904/2022-19134(1) 

 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 апелляционной инстанции по проверке законности и обоснованности судебного акта

Дело № А49-3640/2019

г. Самара

03 марта 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24 февраля 2022 года.  Полный текст постановления изготовлен 03 марта 2022 года.  

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К.,  судей Александрова А.И., Гадеевой Л.Р.,  

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, с использованием системы вебконференц-связи (онлайн- заседание) апелляционные жалобы ФИО2, АО «Оператор  электронного правительства» в лице конкурсного управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда Пензенской области от 08.12.2021 по  заявлению конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении  контролирующих должника лиц - ФИО5, ФИО2, АО «Оператор электронного правительства», ООО «СПИНТ» к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника  

по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества с ограниченной  ответственностью «Веб-оператор», ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>  

при участии в судебном заседании: представитель ФИО2 – ФИО6,  доверенность от 05.04.2021.  

конкурсный управляющий ФИО4, лично. представитель ООО «Симикон» - ФИО7, доверенность от 17.04.2021. 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 01.04.2019 на  основании заявления ООО «Сетевое издание «Пенза-онлайн» возбуждено дело о  несостоятельности (банкротстве) должника.  

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 29.04.2019 кредитору  ООО «Сетевое издание «Пенза-онлайн» отказано во введении наблюдения в отношении  ООО «Веб-оператор», заявление оставлено без рассмотрения.  

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 10.06.2019 заявление  кредитора ООО «Симикон» признано обоснованным, в отношении ООО «Веб- оператор» введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО4  

Елена Борисовна.  

Решением Арбитражного суда Пензенской области от 22.01.2020 ООО «Веб- оператор» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена  процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена  ФИО4.  

18.01.2021 в Арбитражный суд Пензенской области обратился конкурсный  управляющий ФИО4 с заявлением, согласно которому заявитель просил  установить наличие обстоятельств для привлечения ФИО2 к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО «Веб-оператор», в части размера  ответственности обособленный спор приостановить до окончания расчетов с  кредиторами, привлечь АО «Оператор электронного правительства» к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО «Веб-оператор» в размере 22 125 413 руб.,  привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «Веб-оператор» в размере 1 000 000 руб., привлечь ООО  «СПИНТ» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Веб-оператор» в  размере 1 000 000 руб.  

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 17.03.2021 судом в  порядке ст. 49 АПК РФ принято уточнение заявленных требований, в соответствии с  которыми размер ответственности АО «ОЭП» составляет 48 545 413 руб.  

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 23.06.2021 судом в  порядке ст. 49 АПК РФ принято уточнение заявленных требований, в соответствии с  которыми заявитель просил установить наличие обстоятельств для привлечения  ФИО2 и АО «ОЭП» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО  «Веб-оператор» и в части определения размера ответственности обособленный спор  приостановить до окончания расчетов с кредиторам. Также привлечь ФИО5 и  ООО «СПИНТ» солидарно к субсидиарной ответственности в размере 1 000 000 руб.  

По результатам рассмотрения заявления о разъяснении судебного акта  Арбитражный суд Пензенской области вынес определение от 08.12.2021 (с учетом  определения об исправлении описки (опечатки)) следующего содержания:  

«Ходатайство ФИО2 о назначении по делу судебной  экспертизы оставить без удовлетворения.  

Возвратить ФИО2 с депозитного счета арбитражного  суда 15 000 рублей, оплаченные на основании чека-ордера от 25.11.2021 года при  предоставлении соответствующих реквизитов для перечисления.  

Заявление конкурного управляющего ФИО4  удовлетворить частично.  

Признать доказанным наличие оснований для привлечения контролирующего  должника лица ФИО2 к субсидиарной ответственности по  долгам ООО «Веб-оператор».  

Приостановить рассмотрение заявления конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего  должника лица ФИО2 до окончания расчетов с кредиторами.  

Взыскать с АО «Оператор электронного правительства» в пользу ООО «Веб- оператор» убытки в размере 71 456 478,40 рублей.  

В остальной части заявление конкурного управляющего ФИО4 оставить без удовлетворения.».  

ФИО2 обратилась в Одиннадцатый арбитражный  апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда  Пензенской области от 08.12.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 28.12.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к  производству.  

 АО «Оператор электронного правительства» в лице конкурсного управляющего  

ФИО3 также обратилось в Одиннадцатый арбитражный  апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда  Пензенской области от 08.12.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 28.12.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к  производству.  

В судебном заседании 08.02.2022 представитель заявителя ФИО2  пояснял, что судебный акт обжалуется в части привлечения ФИО2 к  субсидиарной ответственности; представитель АО «Оператор электронного  правительства» в лице конкурсного управляющего ФИО3 также пояснял, что  судебный акт обжалуется в части взыскания с АО «Оператор электронного  правительства» в пользу ООО «Веб-оператор» убытки в размере 71 456 478,40 рублей.  

В силу части 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного  производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной  инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой  части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.  

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020   № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» при применении  части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем  подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном  заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того,  имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается  отметка в протоколе судебного заседания.  

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до  начала судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции начинает проверку  судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить  за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм  процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.  

Поскольку в порядке апелляционного производства, обжалуется только часть  судебного акта, касающаяся распределения и выплаты вознаграждения финансового  управляющего, суд апелляционной инстанции не вправе выйти за рамки  апелляционной жалобы и проверяет законность и обоснованность судебного акта суда  первой инстанции лишь в обжалуемой части.  

Определением заместителя председателя Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 24.02.2022 произведена замена судьи Лихоманенко О.А. на  судью Александрова А.И. в судебном составе, рассматривающем апелляционную  жалобу.  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив  законность и обоснованность вынесенного судебного акта в пределах доводов  апелляционной жалобы, а также в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ  правомерность применения судом первой инстанции норм материального и  процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте,  установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле  доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд считает  обжалуемый судебный акт подлежащим частичной отмене, исходя из следующего.  

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223  АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом  по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями,  установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности  (банкротства).  

Как указал суд первой инстанции, ООО «Веб-оператор» 27.11.2015 года  

зарегистрировано в ИФНС по Первомайскому району г. Пензы в качестве  юридического лица при его создании с присвоением ОГРН 

<

***>.  

Основным видом деятельности общества является торговля оптовая прочими  машинами и оборудованием. Уставный капитал предприятия составляет 15 384,62  рублей.  

Участником должника с 08.10.2018 года является Фонд развития  информационных технологий «Электронный регион» (далее ФРИТ) с долей 65%, с  24.12.2018 года 35% долей уставного капитала принадлежат Обществу. С 01.04.2019  года по 22.01.2020 г. временно исполняющим обязанности генерального директора,  согласно выписки из ЕГРЮЛ, являлся ФИО5.  

ФИО2 в период с 27.11.2015 г. по 06.11.2018 г. являлась руководителем  должника, она же в период с 27.11.2015 г. по 11.04.2018 г. – единственный участник  ООО «Веб-оператор», в период с 11.04.2018 г. по 01.10.2018 г. - владелец 65% доли.  

В соответствии с протоколом № 1 заседания Совета Межрегионального научно-производственного кластера «Росоператор» 11 января 2017 года в целях развития на  территории Пензенской области и других регионов России ИТ-отрасли, развития  региональных ИТ-компаний посредством совместной проектной деятельности в  области высоких технологий образован вышеназванный Кластер, в который  объединились организации, в том числе ООО «Региональный компьютерный сервис»,  АО «Оператор электронного правительства», ООО «Пензенский платежный центр»,  ООО «Веб-оператор», ООО «Программные решения», ООО «ИСП», ООО «Инком-союз консалтинг», ООО «Промышленные инвестиции», АНО ДО «Учебно-методический центр высоких технологий», ИП ФИО8, ИА ФИО9, ИП  ФИО10, ООО «Системы позиционирования и навигации транспорта», АО  «Центр кластерного развития».  

В качестве специализированной организации кластера образован постоянно  действующий коллегиальный орган – Совет кластера, в состав которого избран, в том  числе Звонов О.Г – генеральный директор АО «Оператор электронного правительства».  Он же избран председателем Совета кластера.  

 Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что все компании  Кластера «Росоператор», в том числе АО «ОЭП» аффилированы, взаимозависимы и  являются группой лиц.  

Кроме этого, АО «Оператор электронного правительства» в период с 11.04.2018  г. по 13.12.2018 г. являлось участником ООО «Веб-оператор», владея 35% доли.  

 В этой связи, как указал суд первой инстанции, по смыслу положений п.п 1 п. 4  ст. 61.10 Закона о банкротстве при отсутствии доказательств обратного ФИО2,  АО «ОЭП» являлись контролирующими должника лицами.  

Конкурсный управляющий в своем заявлении ссылался на то, что действия АО  «ОЭП», выразившиеся в заключении сделок, признанных в последующем  недействительными (ч.ч. 1, 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), привели к тому, что  полное погашение требований кредиторов невозможно, в том числе вследствие  действий (бездействия) его участника, а также привели к увеличению задолженности  и, как следствие, к негативным последствиям для кредиторов в виде невозможности  удовлетворения своих требований.  

Судом первой инстанции установлено, что определением от 16.09.2020 г.,  вступившим в законную силу, признано недействительным соглашение от 07.12.2018,  заключенное между АО «Оператор электронного правительства» и ООО «Веб- оператор». Применены последствия недействительности сделки в виде обязания АО  «Оператор электронного правительства» возвратить в конкурсную массу ООО «Веб- оператор» оборудование: Poliskan F1 HP № 60086-15 в госреестре СИ ФИФ ОЕИ,  заводской номер 752600, рыночная стоимость 6 155 000,00 руб., Poliskan F1 HP   № 60086-15 в госреестре СИ ФИФ ОЕИ, заводской номер 757782, рыночная стоимость 6  

155 000,00 руб., Poliskan F1 HP № 60086-15 в госреестре СИ ФИФ ОЕИ, заводской  номер 751816, рыночная стоимость 6 155 000,00 руб., стационарный автоматический  аппаратно-программный комплекс фото-видео фиксации «Кордон М4», № 48300-11 в  госреестре СИ ФИОЕИ, заводской номер 

<

***> с системой обеспечения автономной  работы (вандалозащитный бокс со степенью влагозащищенности IP65, блок питания и  сменный аккумулятор) рыночной стоимостью 1 798 000,00 руб., стационарный  автоматический аппаратно-программный комплекс фото-видео фиксации «Кордон  М4», № 48300-11 в госреестре СИ ФИОЕИ, заводской номер 

<

***> с системой  обеспечения автономной работы (вандалозащитный бокс со степенью  влагозащищенности IP65, блок питания и сменный аккумулятор) рыночной  стоимостью 1 798 000,00 руб., стационарный автоматический аппаратно-программного  комплекса фото-видео фиксации «Кордон М4», № 48300-11 в госреестре СИ ФИОЕИ,  заводской номер 

<

***> с системой обеспечения автономной работы  (вандалозащитный бокс со степенью влагозащищенности IP65, блок питания и  сменный аккумулятор) рыночной стоимостью 1 798 000,00 руб. Также восстановлено  право АО «Оператор электронного правительства» требования у ООО «Веб-оператор»  выплаты действительной стоимости 35% доли уставного капитала ООО «Веб- Оператор».  

В указанном судебном акте арбитражный суд пришел к выводу о том, что зная о  наличии неисполненных ООО «Веб-оператор» обязательствах перед другими  кредиторами по заключенным с ними договорам, заинтересованное лицо АО «ОЭП»  получило перед ними предпочтение.  

Суд первой инстанции установил, что стоимость невозвращенного до  настоящего момента оборудования составляет 18 465 000 рублей (стоимость трех  единиц оборудования Poliskan F1 HP № 60086-15).  

Также, как указал суд первой инстанции, определением от 07.10.2021 года,  признана недействительной сделка по перечислению обществом с ограниченной  ответственностью «Веб-оператор» в пользу акционерного общества «Оператор  электронного правительства» денежных средств на общую сумму 26 420 000 руб. с  назначением платежа «Оплата за оборудование» по договору № ОЭП/БГ000060 от  28.12.2016 г., оформленную договором от 11.11.2016 г. между ПАО «Ростелеком» и АО  «ОЭП», от 26.12.2016 г. между ООО «Веб-оператор» и ПАО «Ростелеком», и от  28.12.2016 г. между АО «ОЭП» и ООО «Веб-оператор». Применены последствия  недействительности сделки: с АО «Оператор электронного правительства» в пользу  ООО «Веб-оператор» взысканы денежные средства в размере 26 420 000 руб. Признан  недействительным акт зачета встречных однородных требований от 21.09.2018г. на  сумму 26 420 000 руб., заключенный между АО «ОЭП» и ООО «Веб-оператор».  Применены последствия недействительности сделки: восстановлена задолженность  ООО «Веб-оператор» перед АО «ОЭП» по договору аренды № ОЭП/БГ000054 от  01.04.2016г. на сумму 3 109 397,82 руб., по договору аренды № ОЭП/БГ000053 от  01.04.2016г. на сумму 21 905 000 руб., по договору аренды № ОЭП/БГ000059 от  01.09.2016г. на сумму 1 405 602,18 руб.  

В своем судебном акте арбитражный суд пришел к выводу о том, что должник и  заинтересованное лицо перечислением в пользу АО «ОЭП» денежных средств в  размере 26 420 000 рублей, оформленное договором от 11.11.2016 г. между ПАО  «Ростелеком» и АО «ОЭП», от 26.12.2016 г. между ООО «Веб-оператор» и ПАО  «Ростелеком», и от 28.12.2016 г. между АО «ОЭП» и ООО «Веб-оператор», фактически  осуществляли вывод имущества должника без каких-либо правовых и экономически  обоснованных оснований, что свидетельствует о мнимости осуществленных переводов.  В связи с установленными обстоятельствами у АО «ОЭП» и ООО «Веб-оператор»  отсутствовало также основание и для подписания акта зачета взаимных требований от  21.09.2018 г. на вышеуказанную сумму.  

Кроме того, определением суда от 23.06.2021 года, вступившим законную силу,  признаны недействительными договоры субаренды № ОЭП/БГ000059 от 01.09.2016 г. и   № ВЕБ/БР06 СА от 01.04.2017 г., заключенные между АО «Оператор электронного  правительства» и ООО «Веб-оператор», прикрывающие договор субаренды  оборудования между АО «Оператор электронного правительства» и ООО  «Региональный компьютерный сервис».  

 В определении судом отмечено, что фактически имевшие место сделки по  передаче имущества от АО «ОЭП» в аренду ООО «Веб-оператор», впоследствии в  безвозмездное пользование ООО «РКС», а потом ему же в субаренду совершены с  целью использования оборудования в хозяйственной деятельности для получения  прибыли не должником, которая могла быть направлена на погашение задолженности  перед кредиторами, а в хозяйственной деятельности ООО «РКС, при этом между всеми  сторонами сделок имеется признак взаимной аффилированности. В рамках данного  обособленного спора установлено фактическое отсутствие каких-либо договорных  взаимоотношений между должником и заинтересованными лицами и, как следствие,  отсутствие исполнения по оспариваемым договорам, в связи с чем суд не усмотрел  оснований для применения в отношении ничтожных сделок последствий их  недействительности.  

Между тем, из выписок о движении денежных средств по расчетным счетам  ООО «Веб-оператор» конкурсный управляющий установил, что должником в пользу  АО «ОЭП» по признанному недействительным договору от 01.09.2016 года  перечислены денежные средства на общую сумму 25 571 478,40 рублей, в том числе  26.06.2017 г на сумму 19 586 478,40 рублей, 21.07.2017 г. на сумму 385 000 рублей,  28.09.2017 г. на сумму 950 000 рублей, 13.02.2018 г. на сумму 5 650 000 рублей.  

Суд первой инстанции указал, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11  Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения  сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной  сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок  относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к  масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.  

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность  должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона  об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной  ответственностью и т.д.).  

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно  убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе  сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую  для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате  совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или  несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый  доход.  

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо  фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого  совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для  применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен  существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом  (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров)  не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.  

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо,  одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо  косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на  номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной  

презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред  кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было  знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.  

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения  презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего  в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не  требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий,  необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности  недобросовестности контрагента по этой сделке.  

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума N 53,  следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки  (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой  (сделками) причинен существенный вред кредиторам.  

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для  него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся  существенно убыточными.  

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для  доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам,  заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе  предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с  предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит  обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной  убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания  предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не  подтверждают.  

Согласно пункту 56 Постановления от 21.12.2017 N 53 по общему правилу, на  арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о  привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения  ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем  отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц  заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и  действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности  кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если  арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств  убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности  лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов  вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных  утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему  письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего,  кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои  документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле  осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о  банкротстве).  

Таким образом, на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и  одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен  существенный вред имущественным правам кредиторов.  

В силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным  имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера  имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к  должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически  значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате  возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по  

обязательствам должника за счет его имущества.  

Как установил суд первой инстанции, конкурсный управляющий в ходе  рассмотрения настоящего обособленного спора указывал, что каждая отдельная  оспоренная сделка (в том числе отдельно совершенные платежи) не довели должника  до банкротства в результате их совершения.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 20 постановления Пленума N  53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие  положения о возмещении убытков либо специальные правила о субсидиарной  ответственности, суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным  было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих  лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как  сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника,  какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника,  после этого воздействия.  

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими  лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению  подлежат нормы о субсидиарной ответственности.  

В том случае, когда вред, причиненный контролирующими лицами, указанными  в статье 53.1 ГК РФ, исходя из разумных ожиданий не должен был привести к  объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие  по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 названного  Кодекса.  

Независимо от того, каким образом при инициировании спора заявитель  поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд  применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно  квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований  привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного  поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе  установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким  контролирующим лицом убытков.  

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено,  произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права,  утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные  доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота,  если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).  

Согласно пункту 11 информационного письма Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.05.2012 N 150 «Обзор практики  рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с отстранением конкурсных  управляющих» под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам,  понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы,  которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) конкурсного  управляющего, при этом права должника и конкурсных кредиторов считаются  нарушенными всякий раз при причинении убытков.  

Предусмотренная данными нормами ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно при наличии определенных условий.  Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать наличие противоправных  действий (бездействия) лица, привлекаемого к ответственности, наличие и размер  понесенных убытков, а также причинно-следственную связь между действием  причинителя вреда и убытками, предъявленными к взысканию.  

Учитывая результаты рассмотрения обособленных споров по заявлениям  конкурсного управляющего должника об оспаривании сделок, совершенных  последним, которыми установлено, что в результате действий ответчика из  

собственности должника выбыло ликвидное имущество, суд первой инстанции пришел  к выводу о том, что вследствие недобросовестных и неразумных действий АО «ОЭП»  должник лишился ликвидных активов (денежных средств и оборудования) на общую  сумму 71 456 478,40 рублей, а его кредиторы - возможности удовлетворения своих  требований на указанную сумму.  

В связи с изложенным суд первой инстанции посчитал необходимым  удовлетворить заявление о привлечении АО «ОЭП» к ответственности в виде  взыскания убытков в размере невозвращенных денежных средств в сумме 71 456 478,40  рублей.  

Суд первой инстанции указал, что в соответствии с разъяснениями, данными в  пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в  состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума N 62),  удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того,  имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с  помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения  последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица  из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от  того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков  юридическому лицу.  

В отличие от размера субсидиарной ответственности, по общему правилу  определяющейся исходя из суммы требований кредиторов и текущих платежей, не  погашенных за счет конкурсной массы, размер убытков, с учетом их природы,  определяется как сумма ущерба, причиненного должнику вследствие совершения  незаконных сделок, и не зависит от возможности или невозможности удовлетворения  требований кредиторов за счет иного имущества должника.  

В этой связи применение последствий недействительности сделки, согласно  правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации  от 23.01.2017 N 307-ЭС15-19016, не препятствует взысканию причиненных  совершением и исполнением такой сделки убытков, если судебный акт о применении  последствий недействительности не исполнен.  

В этой связи, судом первой инстанции со ссылкой на пункт 8 постановления  Пленума N 62 отклонен довод АО «ОЭП» о том, что должником не утрачена  возможность получения денежных средств в связи с применением последствий  недействительности сделок, что фактически устанавливается двойная ответственность.  

В обоснование заявления о привлечении ФИО2 к субсидиарной  ответственности конкурсный управляющий ссылался на совершение ею от имени  должника сделок, в том числе признанных впоследствии судом недействительными.  

 Так, как указано судом первой инстанции, определением суда от 05.11.2020  года, вступившим в законную силу, признаны недействительными договор залога   № 

<

***>/9 от 03.09.2018, заключенный между ПАО Банк «Кузнецкий» и ООО  «Веб-оператор», и договора поручительства № 

<

***>-9 от 02.03.2017,  заключенный между ПАО Банк «Кузнецкий» и ООО «Веб-оператор», установлено  отсутствие обеспечения исполнения обязательств ООО «РКС» по кредитному договору   № 

<

***> от 02.03.2017 года вышеуказанными договорами.  

В указанном судебном акте арбитражный суд пришел к выводу о том, что в  результате совершения оспариваемых договоров произошла утрата возможности  кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за  счет его имущества, переданного в залог. Так, залоговый кредитор имеет  преимущественное положение перед иными кредиторами при удовлетворении его  требований, которое регулируется статьей 138 Закона о банкротстве. Если бы  вышеуказанный договор залога не был заключен, денежные средства, вырученные от  

реализации имущества, указанного в договорах, подлежали бы распределению между  всеми кредиторами в соответствующей пропорциональности на основании пункта 4  статьи 134 Закона о банкротстве. В результате оспариваемых сделок ПАО Банк  «Кузнецкий» занял преимущественное положение, при котором иные кредиторы  лишились возможности получения удовлетворения своих требований в результате  реализации имущества, заложенного по спорным договорам.  

Также, как указал суд первой инстанции, определением суда от 17.03.2021,  вступившим в законную силу, признаны недействительными сделки по перечислению  должником по платежным документам № 321, 323 от 18.04.2018 г. в адрес ООО «РКС»  денежных средств на общую сумму 11 488 187,92 рублей с назначением платежа  «оплата по договору аренды оборудования», применены последствия  недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Региональный компьютерный  сервис» в конкурсную массу ООО «Веб-оператор» 11 488 187,92 рублей.  

Судом установлены обстоятельства совершения оспариваемых платежей  (перечисление денежных средств в отсутствие заявленных в назначении платежей  правоотношений), в связи с чем сделан вывод об отсутствии направленности на  достижение правовой цели сделки, то есть сделки совершены в обход закона с  противоправной целью обеих сторон сделки (а не только об осведомленности  ответчика о наличии у должника цели причинения вреда правам кредиторов), при  искусственном создании формального основания для получения ответчиком денежных  средств, о фактическом выводе активов должника в результате совместных,  избирательных действий лиц, действовавших неправомерно, в нарушение прав и  законных интересов кредиторов.  

Также, постановлением суда апелляционной инстанции от 15.06.2021 года  признана недействительной сделка по безосновательному перечислению ООО «Веб- оператор» в пользу ИП ФИО10 по платежному поручению № 178 от 0203.2017  г. денежных средств на общую сумму 21 475 000 рублей с назначением платежа  «оплата по договору от 01.08.2016 г. за доработку оборудования». Этим же  определением с ИП ФИО10 в конкурсную массу взыскано 21 475 000 рублей,  который судебный акт до настоящего времени не исполнил.  

Кроме того, определением суда от 20 января 2021 года ООО «РКС» отказано во  включении задолженности в размере 103 200 000 рублей в реестр требований  кредиторов ООО «Веб-оператор», при этом в ходе рассмотрения указанного  обособленного спора судом установлены следующие обстоятельства.  

01 февраля 2017 года ООО «Веб-оператор» и ООО «РКС» заключили договор №  ВЕБ/БР1, в соответствии с условиями которого должник обязался передать в  собственность кредитора оборудование фото-видеофиксации нарушений ПДД в  ассортименте и количестве, согласованным в приложении № 1 к указанному договору,  а ответчик обязался обеспечить оплату полученного товара. Предметом договора  являлись: комплексы измерительные с фото и видео фиксацией нарушения ПДД  «Кордон-М2» передвижной MD 0256,0255, 0258,0253,0260,0257,0271,0252,0254,0259  по цене 5 449 000 рублей за штуку; стационарные комплексы фото и видео фиксации  нарушений скоростного режима (превышение максимально разрешенной скорости на  участке дороги) на 4-х полостной дороге «Poliskan F1 HP»  762112,752604,757782,752600,751816 по цене 9 664 000 рублей за штуку. Общая  стоимость оборудования согласована сторонами в пункте 3.1 договора в сумме  103200000 руб. 00 коп.  

Договор поставки от 01 февраля 2017 года № ВЕБ/БР1 исполнен сторонами. 

20 сентября 2018 года ООО «Веб-оператор» в лице генерального директора  ФИО2 и ООО «РКС» в лице генерального директора ФИО11 подписали  соглашение от 20 сентября 2018 года о расторжении договора от 01 февраля 2017 года   № ВЕБ/БР1.  

В соответствии с условиями соглашения от 20 сентября 2018 года покупатель  обязался возвратить поставщику переданное по договору оборудование в том  состоянии, в котором он его получил, с учётом нормального износа, а поставщик  обязался возвратить ответчику покупателю полученные за оборудование денежные  средства в сумме 103200000 руб. 00 коп.  

На основании актов приёма-передачи оборудования от 20 сентября 2018 года и  от 01 октября 2018 года ООО «РКС» передал ООО «Веб-оператор» оборудование,  принятое по договору от 01 февраля 2017 года № ВЕБ/БР1.  

Вместе с тем, возврат тех же комплексов, которые были предметом  первоначального договора поставки кредитором надлежащими доказательствами не  подтвержден ввиду того, что заводские номера комплексов отсутствуют. Согласно  информационному письму завода-изготовителя их идентификация невозможна.  

В день подписания соглашения и акта приема-передачи должник передал ООО  «Оператор электронного правительства» по товарным накладным № 114 и 115  комплексы измерительные с видеофиксацией «Кордон М-2» в количестве 10 шт. по  цене 4 484 808,20 рублей за штуку, а по соглашению о зачете задолженности от  07.12.2018 года комплексы Poliskan F1HP по цене 6 155 000 рублей за штуку. При этом  задолженность за поставку комплексов «Кордон М2» также погашена актом  взаимозачета № 11 от 20.09.2018 г.  

Решением арбитражного суда Пензенской области от 17.06.2019 года по делу   № А49-4483/2019 исковые требования ООО «РКС» удовлетворены, с ООО «Веб- оператор» в пользу ООО «РКС» взыскана задолженность в размере 103 200 000 рублей  в связи с заключением 20.09.2018 г. соглашения о расторжении договора 01 февраля  2017 года № ВЕБ/БР1.  

Вместе с тем, постановлением суда апелляционной инстанции от 09.01.2020 года  вышеуказанное решение отменено, исковые требования ООО «РКС» оставлены без  удовлетворения. В своем судебном акте апелляционный суд пришел к выводу о том,  что обязательства сторон прекратились фактическим исполнением, что исключало  возможность прекращения предусмотренных договором обязательств путем  заключения соглашения о расторжении исполненного договора, поскольку такое право  осуществимо лишь до прекращения обязательств. Основания для взыскания с ООО  «Веб-оператор» денежных средств в размере 103 200 000 рублей отсутствуют.  

Кроме этого, решением арбитражного суда Пензенской области от 13.08.2019 г.  по делу № А490-1223/2019, вступившим в законную силу, признано недействительным  соглашение от 20 сентября 2018 года о расторжении договора № ВЕБ/БР1 от 01  февраля 2017 года, заключённое между обществом с ограниченной ответственностью  «Веб-оператор» (поставщиком) и обществом с ограниченной ответственностью  «Региональный компьютерный сервис» (покупателем).  

В своем судебном акте арбитражный суд указал, что соглашением от 20  сентября 2018 года о расторжении договора поставки № ВЕБ/БР1 от 01 февраля 2017  года ООО «РКС» обязалось возвратить истцу ранее полученное по договору  оборудование, а ООО «Веб-оператор» обязалось возвратить ООО «РКС» денежные  средства в размере полной стоимости нового оборудования.  

При этом, с момента передачи истцом ответчику оборудования стоимостью  103200000 руб. 00 коп. до даты подписания соглашения о расторжении договора,  прошло более 1,5 лет, на протяжении которых оборудование эксплуатировалось  ответчиком в особых условиях (с размещением на улице) и подвергалось воздействию  атмосферных осадков и перепаду температур.  

В этой связи арбитражный суд посчитал, что исходя из добросовестного  поведения сторон сделки факт подписания указанного соглашения в ущерб ООО «Веб- оператор» являлся очевидным, при подписании указанного соглашения, являющегося  для общества крупной сделкой, соответствующее одобрение получено не было. Сделка  

на указанных условиях совершена за пределами обычной хозяйственной деятельности,  иное противоречило бы цели создания и деятельности субъектов предпринимательства  – извлечение прибыли.  

Также, определением суда от 20 января 2021 года, которым ООО «РКС»  отказано во включении задолженности в размере 103 200 000 рублей в реестр  требований кредиторов ООО «Веб-оператор» установлены следующие обстоятельства.  

28 декабря 2015 года между VITRONIC (Германия) и ООО «Веб-оператор»  заключен договор поставки № 0012015, по условиям которого поставщик (VITRONIC)  поставил покупателю (ООО «Веб-оператор») системы измерения скорости движения  транспортных средств POL1SKAN FI НР в количестве 5 штук по цене 2 940 000,00 руб.  (без 11ДС) на общую сумму 14 700 000,00 руб. (без НДС).  

12.08.2016г. между ООО «Веб-оператор» (поставщик) и ПАО «Ростелеком»  (покупатель) заключен договор № 0603/25/262-16 на поставку комплексов для контроля  дорожного движения и фото-видеофиксации нарушений правил дорожного движения,  по условиям которого поставщик передал покупателю системы измерения скорости  движения транспортных средств POLISKAN FI НР в количестве 5 штук по цене 4 109  322,03 руб. (без НДС) на общую сумму 24 245 000,00 руб. (в том числе НДС 3 698  389.83 руб.). Передача оборудования оформлена актом приема-передачи от 15.08.2016г.  

01.09.2016г. (т.е. через 15 дней после отчуждении должником оборудования в  пользу АО «Ростелеком») между АО «Оператор электронного правительства»  (поставщик) и ООО «Веб-оператор» (покупатель) заключен договор ОЭП/БГ000058. по  условиям которого уже АО «Оператор электронного правительства» передало ООО  «Веб-оператор» стационарные комплексы фото-видеофиксации нарушений на 4-х  полосной дороге POLISKAN FI HP в количестве 5 штук по цене 7 647 457,63 руб. (без  НДС) на общую сумму 45 120 000,00 руб. (в том числе НДС - 6 882 711,86 руб.).  Передача оборудования оформлена актом приема-передачи от 01.09.2016г.  

Таким образом, стоимость оборудования, поставленного должнику, выросла  более чем в 2,5 раза.  

19 октября 2016 года между ООО «Симикон» (поставщик) и ООО «Веб-оператор  (покупатель) заключен договор поставки № 075/10 16, по условиям которого  поставщик передает покупателю в собственность оборудование, среди которого 10  комплексов измерительных с видеофиксацией «КОРДОН-М2» передвижных по цене  590 000 руб. на общую сумму 15 900 000,00 руб. (в том числе НДС).  

Передача оборудования оформлена актом приема-передачи товара от  15.11.2016г.  

26.12.2016г. между ООО «Веб-оператор» (поставщик) и ПАО «Ростелеком»  (покупатель) заключен договор № 0603/25/409-16 на поставку комплексов  фотовидеофиксации нарушений правил дорожного движения, по условиям которого  ООО «Веб-оператор» передало ПАО «Ростелеком» комплексы измерительные с фого-  видеофиксацией нарушений ПДД «Кордон-М2» передвижные в количестве 10 штук по  цене 2 348 000,00 руб. на общую сумму 23 480 000,00 руб. (в том числе НДС).  

Передача оборудования оформлена актом приема-передачи от 26.12.2016г.  

28 декабря 2016 года (т.е. спустя 2 дни после передачи оборудования ПАО  «Ростелеком») ООО «Веб-оператор» подписало договор № ОЭП/БГ00060 с АО  «Оператор электронного правительства», по условиям которого АО «Оператор  электронного правительства» поставило в пользу ООО «Веб-оператор» 10 комплексов  измерительных с фого-видеофиксацией нарушений ПДД «Кордон-М2» передвижных  по цене 4 484 808,20 руб. на общую сумму 44 848 082,00 руб. (в том числе НДС).  

С учетом изложенного, суд признал обоснованным довод конкурного  управляющего о необоснованном и неразумном, искусственном завышении стоимости  оборудования, являющегося предметом поставки по договору № ВЕБ/БР1 от  01.02.2017г.  

Довод представителя ФИО2 о неподписании последней договора  поставки от 26.12.2016 н. № 0603/25/409-16, заключенного между ООО «Веб-оператор»  и ПАО «Ростелеком» (покупатель), договора № ОЭП/БГ00060 от 28 декабря 2016 года,  заключенного между ООО «Веб-оператор» и АО «Оператор электронного  правительства», акта приема-передачи оборудования от 01.02.2017 г. судом первой  инстанции отклонен, со ссылкой на то, что указанные обстоятельства в силу ч. 3 ст. 69  Арбитражного процессуального кодекса РФ являются установленными вступившим в  законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, в  связи с чем не подлежат повторному доказыванию.  

Судом первой инстанции указано, что в результате анализа выписок о движении  денежных средств по расчетным счетам ООО «Веб-оператор» конкурсным  управляющим сделан вывод о том, что должником в период с 21.05.2018 г. по  16.06.2018 г. в адрес ООО «ИТС Поволжье» перечислены денежные средства в размере  1 423 983,72 рублей с назначением платежа «В соответствии с соглашением об участии  в МНЛК «Росоператор» от 11.01.2017 г.  

Между тем, ООО «ИТС Поволжья» стороной соглашения от 11.01.2017 г. не  являлось, в связи с чем суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии  обязательственных отношений между сторонами, и, как следствие, о незаконном  выводе денежных средств.  

Поскольку судом сделан вывод о ничтожности сделок по перечислению  денежных средств с расчетных счетов должника в адрес третьего лица, произведенных  в рамках фиктивных хозяйственных отношений, в отсутствие фактического встречного  исполнения, суд первой инстанции констатировал их недействительность независимо  от специального признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ).  

Кроме этого, 20.09.2018 г. между ООО «Веб-оператор» и ООО «РКС» подписан  акт приема-передачи оборудования - комплексов измерительных с  фотовидеофиксацией нарушений ПДД «Кордон-М2» передвижных в количестве 10  штук.  

01.10.2018 года ООО «РКС» на основании акта приема-передачи возвратило  должнику стационарные комплексы фото-видео фиксации нарушений скоростного  режима в количестве 5 штук.  

19.12.2018 года стационарные комплексы фото-видео фиксации в количестве  трех штук, полученные от ООО «РКС» переданы в качестве отступного в АО «ОЭП».  

Суд первой инстанции указал, что сведения о месте нахождения остального  имущества бывшим руководителем ФИО2, подписавшим акты возврата от  20.09.18. и 01.10.2018 г., не представлены.  

 С учетом изложенного, суд первой инстанции констатировал, что в данном  случае конкурсным управляющим представлены доказательства, что  рассматриваемыми сделками причинен существенный вред кредиторам, а к  ответственности привлекается лицо, являвшееся не только фактическим  руководителем, но и учредителем должника, подписавшим и одобрившим  совершенные сделки, в связи с чем пришел к выводу, что в силу пункта 23  постановления Пленума N 53 презумпция доведения до банкротства в результате  совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к данному контролирующему  лицу.  

Довод о номинальности ФИО2 как руководителя должника судом  первой инстанции отклонен, поскольку в соответствии с пунктом 23 постановления  Пленума N 53, если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным  либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию  которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке,  для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен  существенный вред кредиторам.  

Также отклонены судом первой инстанции доводы представителя ФИО2  о необходимости применения к рассматриваемым сделкам, как основанию для  привлечения к субсидиарной ответственности, срока исковой давности.  

Согласно пункту 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к  ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть  подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого  заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для  привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания  должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата  уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее  десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся  основанием для привлечения к ответственности.  

В силу пункта 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее -  постановление Пленума ВС РФ N 53) предусмотренный абзацем первым пункта 5  статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о  привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с  момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий  или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал  или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус  контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред  кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности  активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения  точного размера такой недостаточности). Если в ходе рассмотрения обособленного  спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был  узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как об этом  объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника  лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к  субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора  (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ),  абзац первый пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).  

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться  ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной  ответственности (не ранее введения процедуры конкурсного производства)  (определение ВС РФ N 302-ЭС14-1472 (4, 5, 7) от 15.02.2018).  

При таких обстоятельствах с учетом даты введения процедуры конкурсного  производства 22.01.2020 г. и даты обращения конкурного управляющего в суд с  настоящим заявлением – 18.01.2021 г. суд первой инстанции пришел к выводу о том,  что срок исковой давности не пропущен.  

С учетом перечисленных обстоятельств, суд первой инстанции наличие  оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности признал  доказанным и, в соответствии с положениями п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве,  приостановил производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о  привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с  кредиторами.  

Арбитражный апелляционный суд соглашается с указанными обоснованными  выводами суда первой инстанции в отношении ФИО2  

Судом первой инстанции дана подробная и мотивированная оценка доводам  данного ответчика, доводы апелляционной жалобы, по существу, повторяют  первоначальные доводы заявителя и сводятся к несогласию с их оценкой судом первой  

инстанции.  

Из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве можно  заключить, что нормы и выражения, следующие за первым предложением данного  пункта, устанавливают лишь презумпции, которые могут быть использованы при  доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной и  описание которых содержится в первом предложении пункта.  

Из этого следует, что, например, сама по себе недоказанность признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки  (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует  возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель  причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным  путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации).  

При этом условием презумпции относительно цели причинения вреда  имущественным правам кредиторов, сформулированной в абзаце 2 пункта 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве, является не только случай когда, должник на момент совершения  сделки отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, но и  когда должник стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности  имущества в результате совершения оспариваемой сделки.  

С учетом изложенного необоснованными являются доводы апелляционной  жалобы относительно более позднего возникновения требований кредитора ООО  «Симикон», чем платежи на сумму 11 488 187,92 руб., осуществленные 18.04.2018 в  пользу ООО «РКС», поскольку последовательное изъятие в течение предшествующего  периода деятельности денежных средств должника не позволило последнему  обеспечить ликвидность в целях исполнения требований независимых кредиторов  возникших позднее.  

Доводы о том, что ФИО2 не являлась непосредственным участником  споров, на результаты рассмотрения которых сослался суд первой инстанции, также не  опровергают выводов указанного суда, с учетом того, что ответчик в ходе производства  по обособленному спору о привлечении его к субсидиарной ответственности имел  возможность доказывать отсутствие причинной связи между его действиями и  наступившими негативными последствиями, раскрыть степень своего фактического  участия в деятельности должника. При этом оценка требований и возражений сторон  осуществляется судом с учетом положений статей 9 и 65 АПК РФ о бремени  доказывания исходя из принципа состязательности, согласно которому риск  наступления последствий несовершения соответствующих процессуальных действий  несут лица, участвующие в деле.  

Доводы о необходимости использования исковой давности по перечисленных  сделкам должника в отношении требования о привлечении ФИО2 к  субсидиарной ответственности обоснованно отклонены судом первой инстанции,  поскольку такая давность устанавливается и рассчитывается применительно к каждому  из таких обязательств в различном порядке и суд первой инстанции в данном случае не  установил ее истечения с учетом даты введения в отношении должника процедуры  конкурсного производства и даты обращения конкурсного управляющего с заявлением  о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.  

В пункте 6 постановления Пленума ВС РФ N 53 указано, что руководитель,  формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший  фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью  передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо  принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного  согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий  (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку  

подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и  не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору  представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению  надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК  РФ).  

При этом по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут  субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о  банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве,  солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта  1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).  

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о  банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может  быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым  участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество  должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут  быть удовлетворены требования кредиторов.  

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности  номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию  информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и  компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).  

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной  ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи  привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником  заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности  за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 ГК РФ,  пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Таким образом, ответчик должен не только доказать, что фактически не  принимал ключевых управленческих решений, но и раскрыть такие обстоятельства  взаимодействия с должником и лицом, осуществляющим фактический контроль,  которые позволят восстановить нарушенные права кредиторов, компенсировать их  имущественные потери.  

В данном случае ФИО2 такие обстоятельства не доказаны, в связи с чем  оснований для освобождения ее от субсидиарной ответственности не имелось.  

С учетом изложенного, апелляционный суд не находит оснований для отмены  судебного акта в отношении ФИО2  

В то же время, апелляционный суд не может согласиться с выводами суда  первой инстанции относительно наличия оснований для взыскания убытков с АО  «Оператор электронного правительства».  

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция  доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть  применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен  существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки  должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и  одновременно являющиеся существенно убыточными (пункт 23 Постановления N 53).  

В то же время, в пункте 20 Постановления N 53 разъяснено, что суд в каждом  конкретном случае должен оценивать, насколько существенным было негативное  воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в  результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие  тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после  этого воздействия.  

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими  лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению  

подлежат нормы о субсидиарной ответственности.  

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в  статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных  ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица  обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по  правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал  вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к  положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При  недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но  доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную  ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса  Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим  лицом убытков.  

Как указано выше, аргументируя свою позицию в указанной части суд первой  инстанции сослался на судебные акты, которыми признаны недействительными сделки  в отношении АО «Оператор электронного правительства» (определения Арбитражного  суда Пензенской области от 16.09.2020, от 07.10.2021, от 23.06.2021), а также на  разъяснения, сформулированные в пункте 8 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах  возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».  

В то же время, правовая позиция, указанная в данном разъяснении относится к  случаям, когда субъектами различных видов ответственности являются разные лица.  

Таким образом, привлечение АО «Оператор электронного правительства» к  ответственности в виде убытков при наличии вступивших в законную силу судебных  актов о возложении на АО «Оператор электронного правительства» обязанности по  передаче в натуре имущества или выплате должнику денежных средств, в связи с  недействительностью оспариваемых договоров, с использованием двух различных  способов защиты права одновременно, противоречит принципам разумности и  справедливости, а также принципу недопустимости двойной ответственности. При  этом неисполнение ответчиком названных судебных актов само по себе не может  служить основанием для повторного взыскания с него той же суммы.  

Также следует указать, что определением Арбитражного суда Пензенской  области от 23.06.2021 не применены какие-либо последствия недействительности  оспоренных сделок аренды вследствие констатации их притворности и отсутствия  фактического исполнения, в отсутствие которого указанные конкурсным управляющим  платежи (на общую сумму 25 571 478,40 рублей, в том числе 26.06.2017 г на сумму 19  586 478,40 рублей, 21.07.2017 г. на сумму 385 000 рублей, 28.09.2017 г. на сумму 950  000 рублей, 13.02.2018 г. на сумму 5 650 000 рублей) не доказаны в качестве убытков  должника, поскольку не доказаны и фактические основания их получения должником в  схеме взаимоотношений с иными компаниями группы (кластер «Росоператор»),  предполагаемой транзитности платежей внутри группы, возможного распредедения  денежных средств единым центром управления без учета реальности финансово-хозяйственных операций.  

Учитывая указанные обстоятельства, обжалуемый судебный акт подлежит  отмене в части удовлетворения требований конкурсного управляющего ФИО4 в отношении АО «Оператор электронного правительства» по  основаниям, предусмотренным п.п. 1, 4 ч. 1 ст. 270 АПК РФ, с принятием нового  судебного акта.  

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской  

Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Пензенской области от 08.12.2021 по делу №  А49-3640/2019 отменить в части удовлетворения требований конкурсного  управляющего ФИО4 в отношении АО «Оператор  электронного правительства».  

В указанной части в удовлетворении требований конкурсного управляющего  ФИО4 отказать.  

В остальной части определение Арбитражного суда Пензенской области от  08.12.2021 по делу № А49-3640/2019 оставить без изменения.  

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного  месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Д.К. Гольдштейн  

Судьи А.И. Александров 

Л.Р. Гадеева