанные обстоятельства с учетом приведенных разъяснений, свидетельствуют о наличии скрытых корпоративных связей между должником, ООО «Ресурс» и  ИП ФИО2, которые заявителем суду и лицам, участвующим в деле, не раскрыты. Приведенные в представленных 20.09.2023 письменных пояснениях доводы никак не опровергают наличие нераскрытых связей заявителя и должника, а также не содержат в себе объяснения экономической целесообразности выдачи поручительства.

Помимо этого данные обстоятельства подтверждаются фактическим поведением сторон в сложившейся ситуации, в которой на стороне должника длительное время имелась задолженность, которая со временем только увеличивалась.

Так, исходя из представленных документов судом области установлено, что данная обязанность по внесению арендной платы должником не исполнялась, а Заявитель, имея дебиторскую задолженность по Договорам от 2020 и 2021 гг. в соответствии с актами сверки с 01.01.2020 по 01.01.2021 в размере 18 755 000 (учитывая задолженность на 2019 год – 5 555 000 рублей) при отсутствии оплаты за целый год), и по акту сверки с 01.01.2021 по 01.01.2022 - 21 755 000 руб. - с требованием об оплате по договорам не обращался, в судебном порядке образовавшуюся задолженность не взыскивал. При этом заключенные с должником договоры неоднократно продлевались сторонами на тех же условиях при наличии непогашенной задолженности со стороны должника.

При нормальном функционировании организаций в отсутствие признаков какой-либо заинтересованности участники правоотношений, в частности арендодатель, заинтересован в получении прибыли от сдачи имущества в аренду.

При этом по условиям заключенных договоров арендная плата должна была вноситься ежемесячно не позднее 10 числа следующего за истекшим месяца.

Поведение заявителя в таких условиях не свидетельствует о том, что заявитель вел себя как хозяйствующий субъект, максимально заинтересованный в соблюдении своих интересов, что не может быть объяснено с точки зрения такой цели как извлечение прибыли от своей деятельности заявителем. В условиях неоплаты по договору за предыдущие периоды заявитель, тем не менее, заключал впоследствии с должником новые договоры.

Доказательства того, что согласованные заявителем условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (ст. 65 АПК РФ), в материалы дела не представлены.

Бремя доказывания обратного в соответствии с п. 3.4 указанного Обзора судебной практики от 29.01.2020 лежит на заявителе. Не устраненные аффилированным лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов.

Вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ таких доказательств заявителем не представлено, при этом мотивы такого поведения суду не раскрыты.

Суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что представленные в суде первой инстанции 20.07.2023 и 20.09.2023 пояснения, фактически сводятся к оценке возникших правоотношений между должником и иными кредиторами, которые не имеют правового значения для рассмотрения настоящего обособленного спора, в связи с чем отклоняются судом. Изложенные в пояснениях мотивы не взыскания задолженности по арендной плате и необходимости заключения договора поручительства, не раскрывают действительную экономическую цель такого поведения заявителя.

При этом, исходя из сведений, представленных временным управляющим должника, указанные сделки заключались в период имевшегося у должника имущественного кризиса.

Так, временным управляющим были проанализированы документы, которые, в том числе, были предоставлены ИП ФИО2

В результате анализа представленных ИП ФИО2 документов установлено, что уже с января 2017 допускалась просрочка оплаты и на конец 2017 года задолженность составила 5 865 000 руб.

Далее должник предпринимал попытки для погашения долга. Так, к примеру, за 2018 год к уплате подлежало 13 410 000 руб., а уплачено было 16 640 000 руб. однако, суммы погашений не хватило, в связи с чем сумма долга по состоянию на конец 2018 года составляла 2 635 000 руб.

Аналогичная ситуация продолжалась до середины 2019 года, вместе с тем, начиная с июля 2019 года должник полностью прекратил осуществлять погашение задолженности, а по состоянию на 30.09.2019 сумма долга уже составила 2 255 000 руб. и со временем только увеличивалась.

В соответствие с п.2 ст. 3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены».

В соответствие с п.2 ст. 33 Закона о банкротстве заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей, к должнику - гражданину - не менее чем пятьсот тысяч рублей и указанные требования не исполнены в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом.

Учитывая    вышеизложенное,    временный управляющий пришел к выводу, что у                  ИП ФИО2 появилось право обратиться с заявлением о признании должника банкротом уже в январе 2020 года, в этот же период времени должник уже находился в банкротном состоянии.

Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении ООО «Ресурс», начиная с 31.07.2017 допускались просрочки оплаты, и на начало 2018 года задолженность составила 4 070 000 руб. За 2018 год уплате подлежало 7 860 000 руб., а уплачено было                          5 000 000 руб., но суммы погашений также не хватило, в связи с чем сумма долга по состоянию на конец 2018 года составляла 6 930 000 руб.

О неудовлетворительном состоянии должника, по мнению временного управляющего, также свидетельствуют данные бухгалтерской отчетности Должника за 2019, 2020 год. Так, на конец 2019 года основные средства должника составляли 53 558 тыс. руб., а на конец 2020 г. - 7 047 тыс. руб., что может свидетельствовать о намеренном выводе активов в условиях неплатежеспособности. Кроме того, кредиторская задолженность в указанный период возросла с 236 377 тыс. руб. до 610 316 тыс. руб. Чистая прибыль на конец 2019 г. составила 5 645 тыс. руб., а на конец 2020 г. уже был получен убыток в размере 93 082 тыс. руб.

В соответствии с ответом директора должника по состоянию на 01.01.2023 в состав активов должника входят основные средства - на 248 754,11 рублей, и дебиторская задолженность в размере 38 003,17 руб. Таким образом, данных активов недостаточно для погашения имеющейся задолженности, как и не было достаточно для погашения задолженности в конце 2019 года.

Кроме того, в соответствие с ответом ГИБДД в состав имущества должника входили 3 транспортных средства, два из которых являлись предметом лизинга, однако, выкуплены не были, и на основе договора о переводе долга отчуждены в пользу ООО «ТД КУБЕРА». Транспортное средство, принадлежащее должнику на праве собственности (TOYOTA LA№D CRUISER, 2013 года выпуска) было продано также в 2020 году. Согласно сведениям, полученным из Росреестра, у должника отсутствовало недвижимое имущество на праве собственности.

Таким образом, из имеющихся в распоряжении временного управляющего документов следует, что датой наступления объективного банкротства ООО «КалугаПрофиль» можно считать январь 2020 года.

Указанные выводы временного управляющего заявителем не опровергнуты, каких-либо доказательств в данной части не представлено.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что совокупность вышеуказанных обстоятельств, а именно, нетипичный характер заключенных договоров с должником, непринятие мер к истребованию в разумный срок возникшей задолженности и ее последующее накапливание в условиях имущественного кризиса у должника, фактическое предоставление необъяснимой отсрочки оплаты за имущество, сданное в аренду, заключение договора поручительства заявителем совместно с генеральным директором должника, свидетельствует о наличии компенсационного финансирования, предоставленного лицом, которое фактически аффилировано с должником, при не раскрытии суду и лицам, участвующим в деле, структуры сложившихся корпоративных отношений между должником и заявителем.

С учетом того, что суд области пришел к выводу о наличии фактической аффилированности должника с заявителем поведение последнего (в части непринятия мер к истребованию задолженности) также может объясняться попыткой скрыть плохое финансовое состояние должника, поскольку в случае единовременного истребования всей суммы задолженности, должник не смог осуществлять дальнейшую деятельность гораздо раньше даты поступления в суд заявления о признании его несостоятельным.

Так, в п. 3.2. Обзора указано, что компенсационное финансирование также может осуществляться путем отказа от принятия мер к истребованию задолженности, а именно: если после наступления согласованного в договоре срока контролирующее должника лицо не принимало мер к истребованию задолженности, и такое поведение было обусловлено тем, что к этому моменту изъятие финансирования повлекло бы возникновение имущественного кризиса на стороне должника.

Указанные действия фактически свидетельствуют, что заявителем совместно с должником предпринимались меры, направленные на сокрытие от иных кредиторов должника действительного имущественного положения должника, что также позволило суду первой инстанции квалифицировать данные правоотношения по аренде имущества как компенсационное финансирование.

При банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142  Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

При таких обстоятельствах, учитывая разъяснения, изложенные в Обзоре, суд первой инстанции верно указал, что требования кредитора в размере, которые признаны судом обоснованным подлежат удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы о том, что доказательств аффилированности апеллянта и должника, либо наличия контроля над должником, предусмотренных ФЗ о банкротстве и Законом о конкуренции в материалы дела не представлено, подлежат отклонению на основании следующего.

Исходя из представленных в материалы дела документов договорные отношения по аренде имущества между ООО «КалугаПрофиль» и ИП ФИО2 начались в 2012 году, ежегодно стороны перезаключали договоры аренды, при этом арендная плата с 2019 года во исполнение договоров не осуществлялась. Более того, согласно представленного Заявителем бухгалтерского регистра, задолженность Должника перед Апеллянтом составляла 2 635 000, 00 руб. и в течение всех последующих годов планомерно увеличивалась, что не мешало сторонам перезаключать договоры с имеющейся задолженностью.

Из материалов дела также усматривается, что до момента заявления требования в реестр требований кредиторов должника Заявитель не обращался за взысканием задолженности по договору аренды, не расторгал его, иными словами не вел себя как хозяйствующий субъект, максимально заинтересованный в соблюдении своих интересов, что не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности, и может свидетельствовать об фактической аффилированности Заявителя и Должника.

 

Доводы конкурсного кредитора о пропуске заявителем срока исковой давности в части заявленных требований правомерно отклонен судом первой инстанции, поскольку между заявителем и должником в 2023 году подписан акт сверки взаимных расчетов, который в силу ст. 203 ГК РФ и разъяснений, содержащихся в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 является основанием для прерывания течения срока исковой давности.

Вместе с тем, подписание данного акта, равно как и иных актов, которые подписывались сторонами ранее, в совокупности с иными обстоятельствами также указывает на наличие нераскрытых связей между заявителем и должником, поскольку добровольное подписание актов, которыми должник неоднократно прерывал течение срока исковой давности, не имеет какого-либо разумного экономического объяснения.

 С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с позицией конкурсного управляющего о том, что   такое  поведение  ИП ФИО2 в отношении ООО «КАЛУГАПРОФИЛЬ»  является  компенсационным финансированием  должника.

Как указал Верховный суд в Определении от 20.09.2018 № 305-ЭС18-6622 по делу № А40-177314/2016 в делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. Ввиду этого, доводы Апеллянта о том, что повышенный стандарт доказывания к нему был применен ввиду того, что суд посчитал ИП ФИО2 аффилированным и контролирующим должника лицом несостоятельны. Так, специфичной чертой дел о банкротстве является тот факт, что для признания требований кредитора обоснованными он должен представить доказательства, позволяющие развеять любые обоснованные сомнения, указывающие на фиктивность задолженности. Так, в п. 26 Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 было разъяснено, что установленными могут быть признаны только те требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства, подтверждающие наличие и размер задолженности. Даже признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. На необходимость предъявления повышенного стандарта доказывания обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, неоднократно указывала и Экономическая коллегия ВС РФ (Определения от 05.02.2018 № 305-ЭС17-14948, от 25.09.2017 № 309-ЭС17-344(2), от 18.09.2017 № 301-ЭС15-19729(2), от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784).

У ИП ФИО2 не имелось каких-либо препятствий для представления суду первой  инстанции  полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющих все разумные сомнения.

В то же время, заявитель апелляционной жалобы не предоставил суду первой инстанции исчерпывающие доказательства, которые бы опровергали сомнения в его аффилированности с Должником, а также экономическую целесообразность  вышеуказанных взаимоотношений с  должником -  ООО «КАЛУГАПРОФИЛЬ».

Доводов апеллянта о неверном выводе суда первой инстанции о наличии имущественного кризиса с января 2020 года подлежит отклонению на осовании следующего.

Верховный Суд РФ в п. 3 Обзора связывает субординацию требования контролирующего лица с возникновением данного требования на основании договора, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса. Критерии имущественного кризиса в Обзоре исчерпывающим образом не описаны, однако отмечается, что имущественный кризис имеет место при наличии любого из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве. В указанном пункте перечислены случаи, когда руководитель должника обязан обратиться с заявлением о банкротстве, в том числе:

-               наличие признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества;

-               невозможность удовлетворения требований всех кредиторов при удовлетворении части из них;

-               невозможность или существенная затруднительность хозяйственной деятельности при обращении взыскания на имущество должника;

-               наличие не погашенной в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженности перед работниками должника.

Так, для определения момента возникновения имущественного кризиса в суд первой инстанции временным управляющим ООО «КАЛУГАПРОФИЛЬ» был проведен анализ представленных документов, а в виду непередачи Руководителем Должника - анализ составлен на основе документов, представленных в качестве приложений к заявлениям о включении в реестр требований кредиторов ООО «КАЛУГАПРОФИЛЬ».

Для определения момента возникновения имущественного кризиса проанализированы в том числе документы, предоставленные ИП ФИО2

В результате анализа представленных ИП ФИО2 документов установлено, что уже с января 2017 допускалась просрочка оплаты и на конец 2017 года задолженность составила 5 865 000 руб.

Далее должник предпринимал попытки для погашения долга. Так, к примеру, за 2018 год к уплате подлежало 13 410 000 руб., а уплачено было 16 640 000 руб. однако, суммы погашений не хватило, в связи с чем сумма долга по состоянию на конец 2018 года составляла 2 635 000 руб.

Аналогичная ситуация продолжалась до середины 2019 года. Вместе с тем, начиная с июля 2019 года, должник полностью прекратил осуществлять погашение задолженности, а по состоянию на 30.09.2019 сумма долга уже составила 2 255 000,00 руб. и со временем только увеличивалась. Даже если учесть платежи, произведенные в 2021 году на сумму 1 600 000,00 руб., сумма долга по состоянию на 30.09.2019 составляла и составляет по состоянию на текущую дату 625 000,00 руб. и не погашена до настоящего времени.

В соответствие с п.2 ст.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены».

В соответствие с п.2 ст. 33 Закона о банкротстве заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей, к должнику - гражданину - не менее чем пятьсот тысяч рублей и указанные требования не исполнены в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом.

Учитывая вышеизложенное, у ИП ФИО2 появилось право обратиться с заявлением о признании должника банкротом уже в январе 2020 года, в этот же период времени должник уже находился в банкротном состоянии.

Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении ООО «Ресурс», руководителем которого являлся ФИО2, начиная с 31.07.2017 допускались просрочки оплаты, и на начало 2018 года задолженность составила 4 070 000 руб. За 2018 год уплате подлежало                  7 860 000 руб., а уплачено было 5 000 000 руб., но суммы погашений также не хватило, в связи с чем сумма долга по состоянию на конец 2018 года составляла 6 930 000 руб.

О неудовлетворительном состоянии Должника  свидетельствуют  данные бухгалтерской отчетности Должника за 2019,2020 год, о которых указано выше.

 В соответствии с ответом директора должника по состоянию на 01.01.2023 в состав активов Должника входят основные средства - на 248 754,11 рублей, и дебиторская задолженность в размере 38 003,17 руб. Таким образом, данных активов недостаточно для погашения имеющейся задолженности, как и не было достаточно для погашения задолженности в конце 2019 года.

Таким образом, из имеющихся в распоряжении временного управляющего документов следовало, что датой наступления объективного банкротства ООО «КалугаПрофиль» можно считать январь 2020 года.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы, приведенные заявителем в ее обоснование, не соответствуют нормам действующего законодательства и фактическим обстоятельствам дела, они не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают лишь несогласие с ними, дают иную правовую оценку установленным обстоятельствам и по существу сводятся к переоценке доказательств, положенных в обоснование содержащихся в обжалуемом судебном акте выводов.

Оценив имеющиеся в материалах дела доказательства по правилам, установленным статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Оснований для отмены определения суда первой инстанции, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Калужской области от 28.09.2023 по делу                                      № А23-11247/2022 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с пунктом 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья

Судьи

Ю.А. Волкова 

Н.А. Волошина

О.Г. Тучкова