АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

26 января 2023 года

Дело №

А13-13889/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 18 января 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 26 января 2023 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Колесниковой С.Г., Чернышевой А.А.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «СПК ЛЕСТОРГ» ФИО1 (по доверенности от 27.12.2022),

рассмотрев 18.01.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «СПК ЛЕСТОРГ» на определение Арбитражного суда Вологодской области от 15.07.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2022 по делу № А13-13889/2020,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Вологодской области от 14.10.2020 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Новый дом», адрес: 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее - Общество).

Решением от 15.01.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника; конкурсным управляющим утвержден ФИО2.  

Конкурсный кредитор ФИО3 09.06.2021 обратился в суд с заявлением, уточнив его в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о признании недействительными сделок между Обществом и обществом с ограниченной ответственностью «СПК ЛЕСТОРГ», адрес: 160034, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания): договора оказания услуг от 02.12.2019 № 66/16 (далее – Договор услуг); договора залога имущества от 17.03.2020 (далее – Договор залога).

Заявитель просил применить последствия недействительности сделок в виде признания отсутствующим обязательства Общества перед Компанией из Договора услуг; исключить из реестра уведомлений уведомление с регистрационном номером от 08.06.2020 № 2020-004-849568-824 о залоге трех транспортных средств (специального автомобиля модели ТС-65810 VIN 

<

***>; прицепа-сортиментовоза марки ПС 84752-0000010-01 VIN 

<

***>; погрузчика фронтального «SHANLIN», номер шасси 20840 (далее – Транспортные средства). 

Определением от 15.07.2022, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2022, заявление удовлетворено; оспариваемые сделки признаны недействительными. 

В кассационной жалобе  Компания просит отменить указанные определение от 15.07.2022 и постановление от 15.09.2022, и принять новый судебный акт об отказе в заявлении.

Податель жалобы отмечает, что суды не установили возможности взаимного влияния Компании и Общества и сговора между ними, полагает, что предоставил при обращении в суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) доказательства, подтверждающие реальность оказания услуг в рамках оспариваемой сделки. 

В дополнении к кассационной жалобе, ее податель отмечает, что обстоятельства, положенные заявителем в основание требования о признании договоров недействительными сделками, охватываются диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и оснований для применения общих положений о недействительных сделках не имелось. 

Компания полагает, что на момент совершения спорных договоров у должника не имелось признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, суды не исследовали обстоятельства совершения сделок на предмет их совершения в рамках обычной хозяйственной деятельности. 

В судебном заседании представитель Компании поддержала доводы подателя кассационной жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке. 

Как следует из материалов дела, Компания явилась заявителем по делу о банкротстве, по результатам признания обоснованным ее обращения к должнику последний признан несостоятельным (банкротом).

В обоснование заявления, Компания указала на заключение с обществом Договора услуг, предметом которого явилось выполнение Компанией работ по демонтажу ангара на объекте Компании по адресу: 

<

...> в период с 02.12.2019 по 19.12.2019. 

В пункте 1.2 Договора услуг отмечено, что услуги должны быть оказаны лично.

Стоимость услуг оговорена в пункте 547 000 руб. (пункт 3.1 Договора). По условиям пункта 4.1 Договора, приемка конечного результата работ подтверждается подписанием сторонами Акта демонтажа. Оплата работ подлежала внесению в течение пяти рабочих дней с момента подписания указанного акта (пункт 3.2 Договора услуг).

Выполнение работ по демонтажу отражено сторонами в Акте от 17.12.2019. 

В Договоре залога указано на наличие у Общества обязательства в пользу Компании в размере стоимости услуг по договору беспроцентного займа от 02.12.2019 № 66/19 (с реквизитами, аналогичными реквизитам Договора услуг), в счет исполнения которого в залог передаются Транспортные средства. 

Стоимость предмета залога оценена в пункте 1.4 Договора залога в размере 1 950 000 руб.

 Наличие предмета залога подтверждено совместным Актом осмотра имущества от 11.01.2021, подписанным сторонами Договора услуг, в котором отражено, что погрузчик снят с регистрационного учета.

Оспаривая Договор услуг и Договор залога, ФИО3 ссылался на их ничтожность в силу пункта 1 статьи 170, а также на недействительность по основаниям статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, как мнимых сделок; подписание Договора залога в период возникновения у Общества признаков неплатежеспособности. В частности, имело место нарушение обязательств должником перед ФИО3 из договора от 14.04.2018 № 41-18 по передаче Обществом в пользу ФИО3 товара – лафетного бруса толщиной 21 см, общей стоимостью 570 000 руб. Товар должен был быть изготовлен не позднее 18 03 2018, и был 100% предварительно оплачен ФИО3 по приходно-кассовому ордеру от 14.04.2018 № 04-18.

 Так как договор поставки не был исполнен должником, ФИО3 заявил отказ от договора и обратился в суд с иском о расторжении договора и возврате предоплаты. 

Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 29.07.2019  в удовлетворении иска о расторжении договора отказано. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 29.01.2020 принятый по делу судебный акт отменен и иск удовлетворен, также взыскана неустойка и штраф за нарушение Обществом обязательств. 

Соответствующее требование ФИО3 определением от 21.04.2021 признано обоснованным в деле о банкротстве и включено в третью очередь реестра требований кредиторов. 

Как указал заявитель при обращении об оспаривании сделки, при рассмотрении дела в суде общей юрисдикции установлено, что непосредственно исполнением заказа ФИО3  занимался начальник производства ФИО4, директор Компании. 

По мнению заявителя, заключение Договора залога имело место в целях вывода Транспортных средств от обращения взыскания на них иными кредиторами.

Удовлетворяя заявление кредитора о признании недействительными сделок, суд первой инстанции пришел к выводу о мнимости Договора услуг исходя из следующих обстоятельств: основным видом деятельности Общества является «Лесозаготовки»; у должника не имелось ресурсов, необходимых для выполнения спорных демонтажных работ; оказание услуг по  Договору услуг не отражено в бухгалтерской и налоговой отчетности должника; данные должником пояснения о фактическом выполнении работ по демонтажу третьими лицами документально в ходе судебного разбирательства не подтверждены, доказательства осуществления расчетов с третьими лицами не представлено.

На основании представленных конкурсным управляющим в материалы дела документов, судом установлено, что должником приобретался металлический ангар у общества с ограниченной ответственностью «Вологодский судостроительно-судоремонтный завод», по договору купли-продажи от 31.03.2014 за 10 000 руб., ангар был в ненадлежащем техническом состоянии и вывезен по частям в 2019 – 2020 годах, при этом, на месте ангара до сих пор остался строительный мусор.

Суд отметил отсутствие экономической целесообразности заключении Договора оказания услуг на сумму 547 000 руб. при стоимости ангара 10 000 руб., равно как и Договора залога имущества на сумму, значительно превышающую стоимость услуг.

Исходя из изложенного, суд квалифицировал Договор услуг как мнимую сделку, а Договор залога – как недействительную с учетом отсутствия  обеспечиваемого обязательства.

В отношении применения последствий недействительности оспариваемых сделок, суд исходил из отсутствия подтверждения волеизъявления заявителя на предъявление самостоятельного требования об исключении из реестра уведомлений уведомления с регистрационным номером 2020-004-849568-824 от 08.06.2020 и отметил возможность пересмотра судебного акта об установлении требований Компании на основании судебного акта, принятого по результатам оспаривания сделок, положенных в основание заявления кредитора.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Проверив законность принятых по делу судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

Положениями пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве допускается оспаривание сделок должника в деле о банкротстве, в том числе, и по общим основаниям гражданского законодательства.

В силу положений пункта 1 статьи 170 ГК РФ, квалифицирующим признаком совершения мнимой сделки, является порок волеизъявления ее сторон, то есть, отсутствие у них фактического намерения на достижение правовых последствий, предусмотренных сделкой. 

Указанный признак, вопреки утверждению подателя жалобы, выходит за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагающей совершение сторонами реальных сделок, направленных на уменьшение имущественной базы должника в целях нарушения прав его кредиторов. 

В данном случае, сделки оспорены именно по мотивам их мнимости, в связи с чем, судами правильно применены положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ. Обстоятельства наличия на момент совершения оспариваемых сделок признаков неплатежеспособности или несостоятельности Общества, при таких обстоятельствах, правового значения не имеет.

В силу разъяснений пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. 

Таким образом, составление сторонами сделки, заинтересованными, при условии совершения мнимой сделки, в сокрытии их реальных намерений, документов о ее исполнении, которые были положены в основание вывода суда в решении от 15.01.2021 об обоснованности требований заявителя, возможности признания Договора услуг мнимой сделкой в ходе рассмотрения дела о банкротстве, как правильно отметили суды, не исключает. При проверке обоснованности требований кредитора, реальность деятельности, указанной в Договоре услуг, не проверялась. 

При рассмотрении обособленного спора, суды, по результатам оценки представленных в материалы дела доказательств в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, установили, что работы по демонтажу ангара Компанией фактически не выполнялись, ангар был разрушен при иных обстоятельствах, кроме того, до конца не демонтирован. 

При этом суды выявили наличие у сторон сделки мотива на формальное создание контролируемой задолженности Общества, в связи с предъявлением к нему имущественных требований ФИО3 

Согласно правовой позиции, сформированной Верховным Судом Российской Федерации, в частности изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015 и в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Подписание соглашений о выполнении работ по демонтажу ангара при отсутствии реального их выполнения, существенное превышение стоимости указанных работ их возможного объема и стоимости самого ангара, предоставление в обеспечение исполнения обязательств по оплате работ по демонтажу в залог имущества, спустя значительный период времени после выполнения работ и наступления срока их оплаты, кроме того стоимостью, существенно превышающей сумму задолженности, является основанием для вывода об отклонении поведения Общества и Компании в  рамках спорных правоотношений от стандартного поведения независимых кредиторов и наличие между ними отношений фактической аффилированности, позволяющих вступить в сговор относительно совершения мнимой сделки.

Кроме того, подателем жалобы не опровергнуты доводы заявителя о том, что руководителем Компании является лицо, выступавшее в качестве начальника производства Общества при выполнении заказа ФИО3

Квалификация Договора услуг как ничтожной сделки, данная судами, соответствует установленным при рассмотрении дела фактическим обстоятельствам дела, которые не опровергнуты подателем жалобы ссылками на имеющиеся в материалах обособленного спора доказательства.

Предоставление залога при заведомом для сторон отсутствии обеспечиваемого  обязательства в преддверии обращения кредитора о банкротстве Общества очевидно направлено на нарушение имущественных интересов кредиторов должника и противоречит как положениям статьи 10, так и норме статьи 334 ГК РФ и иных положений о залоге, предусматривающих акцессорный характер указанного обязательства по отношению к основном обязательству. Следовательно, Договор залога правильно признан недействительной сделкой по основаниям статьи 168 ГК РФ.

Определение от 15.07.2022 и постановление от 15.09.2022 следует оставить без изменения, кассационную жалобу Компании – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 15.07.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2022 по делу № А13-13889/2020 оставить без изменения, а кассационную общества с ограниченной ответственностью «СПК ЛЕСТОРГ» - без удовлетворения. 

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

С.Г. Колесникова

А.А. Чернышева