, №09АП-66205/2023

Дело № А40-196703/16

г. Москва

01 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 октября 2023 года

Постановление

 изготовлено в полном объеме 01 ноября 2023 года

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой,

судей А.С. Маслова, М. С. Сафроновой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) в лице к/у ГК «АСВ» на определение Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 по делу № А40-196703/16, вынесенное судьей М.И. Кантаром в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО),

 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО), приостановлении производства по заявлению конкурсного управляющего АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по делу № А40-196703/16-30-306Б в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами, 

при участии в судебном заседании: 

от ФИО3 – ФИО4,  по дов. от 07.04.2023,

от ФИО5 – ФИО6, по дов. от 05.09.2022,

от ФИО7 – ФИО8, по дов. от 05.09.2022,

от ФИО9 – ФИО10, по дов. от 05.09.2022,

от ФИО11 - ФИО10, по дов. от 19.10.2022,

от ФИО12 – ФИО13, по дов. от 02.09.2022,

от ФИО2 – ФИО14, по дов. от 25.08.2022,

от ФИО15 – ФИО16, по дов. от 13.09.2019,

от ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) в лице к/у ГК «АСВ» - ФИО17, по дов. от 29.03.2023

Иные лица не явились, извещены,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 25.10.2016 должник - АКБ «Финпромбанк» (ПАО) признан несостоятельным (банкротом); в отношении должника открыто конкурсное производство; функции конкурсного управляющего кредитной организации АКБ «Финпромбанк» (ПАО) возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд г. Москвы 31.07.2019 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7, ФИО28 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно в размере 29 481 598 000, 00 руб.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 06.05.2022 оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворено в части, ФИО18, ФИО19, ФИО21 и ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по указанному заявлению приостановлено в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении остальной части отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 03.11.2022 указанные судебные акты отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9, ФИО15, ФИО2, в отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы.

Определением  Арбитражного суда г. Москвы от  24.08.2023 заявление конкурсного управляющего АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7 удовлетворено в части. К субсидиарной ответственности по обязательствам АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) привлечен ФИО2 В удовлетворении остальной части отказано.

Не согласившись с определением суда в части отказа в удовлетворении заявления, конкурсный управляющий АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) обратился с апелляционной жалобой. Просит разрешить вопрос по существу и привлечь к гражданско-правовой ответственности ФИО3, ФИО15, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7. В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 по делу №А40-196703/2016 оставить без изменения.

Не согласившись с определением суда в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой. Просит отменить определение арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 по делу №А40-196703/2016 полностью, в заявленном иске отказать.

В суд апелляционной инстанции поступили отзывы на апелляционную жалобу конкурсного управляющего АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) в лице ГКСВ от ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7, ФИО15, ФИО3 Просят Определение Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 г. по делу №А40-196703/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу ГК АСВ – без удовлетворения.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв конкурсного управляющего АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) в лице ГКСВ на апелляционную жалобу ФИО2, согласно которому конкурсный управляющий просит в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 отказать.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) поддерживал доводы собственной апелляционной жалобы, по апелляционной жалобе ФИО2 возражал.

Представитель ФИО2 поддерживал доводы своей апелляционной жалобе в полном объеме.

Представители ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7, ФИО15 возражали по доводам апелляционной жалобы АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) по основаниям, изложенным в отзывах. Просили определение суда оставить без изменений.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в порядке статей 266 и 268 АПК РФ, проверив законность и обоснованность определения суда, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмене или изменению определения арбитражного суда, в связи со следующим. 

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и пункту 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) в Арбитражный суд г. Москвы 31.07.2019 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7, ФИО28 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно в размере 29 481 598 000, 00 руб.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 06.05.2022 оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворено в части, ФИО18, ФИО19, ФИО21 и ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по указанному заявлению приостановлено в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении остальной части отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 03.11.2022 указанные судебные акты отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9, ФИО15, ФИО2, в отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы.

При этом, суд кассационной инстанции исходил из следующих установленных обстоятельств и норм права.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылается на то, что несостоятельность (банкротство) Банка и последующее существенное ухудшение его финансового положения, повлекшее невозможность удовлетворить требования кредиторов в полном объеме, наступили в результате виновных действий Председателя Правления ФИО18, ВРИО Председателя Правления ФИО19, членов Совета директоров ФИО21, ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7 и ФИО28, действующих на основании доверенности ФИО20, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, выгодоприобретателя по сделкам, причинившим ущерб ФИО2 и одного из бенефициаров Банка ФИО15, а также бездействия Председателя Правления ФИО18, ВРИО Председателя Правления ФИО19 выразившегося в непринятия мер по финансовому оздоровлению кредитной организации.

По мнению конкурсного управляющего, с 01.09.2014 и на протяжении всего периода до даты отзыва лицензии в Банке имелся предусмотренный пунктом 2 статьи 2 Федерального закона от 25.02.1999 №40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» и статьей 189.8 Закона о банкротстве признак несостоятельности в виде недостаточности стоимости его имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме. Размер недостаточности стоимости имущества Банка на 01.09.2014 составил 133 539 000 руб. В дальнейшем, финансовое положение Банка существенно ухудшилось, в результате чего, на дату отзыва у Банка лицензии (19.09.2016), недостаточность имущества составила 15 033 846 000 руб.

Как указывал заявитель, на 01.09.2014 на балансе Банка учитывалась ссудная и приравненная к ней задолженность десяти юридических лиц, заведомо неспособных исполнить обязательства: ООО «Бирлони Стелс», ООО «Викимарт», ООО «КомпиЛинк», ООО «Мобильные технологии», ООО «ТД Промтехнолоджи», ООО «Торгметтранс», ООО «Т-Трейд», ООО «ЦДА»", ООО «Эко-Инжиниринг», Палреко Лимитед, а также два физических лиц -ФИО29 и ФИО18, размеры доходов которых не соответствовали объемам кредитования.

Кроме того, Банк отмечал, что в период с 01.09.2014 по дату отзыва лицензии, контролировавшие Банк лица также продолжали согласовывать и заключали сделки с заведомо неспособными исполнить обязательства заемщиками, а именно: ООО «Юм-Восточная Европа» заключено три кредитных договора на общую сумму 1 536 770 369, 39 руб.; ООО «ЭКОИнжиниринг» заключено восемнадцать кредитных договоров на общую сумму 3 647 883 879,79 руб.; ООО «ЦДА» заключено пять кредитных договоров на общую сумму 69 637 600 рублей; ООО «Викимарт» заключено двадцать два кредитных договоров на общую сумму 2 510 311 475,40 руб.; ООО «Т-Трейд» заключено четыре кредитных договора на общую сумму 560 000 000 руб. и один кредитный договор в USD на сумму 34 987 190 руб. (по курсу ЦБ на дату отзыва лицензии); ООО «АС-Инвест» заключено десять кредитных договоров на общую сумму 2 235 815 530,05 руб.; ООО «Элипак» заключено четыре кредитных договора на общую сумму 227 500 000 руб.; ООО «Мовелонг» заключено четыре кредитных договора на общую сумму 785 000 000 руб.; ООО «Теплоэнергомаш» заключено два кредитных договора на общую сумму 250 000 000 руб.; ООО «Титан» заключено три кредитных договора на общую сумму 124 500 000 руб.; ООО «Таможенная карта» заключен один кредитный договор на общую сумму 1 300 000 000 руб., ООО «Торгметтранс» заключено три кредитных договора на общую сумму 185 000 000 руб.; ООО «КомпиЛинк» заключен один кредитный договор на общую сумму 70 000 000 руб.; Парлеко Лимитед заключено два кредитных договора на общую сумму 354 977 942,50 руб., и один кредитный договор в EUR на сумму 106 548 545 руб. (по курсу ЦБ на дату отзыва лицензии); Интерфактор Ассетс (Гк) Лимитед заключено пять кредитных договора (EUR) на общую сумму 1 197 751 054,34 руб. по курсу на дату отзыва лицензии; ООО «Горнорудная Компания Альянс» заключен один кредитный договор на общую сумму 1 800 000 000 руб.; с гр. ФИО29 заключен один кредитный договор на общую сумму 350 000 000 руб.; с гр. ФИО30 заключено два кредитных договора на общую сумму 234 000 000 руб.; с гр. ФИО21 заключен один кредитный договор на общую сумму 584 700 000 руб.; с гр. ФИО2 заключено три кредитных договора на общую сумму 969 000 180 руб.; с гр. ФИО18 заключено три кредитных договора на общую сумму 218 837 491,81 руб.; гр. ФИО31 заключен один кредитный договор в USD на общую сумму 604 898 800 руб. (по курсу ЦБ РФ).

Перечисленную выше ссудную задолженность (уже имеющуюся на балансе Банка на дату 01.09.2014, а также ссудную задолженность указанных выше заемщиков образовавшуюся в связи с заключением новых невозвратных кредитов начиная с 01.09.2014) Заявитель считает активами V категории качества (безвозвратными), т.к. заемщики Банка юридические лица изначально не были способны исполнить обязательства по предоставленным ссудам, а размеры доходов физических лиц не соответствовали объемам кредитования.

Сделками, причинившими Банку ущерб, по мнению Заявителя, являются:

1.      Заключение кредитных договоров с организациями, изначально не способными исполнять принимаемые на себя обязательства по предоставленным ссудам, поскольку осуществляли незначительную деятельность, не соответствующую масштабам кредитования, не обладали собственным имуществом и соразмерными доходами, которые позволяли бы им погашать задолженность по кредитам, а также заключение кредитных договоров с физическими лицами, размеры доходов которых не соответствовали объемам взятых на себя обязательств;

2.      Отчуждение денежных средств Банка под видом приобретения ценных бумаг, с причинением Банку ущерба в размере суммы выбывших денежных средств, а именно 7 788 115 312 руб.;

3.      Действия направленные на приобретение доли в уставном капитале ООО «Таможенная карта», посредством чего из Банка выведены ликвидные активы (права требования к ООО «Транспроект-финанс») и заменены на долю в уставном капитале ООО «Таможенная карта» с последующим размытием доли Банка, с причинением в итоге Банку ущерба в размере 192 826 159,83 руб.;

4.      Действия, направленные на продажу ценных бумаг, принадлежавших Банку, компании нерезиденту без их фактической оплаты - в результате совершения указанной сделки, ликвидные облигации QUARMINE LTD замещены на неликвидные правы требования к Эколайв Лимитед, в результате чего Банку причинен ущерб. ФИО32 ущерба от продажи облигаций QUARMINE LTD рассчитана исходя из стоимости облигаций и составила 843 038 550 руб.

5. Действия по передаче ценных бумаг по договору РЕПО компании нерезиденту, причинившие Банку  ущерб, в размере 145 131 992,54 руб.   

Общая сумма сделок, причинивших Банку ущерб, по мнению Заявителя, составила: 6 364 167 964,38 + 7 788 115 312 + 192 826 159,83 + 843 038 550 + 145 131 992,54 = 15 333 279 979,52 руб.

Приказом Банка России от 19.09.2016 № ОД3144 отозвана лицензия на осуществление банковских операций. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.10.2016 Банк признан несостоятельным (банкротом). Функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

По результатам проведенного конкурсным управляющим анализа финансового состояния Банка (за период с 01.09.2014 по 19.09.2016) установлено, что с 01.09.2014 и на протяжении всего периода до даты отзыва лицензии в Банке имелся предусмотренный пунктом 2 статьи 2 Федерального закона от 25.02.1999 №40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» и статьей 189.8 Закона о банкротстве признак несостоятельности в виде недостаточности стоимости его имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме.

Размер недостаточности стоимости имущества Банка на 01.09.2014 составил 133 539 000 руб. В дальнейшем, финансовое положение Банка существенно ухудшилось, в результате чего, на дату отзыва у Банка лицензии (19.09.2016), недостаточность имущества составила 15 033 846 000 руб.

Согласно анализу финансового положения Банка рост недостаточности имущества происходил на протяжении всего исследуемого периода на 14 900 307 000 руб. Данный факт обусловлен ростом портфеля невозвратной ссудной и приравненной к ней задолженности, а также операциями по выводу активов Банка путем замещения на технические финансовые активы (актив Банка, используемый им в схемных операциях с целью вывода ликвидных активов Банка, транзита денежных средств, корректировки значений обязательных нормативов и пр., не имеющий реальной рыночной стоимости), осуществленные в преддверии отзыва лицензии.

ФИО32 причиненного Банку ущерба действиями, направленными на заключение указанных выше сделок, составляет 15 333 279 979,52 руб. и согласно данных, представленных конкурсным управляющим в таблице расчета размера ущерба, причиненного Банку, складывается из следующих видов сделок:

1)     Сделки по выдаче кредитов заемщикам изначально не способными исполнять принимаемые на себя обязательства по предоставленным ссудам. ФИО32 совокупного ущерба по представленным кредитам составила 6 364 167 964,38 руб. и рассчитана конкурсным управляющим как сумма выданных невозвратных ссуд физическим и юридическим лицам, уменьшенная на суммы платежей, направленных в погашение задолженности, сумму уплаченных заемщиками процентов по кредитам, комиссий за оказание Банком услуг.

2)     Сделки по отчуждению денежных средств под видом приобретения ценных бумаг и передаче по сделкам РЕПО - величина ущерба по приобретению Банком ценных бумаг и сделок РЕПО, рассчитана как сумма средств, фактически направленная на приобретение ценных бумаг без учета начисленных купонных доходов, а также разница между балансовой стоимостью ценных бумаг переданных по сделкам РЕПО и сумма уплаченной контрагентом, составила 7 933 247 305,31 руб.;

3)     Сделка по договору купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Таможенная Карта», в результате которой произошло замещение ликвидного актива Банка (права требования к ООО «Транспроект-финанс» по кредитному договору 

<

***> К) на долю в уставном капитале компании ООО «Таможенная карта» принадлежавшей ФИО2, ФИО18, ФИО21 ФИО32 ущерба по договору купли-продажи доли в УК ООО «Таможенная Карта», заключенному с ЕВЛИДА ЛТД, рассчитана как стоимость приобретаемой доли по договору купли-продажи, уменьшенная на выбывшую заведомо невозвратную ссудную задолженность ООО «Таможенная Карта» (по кредитному договору 

<

***> К от 22.12.2014), ФИО2 (по кредитному договору 

<

***> от 16.09.2015) и реальную стоимость приобретаемой доли (стоимость приобретенной доли в УК ООО «Таможенная Карта» по оценке конкурсного управляющего составила 142 445 500 руб. исходя из чистых активов предприятия по итогам 2015 год), и составила 192 826 159,83 руб.

4)     Сделка по реализации облигаций QUARMINE LTD контрагенту Эколайв Лимитед, в результате которой произошло замещение ликвидных облигаций QUARMINE LTD на неликвидные права требования к компании-нерезиденту (Эколайв Лимитед). ФИО32 ущерба от реализации облигаций QUARMINE LTD рассчитана, исходя из реализованной и неуплаченной стоимости облигаций и составила 843 038 550 руб.

Согласно пункту 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В соответствии со статьей 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее -контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей.

Согласно статье 189.23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 настоящего Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей.

Исходя из положений пункта 6 статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности» руководителям кредитной организации являются совет директоров, единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо -лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника), При определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение абзаца тридцать первого статьи 2 настоящего Федерального закона о сроке (менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника (пункт 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве).

В соответствии с разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предполагается также, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Кроме того, закон не разделяет ответственность лица, выдавшего доверенность, и лица, действовавшего в ущерб интересам организации по такой доверенности.

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит также привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Соответственно, причиной банкротства кредитной организации являются не только действия, в результате которых возникает недостаточность стоимости ее имущества, но и действия, которые влекут последующее ухудшение финансового положения кредитной организации и как следствие увеличение недостаточности стоимости ее имущества. Такие действия направлены на причинение ущерба, как кредитной организации, так и ее кредиторам, и являются прямой (непосредственной) причиной того, что часть требований кредиторов остается неудовлетворенной в ходе конкурсного производства.

Верховным Судом Российской Федерации в Определении от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079 по делу №А41-87043/2015 также разъяснено, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», а соответственно может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ.

Иными словами, несмотря на то, что регулирование за данный период претерпело изменения, материальные презумпции доведения до банкротства и связанное с этим бремя доказывания осталось прежним (положения статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организациях в настоящий момент соответствуют статье 61.11 Закона о банкротстве).

Ответственность контролирующих лиц и руководителей должника является гражданско-правовой, в связи с чем, их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации. Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

Субсидиарная ответственность применяется как дополнительная ответственность: если имущества юридического лица недостаточно для удовлетворения требований кредиторов, то долги могут быть взысканы из личного имущества руководителя этого юридического лица.

В случае если полное погашение требований кредиторов должника невозможность вследствие действий/бездействия лиц его контролировавших, а также в случае если в результате их действий/бездействия финансовое положение должника существенно ухудшилось (поддержание условий при которых продолжается дальнейший рост диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств) такие лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В рассматриваемом деле судами установлено и подтверждается материалами дела, что с 01.09.2014 и до даты отзыва лицензии (19.09.2016) в Банке существовал признак банкротства в виде недостаточности имущества Банка для исполнения ее обязательств перед кредиторами и (или) обязанности по уплате обязательных платежей. Размер недостаточности стоимостиимущества Банка на 01.09.2014 уже составил 133 539 000 руб.

При этом судами установлено, что ФИО19 не исполнена обязанность по разработке и принятии мер, которые были бы направлены на финансовое оздоровление Банка. При этом, в связи с неосуществлением мер по предупреждению банкротства финансовое положение Банка продолжало ухудшаться, в результате чего у Банка 19.09.2016 отозвана лицензия, Банк признан несостоятельным (банкротом), а требования кредиторов не могут быть удовлетворены в ходе конкурсного производства.

В соответствии со статьей 189.9 Закона о банкротстве Кредитная организация, ее учредители (участники), члены совета директоров (наблюдательного совета), руководитель кредитной организации, признаваемый таковым в соответствии со статьей 11.1 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» в случае возникновения оснований, указанных в статье 189.10 настоящего Федерального закона, обязаны принимать необходимые и своевременные меры по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации.

Если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и статьи 189.23 Закона о банкротстве.

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности также и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Учитывая изложенное, поскольку в нарушение статей 3, 11 Закона о банкротстве кредитных  организаций,  статьи 189.9 Закона о банкротстве, ФИО19 в период с 26.11.2015 по 19.09.2016, выполняя функцию единоличного исполнительного органа Банка, при наличии оснований для принятия мер по предупреждению банкротства кредитной организации бездействовал, суды обеих инстанций пришли к выводу, что ФИО19 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основанию неосуществления мер по предупреждению банкротства, как лица контролировавшие Банк и создавшие условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов и размером обязательств кредитной организации, в результате чего окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, и как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств Банка в будущем.

Кроме того, судами установлено и подтверждается материалами дела, что в период с 01.09.2014 по 19.09.2016 контролировавшими Банк лицами совершены/одобрены сделки причинившие Банку ущерб на общую сумму 15 333 279 979, 52 руб. В указанный период ФИО19 занимал в Банке следующие должности: Член Правления Банка (заместитель Председателя Правления) (21.11.2002-19.09.2016), ВРИО Председателя Правления (26.11.201519.09.2016), член кредитного комитета.

Суды установив, что ФИО19 ненадлежащим образом осуществлял свои обязанности при принятии решения о выдаче кредитов техническим заемщикам в силу не проведения надлежащей проверки или намеренном игнорировании сведений о контрагентах, а также, что доля ФИО19 в общем размере причиненного Банку ущерба составляет 46, 0164%, что в числовом выражении эквивалентно 7 055 821 315,81 руб., посчитали, что размер ущерба, причиненного ФИО19 Банку вменяемыми действиями, является значительным.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что ФИО19 также несет субсидиарную ответственность за принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд и совершение/одобрение сделок, причинивших Банку ущерб которые явились причиной ухудшения финансового положения Банка и последующего признания его банкротом арбитражным судом (статья 14 Закона, статья 189.23 Закона о банкротстве). В результате вышеуказанных действий и бездействия виновных лиц стоимости имущества Банка для удовлетворения требований кредиторов в полном объеме стало недостаточно.

При этом судами мотивированно отклонены доводы ФИО19 о том, что он фактически не являлся лицом, определяющим действия Банка, поскольку был всего лишь ВРИО Председателя Правления, а все управленческие решения принимались членом Совета директоров ФИО18, поскольку положения корпоративного законодательства (ст. 71 Закона об АО), закона о банкротстве (глава III.2 глава IX § 4.1) прямо указывают на идентичность ответственности руководителя общества и лица его замещающего, а положения Гражданского кодекса (ст. 53.1 ГК РФ) и разъяснения содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в принципе не проводят разграничений между ответственностью единоличного исполнительного органа и временно исполняющего обязанности единоличного исполнительного органа хозяйственного общества.

Кроме того, суды отметили, что Уставом АКБ «Финпромбанк» (ПАО) (п. 17.5) установлено, что из числа членов правления Советом директоров Банка назначается временно исполняющий обязанности Председателя Правления на срок до образования нового единоличного исполнительного органа, либо на срок отпуска, болезни, командировки и иных причин отсутствия Председателя правления Банка. ВРИО осуществляет руководство текущей деятельность в пределах компетенции Председателя Правления (т.е. без каких-либо изъятий и ограничений). Соответственно, действующее законодательство также не содержит прямого запрета относительно назначения исполняющего обязанности единоличного исполнительного органа юридического лица.

В связи с изложенным, тот факт, что ФИО19 с 26.11.2015 по 19.09.2016 являлся не Председателем Правления Банка, а ВРИО Председателя правления Банка, по мнению судов, не имеет правового значения для настоящего дела.

Одновременно суды отметили, что временно исполняя обязанности Председателя Правления Банка на протяжении практически года, ФИО19 обязан был действовать добросовестно и разумно в интересах общества ровно также, как и если бы он занимал должность постоянного единоличного исполнительного органа.

Судами также при рассмотрении спора было установлено, что убытки кредитной организации причинены ФИО19 путем совершения в период вхождения в органы управления следующих действий:

Кроме того, суды указали, что доводы ФИО19 о том, что все управленческие решения принимались членом Совета директоров ФИО18 подтверждают выводы о наличии у ФИО19 и ФИО18 солидарной обязанности возместить Банку убытки, причиненные их недобросовестными/ неразумными действиями и бездействием.

ФИО19 в свою очередь пояснял, что по состоянию на 01.09.2014, а также до

26.11.2015 (дата назначения на должность ВРИО Председателя Правления) Банк не имел признаков неплатежеспособности, как следствие у руководителя Банка отсутствовала обязанность предпринимать меры по предупреждению банкротства кредитной организации, свой довод ответчик основывает на утверждении о том, что расчет конкурсного управляющего носит декларативный характер и основан лишь на мнении конкурсного управляющего.

Указанные доводы оценены судами обеих инстанций и были обоснованно отклонены со ссылкой на проведенный конкурсным управляющим анализ финансового состояния Банка (проверяемый период с 01.09.2014 по 19.09.2016), которым установлено, что с 01.09.2014 и на протяжении всего периода до даты отзыва лицензии в Банке имелся предусмотренный пунктом 2 статьи 2 Федерального закона от 25.02.1999 №40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» и статьей 189.8 Закона о банкротстве признак несостоятельности в виде недостаточности стоимости его имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме.

Арбитражный суд Московского округа отметил, что судами верно установлено, что во исполнение возложенных на конкурсного управляющего обязанностей, в соответствии с положениями закона и нормативными актами конкурсным управляющим был произведен расчет показателя достаточности капитала Банка, в соответствии с которым у кредитной организации уже на 01.09.2014 имелись признаки банкротства.

ФИО19 заявлял, что 05.09.2016 уведомил Совет директоров Банка о необходимости осуществления мер по предупреждению банкротства кредитной организации, а соответственно оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности за бездействие не имеется.

Вместе с тем судами установлено, что в период с 26.11.2015 по 19.09.2016 ФИО19 являлся ВРИО Председателя Правления Банка. На дату 26.11.2015 в Банке уже имелся признак недостаточности имущества, однако ФИО19 не предпринято никаких мер по предупреждению банкротства Банка вплоть до 06.05.2016. ВРИО Председателя Правления Банка ФИО19 с нарушением сроков, установленных статьей 189.19 Закона о банкротстве (через 6 месяцев после вступления в должность), только 06.05.2016 подал ходатайство об осуществлении мер по финансовому оздоровлению  Банка в  адрес Совета директоров. На заседании Совета директоров от 17.05.2016 по рассмотрению данного ходатайства поручено ВРИО Председателя Правления разработать соответствующий план мероприятий и представить на рассмотрение Совету директоров Банка не позднее 01.06.2016, что подтверждается протоколом заседания Совета директоров Банка №05-02/2016 от 18.05.2016. С 17.06.2016 до 03.07.2015 обязанности председателя правления Банка исполняла ФИО20 в связи с уходом в отпуск ФИО19

Суды также указали, что Согласно протоколу заседания Совета директоров Банка №06-07/2016 от 28.06.2016, 28.06.2016 на заседании Совета директоров принято к сведению письмо Банка России от 20.06.2016 №Т1-82-1-10/89161ДСП о наличии оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства Банка, ФИО20 (ВРИО председателя правления) поручено разработать план мер по финансовому оздоровлению Банка и представить его на рассмотрение Совета директоров не позднее 22.07.2016. Соответственно, по состоянию на дату 03.07.2016 срок исполнения поручения Совета директоров еще не истек, однако с ФИО20 были сняты полномочия ВРИО Председателя Правления.

Начиная с 03.07.2016 и далее до 19.09.2016 (дата отзыва лицензии) ФИО19 продолжил исполнения обязанностей Председателя Правления Банка, то есть срок, до которого единоличный исполнительный орган должен был разработать план (22.07.2016) истек непосредственно в период, когда обязанности ВРИО Председателя Правления исполнял ФИО19

Однако, судами установлено, что указанное выше поручение Совета директоров по разработке плана мер направленных на финансовое оздоровление Банка осталось неисполненным вплоть до даты отзыва лицензии (19.09.2016).

Иные доводы ФИО19 о неверной классификации судами вменяемых к одобрению ответчику кредитов как невозвратных подробно исследованы и оценены судами, суды пришли к правомерным и обоснованным выводам, отклонив указанные доводы.

Относительно ФИО3 суды установили, что он был членом Совета Директоров с 30.06.2011 по 19.07.2016, старшим советником с 15.11.2010, членом кредитного комитета.

Привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что размер ущерба, причиненного в результате его действий, значительный, он не предпринимал действий по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности контрагентов и по обеспечению возврата денежных средств по неисполненным сделкам, он принимал решения о выдаче заведомо невозвратных кредитов, что привело к ухудшению финансового состояния Банка и его последующему банкротству.

Кроме того, конкурсный управляющий Банка в обоснование заявленных требований указывал, что ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 голосовали «за» выдачу безнадежного кредита Председателю Совета директоров. Так ФИО21 (Председатель Совета директоров, по отношению к Банку является бефициарным владельцем, акционер Банка, президент Банка) предоставлен кредит на сумму 584 700 000,00 руб., при этом предоставлен без обеспечения. Кредит выдан 

<

***>, то есть за 10 дней до даты отзыва лицензии (19.09.2016), Заявленных доходов заемщика изначально было недостаточно для погашения основного долга и процентов по кредиту: среднемесячный доход составил в среднем 733 000,00 руб., среднемесячные расходы на уплату процентов по кредиту составляли 6 247 000,00 руб. Кредит одобрялся Советом директоров в соответствии с пп.37 п.16.2 ст.16 Устава Банка, т.е. в рамках компетенции, кроме того кредит являлся сделкой с заинтересованностью, так что во всяком случае подлежал одобрению Советом директоров. Из Протокола № 09-01/2016 от 09.06.2016 следует, что на заседании Совета директоров выносился вопрос непосредственно о предоставлении кредита, а не о его одобрении в соответствии с Законом об акционерных обществах (как сделка с заинтересованностью кредит не одобрялся).

Согласно приложению к Протоколу № 09-01/2016 от 09.06.2016 кредит на момент выдачи уже был квалифицирован в пятую категорию качества с доначислением 100% резервов. То есть, финансовое положение ФИО21 на момент выдачи кредита самим Банком оценено как «плохое», а кредит квалифицирован как невозвратный.

Таким образом, Банк подчеркивал, что заемщик изначальное не обладал финансовой возможностью по исполнению принимаемых на себя кредитных обязательств, возвратность кредита, предоставленного ФИО21 с учетом изложенных обстоятельств, изначально была поставлена в зависимость лишь от воли самого ФИО21 

Тем не менее, все указанные выше лица проголосовали за выдачу денежных средств Председателю Совета директоров Банка, а соответственно одобрили заведомо убыточную и невыгодную сделку для Банка в ущерб его интересам, о чем им было достоверно известно. До настоящего момента задолженность не погашена и составляет - 584 700 000,00 руб.

Освобождая ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 от субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что ответчики, будучи членами Совета директоров, фактически не имели реальной возможности оценивать кредитные риски заключаемых сделок, руководствовались представленными решениями кредитного комитета (иными заключениями специалистов), указали, что сделки оцениваются Советом директоров не на предмет их кредитного риска, а на предмет соответствия интересам Банка. Ответчики не являются лицами, контролировавшими Банк, факт вхождения в члены Совета директоров и одобрения в его составе заведомо убыточных сделок, по мнению судов, для указанных лиц не образует обязанность по возмещению убытков.

Отказывая в части привлечения ФИО15 суды не согласились с доводами конкурсного управляющего о наличие возможности оказания влияния ФИО15 на Банк, а также осуществление контроля над ним обосновывается, в том числе, через многоуровневую структуру владения и управления кредитной организацией с использованием оффшорных компаний, в связи с тем, что ФИО15 в силу положений статьи 2 Закона о банкротстве, статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» являлся контролировавшими Банк лицом, а соответственно субъектом субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении заявления в части ФИО2 суды пришли к выводу, что он не является выгодоприобретателем по сделке с ЭВЛИДА ЛТД, поскольку суды, в противоречие своим же выводам, признали сделку не причинившей Банку ущерб.

Так, рассматривая качество активов Банка, суды посчитали, что сделка с ЭВЛИДА ЛТД причинила Банку ущерб, за что привлекли ФИО21, ФИО3, ФИО18, ФИО19 Рассматривая качество активов Банка и привлекая к ответственности ФИО21, ФИО3, ФИО18, ФИО19, суды согласились с выводами конкурсного управляющего о том, что задолженность ФИО2 и ООО «Таможенная карта» являлась заведомо невозвратная, что подтверждает факт наличия у ФИО2 личной выгоды в совершении описанной сделки с ЭВЛИДА ЛИМИТЕД. Однако, обосновывая отсутствие оснований для привлечения ФИО2 к ответственности, суды его личной выгоды в совершении сделок не усмотрели.

Резюмируя вышеизложенное, отменяя определение Арбитражного суда города Москвы от 06.05.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2022 по делу № А40-196703/2016 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9, ФИО15, ФИО2 и направляя в отмененной части обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, Арбитражный суд Московского округа указал, что судами первой и апелляционной инстанций не дана оценка обстоятельствам, установленным Апелляционным определением Московского городского суда от 08.09.2020 и определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 01.04.2021 по результатам рассмотрения иска АКБ «Финпромбанк» (ПАО) в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», в том числе к ФИО3, о взыскании убытков. 

В отношении ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО33, ФИО9 судам следует дать оценку доводам ГК АСВ о наличии оснований для привлечения указанных лиц к гражданско-правовой ответственности за «одобрение» заведомо невозвратного кредита ФИО21

В отношении ФИО15 проверить доводы конкурсного управляющего о наличии у ответчика статуса одного из бенефициарных владельцев Банка, исследовать заявленный конкурсным управляющим механизм получения ФИО15 существенной доли активов кредитной организации через подконтрольные ему компании (ООО «Эко-Инжиниринг», ООО «Эйр Инвест»), с причинением вреда интересам самой кредитной организации и ее кредиторов.

В части привлечения ФИО2 суд кассационной инстанции указал, что выводы судов об отсутствии его личной выгоды в совершении сделки с ЭВЛИДА ЛИМИТЕД противоречат материалам дела. Более того, привлекая к ответственности ФИО18, ФИО21, ФИО19, ФИО3, суды согласились с выводами конкурсного управляющего о том, что задолженность ФИО2 и ООО «Таможенная карта» являлась заведомо невозвратная. В связи с чем, избранный судами подход противоречит установленному Конституционным Судом РФ запрету различного общения с людьми, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях.

Арбитражный суд Московского округа указал, что при новом рассмотрении спора следует установить степень вовлеченности каждого из ответчиков, предложив сторонам представить дополнительные доказательства в обоснование своих доводов и возражений, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, с учетом правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации.

При новом рассмотрении спора арбитражный суд, принимая во внимание замечания Арбитражного суда Московского округа, проанализировав и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд первой инстанции пришел выводу о наличии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего в части.

Согласно материалам дела на балансе Банка в период с 01.09.2014 по 19.09.2016 (два года до даты отзыва лицензии) имелись активы, подлежащие переквалификации в пятую категорию качества с доначислением 100% резервов, а также были совершены сделки, причинившие Банку ущерб.

В период с 01.09.2014 по дату отзыва лицензии (19.09.2016) контролировавшие Банк лица согласовывали и заключали сделки с заведомо неспособными исполнить обязательства лицами, в связи с чем, еще шестнадцати юридическим и шести физическим лицам были предоставлены заведомо невозвратные кредиты.

Таким образом, установлено, что на дату 01.09.2014 Банк уже имел на балансе активы пятой категории качества (однако оценивал их в более высокую категорию качества), а также продолжал совершать новые сделки по предоставлению кредитов лицам, заведомо неспособным исполнить принимаемые на себя обязательства.

Всего Банком предоставлено невозвратных кредитов на общую сумму 19 958 120 058,28 руб. Остаток непогашенной задолженности по невозвратным кредитам 12 198 141 096,93 руб. Итого ущерб от кредитования составил 6 364 167 964,38 руб.

Также, банком в преддверии банкротства совершены иные убыточные сделки: Сделка с Ю-ЭМ ФАЙНЕНС ЛТД - отчуждение денежных средств Банка в пользу нерезидента под видом приобретения ценных бумаг - ущерб 7 788 115 312 руб.; Сделка с МАРКЕТ ГЛОУБ ЛЛП - действия по передаче ценных бумаг (ОФЗ Минфина РФ) принадлежащих Банку в пользу компании нерезидента по договору РЕПО - ущерб 145 131 992,54 руб.; Сделка с ЕВЛИДА ЛТД - действия, направленные на приобретение Банком у оффшорной организации доли в уставном капитале ООО «Таможенная карта», посредством чего из Банка выведены ликвидные активы и заменены на долю в уставном капитале этого Общества -ущерб - 192 826 159,83 руб.; Сделка с ЭКОЛАЙВ ЛТД - действия Банка по продаже облигаций QUARMINE LTD компании нерезиденту без их фактической оплаты - ущерб 843 038 550 руб.; ущерб от прочих сделок составил 8 969 112 015,14 руб.

Общий размер ущерба, причиненный Банку сделками по кредитованию и прочими сделками составил 15 333 279 979,52 руб. = (6 364 167 964,38 р. + 8 969 112 015,14 р.).

В настоящий момент к субсидиарной ответственности по обязательствам кредитной организации привлечены ФИО18, ФИО19, ФИО21:

ФИО18 (Председатель Правления, член Совета директоров, акционер Банка), в период вхождения в органы управления Банка одобрил 14 сделок с Ю-ЭМ ФАЙНЕНС ЛИМИТЕД (эпизод с ценными бумагами); сделку с ЕВЛИДА ЛТД (эпизод ООО «Таможенная карта»); сделку с ЭКОЛАЙВ ЛИМИТЕД (эпизод облигаций QUARMINE LTD) и совершил действия, направленные на выдачу 87 невозвратных кредитов.

ФИО19 (ВРИО Председателя Правления, заместитель Председателя Правления, член Правления) в период вхождения в органы управления Банка подписал 2 сделки с Ю-ЭМ ФАЙНЕНС ЛИМИТЕД (эпизод с ценными бумагами); сделку с МАРКЕТ ГЛОУБ ЛЛП (эпизод с ОФЗ минфина); сделку с ЕВЛИДА ЛТД (эпизод ООО «Таможенная карта»); сделку с ЭКОЛАЙВ ЛИМИТЕД (эпизод облигаций QUARMINE LTD) и совершил действия, направленные на выдачу 80 невозвратных кредитов.

ФИО21 (Председатель Совета директоров, Президент Банка, акционер Банка) в период вхождения в органы управления Банка одобрил 1 4 сделок с Ю-ЭМ ФАЙНЕНС ЛИМИТЕД (эпизод с ценными бумагами); сделку с ЕВЛИДА ЛТД (эпизод ООО «Таможенная карта»); сделку с ЭКОЛАЙВ ЛИМИТЕД (эпизод облигаций QUARMINE LTD) и совершил действия, направленные на выдачу 25 невозвратных кредитов.

В обоснование заявления конкурсный управляющий указывает на наличие оснований для привлечения к ответственности члена Совета директоров ФИО3, совершившего действия, направленные на заключение 96 из 108 сделок, причинивших Банку ущерб.

ФИО3 являлся членом Совета директоров (30.06.2011-19.07.2016), старшим советником (15.11.2010), членом кредитного комитета.

Требования конкурсного управляющего к ФИО3 основаны на положениях ст.14 Закона о банкротстве кредитных организаций, ст.ст.2, 189.23 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 22.12.2014 № 432-ФЗ ввиду наличия у него фактической возможности определять действия Банка путем одобрения сделок, причинивших кредитной организации ущерб, в составе Совета директоров.

Невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме невозможна без реализации полномочий его органов управления, в связи с чем пунктом 1 ст. 14 Закона о банкротстве кредитных организаций к числу контролирующих кредитную организацию лиц отнесены прежде всего ее руководители (в т.ч. Совет директоров Банка), т.е. лица, вследствие реализации полномочий которых в принципе возможно наступление банкротства кредитной организации.

В ст.11.1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 «О банках и банковской деятельности» также указано, что органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган.

Учитывая, что деятельность кредитной организации опосредуется множеством сделок, в результате совершения которых финансовое положение Банка, может ухудшиться центральным элементом при анализе причин несостоятельности (банкротства) является вопрос о наличии полномочий на принятие соответствующих решений о заключении таких сделок (одобрение и/или непосредственно подписание).

Совет Директоров, как орган управления, в силу своей компетенции занимал в АКБ «Финпромбанк» (ПАО) центральное положение и наибольшую долю участия при разрешении вопросов, связанных с принятием ключевых для кредитной организации решений.

Конкурсный управляющий в обоснование заявленных требований указывает, что ФИО3 действовал совместно с ФИО18, ФИО19 и ФИО21, обеспечивая своим голосом на заседаниях Совета директоров Банка и кредитного комитета принятие нужного бенефициарам Банка решения, а именно одобрял сделки по выдаче заведомо невозвратных кредитов и согласовывал заключение иных заведомо убыточных для Банка сделок, по которым из Банка выбывали ликвидные активы, а на балансе Банка формировались неликвидные права требования к компаниям-нерезидентам, чем причинили Банку ущерб в общем размере 15 333 279 979,52 руб.

В частности, по мнению конкурсного управляющего непосредственно ФИО3, являвшимся в период с 30.06.2011 по 19.07.2016 членом Совета директоров, с 15.11.2010 старшим советником, членом кредитного комитета, в период вхождения в орган управления Банком:

В составе Совета директоров Банка одобрил 16 сделок, совместно с ФИО21 и ФИО18, подписант ФИО19 (все трое привлечены к субсидиарной ответственности): 14 сделок с Ю-ЭМ ФАЙНЕНС ЛИМИТЕД (эпизод с ценными бумагами); сделку с ЕВЛИДА ЛТД (эпизод ООО «Таможенная карта»); сделку с ЭКОЛАЙВ ЛИМИТЕД (эпизод облигаций QUARMINE LTD).

Совершил действия, направленные на выдачу 80 невозвратных кредитов, остаток ссудной задолженности по которым составляет 10 414 705 920,16 руб., а именно: в составе Кредитного комитета Банка, будучи членом Совета директоров Банка, одобрил 77 кредитных договоров, 4 из которых также одобрил в составе Совета директоров Банка (одобрял совместно с ФИО19, ФИО18, в том числе совместно с ФИО23, ФИО19, ФИО34 одобрил предоставление кредита ФИО21 на 584 700 000,00руб.); в составе Совета директоров Банка одобрил 25 кредитных договоров (совместно с ФИО18, ФИО21, подписант договоров ФИО19).

По мнению конкурсного управляющего, размер причиненного ФИО35 ущерба Банку вменяемыми действиями, эквивалентен 92,9851 % (доля ФИО3 в общем размере причинённого ущерба) - 14 257 671 701,42 руб.

Заявитель полагает, что ФИО3 являясь лицом, обязанным действовать от имени и в интересах Банка добросовестно и разумно, обязанным обеспечить выполнение Банком требований Положений №№ 254-П, 283-П, действовал недобросовестно и неразумно, не проявил должную степень заботливости и осмотрительности в нарушение указанных актов.

При наличии в Банке сведений о заведомой неспособности контрагентов исполнять свои обязательства не предпринимал никаких мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности контрагентов, равно как не предпринял никаких мер по обеспечению возврата денежных средств по сделкам неисполненным со стороны контрагентов.

Учитывая изложенное, действия ФИО3 совершены им в нарушение банковского законодательства и с учетом позиции Пленума ВАС РФ, изложенной в Постановлении № 62, являются недобросовестными (одобрение/заключение сделок с заведомо неспособными исполнить обязательство контрагентами), неразумными (не совершение действий, направленных на получение необходимой и достаточной для принятия решения информации) и неправомерными (нарушение нормативных предписаний Банка России).

В соответствии с п. 22 Постановления от 21.12.2017 N 53, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе, соисполнительство, пособничество и т.д.

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего за одобрение сделок, причинивших Банку ущерб, явившихся причиной существенного ухудшения финансового положения Банка (с последующим банкротством), по основаниям ст. 14 Закона, ст. 189.23 Закона о банкротстве) ФИО3 подлежит привлечению к ответственности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 71 Федерального закона 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее - Закон об акционерных обществах) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно.

Как усматривается из пункта 2 статьи 71 Закона об акционерных обществах члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

Указанные положения корпоративного законодательства также находят свое отражение в статье 15 ГК РФ, а также пункте 3 статьи 53 ГК РФ и пункте 3 статьи 53.1 ГК РФ, в соответствии с которыми лица, входящие в состав органов управления, несут ответственность за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

В соответствии ст.53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно п.2 ст. 53.1. ГК РФ ответственность, предусмотренную пунктом 1 настоящей статьи, несут также члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании.

Согласно подпункту 5 пункта 2 Постановления № 62 недобросовестность действий руководителя считается доказанной в том случае, когда он знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

В пункте 3 Постановления № 62 раскрыто понятие неразумности действий руководителя, которая считается доказанной, когда руководитель принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение, либо до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах.

Вместе с тем, применительно к ответчику ФИО3, следуя указаниям суда кассационной инстанции, судом первой инстанции обращено внимание на следующие обстоятельства, связанные с установлением его статуса и положения в делах управления банком.

Как следует из материалов дела и констатировано судом первой инстанции, Апелляционным определением Московского городского суда от 08.09.2020 и Определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 01.04.2021 по результатам рассмотрения иска АКБ «ФИНПРОМБАНК» ПАО в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» к ФИО36, ФИО19, ФИО37, ФИО3, ФИО38 о взыскании убытков установлено следующее.

Приказом от 14.01.2015 г. ФИО3 был включен в число членов Подкомитета по работе с проблемной задолженностью, являлся его руководителем. Структура банка, а также схема закрепления кураторства не предполагали возложение на Первого Вице-Президента каких-либо управленческих полномочий, которые позволяли бы контролировать различные сферы деятельности банка. В силу трудовой функции он мог влиять на отдельную сферу деятельности банка, а потому не может быть привлечен к ответственности по ст. 53.1 ГК РФ за фактический контроль над организацией.

Согласно п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление №53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно сформулированным АКБ «ФИНПРОМБАНК» ПАО требованиям предметом иска было взыскание ущерба на основании ст. 53.1 ГК РФ. Следовательно, вопреки мнению истца, в предмет доказывания входило установление обстоятельств того, относится ли ответчик ФИО3 к числу лиц, уполномоченных выступать от имени банка.

Установленная законом презумпция наличия у члена совета директоров статуса контролирующего кредитную организацию лица для целей привлечения его к субсидиарной ответственности, как и все остальные правовые презумпции (от лат. рraesumptio - предположение), установленные банкротным законодательством, носят опровержимый характер.

Таким образом, имеется вступивший в законную силу судебный акт, которым было отказано в признании за ФИО3 такого статуса контролирующего лица, определена трудовая и фактическая роль ФИО3 в Банке, следовательно ФИО3 не может нести субсидиарную ответственность по обязательствам АКБ «ФИНПРОМБАНК» ПАО.

Как верно отмечено судом первой инстанции, статья 69 АПК РФ связывает преюдициальное значение не с наличием вступивших в законную силу судебных актов, разрешающих дело по существу, а с обстоятельствами (фактами), установленными данными актами, имеющими значение для другого дела, в котором участвуют те же лица.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 №30-П).

Следует отметить, что статья 69 АПК РФ связывает преюдициальное значение не с наличием вступивших в законную силу судебных  актов,  разрешающих  дело  по     существу, а с обстоятельствами (фактами), установленными данными актами, имеющими значение для другого дела, в котором участвуют те же лица.

Согласно Определению Верховного Суда Российской Федерации от 19.03.2020 № 305-ЭС19-24795 признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 №30-П).

Оценка судом доказательств по своему внутреннему убеждению не означает допустимость ситуации, при которой одни и те же документы получают диаметрально противоположное толкование судов в разных делах без указания каких-либо причин для этого. Такая оценка доказательств не может быть признана объективной (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 №305-ЭС15-17704).

В дополнение к выводу об отсутствии у ФИО3 статуса контролирующего лица, ни устав кредитной организации, судом первой инстанции правомерно обращено внимание, что ни трудовой договор ФИО3 не предусматривали у него полномочий по сбору дополнительной информации о заемщиках – истец вменяет ответчику действия, которые он объективно не мог совершить, что противоречит диспозиции ст. 15 ГК РФ.

Конкурсный управляющий указывал что, ФИО3 ненадлежащим образом осуществил свои обязанности члена Совета директоров при принятии решения о выдаче кредитов техническим заемщикам (по мнению ГК АСВ) в силу непроведения надлежащей проверки или намеренном игнорировании сведений о контрагентах, чем нарушил права кредиторов банка.

Вместе с тем, как установлено судом, ФИО3 наравне с ФИО28 (ФИО28: член Совета директоров (18.06.2013-26.05.2016), акционер Банка с долей 1,73% (непосредственное владение) являлись членами Совета директоров банка.

При этом, ранее судом округа оставлены без изменения выводы судов об отсутствии оснований для привлечения члена Совета директоров ФИО28 к субсидиарной ответственности.

Так, судами уже была установлена действительная компетенция Совета директоров, а также существующий в банке порядок подготовки, сбора и проверки информации о заемщике - для рассмотрения заявки заемщика на предоставление кредитного продукта полный комплект документов, необходимый для проведения проверки контрагента и определения его платежеспособности, направляется в 6 структурных подразделений Банка, в том числе, в Управление кредитования и гарантий (УКиГ), Управление экономической безопасности (УЭБ), Управление кредитных рисков (УКР).

Суды установили, что у членов Совета директоров фактически не имелось реальной возможности оценивать кредитные риски заключаемых сделок, а при принятии решений они руководствовались представленными заключениями узкопрофильных служб, специалистов, решениями кредитного комитета. Такие сделки с учетом полномочий и зоны ответственности Совета директоров оцениваются Советом не на предмет их кредитного риска, а на предмет соответствия интересам Банка, утвержденным стратегиям и планам развития.

Таким образом, из материалов дела не следует, что у ФИО3 было больше полномочий нежели у ФИО28, голос ответчика в совете не имел решающего значения.

Пунктом 16.2 Устава ПАО АКБ «Финпромбанк» установлена компетенция Совета директоров. Ни один из 60 пунктов определенной компетенции не содержит права членов на сбор информации о сделках и потенциальных заемщиках банка.

Как указывал ответчик, в соответствии с п. 2 Положения о Совете директоров ФПБ (утв. Протоколом №10-01/2014-ВОСА от 29.10.2014г.) основными задачами Совета директоров являются:

определение стратегии развития Банка;

рассмотрение и утверждение бизнес-планов и отчетов об их исполнении;

утверждение кадровой политики, системы вознаграждений и иных выплат;

обеспечение эффективного контроля за финансово-хозяйственной деятельностью осуществление контроля за эффективной деятельностью исполнительных органов;

осуществление контроля за эффективной деятельностью исполнительных органов;

определение стратегии управления рисками и капиталом Банка, в том числе в части обеспечения достаточности собственных средств (капитала) и ликвидности на покрытие рисков как в целом по Банку, так и по отдельным направлениям его деятельности; вопросов, связанных с организацией внутреннего аудита в Банке, в том числе, в части противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма;

утверждение внутренних документов Банка по вопросам, входящим в его компетенцию.

Указанные истцом сделки были вынесены Председателем (исполняющем обязанности) правления в порядке подп. 36 п. 16.2 ст. 16 Устава ФПБ на рассмотрение заседания Совета директоров по собственному решению, поскольку одобрение рядовых кредитных сделок по общему правилу не входило в компетенцию Совета директоров. При этом какая-либо дополнительная информация о возможных рисках со стороны исполнительного органа не доводилась до Совета директоров.

Поскольку ответственность контролирующих лиц является гражданско-правовой, возложение на них обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам ст. 15 ГК РФ. То есть для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения контролирующего лица; наличие у должника убытков; причинную связь между противоправным поведением контролирующего лица и наступившими вредоносными последствиями; вину контролирующего лица.

В случае с ФИО3 истцом не была доказана противоправность его поведения.

Кроме того, материалами дела не подтверждается, что ФИО3 являлся инициатором (соучастником) или выгодоприобретателем сделок, которые согласно доводам иска, привели к банкротству организации.

В силу пункта 16 Постановления №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 21 Постановления №53 указано, если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Сформированный Верховным Судом Российской Федерации в определениях от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8), от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2, 3) подход к оценке степени вовлеченности менеджмента кредитной организации в процесс принятия решений предполагает наличие одновременно трех критериев для вывода о виновности ответчика.

В соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах").

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1)        наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2)        реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3)    ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии;пункты 3, 16, 21, 23 постановления N 53).

Применительно к рассматриваемому спору, по мнению суда первой инстанции, истцом не представлено доказательств, что ответчик ФИО3 соответствует третьему критерию вины: ФИО3 никогда не выступал инициатором вмененных сделок и не являлся выгодоприобретателем от их заключения.

Обстоятельства владения ФИО3 в период с 28.07.2005 по 19.12.2006 ООО «ЮМ-Восточная Европа» - за 8 лет до возникновения у банка признаков несостоятельности -в отсутствие доказательств не может презюмировать получение ФИО3 выгоды от кредитования указанного юридического лица. При этом кредитование ООО «ЮМ-Восточная Европа» происходило в апреле-мае 2016 года. Таким образом ФИО3 не мог быть бенефициаром этих сделок.

Иных обстоятельств, которые бы указывали на доказанность наличия критериев вины ответчика, в материалы дела не представлены, из судебных актов не следуют.

Сделки, в одобрении которых участвовал ФИО3 не являются взаимосвязанными и по отдельности не относятся к существенным.

При определении существенности сделок во внимание принимается стоимость активов должника по состоянию на отчетную дату, предшествующую заключению каждой из спорных сделок, соотношение цены сделки и размера активов, а не произвольно определенная истцом доля ответчика в составе причиненного вреда.

В соответствии с пунктом 23 Постановления №53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Согласно Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.03.2001 N 62 "Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность" при определении балансовой стоимости активов общества (в т.ч. и кредитных организаций) судами учитывается сумма активов по последнему утвержденному балансу общества без уменьшения ее на сумму долгов (обязательств).

В соответствии с данными ЦБ РФ размер балансовой стоимости активов банка по состоянию: на 01.10.2015 = 59 528 048 тыс.руб. на 01.01.2016 = 54 517 115 тыс.руб. на 01.04.2016 = 54 937 289 тыс.руб.

Ни одна из одобренных ФИО3 сделок не превышала по своей стоимости 13 млрд. руб., что составляет 25% от балансовой стоимости активов банка и, как следствие, не дает оснований для применения к ответчику установленной в законе презумпции вины.

Часть вменяемых ФИО3 сделок одобрялась им только в качестве члена Кредитного комитета, который в силу своей компетенции органом управления не является.

Кредитный комитет не принимает решения, а дает руководителю Банка максимальную информацию для принятия решения. Это положения корпоративного законодательства, которые не предусматривают размывание ответственности. Кредитный комитет выносит только свои профессиональные суждения, но не может принимать юридически значимых решений.

Кредитный комитет (его члены), и руководители структурных подразделений, не относятся к контролирующим должника лицам, и не могут быть привлечены к ответственности по обязательствам должника.

Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 03.11.2022 в рамках настоящего дела неоднократно указывал на конституционный запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях.

Само по себе одобрение ФИО3 сделок в составе кредитного комитета в отсутствие конкретных доказательств причинно-следственной связи между действиями ответчика (не инициировал предоставление кредитов, не получил выгоду от их выдачи) и убытками должника не может быть поставлено ему в ответственность, так как решения кредитного комитета не были обязательны для контролирующих банк лиц.

Согласно Уставу, в своей деятельности кредитный комитет подотчетен Правлению Банка. Лицо, подписывающее договор - исполнительный орган, не обязано было руководствоваться решением кредитного комитета, указанный орган не являлся органом управления банка, а ответчик, голосуя как член кредитного комитета по соответствующим вопросам, не давал обязательных указаний на заключение сделок.

Таким образом, исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе конкурсному управляющему АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) в лице Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов в удовлетворении требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности в полном объеме.

Судебная коллегия поддерживает изложенные выводы суда первой инстанции.

Далее, рассматривая требования конкурсного управляющего в части ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 судом приняты во внимание следующие обстоятельства.

ФИО5: Заместитель Председателя Правления (16.04.2013-26.11.2015); Председатель Совета директоров (21.07.2016-19.09.2016); Член Совета директоров (20.07.2016-19.09.2016);

ФИО12: Член Совета директоров (20.05.2016-19.09.2016); Старший Вице-Президент по инвестициям (17.02.2016-31.10.2016);

ФИО7: член Совета директоров (20.07.2016-19.09.2016);

ФИО11: член Совета директоров (20.07.2016-19.09.2016); Вице-Президент по безопасности (09.12.2015-31.10.2016);

ФИО9: член Совета директоров (20.05.2016-19.09.2016), Советник Операционного директора (23.12.2015-31.10.2016).

В качестве наличия оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывает, что ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 голосовавших «за» предоставление безнадежного кредита Председателю Совета директоров Банка.

Так, ФИО21 предоставлен кредит на сумму 584 700 000,00 руб., при этом ФИО21: Председатель Совета директоров, по отношению к Банку является бенефициарным владельцем, акционер Банка, президент Банка; Кредит выдан 

<

***>, т.е. за 10 дней до даты отзыва лицензии (19.09.2016); Кредит предоставлен без обеспечения; Заявленных доходов заемщика изначально было недостаточно для погашения основного долга и процентов по кредиту: среднемесячный доход составил в среднем 733 000,00 руб., среднемесячные расходы на уплату процентов по кредиту составляли 6 247 000,00 руб. Кредит одобрялся Советом директоров в соответствии с пп.37) п.16.2 ст.16 Устава Банка, т.е. в рамках компетенции, кроме того кредит являлся сделкой с заинтересованностью, так что во всяком случае подлежал одобрению Советом директоров; Из Протокола № 09-01/2016 от 09.06.2016 следует, что на заседании Совета директоров выносился вопрос непосредственно о предоставлении кредита, а не о его одобрении в соответствии с Законом об акционерных обществах (как сделка с заинтересованностью кредит не одобрялся); Согласно приложению к Протоколу № 09-01/2016 от 09.06.2016 кредит на момент выдачи уже был квалифицирован в пятую категорию качества. То есть, финансовое положение ФИО21 на момент выдачи кредита самим Банком оценено как «плохое», а кредит квалифицирован как невозвратный.

Таким образом, по мнению заявителя, заемщик изначальное не обладал финансовой возможностью по исполнению принимаемых на себя кредитных обязательств, возвратность кредита, предоставленного ФИО21 с учетом изложенных обстоятельств, изначально была поставлена в зависимость лишь от воли самого ФИО21

При этом конкурсный управляющий отмечает, что кредит предоставленный ФИО21 в настоящий момент уже квалифицирован судами как сделка, причинившая Банку ущерб.

До настоящего момента задолженность не погашена и составляет - 584 700 000,00 руб.

Кредит одобрен в составе кредитного комитета: ФИО23, ФИО19, ФИО34, ФИО39

Кредит одобрен в составе Совета директоров: ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9

Договор подписан: ФИО19

Конкурсный управляющий указывает, что ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 проголосовали за выдачу денежных средств Председателю Совета директоров Банка, а соответственно одобрили заведомо убыточную для Банка сделку в ущерб его интересам, о чем им было достоверно известно, они подлежат привлечению к гражданско-правовой ответственности.

Заявитель полагает, что в рамках настоящего спора, с учетом пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». С ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9, как минимум, подлежат взысканию убытки в размере непогашенной ссудной задолженности предоставленного ФИО21 невозвратного кредита - 584 700 000,00 руб. С ФИО9 также подлежат взысканию убытки в размере непогашенной ссудная задолженность ООО «ЮМ-ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА» в размере 287 399 918,03 руб.

В качестве единственного основания для привлечения вышеуказанных лиц к субсидиарной ответственности по долгам ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» конкурсный управляющий указывает на то, что в составе Совета директоров Банка ими 06.09.2016 была одобрена сделка по выдаче кредита ФИО21 на сумму 588 900 000 руб., что отражено в протоколе заседания Совета директоров Банка №09-01/2016 от 09.09.2016.

Вместе с тем, факт вхождения указанных лиц в состав Совета директоров Банка сам по себе не может являться достаточным основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности.

Одобрение одним из членов совета директоров (либо иного коллегиального органа) существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности. К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца 3 пункта 16 Постановления №53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. Доказательств такого рода суду не представлено.

Судом установлено, что перевод долга был осуществлен с согласия кредитора, поскольку соглашение с ФИО21 (председателем совета директоров) от имени банка было подписано председателем правления ФИО19, в соглашении указана цель выдачи кредита - погашение ссудной задолженности третьих лиц. Следовательно, для всех заинтересованных лиц, участвующих в цепочке сделок, было очевидно, что ФИО40 выбывал из отношений с банком в качестве должника, его место в обязательстве занимал ФИО21

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 07.02.2020 по делу №А40-196703/2016 при повторном рассмотрении отказано в удовлетворении заявления Конкурсного управляющего о признании недействительной сделкой банковской операции от 09.09.2016 по погашению суммы долга по кредиту ФИО40 перед Банком на общую сумму 584 701 700,65 рублей.

В данном обособленном споре суды рассматривали следующую цепочку сделок: заключение кредитного договора между ФИО40 и Банком, заключение договора займа между ФИО21 и ФИО40, заключение кредитного договора между ФИО21 и Банком, погашение задолженности ФИО21 перед ФИО40 по договору займа, погашение задолженности ФИО40 перед Банком по кредитному договору.

Судами был сделан вывод, что в результате всех названных действий и операций фактически произошел перевод долга с ФИО40 на ФИО21 (статья 391 ГК РФ).

Суды исходили из отсутствия доказательств наличия у должника требований (поручений) других клиентов, которые в соответствии с требованиями ГК РФ должны быть исполнены ранее требования ФИО40

Выдача кредита ФИО21 и безакцептное списание этих денежных средств со счета ФИО40 не привели к уменьшению конкурсной массы Банка и преимущественному удовлетворению требования отдельного кредитора, поскольку денежные средства фактически остались у Банка.

Учитывая установление Верховным Судом Российской Федерации в определении от 11.07.2019 №305-ЭС18-19945(8) факта наличия просрочек в исполнении обязательств по кредитному договору 

<

***> от 26.03.2013г. со стороны ФИО40, его фактическая замена на ФИО21 была выгодна Банку. ФИО21 являлся платежеспособным лицом с хорошей кредитной историей, претензии со стороны правоохранительных органов отсутствовали, исполнительных производств, возбужденных в отношении ФИО21, не было. Более того, ФИО21 продолжительное время занимал должность председателя Совета директоров Банка и являлся его акционером. Тогда как ФИО40 для Банка был абсолютно сторонним лицом.

Более того, в Заключении временной администрации от 13.10.2016 указано, что по состоянию на 19.09.2016 не исполненные в срок распоряжения о переводе денежных средств, учитываемых на внебалансовом счете №90904 отсутствовали.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 23.10.2017 по делу №А40-135510/2017 требования АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) о признании должника-гражданина ФИО21 несостоятельным признаны обоснованными. Указанное определение вступило в законную силу.

При этом, основанием требования является долг ФИО21 перед Банком по кредитному договору от 

<

***>, следовательно, денежная реальность полученного ФИО21 кредита признана судами правомерной.

В рамках данного дела банковская операция по выдаче в этот день кредита ФИО21 признана реальной, суд взыскал с него соответствующий долг, включив требование банка в реестр к заемщику.

Вышеперечисленные обстоятельства были подтверждены Определением Арбитражного суда г. Москвы от 07.02.2020, Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020, Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 02.09.2020 по делу №А40-196703/2016 в рамках повторного рассмотрения вышеуказанного обособленного спора.

Так, судами первой и апелляционной инстанций установлено и следует из материалов дела, между банком и ФИО40 был заключен кредитный договор 

<

***> № 86-2013/КФ, согласно которому банк предоставил ответчику денежные средства в сумме 16 300 000 долларов США под 11,5 % годовых сроком до 15.05.2014.

В результате заключения дополнительных соглашений к указанному договору окончательный срок возврата кредита был установлен до 09.09.2016.

За день до обозначенного срока (

<

***>) между банком и ФИО21 (председателем совета директоров банка) заключен кредитный договор на сумму 584 700 000 руб. на срок до 06.09.2019 под 13 % годовых с целью погашения ссудной задолженности третьих лиц.

На следующий день (соответствующий дню возврата кредита ФИО40 -09.09.2016) кредит был получен ФИО21, далее денежные средства были направлены на счет ФИО40, после чего банк списал их с названного счета в целях погашения кредита ФИО40

Основанием платежа ФИО21 в пользу ФИО40 являлся возврат беспроцентных займов по договорам от 30.03.2016 № 30-03-2016/ФЛ и № 30-03-2016/ФЛ-1 на общую сумму 584 701 700 руб. 65 коп.

Приказами Банка России от 19.09.2016 No ОД-3144 и No ОД-3145 у должника отозвана лицензия на осуществление банковских операций, назначена временная администрация по управлению кредитной организацией.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 25.10.2016 по настоящему делу банк признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждено агентство.

Конкурсный управляющий должника, обращаясь с заявлением об оспаривании операции по списанию со счета ФИО40 денежных средств в целях погашения кредита, ссылался на ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 11.07.2019 по настоящему делу указал, что конкурсный управляющий ошибочно оспаривал лишь последнюю операцию по перечислению денежных средств со счета ФИО40 

Однако оценка действительности данной сделки не могла производиться без учета всей совокупности отношений, так как спорное перечисление являлось одним из элементов реализации намерений сторон по переводу долга (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 по делу № 307-ЭС16-3765 (4,5). 

В ситуации, когда отношения сторон являются сложноструктурированными, оспаривание одной из взаимосвязанных сделок (даже при наличии условий для признания ее недействительной) не может приводить к полноценному восстановлению положения, существовавшего до совершения всех сделок, в связи с чем, такой способ защиты нельзя признать надлежащим.

При этом Верховный Суд Российской Федерации указал, квалификация операции по списанию средств со счета ФИО40 обособленно от иных сделок, опосредовавших перевод долга на ФИО21. ошибочна. 

Сложившееся положение вещей, при котором была оценена только последняя сделка из всей цепочки, привело к тому, что по результатам судебных разбирательств задолженность фактически взыскана с двух лиц - с ФИО40 и ФИО21 (определением Арбитражного суда города Москвы от 23.10.2017 по делу No А40-135510/2017 о банкротстве ФИО21 задолженность по кредиту включена в третью очередь реестра требований кредиторов), при этом конкурсный управляющий не приводил доводов о том, что ФИО21 желал вступить в обязательство без выбытия ФИО40 либо выдать за последнего поручительство.

В случае, когда банкротящееся лицо являлось кредитором в обязательстве, оспаривание соглашения о переводе долга по специальным основаниям законодательства о несостоятельности возможно, в частности, по мотиву причинения вреда имущественным правам и интересам кредиторов такого лица (статья 61.2 Закона о банкротстве). Ссылка же агентства на то, что ФИО21 в настоящее время находится в процедуре банкротства, сама по себе не может служить основанием для вывода о его неплатежеспособности на момент перевода долга, поскольку именно названная задолженность перед банком явилась поводом для инициирования его несостоятельности. Не исключено, что при несовершении замены должника в обязательстве банк бы потребовал возбудить дело о банкротстве ФИО40

Верховный Суд Российской Федерации указал на ранее установленное судебными инстанциями отсутствие по состоянию на 09.09.2016 в банке неисполненных требований других клиентов. Одновременно Верховный Суд Российской Федерации отметил, что поскольку в данном случае имел место перевод долга, то даже возможность наличия картотеки не имеет принципиального значения.

Конкурсным управляющим в материалы дела представлены: оборотно-сальдовая ведомость лицевых счетов по балансовом счету 47418, реестр счетов 47418, реестр требований кредиторов, чьи поручения не были исполнены с 09.09.16 г. по 19.09.16 г., выписку по требованиям (поручениям) клиентов, помещенных в очередь неисполненных в срок распоряжений из-за недостаточности денежных средств на корреспондентском счете, согласно которым с 12.08.16 г. в банке сформировалась картотека неисполненных платежей.

По состоянию на 19.09.2016 г. у Банка находились денежные средства в размере 14 925 тыс. руб., средства кредитной организации в Банке Россия 839 862 тыс. руб., средства в кредитных организациях 17 922 тыс. руб.

Согласно заключению временной администрации от 13.10.2016 г. неисполненных в срок распоряжений о переводе денежных средств, учитываемой на внебалансовом счете No 90904 «неисполненные в срок распоряжения из-за недостаточности денежных средств на корреспондентских счетах кредитной организации» на 19.09.2016 г. отсутствуют.

Списание денежных средств было произведено банком безакцептно на основании распоряжения ФИО40 от 

<

***> г.

Исходя из чего, суд первой инстанции пришел к выводу, что доводы конкурсного управляющего должника о том, что кредит был погашен формальной банковской проводкой без реального денежного обеспечения необоснованны, поскольку вся совокупность банковских операций в сложноструктурированных отношениях по переводу долга является денежной (реальной), ФИО40 выбыл из отношений с банком в качестве должника, критерий предпочтительности (наличия картотеки) в данном случае правового значения не имеет.

Оснований для переоценки указанных выводов суда первой инстанции, в том числе, применительно к выводам Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в определении от 11.07.2019 по настоящему делу Арбитражный суд Московского округа не усмотрел.

Суд также обратил внимание, что финансовый управляющий ФИО21 на основании п.1 ст.61.2 Закона о банкротстве обратился в суд с заявлением в рамках дела о банкротстве ФИО21 А40-135510/17 о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств со счета ФИО21 на счет ФИО40

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 27.06.2019 в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Таким образом, каких-либо обстоятельств недействительности сделки по перечислению от ФИО21 денежных средств в пользу ФИО40 не установлено.

При этом АКБ «Финпромбанк» предоставил ФИО40 кредит и в полном объеме списал со счета ФИО40 долг по данному кредиту. В указанной оспариваемой банком операции неравноценность встречного исполнения отсутствует - кредит ФИО40 полностью возвращен кредитору.

Согласно Определению Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 по делу No 307-ЭС16-3765 (4,5) при определении признака подозрительной сделки по п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве следует принимать совокупный экономический эффект для должника от вступления в несколько объединенных общей целью юридических отношений. Верховный Суд Российской Федерации в Определении ВС РФ No 305-ЭС18-19945 (8) считает ошибочной возможность взыскания задолженности с двух лиц - с ФИО40 и ФИО21 Экономический эффект перевода долга с ФИО40 на ФИО21 не ведет к уменьшению имущества. В противном случае это фактически приведет к взысканию задолженности с двух лиц, что, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, является недопустимым.

Для признания сделки недействительной по п.2 ст.61.2 Закона о несостоятельности (банкротстве) помимо причинения вреда необходимо доказать, что: сделка совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; ответчик знал или должен был знать об этом к моменту совершения сделки. Конкурсным управляющим суду таких доказательств не представлено.

При этом, как указано в Определении Верховного Суда Российской Федерации 11.06.2019 г. No 305-ЭС 18-19945 (8) ссылка конкурсного управляющего на то, что ФИО21 в настоящее время находится в процедуре банкротства, сама по себе не может служить основанием для вывода о его неплатежеспособности на момент перевода долга, поскольку именно названная задолженность перед банком явилась поводом для инициирования его несостоятельности.

Отклоняя доводы ГК АСВ о причинении вреда кредиторам Банка, совершенной совокупностью сделок, в том числе путем выбытия ликвидного актива в виде более надежного должника, суд апелляционной инстанции правомерно указал на то, что доказательств наличия умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам в материалы обособленного спора не представлены.

В силу ч. 1 ст. 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

Кроме того, согласно ч.2 ст.69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 21.12.2011г. № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Однако, несмотря на то, что согласно ч. 2 ст. 69 АПК РФ преюдиция подразумевает освобождение от доказывания установленных судом фактов и обстоятельств, а также принимая во внимание, что в соответствии с ч. 1 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, в силу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 № 305-ЭС15-17704, оценка судом доказательств по своему внутреннему убеждению не означает допустимость ситуации, при которой одни и те же документы получают диаметрально противоположное толкование судов в разных делах без указания каких-либо причин для этого.

При этом, несмотря на то, что формально для преюдиции необходимо субъектное тождество участников, при рассмотрении дел о банкротстве субъектный состав участников обособленных споров решающего значения не имеет, поскольку каждое участвующее в деле о банкротстве лицо вправе участвовать в рассмотрении заявления (жалобы, требования) любого другого участвующего в деле лица.

Все участники обособленных споров по делу о банкротстве как со стороны заявителей, так и со стороны ответчиков, с материально-правовой точки зрения применительно к своему статусу выступают как единое гражданско-правовое сообщество, при этом каждый из участников выступает как представитель указанного сообщества, действующий в интересах последнего.

Принимая во внимание изложенное, а также тот факт, что конкурсный управляющий в любом случае являлся участником обособленного спора об оспаривании сделки по погашению кредита ФИО40, принятые по итогам его рассмотрения судебные акты создают преюдицию при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Кроме того, даже если бы такая судебная практика сформирована не была, то и в этом случае обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами по спору об оспаривании сделки по погашению кредита ФИО40, имели бы обязательное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора в силу ч.1 ст.16 АПК РФ.

Таким образом, вопреки утверждению ГК АСВ, учитывая приведенные правовые нормы и материалы устойчивой судебной практики, суд не вправе был не учитывать обстоятельства, установленные Определением Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019 № 305-ЭС18-19945 (8) по делу № А40-196703/2016 (далее - Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019) касательно предоставления ФИО21 спорного Кредита, одобрение которого вменяется ответчикам.

Ответчикам вменяется одобрение сделки по выдаче кредита ФИО21 на сумму 584 700 000,00 руб. (далее - Кредит) в составе Совета директоров Банка в соответствии с протоколом заседания Совета директоров Банка №09-01/2016 от 09.09.2016г. (далее -Протокол).

Совет директоров принимал решение именно об одобрении Кредита, а не о его предоставлении, поскольку именно такие полномочия предоставлены Совету директоров подп. 37) п. 16.2 ст. 16 Устава Банка.

Сам текст Протокола содержит указание на то, что Совет директоров сделки, вынесенные на повестку дня, именно «одобрял», а иная формулировка, содержащаяся в приложении к Протоколу, не более чем грамматическая конструкция, которая, тем не менее, не является основанием для изменения сферы компетенции Совета директоров, установленной Уставом. При выполнении возложенных на него функций Совет директоров за пределы компетенции, определенной Уставом Банка, не выходил.

Таким образом, вопреки утверждению ГК АСВ, решение о предоставлении Кредита ФИО21 было принято не Советом директоров, который лишь одобрил его перечисление.

Резюмируя вышеизложенное, суд первой инстанции указал, что действительно, ФИО21 был одобрен Кредит. Однако, Определением Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019 установлено, что фактически под видом Кредита Банк оформил перевод долга ФИО40, возникшего из кредитного договора от 

<

***> № 86-2013/КФ, на ФИО21, поскольку «на начало 09.09.2016 должником перед банком на сумму 584 млн. руб. являлся ФИО40, а на конец данного дня - ФИО21».

В данном случае исключительно важное значение имеет то, что это обстоятельство (квалификация совершенной операции не как выдача нового кредита, а как замена стороны в ранее заключенном обязательстве) было решающим при рассмотрении Верховным Судом Российской Федерации указанного дела - именно по этой причине высшая судебная инстанция полностью отменила состоявшиеся ранее по делу судебные акты.

Учитывая, что кредитный договор № 

<

***> от 

<

***> с ФИО21 от имени Банка был подписан ВРИО Председателя Правления ФИО19, а согласно подп. 11 п. 2.1 ст. 2 указанного договора в качестве цели кредита указано «погашение ссудной задолженности третьих лиц», такой перевод долга в соответствии с п. 2 ст. 391 ГК РФ был осуществлен с согласия кредитора (Банка), вследствие чего является действительным и законным.

Таким образом, Верховным Судом Российской Федерации было установлено, что для всех заинтересованных лиц, участвующих в цепочке сделок, было очевидно, что ФИО40 выбывал из отношений с Банком в качестве должника, его место в обязательстве занимал ФИО21

Кроме того, на это обстоятельство прямо указано в п. 1 приложения к Протоколу, а также сказанное подтверждается тем, что сразу после выдачи Кредита ФИО21 денежные средства были переведены на счет ФИО40, после чего Банк списал их с названного счета в целях погашения кредита ФИО40

Таким образом, предоставленными Банком денежными средства ФИО21 не распоряжался иным образом, кроме как немедленно перевел их на счет ФИО40 в целях погашения последним кредитной задолженности перед Банком.

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 данного Федерального закона.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов.

Указывая на виновность ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9, конкурсный управляющий фактически исходил из того, что названными лицами были тем или иным образом одобрены существенно убыточные сделки, приведшие к несостоятельности должника.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и банковской деятельности").

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Названная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 N 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021г. № 305-ЭС19-14439(3-8).

Верховный Суд Российской Федерации указывал на следующее.

Применительно к критерию N 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ). 

Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. 

Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 N 305-ЭС18-13210(2)).

В отношении критерия N 3 судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. 

Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладал одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

Для правильного разрешения спора необходимо было установить, кто именно являлся инициатором совершения сделок и кто извлек выгоды от данных сделок.

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Согласно п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Такое лицо несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Аналогичная позиция изложена в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ», согласно которой по делам о возмещении убытков истец обязан доказать совокупность следующих обстоятельств: что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков_(п. 2 ст. 15 ГК РФ).

Таким образом, гражданско-правовая ответственность в виде взыскания убытков может наступать только: при наличии у контролирующих лиц противоправного поведения, если такое поведение не соответствует критериям разумности и добросовестности, если такое поведение повлекло за собой причинение ущерба юридическому лицу.

Однако, такие доказательства ГК АСВ не представлены, что исключает возможность взыскания с Ответчиков каких-либо убытков.

Кредит, выданный ФИО21, является элементом сложноструктурированной единой сделки, поскольку, как установлено Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации в Определении от 11.07.2019, экономический эффект в данном случае достигается только от реализации всей цепочки сделок, оформляющих перевод долга по кредиту с ФИО40 на ФИО21

При этом, денежные средства, полученные ФИО21 по кредитному договору и перечисленные им в пользу ФИО40, являются одними и теми же денежными средствами, за счет которых ФИО40 погасил кредит перед банком; выдача кредита ФИО21 и безакцептное списание этих денежных средств со счета ФИО40 не привели к уменьшению конкурсной массы банка; денежные средства фактически остались у должника.

Применительно к обстоятельствам, связанным с субъективным поведением ответчиков, устанавливая степень их добросовестности, должной осмотрительности, соблюдения принятых в Банке корпоративных правил и норм одобрения подобного рода сделок, следуя указаниям суда кассационной инстанции, судом первой инстанции обращено внимание на следующее.

Утверждая, что ответчики при принятии решения об одобрении кредита ФИО21 заведомо допустили замену ликвидного актива неликвидным, конкурсный управляющий утверждает, что неблагонадежное финансовое положение ФИО21 было известно членам Совета директоров еще на момент принятия решения об одобрении Кредита, не соответствует материалам дела.

Действительно, в приложении к Протоколу Кредиту присвоена 5 категория с формированием резерва 100%. Однако, такая категория присвоена Кредиту только до погашения процентов, после чего категория была повышена до 3 с формированием резерва 50%.

Таким образом, на момент принятия решения об одобрении кредита ФИО21 Ответчики, являющиеся членами Совета директоров, исходили из положительных прогнозов относительно погашения ФИО21 задолженности.

В связи с этим, основания утверждать о заведомом причинении ответчиками вреда Банку отсутствуют.

При этом, довод конкурсного управляющего о том, что самостоятельным и достаточным основанием привлечения ответчиков к ответственности за одобрение кредита ФИО21 является привлечение к ответственности за ее совершение ФИО19, является неправомерным, поскольку в совершении Банком спорной сделки были также задействованы ФИО23, в привлечении которого к ответственности судом первой инстанции (с которым согласился суд округа) было отказано, и ФИО39, выводы судов о привлечении которого к ответственности тем же судом округа были признаны незаконными.

Кроме того, как отмечено в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 по делу № А40-208852/2015, тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины.

Вопреки утверждению конкурсного управляющего о том, что ответчики якобы утверждали о выгодности для Банка предоставления кредита ФИО21, эта информация не соответствует действительности.

Ответчики никогда не утверждали о выгоде этого Кредита для Банка, поскольку эта сделка для него экономически безразлична и не привела ни к увеличению баланса Банка, ни к его уменьшению.

Конкурсным управляющим не доказано, что ФИО40 на дату выдачи Кредита ФИО21 (

<

***>) мог продолжать обслуживать имеющуюся у него задолженность перед Банком.

Материалами дела о банкротстве Банка подтверждается, что срок погашения кредита ФИО40 многократно продлевался дополнительными соглашениями, а с июня 2016 года обслуживание кредита было фактически прекращено. Общая сумма доходов ФИО40 после налогообложения в 2015 году составила 270 293 945 руб., а сумма задекларированного убытка — 863 392 994 руб., что более чем в 3 раза превышает сумму его доходов. Кроме того, в период с февраля по март 2015 года ФИО40 было отчуждено несколько объектов недвижимости в пользу третьих лиц.

Таким образом, благонадежность ФИО40 как заемщика не подтверждена конкурсным управляющим надлежащими доказательствами, а позиция управляющего по этому вопросу строится исключительно предположениях.

При этом, обоснованно исследовано и обращено внимание, что у Ответчиков не было оснований сомневаться в платежеспособности ФИО21 по состоянию на дату принятия решения об одобрении кредита, поскольку в отношении него отсутствовали возбужденные исполнительные производства, производство о банкротстве и другие судебные дела, он являлся владельцем или совладельцем нескольких крупных компаний, а также акционером Банка, что подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела.

Так, на дату заключения кредитного договора 

<

***> ФИО21 являлся единственным акционером Акционерной компании с ограниченной ответственностью «ДЖОЙТАС КОРПОРЭЙШН» и Акционерной компании с ограниченной ответственностью «Лэйк Сибилиа Холдингс Инк.».

Через указанные компании ФИО21 владел ООО «СибТранс» (75,39% - доля Акционерной компании с ограниченной ответственностью «ДЖОЙТАС КОРПОРЭЙШН», 24,61% - доля Акционерной компании с ограниченной ответственностью «Лэйк Сибилиа Холдингс Инк.»).

Через ООО «СибТранс» (ОГРН 

<

***>) ФИО21 являлся совладельцем ООО «КБ «АЙМАНИБАНК» (ИНН 

<

***>) с долей 9,95% (154 220 460 руб.).

Также ФИО21 являлся владельцем или совладельцем следующих компаний: ООО «Микрофинансовая организация «0-12 Точка ру» (ИНН 

<

***>) -33,34% (3 340 руб.), ООО «Веста» (ИНН 

<

***>) - 100% (10 000 руб.), ООО «Елка кард» (ИНН 

<

***>) - 70% (10 510,50 руб.), ООО «Лаборатория лояльности» (ИНН 

<

***>) — 42% (15 624 000 руб.), ООО «Директ Кредит» (ИНН 

<

***>) — 80% (12 000 руб.). Согласно бухгалтерской отчетности за 2016 год, выручка ООО «Директ кредит» составила 80,6 млн. рублей.

Кроме того, ФИО21 являлся одним из ключевых инвесторов активно развивающегося на тот момент ООО «ВИКИМАРТ» (ИНН 

<

***>), которое, как предполагалось, станет одним из главных игроков в Интернет-торговле. По информации из СМИ, доля инвестиций ФИО21 в ООО «ВИКИМАРТ» составляла 40 млн. долларов.

Таким образом, утверждение конкурсного управляющего о том, что ФИО21 как заемщик изначально не обладал финансовой возможностью по исполнению принимаемых на себя кредитных обязательств и о том, что это было заведомо известно Ответчикам, не обоснованно и опровергается материалами дела.

Принимая во внимание недоказанность конкурсным управляющим того, что действия ответчиков по одобрению кредита ФИО21 были противоправными, недобросовестными или неразумными, вышли за пределы обычного предпринимательского риска, были направлены на нарушение прав кредиторов Банка, судебная коллегия поддерживает выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7, ФИО5 к ответственности в виде взыскания убытков по этому эпизоду отсутствуют.

Кроме того, судом не установлены правовые основания для взыскания с ФИО9 убытков в размере непогашенной ссудной задолженности ООО «ЮМ-ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА» в размере 287 399 918,03 руб. 

Так, при оценке вины ФИО9 необходимо учитывать следующее.

На основании п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», применяя положения статьи 53.1 ГК РФ об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности. Предпринимательская деятельность в целом имеет рисковый характер (п. 1 ст. 2 ГК РФ), и в процессе ее осуществления могут возникать ситуации неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств со стороны контрагентов.

Одобряя сделку по выдаче кредита ООО «ЮМ-Восточная Европа», ФИО9 полагалась на материалы, подготовленные структурными подразделениями Банка, действовала в пределах предоставленных ей полномочий.

При этом, конкурсным управляющим не доказано, что ее действия были недобросовестными или неразумными, а также вышли за пределы обычного предпринимательского риска и были направлены на нарушение прав кредиторов Банка.

Таким образом, при указанных обстоятельствах действия ФИО9 являлись разумными и добросовестными, вследствие чего основания для привлечения ее к гражданско-правовой ответственности отсутствуют.

Таким образом, ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7 при принятии решений об одобрении сделки, как в составе Кредитного комитета, так и в составе Совета директоров, действовали в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности, не были инициаторами либо выгодоприобретателями по данной сделке.

С учетом исследованных обстоятельств судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о том, что конкурсным управляющим не доказаны основания для привлечения ФИО5, ФИО12, ФИО11, ФИО9, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК».

Заявляя о наличие оснований для привлечения к ответственности бенефициара Банка ФИО15, также являющегося конечным выгодоприобретателем по безнадежным кредитам, предоставленным ООО «Эко-Инжиниринг» конкурсный управляющий указывает на следующие обстоятельства.

ФИО15 являлся одним из бенефициарных владельцев Банка, благодаря чему во вред интересов самой кредитной организации и ее кредиторов, ФИО15 получил существенную долю активов кредитной организации через подконтрольные ему компании (ООО «Эко-Инжиниринг», ООО «Эйр Инвест»).

При этом конкурсный управляющий указывает на связь Банка с ФИО15 и наличие у него контроля над ООО «ЭКО-Инжиниринг»: ООО «Эйр Инвест» является акционером Банка с долей владения 18,22 %. Конечным бенефициаром ООО «Эйр Инвест» (ИНН 

<

***>) согласно сведений Банка России являлся ФИО15, через Компанию «Дефайер Груп Лтд.»,ООО «Эйр Инвест» в период времени с 02.10.2007 по 30.01.2017 являлось единственным участником ООО «ЭКО-Инжиниринг» (ИНН 

<

***>). С 16.04.2013 по 19.09.2016 ФИО15 являлся единоличным исполнительным органом ООО «ЭКО-Инжиниринг».

Банком с ООО «Эко-Инжиниринг» в период с 08.09.2014 по 29.03.2016 подписано 18 кредитных договоров на общую сумму 3 647 883 879,79 руб.; так в период с 01.05.2015-01.09.2016 идет прирост ссудной задолженности заемщика: на дату 01.05.2015 кредитные обязательства составляли 1 086 030 тыс. руб., на дату 01.09.2016 кредитные обязательства составили 2 657 884 тыс. руб.

При этом, финансовое положение компании не позволяло ей обслуживать ссудную задолженность. Например, только по КД № 164-2015/КЛ от 15.05.2015 размер подлежащих уплате процентов составил 164 662 064,93 за календарный год, что в 7 раз больше годовой чистой прибыли Заемщика. Остаток непогашенной ссудной задолженности составил 2 657 883 879,79 руб. Обязательства заемщика перед Банком ничем не обеспечены.

Целевым использованием ссудных средств, предоставленных ООО «Эко-Инжиниринг», перечисленных на брокерский счет в Банке, являлось приобретение облигаций Мин.Фин. РФ.

Заявитель указывает, что на следующий день заемщик продавал данные облигации, а денежные средства выводились с брокерских счетов на счета ООО «Эйр Инвест». По итогам анализа выписок, выявлено направления кредитных средств в пользу ООО «Эйр Инвест».

По мнению банка, направление кредитных средств на приобретение облигаций Министерства финансов РФ, имело своей целью формально исполнить требование о целевом использовании заемных денежных средств. Фактически кредитные средства ООО «Эко-Инжиниринг» направлял в ООО «Эйр инвест» (акционер Банка с долей 18,22%), конечным бенефициаром которого являлся ФИО15

Следовательно, выгодоприобретателем по сделкам, направленным на предоставление ООО «Эко-Инжиниринг» безнадежных кредитов является ФИО15, т.е. путем кредитования ООО «Эко-Инжиниринг» ФИО15 извлекал выгоду в виде увеличения (сбережения) активов за счет Банка.

По мнению конкурсного управляющего размер ущерба, причиненный Банку кредитованием, составил 6 364 167 964,38 руб. Соответственно, доля ФИО15 в ущербе от кредитования составляет 21,79 %. Общий ущерб причиненный Банку сделками по кредитованию и прочими сделками составил 15 333 279 979,52 руб. = (6 364 167 964,38 р. + 8 969 112 015,14 р.). Соответственно, доля ФИО15 в общем ущербе составляет 9,04 %.

Заявитель полагает, что из недобросовестного поведения руководителей Банка ФИО15 извлек личную выгоду, получил существенный актив Банка, в ущерб интересам юридического лица и его кредиторов.

Вместе с тем, ФИО15 не являлся лицом, подпадающим под определение «контролирующее должника лицо» в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, поскольку никогда не входил в состав органов управления должника, а также не обладал правами давать обязательные для исполнения должником указания или возможностью иным образом определять действия должника (пункт 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Кроме того, до 23.03.2015 ФИО15 не являлся бенефициарным акционером ООО «Эйр Инвест», поскольку согласно выписке из ЕГРЮЛ долей уставного капитала ООО «Эйр Инвест» в размере 99,9948% владела компания ДЕФАЙЕР ТРУП ЛТД. ФИО15 являлся миноритарным акционером с долей менее 0,0052% в уставном капитале. При этом доля акций ООО «Эйр Инвест» в ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» составляла 18.2165% (менее 50%).

Генеральным директором ООО «Эйр Инвест» с 16.11.2011 по 09.03.2017 являлся ФИО41 (ИНН 

<

***>), который в пределах полномочий единоличного исполнительного органа самостоятельно выполнял свои функции по управлению ООО «Эйр Инвест», в том числе в качестве представителя акционера Банка.

В свою очередь, ФИО15 являлся единоличным исполнительным органом ООО «Эко-Инжиниринг» с 09.04.2013 по 21.07.2016, в течении которого ООО «Эко-Инжиниринг» не допускало просрочек но уплате основного долга по кредита Банка и своевременно и в полном объеме производило оплату процентов по ним, о чем свидетельствуют представленные в материалы дела профессиональные суждения об уровне кредитного риска по ссудной задолженности ООО «Эко-Инжиниринг», составленные сотрудниками ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» в период с 01.09.2014 по 21.07.2016. В соответствии с данными профессиональными суждениями обслуживание долга выданных Банком кредитов ООО «Эко-Инжиниринг» оценивалось как «хорошее» (в соответствии с критериями Положения Банка России №254-П). О том же свидетельствует движение денежных средств по счетам организации.

Сам ответчик в собраниях акционеров ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» не участвовал, по вопросам голосования таких собраний решений не принимал, указаний и распоряжений лицам, участвующим в таких собраниях не давал и, тем более не понуждал. Как участник ООО «Эйр Инвест» ФИО15 имел право на получение дивидендов от прибыли ООО «Эйр Инвест» и на принятие решений в отношении вопросов, отнесенных к компетенции участника ООО «Эйр Инвест». То обстоятельство, что ООО «Эйр Инвест» являлось 100% участником ООО «Эко-Инжиниринг» с момента образования организации, в котором ФИО15 являлся генеральным директором в период с 09.04.2013 по 21.07.2016 само по себе не означает, что им были совершены действия, направленные на причинение ущерба имущественным интереса Должника и его кредиторам.

В период исполнения ФИО15 функций единоличного исполнительного органа ООО «Эко-Инжиниринг», кредитные обязательства перед ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» исполнялись надлежащим образом, а кредиты предоставлялись Банком на рыночных условиях в рамках осуществления обычной хозяйственной деятельности, о чем также свидетельствует кредитное досье ООО «Эко-Инжиниринг», которое содержит документы, анализ которых опровергает доводы конкурсного управляющего Банком в отношении ООО «Эко-Инжиниринг».

Действительно целевым использованием кредитов ООО «Эко-Инжиниринг», предоставленных Банком, было приобретение котируемых ценных бумаг (преимущественно векселей), эмитированных юридическими лицами, имеющими инвестиционный рейтинг не ниже "ВВВ" по классификации рейтингового агентства S&P (Standard & Poor's) или рейтинг не ниже аналогичного по классификациям "FitchRatings", "Moody's. 

Ценные бумаги приобретались на основе соглашений о брокерском обслуживании с ООО «ВЕЛЕС Капитал», ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК» и ООО «Брокерская компания «Регион». Конкретный список ценных бумаг определялся конъюнктурой финансового рынка на момент приобретения. 

Только два кредита были предоставлены на погашение кредитов АКБ «Авангард» и по ним Банком на основе Положения Банка России №254-П были сформированы резервы по ссудам в размере 50%. 

Так как платежи по финансово-хозяйственной деятельности проводились через счета ООО «Эко-Инжиниринг», открытые в ПАО АКБ «ФИНПРОМБАНК», то для подтверждения движения денежных средств в виде платежных поручений о перечислении денежных средств контрагентам по финансово-хозяйственным договорам не требуется. 

По учредителю ООО «Эко-Инжиниринг» согласно приложенным справкам на кредитный комитет Банка от Управления экономической безопасности АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) указывается, что Банком проводилась проверка по информационным ресурсам ФНС РФ. «Вестник государственной регистрации», ФСПП «Реестр должников организаций и индивидуальных предпринимателей» и «Арестованное имущество, переданное на реализацию», Реестр государственных контрактов, ФМС России.

Вместе с тем, ООО «Эко-Инжиниринг» с 2017 года находится в стадии банкротства через ликвидацию, и, в соответствии с законодательными сроками предоставления отчетности компания предоставила без нарушения сроков до 30.03.2016 отчетность за 2015 год. В соответствии с требованиями упрощенной процедуре банкротства организация обязана сдать ликвидационный баланс. При этом в соответствии с информацией из открытых источников задолженности по налогам у ООО «Эко-Инжиниринг» отсутствует.

В представленных конкурсным управляющим при новом рассмотрении дела письменных пояснениях конкурный управляющий приводил доводы о необходимости привлечения к гражданско-правовой ответственности ответчиков (в том числе ФИО15), в отношении которых судами первой и апелляционной инстанции в привлечении к субсидиарной ответственности было отказано.

В отношении ФИО15 конкурсный управляющий указывает, что основанием для его привлечения к гражданско-правовой ответственности является то, что по мнению Заявителя ФИО15 является лицом, получившим существенные активы Банка.

Правила учета кредитов и займов в бухгалтерском учете регулируется на основании Приказа Минфина РФ от 6 октября 2008 г. N 107н "Об утверждении Положения но бухгалтерскому учету "Учет расходов по займам и кредитам", согласно которого расходы но займам признаются прочими расходами.

Особенности налогового учета процентов регулируются статьями 265, 269 и 328 Налогового кодекса Российской Федерации и включаются в налогооблагаемую базу, т.е. учитываются при расчете налога на прибыль.

Таким образом, проценты по кредитам и займам признаются прочими расходами и оплачиваются из валовой прибыли (прибыли от продаж) и прочих доходов (включая процентные доходы) до оплаты налога на прибыль и формирования чистой прибыли.

Вопреки утверждения Заявителя ООО «Эко-Инжиниринг»: в 2013 году имел доходов от финансово-хозяйственной деятельности на сумму 241 482 тыс. руб. (в том числе 138 424 тыс. руб. - прибыль от продаж и 103 058 тыс. руб. - процентные доходы) и расходов по процентам по всем действующим в 2013 году кредитам банков на сумму 236 254 тыс. руб. Соответственно доходная часть превышает процентные расходы на 5 228 тыс. руб., что позволило сформировать чистую прибыль в 2013 году в размере 2 363 тыс. руб.

В 2014 году имело доходов на сумму 403 822 тыс. руб. (в том числе 388 317 тыс. руб. -прибыль от продаж и 15 505 тыс. руб. - процентные доходы) и расходов по процентам по всем действующим в 2014 году кредитам банков на сумму 383 752 тыс. руб. Соответственно доходная часть превышает процентные расходы на 20 070 тыс. руб., что позволило сформировать чистую прибыль в 2014 году в размере 7 559 тыс. руб.

В 2015 году имело доходов на сумму 756 707 тыс. руб. (в том числе 556 756 тыс. руб. -прибыль от продаж и 199 951 тыс. руб. - процентные доходы) и расходов по процентам по всем действующим в 2015 году кредитам банков на сумму 748 762 тыс. руб., что превышает процентные расходы на 7 945 тыс. руб.

Заявитель указывает, что ФИО15, получил существенные активы Банка через схему кредитования ООО «Эко-Инжиниринг».

Конкурный управляющий полагает, что альтернативой взыскания убытков может служить привлечение ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам кредитной организации, поскольку он, будучи «скрытым» бенефициаром Банка извлекал выгоду из недобросовестного поведения своих партнеров и руководителей Банка (ФИО18. и ФИО21) с понижением размера его ответственности до фактические причиненного Банку ущерба при рассмотрении вопроса об установлении размера ответственности.

Заявитель определяет понятие «Схемные операции», как операции банков, имеющие нерыночный характер и совершаемые в интересах контролирующих банк лиц (связанных с банком лиц) зачастую с нарушением законодательства. Целями совершения схемных операций могут являться: вывод активов банка, ненадлежащее формирование капиталов банка, финансирование предпринимательских проектов руководителей и\или участников (акционеров) банка, рефинансирование ранее выданных ссуд, создание видимости соблюдения обязательных нормативов, фиктивное улучшение основных экономических показателей и корректировка структуры баланса банка на квартальные и годовые отчетные даты, корректировка финансового результата банка, искусственное формирование обязательств.

Из данного определения следует, что для признания фактов хозяйственной жизни юридических лиц Схемными операциями необходимо доказать совокупность следующих признаков: нерыночный характер операций; их совершение в интересах контролирующих банк лиц; нарушение закона при проведении операции.

Отсутствие одного или нескольких указанных признаков не позволяет признать факт финансово-хозяйственной деятельности юридического лица проведением Схемных операций.

В подтверждение доводов о схемном характере выдачи кредитов Банком Заемщику ООО «Эко-Инжиниринг», Заявитель ссылается на результаты проведенного им анализа движения денежных средств по счетам Заемщика и делает вывод о том, что направление кредитных средств па приобретение облигаций Министерства финансов РФ имело своей целью формально исполнить требование о целевом использовании заемных денежных средств, а фактически кредитные средства были направлены Заемщиком в ООО «Эйр Инвест» (Акционеру банка с долей 18,22%) и являлись выводом активов Банка.

Вместе с тем, Заявитель не представил в материалы дела никаких документов, которые он анализировал, что исключает возможность самостоятельной оценки судом и участниками процесса как этих документов, так обоснованности выводов Заявителя.

Доказательств нерыночного характера этих сделок Заявитель не представляет, более того стремится скрыть назначения платежей от суда.

Заявитель также не представляет доказательств заинтересованности ФИО15 в результате данных сделок и извлечения им какой-либо выгоды.

Заявитель указывает, что при покупке и последующей реализации облигаций Министерства финансов РФ ООО «Эко-Инжиниринг» извлекло прибыль, что подтверждает экономическую целесообразность указанных операций с облигациями Министерства финансов РФ, реальность деятельности компании и профессионализм ее работников, осуществляющих операции с ценными бумагами.

Вместе с тем, за весь период деятельности ООО «Эко-Инжиниринг» и ООО «Эйр Инвест» прибыль никогда не распределялась и дивиденды не выплачивались, что доказывается данными бухгалтерского учета, имеющимися в деле в кредитном досье Заемщика и другими материалами дела.

Таким образом, прямых доказательств извлечения выгоды от финансово-хозяйственной деятельности как Заемщика, так и его учредителя ООО «Эйр Инвест» в отношении ответчика ФИО15 не представлено.

Применительно к обстоятельствам, подлежащим установлению в деле о взыскании убытков, конкурсным управляющим не представлено никаких доказательств того, что ФИО15 лично, либо совместно с другими лицами произвел умышленный вывод и присвоение активов Банка или извлек выгоду из недобросовестного поведения руководства Банка.

Суд кассационной инстанции указал, что делу следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника и повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, при этом необходимо принимать во внимание следующее наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное -состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве ").».

Как видно из кредитного досье ООО «Эко-Инжиниринг» все кредитные договоры были заключены на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента), действия ответчика ФИО15 не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

В то же время Заявителем, на котором лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания того, что, исходя из существа сделки, для ответчика ФИО15 была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо того что ФИО15 достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту, - не представлено никаких доказательств того, что указанные факты имели место в действительности.

Таким образом, по делу не доказано, что ФИО15 действовал неразумно и недобросовестно.

При этом, ФИО15 никогда не входил в состав органов управления Банком и не является по отношению к Банку контролирующим лицом в силу Закона.

Заявителем не представлено никаких доказательств того, что ФИО15 являлся инициатором и\или соучастником, и\или выгодоприобретателем противоправного поведения контролирующих Банк лиц.

Судом первой инстанции отмечено, что заявителем не представлено доказательств того, что ФИО15 действовал с контролирующими Банк лицами «синхронно» в целях причинения вреда интересам Кредиторов. Напротив, при исследовании поведения ФИО15 очевидно, что пока он непосредственно руководил ООО «Эко-Инжиниринг» Банк извлекал доход от кредитования управляемой ФИО15 организации, которая выполняла все свои обязательства по заключенным с Банком сделкам.

Таким образом, в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не доказана совокупность юридически значимых обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО15 ни к субсидиарной ответственности, ни к гражданско-правовой ответственности по основаниям, предусмотренным Законом и не доказано наличие причинной связи с его действиями (бездействием) и банкротством Должника, причинением Должнику убытков или извлечения выгоды от неправомерного поведения органов управления Должника.

Дополнительно апелляционная коллегия считает необходимым отметить следующее.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2017 по делу № А40-250247/16-ООО «ЭкоИнжиниринг» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утверждён ФИО42, о чём опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 182 от 30.09.2017.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.02.2023, оставленным без изменений постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2023 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 22.08.2023 суд привлек солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эко-Инжиниринг» ФИО15, ФИО43, ФИО44; взыскал солидарно с ФИО15, ФИО43, ФИО44 в пользу Банка «Траст» (ПАО) денежные средства в размере 344 727 377,05 руб.; взыскал солидарно с ФИО15, ФИО43 ФИО44 в пользу АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО) денежные в размере 5 783 723 711,92 руб.; взыскал солидарно с ФИО15, ФИО43 ФИО44 в пользу ООО КБ «АйМаниБанк» денежные средства в размере 134 927 153,04 руб.; прекратил производство в части требования о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Эйр Инвест».

Таким образом, в настоящее время имеется вступивший в законную силу судебный акт в защиту интересов АКБ «ФИНПРОМБАНК» (ПАО), кредитора ООО «Эко-Инжиниринг», о взыскании с ФИО15 денежных средств в порядке субсидиарной ответственности.

В отношении ответчика ФИО2 судом первой инстанции установлены основания для привлечения к субсидиарной ответственности по заявлению конкурсного управляющего.

При этом, при первоначальном рассмотрении дела в отношении ФИО2 суды пришли к выводу, что он не является выгодоприобретателем по сделке с ЭВЛИДА ЛТД, а вменяемые ему сделки не причинили ущерб Банку. 

Суд кассационной инстанции усмотрел в данном выводе противоречие, указал на это обстоятельство в Постановлении от 03.11.2022 и направил дело на новое рассмотрение.

Вместе с тем конкурный управляющий Банка указывал, что ФИО2 являлся членом неформальной группы «ФИО21» состоящей из: ФИО2, ФИО21, ООО «Таможенная карта», ООО «ИТС»; ООО КБ «АйМаниБанк».

ФИО2 в период с 05.12.2002 по 27.11.2019 занимал должность генерального директора в ООО «Таможенная карта» (ИНН 

<

***>). ФИО2 владел 45% в период с 05.05.2015 по 01.07.2016 (далее 67,86%, 33,93%) доли в ООО «Таможенная карта», совместно с ФИО18 13,5%, ФИО21 31,5%, ООО НАПТ 10% (Национальная ассоциация таможенных представителей (брокеров), президент Баринов). С ФИО2 всего заключено три кредитных договора № 

<

***> от 16.09.2015, №0403-08/2015-КФ от 04.08.2015, № 2405-08/2015-КФ от 24.08.2015 на общую сумму 969 000 180,00 руб. -денежные средства представлены без обеспечения, при том, что суммарный размер ежемесячных платежей по имеющимся кредитам был не сопоставим с величиной получаемого дохода.. С ООО «Таможенная карта» был заключен кредитный договор № 

<

***> К от 22.12.2014 на сумму 1 300 000 000,00 руб.

В обоснование наличия оснований для привлечения ФИО2 как выгодоприобретателя по сделкам, причинившим Банку ущерб, конкурсный управляющий также заявлял следующее.

На дату совершения сделки между Банком и ЭВЛИДА ЛТД на балансе Банка имелась невозвратная ссудная задолженность:

ФИО2 по КД

<

***> от 16.09.2015 в размере 462 983 тыс. руб.,

ООО «Таможенная карта» по КД

<

***> К от 22.12.2014 в размере 1 341 539 тыс. руб.

01.07.2016 ФИО2 продал ЭВЛИДА ЛТД долю в ООО «Таможенная карта»; 05.07.2016 Банк купил у ЭВЛИДА ЛТД указную долю в ООО «Таможенная карта»; 14.07.2016 между Банком и ЭВЛИДА ЛТД заключены соглашения об уступке прав требований, согласно которых к ЭВЛИДА ЛТД перешли права требования к заемщикам Банка, а именно: к ООО «Таможенная карта» в размере 1 341 540 тыс. руб., к ФИО2 в размере 462 984 тыс. руб., к ООО «Транспроект-финанс» в размере 335 271 тыс. руб.

14.07.2016 (в тот же день) между Банком и ЭВЛИДА ЛТД, в оплату стоимости приобретенной Банком доли в ООО «Таможенная карта», заключено соглашение о зачете встречных однородных требований на сумму в размере 2 139 795 тыс. руб.

Таким образом, Банк указывал, что после совершения описанной выше цепочки сделок, за небольшой период времени с баланса Банка списана ссудная задолженность 3 заемщиков (ООО «Таможенная карта», ФИО2, ООО «Транспроект-финанс») в общем размере 2 330 380 тыс. руб. Взамен Банк получил долю в Обществе реальная стоимость которой составляет 142 445 500 руб. Ущерб составил 192 826 159,83 руб.

По мнению Банка, совершение сделок обуславливается не экономическим интересом Банка, а связанностью ФИО2 с Банком через ФИО21, ФИО18, ЭВЛИДА ЛТД и ООО «Таможенная карта». Учитывая, что описанные выше сделки были убыточны для Банка, экономический интерес для кредитной организации отсутствовал, однако очевидно, что в то же время экономический интерес имелся у ФИО2 и связанных с ним лиц. В действительности экономический смысл в совершении описанной цепочки сделок заключался в погашении личных кредитных обязательств ФИО2 и подконтрольной ему компании ООО «Таможенная карта».

Факт наличия связанности компаний-нерезидентов с заемщиками Банка и его руководством подтверждается в том числе: Акционером Ю-ЭМ Файненс Лимитед в том числе числится ЭВЛИДА ЛТД - стр.123 ответа, полученного СК РФ по уголовному делу № 11702007703000287 от компетентных органов Республики Кипр. Ю-ЭМ Файненс Лимитед в период времени с 15.09.2015 по 21.04.2016 в свою очередь также являлось единственным участником в ООО «ЮМ-Восточная Европа» -сведения СПАРК; по адресу: Продрому, 75 Уануорлд Парквью Хаус, 4-ый этаж п/и 2063, Никосия, Кипр зарегистрированы/располагаются акционер Банка Компания Ю-ЭМ Менеджмент Лимитед, участники следующих заемщиков/дебиторов Банка: ООО «АС-Инвест», ООО «Таможенная карта», ООО «ЮМ-Восточная Европа», заемщик - компания «ЭКОЛАЙВ ЛТД» - сведения СПАРК. ООО ЮМ-Восточная Европа, бенефициарным владельцем данного заемщика является ФИО18 - сведения из юридическом досье заемщика.

Учитывая, что описанные выше сделки убыточны для Банка, экономический интерес для кредитной организации отсутствовал, однако очевидно, что в то же время экономический интерес имелся у ФИО2 и связанных с ним лиц.

Так, в действительности экономический смысл в совершении описанной цепочки сделок заключался в погашении личных кредитных обязательств ФИО2 и подконтрольной ему компании ООО «Таможенная карта».

Рассматривая качество активов Банка и привлекая к ответственности ФИО21, ФИО18, ФИО19 суд приходит к выводу, что задолженность ФИО2 и ООО «Таможенная карта» являлась заведомо невозвратная.

Другими словами, ни ФИО2, ни ООО «Таможенная карта» не обладали достаточными доходами для погашения своих кредитных обязательств - что также подтверждает факт наличия у ФИО2 личного интереса в совершении описанной выше сделки с ЭВЛИДА ЛИМИТЕД.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Именно по этой причине модель поведения, предполагающая, например, «соучастие» в любых формах (п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53, ст. 1080 ГК РФ) в выводе активов должника и как следствие причинении вреда имущественным правам кредиторов даже при отсутствии формального статуса контролирующего должника лица, приводит к одним и тем же материально-правовым последствиям для ответчика в случае удовлетворения иска (ст. 1080 ГК РФ).

В такой ситуации статус контролирующего лица устанавливается, в том числе, через выявление:

- нетипичной структуры распределения финансовых потоков;

- согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений;

- фактов извлечения выгоды, которая может заключаться как в непосредственном получении контролирующим должника лицом актива должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), так и в получении актива должника иными лицами, аффилированными с контролирующими должника лицами.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности (Определение ВС РФ от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480 по делу № А41-22526/2016).

В банковской практике уже имели место схемы завуалированного выстраивания бизнес процессов, например, создание ситуации, когда:

кредитная организация обслуживает не собственные корпоративные интересы, а интересы контролирующего лица, не являющегося формально членом органов управления;

создается целая неформальная банковская группа, в которой условно можно выделить основной Банк, являющийся Банком-Реципиентом и центром вывода ликвидных активов, и Банки-сателлиты, используемые в том числе в качестве доноров для основного банка.

В подобных случаях контролирующими должника (кредитную организацию) лицами признаются не только члены органов управления, но и фактические бенефициары, чьи действия (бездействие) причинили ущерб интересам кредиторов.

Кроме того, доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей (в том числе с использованием офшорных организаций) или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником (Определение ВС РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).

В данном случае Банк приводил доводы о том, что наличие возможности оказания влияния ответчиком на Банк, а также осуществление контроля над ним обосновывается, в том числе, через многоуровневую структуру владения и управления кредитной организацией с использованием оффшорных компаний, в связи с тем, что ответчик в силу положений статьи 2 Закона о банкротстве, статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» являлся контролировавшими Банк лицом, а соответственно субъектом субсидиарной ответственности.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе, посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами. Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

Согласно пункту 3 статьи 53.1 ГК РФ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Столь значительное количество совпадений не может быть объяснено обычной случайностью и стечением обстоятельств. Совокупность приведенных доводов и отсутствие иных рациональных объяснений позволяли прийти к выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в наличии между названными лицами, как минимум, фактической аффилированности, что обусловливает как существование у них общих экономических интересов, так и занятие единой, согласованной и скоординированной стратегии.». Иными словами, все «случайные» совпадения, в отсутствие им разумных объяснений, ведут к выводу о наиболее вероятном варианте развития событий.

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 данного Федерального закона.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему применению к спорным отношениям, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов.

Учитывая изложенное, исходя из совокупности приведенных выше фактических обстоятельства дела, ФИО2 получил прямую выгоду от совершения сделки, причинившей Банку ущерб, выраженную в погашение его личной ссудной задолженности и задолженности подконтрольного ему Общества «Таможенная карта», в связи с чем, суд пришел к выводу об обоснованности заявления конкурсного управляющего в указанной части.

В апелляционной жалобе ФИО2 указывает на то, что он не извлек личную выгоду в результате вменяемых ему действий, а напротив обеспечил поступление денежных средств в бюджетную систему; действовал добросовестно и разумно; не подлежит привлечению к ответственности за виновные действия третьих лиц.

По доводам апелляционной жалобы судебная коллегия считает необходимым указать следующее.

Наличие у ФИО2 статуса контролирующего лица подтверждается тем, что ответчик являлся членом неформальной группы «ФИО21» состоящей из ФИО2, ФИО21, ООО «Таможенная карта», ООО «ИТС», ООО КБ «АйМаниБанк».

ФИО2 занимал должность генерального директора в ООО «Таможенная карта и являлся участником общества совместно с ФИО18, ФИО21, ООО НАПТ 10% (Национальная ассоциация таможенных представителей (брокеров), президент Баринов).

С ФИО2 было заключено три кредитных договора на общую сумму 969 000 180,00 руб. – денежные средства представлены без обеспечения, при том, что суммарный размер ежемесячных платежей по имеющимся кредитам был не сопоставим с величиной получаемого дохода. С ООО «Таможенная карта» был заключен кредитный договор на сумму 1 300 000 000,00 руб.

Очевидно, что условия кредитования не являются рыночными, и не доступны обычным участникам рынка.

Судом первой инстанции правомерно установлен статус ФИО2 как выгодоприобретателя по сделкам, причинившим Банку ущерб.

Как правильно установил суд первой инстанции, после совершения описанной выше цепочки сделок, за небольшой период времени с баланса Банка была списана ссудная задолженность 3 заемщиков (ООО «Таможенная карта», ФИО2, ООО «Транспроект-финанс») в общем размере 2 330 380 тыс. руб., при этом взамен Банк получил долю в Обществе, реальная стоимость которой составляет 142 445 500 руб.

Очевидно, что описанные выше сделки были безусловно убыточны для Банка, экономический интерес для кредитной организации отсутствовал. 

В действительности же экономический смысл в совершении описанной цепочки сделок заключался в погашении личных кредитных обязательств ФИО2 и подконтрольной ему компании ООО «Таможенная карта».

Таким образом, ФИО2, исходя из совокупности приведенных выше фактических обстоятельств дела получил прямую выгоду от совершения сделки, причинившей Банку ущерб, выраженную в погашении его личной ссудной задолженности и задолженности подконтрольного ему ООО «Таможенная карта».

Вместе с тем, отклоняя доводы ФИО2 относительно того, что вменяемые ему деяния не являются единственным фактором, повлекшим банкротство Банка, апелляционная коллегия отмечает, что соответствующие доводы могут быть заявлены при определении размера ответственности, поскольку ответчики не лишены возможности ставить перед судом вопрос о снижении размера их ответственности на основании разъяснений, изложенных в абзацах третьем-шестом пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», приводя доводы о том, что их участие в доведении должника до банкротства не было ключевым.

В отношении доводов апелляционной жалобы конкурсного управляющего относительно в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 судебная коллегия отмечает правильность выводов суда первой инстанции, с учетом указаний суда кассационной инстанции и повторно исследованных обстоятельств, принимая во внимание выводы, содержащиеся в иных преюдициальных актах.

Так, ранее по делу о взыскании с контролирующих лиц банка убытков, было установлено отсутствие у ФИО3 статуса контролирующего лица, определена трудовая фактическая роль ФИО3 в Банке. 

Дополнительно в контексте привлечения к субсидиарной ответственности судом первой инстанции проведен правовой анализ его действий и установлено отсутствие у ответчика противоправности поведения, полномочий по сбору дополнительной информации о заемщиках, а также статуса инициатора (соучастника) или выгодоприобретателя сделок, которые согласно доводам иска, привели к банкротству организации.

С учетом исследованных обстоятельств, а именно: понимания конструкции выдачи займа ФИО21, отсутствия сомнений в платежеспособности заемщика, действия ответчиков ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО11, ФИО9 обоснованно признаны отвечающими стандартам разумности и добросовестности.

Также в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не доказана совокупность юридически значимых обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО15 к субсидиарной и гражданско-правовой ответственности по основаниям, предусмотренным Законом и не доказано наличие причинно-следственной связи с его действиями (бездействием) и банкротством Должника, причинением Должнику убытков или извлечения выгоды от неправомерного поведения органов управления Должника. При этом, как отмечено выше, ФИО15, в свою очередь, привлечен к субсидиарной ответственности в пользу банка по обязательствам кредитования ООО «Эко-Инжиниринг» делу № А40-250247/16 о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЭкоИнжиниринг».

Довод заявителя о том, что выводы суда первой инстанции при повторном рассмотрении дела в отношении указанных ответчиков противоречат выводам суда в отношении привлеченных к субсидиарной ответственности лиц, признанных в отношении Банка контролирующими лицами - не состоятелен и не основан на нормах права, поскольку частично одинаковые фактические обстоятельства (например совершение сделки) не обязательно влекут одинаковые правовые последствия для сторон сделки, поскольку суд обязан учитывать и учел как правовое положение сторон, зону ответственности их руководителей за принятие решений, так и степень добросовестности и разумности поведения сторон при принятии решений и исполнении обязательств.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права. 

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 по делу № А40-196703/16 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

 

Председательствующий судья:                                                         Ю.Н. Федорова 

 

Судьи:                                                                                                  А.С. Маслов

 

                                                                                                                         М. С. Сафронова