АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ 

115225, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17  

http://www.msk.arbitr.ru 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ  

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А40-38973/23-15-317

01 августа 2023 г.

г. Москва

 

Резолютивная часть решения объявлена 26 июля 2023 года.  

Решение в полном объеме изготовлено 01 августа 2023 года Арбитражный суд в составе: судьи Ведерникова М.А. 

при ведении протокола судебного заседания секретарем с/з ФИО1  рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску  

ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДИСИ-СЕРВИС" (ОГРН:  

<

***>, ИНН: 

<

***>)  

к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ТАЙГЕР ОПТИКС" (ОГРН:  

<

***>, ИНН: 

<

***>)  

третье лицо: ООО "ЗВУК" (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>).  о взыскании задолженности по сублицензионному договору № 34 от 26.11.2021г.  

и приложенные к исковому заявлению документы, при участии представителей сторон: от истца – ФИО2 по дов. б/н от 05.08.2022 г., диплом 

от ответчика– ФИО3 по дов. б/н от 27.03.2023 г., диплом, Леер А. Д. по дов. б/н от  27.03.2023 г., диплом  

от третьего лица – не явился, извещен 

УСТАНОВИЛ:

ООО "ДИСИ-СЕРВИС" (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с  исковым заявлением к ООО "ТАЙГЕР ОПТИКС" (далее – ответчик) о взыскании  неосновательного обогащения по Сублицензионному договору № 34 от 26.11.2021г. в размере  2 193 784,19 руб.  

Истец требования поддержал в полном объеме по доводам изложенным в исковом  заявлении.  

Ответчик требования не признал по доводам изложенным в отзыве на исковое заявление.  

Представитель третьего лица, извещенный надлежащим образом о месте и времени  судебного разбирательства в судебное заседание не явился  

Суд, с учетом мнения Истца и ответчика, считает возможным рассмотреть спор в  отсутствие представителя третьего лица в порядке ст.ст. 123, 136, 156 АПК РФ по имеющимся в  материалах дела доказательствам.  

Суд, исследовав материалы дела, изучив доказательства в их совокупности и  взаимосвязи, считает требования истца подлежащими удовлетворению в связи с  нижеследующим.  

Как следует из материалов дела, «26» ноября 2021 года Между Истцом ООО «ДиСи- Сервис» (Сублицензиат) и ответчиком ООО «Тайгер Оптикс» (Лицензиат) был заключен  сублицензионный договор № 34 о предоставлении права использования и распространения  программ для ЭВМ (далее договор).  

Согласно пункту 1.1 договора: «Лицензиат предоставляет Сублицензиату право на  использование и распространение программ для ЭВМ, а Сублицензиат обязуется принимать  указанные лицензии и оплачивать Лицензиату вознаграждение за предоставленные лицензии в  размере и на условиях, установленных договором».  

Согласно пункту 1.4. договора: «Передача лицензий на сумму, эквивалентную сумме  менее 30000 долларов США, на условиях отсрочки выплаты вознаграждения или на любую  сумму без ограничения в случае выплаты вознаграждения на условиях предоплаты может  оформляться выставлением Лицензиатом счета без подписания спецификаций. В этом случае  счет является неотъемлемой частью договора и должен содержать информацию о  наименовании программ, количестве, ценах, условиях оплаты, сроков действия лицензий, а  также иных условиях, отличных от условий договора. Форма счета определена в приложении   № 2 к договору».  

В соответствие с пунктом 4.1 Договора «За передаваемые лицензии Сублицензиат  выплачивает Лицензиату вознаграждение в размере и в соответствие со спецификациями или  счетами к договору».  

В соответствие с пунктом 5.4 Договора «Лицензиат гарантирует Сублицензиату, что на  момент заключения настоящего договора и в течение всего срока его действия он обладает  всеми необходимыми полномочиями для передачи лицензий Сублицензиату, является их  законным и правомерным владельцем (правообладателем), а указанные права не обременены  запретом на отчуждение, не являются предметом залога, не являются предметом исков третьих  лиц».  

В соответствие с пунктом 8.2 Договора: «Любые изменения и дополнения к настоящему  договору, за исключением условий об автоматическом продлении договора, действительны при  условии, если они совершены в письменной форме и подписаны сторонами или надлежаще  уполномоченными на то представителями сторон».  

03.12.2021г. Ответчик выставил в адрес Истца счет на оплату № 363 к сублицензионному  договору № 34 за предоставление неисключительных лицензий на программное обеспечение  «Taneble.ep» Assets:700. Согласно счету, стоимость неисключительных лицензий на  программное обеспечение составила 39 135 долларов США, условия оплаты: предоплата 100%,  оплата в рублях по курсу ЦБ РФ, на день оплаты. Срок на который предоставляются права  (срок действия лицензий): 1 год. Конечный пользовать «Sber zvuk».  

Истец в полном объеме исполнил принятые на себя обязательства, перечислив в адрес  ответчика сумму эквивалетную 39 135 долларов США, что подтверждается платежным  поручением № 317 от 10.12.2021г. УПД № 386 подписано 10.12.2021 года.  

Несмотря на надлежащее исполнение истцом своих обязательств по договору, 09 марта  2022 года право использование ПО было прекращено правообладателем программного  обеспечения Tenable.ep  

Таким образом, Ответчиком не была обеспечена возможность по использованию  программного обеспечения в срок, установленный Договором и счетом № 363.  

В связи с прекращением функционирования ПО истец 01.04.2022г. направил в адрес  ответчика претензию с требованием произвести перерасчет лицензионного вознаграждения с  учетом фактического срока использования ПО. В ответ на указанную претензию ответчик  сообщил, что не находит оснований для ее удовлетворения.  

28.12.2022г. Истец направил в адрес ответчика повторную претензию. В ответ на  указанную претензию ответчик повторно сообщил, что не находит оснований для ее  удовлетворения.  

Кроме того, пунктом 2.2. Договора было предоставлено право на распространение  Программного обеспечения среди третьих лиц. Указанное право было реализовано истцом  путем заключения сублицензионного договора с ООО «Звук» (конечным потребителем). По  условиям использования программного обеспечения, право на его использование  предоставляется сроком на 1 год с момента его активации. Активация программного  обеспечения была произведена конечным потребителем 13.12.2021 года.  

Как указывает Истец, ООО «Звук» - конечный потребитель, взыскал с истца  задолженность по заключенному между истцом и ООО «Звук» сублицензионному договору  исходя из фактически предоставленного периода пользования ПО «Taneble.ep» Assets:700, т.е. с  13.12.2021г. (дата начала использования ПО) до 09.03.2022г. когда правообладателем было  прекращена возможность использования ПО (дело А40-152311/22-27-1048 - вступило в  законную силу).  

На основании изложенного истец обратился в суд с настоящим иском. 

Непосредственно исследовав доводы Истца в указанной выше части, суд пришел к  выводу об удовлетворении исковых требований в силу следующих обстоятельств.  

Согласно пункту 1 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона -  обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на  средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой  стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в  предусмотренных договором пределах.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 1233 ГК РФ к договорам о распоряжении  исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство  индивидуализации, в том числе к договорам об отчуждении исключительного права и к  лицензионным (сублицензионным) договорам, применяются общие положения об  обязательствах (статьи 307 - 419) и о договоре (статьи 420 - 453), поскольку иное не  установлено правилами раздела VII ГК РФ и не вытекает из содержания или характера  исключительного права.  

По правилам пункта 5 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору лицензиат  обязуется уплатить лицензиару обусловленное договором вознаграждение.  

Статьями 309, 310 ГК РФ предусмотрено, что обязательства должны исполняться  надлежащим образом, а односторонний отказ от исполнения обязательств не допускается.  

Истец в полном объеме исполнил обязательства по оплате вознаграждения  предусмотренного сублицензионным договором.  

Из выше приведенных положений законодательства и условий сублицензионного  договора следует, что обязанности истца по внесению лицензионного вознаграждения  корреспондирует обязанность ответчика по предоставлению права использования ПО на  лицензионный срок.  

Право использования программы для ЭВМ в соответствии с сублицензионным  договором предоставляется ответчиком, какие либо соглашения (договоры) между истцом и  правообладателем отсутствуют и все отношения связанные с предоставлением лицензии  регулируются сублицензионным договором, заключенным между истцом и ответчиком.  

Ответчик не уведомлял истца о возникновении обстоятельств, связанных с  невозможностью исполнения сублицензионного договора в части программного обеспечения в  связи с прекращением доступа к программному обеспечению на территории РФ его  правообладателем - компанией Tanable.Inc. Сторонами небыли подписаны дополнительные  соглашения к сублицензионному договору, меняющие условия его исполнения применительно  к программному обеспечению. Кроме того, ответчик не уведомлял истца об отказе от  исполнения сублицензионного договора.  

Следовательно, сублицензионный договор является надлежаще заключенным и  действующим, регулирующим отношения сторон в связи с предоставлением права  использования ПО и его реализацией.  

Несмотря на предусмотренные сублицензионным договором обязательства, права  использования программного обеспечения фактически были предоставлены истцу не на  указанный в счете № 363 лицензионный срок с 13.12.2021 по 13.12.2022г., а на период с  13.12.2021г. до 09.03.2022г., поскольку лицензия на использование программного обеспечения  была отозвана 09.03.2022г. ее правообладателем, и доступ к программному обеспечению был  прекращен.  

По смыслу правовой позиции Пленума ВС РФ, изложенный в пункте 42 Постановления  от 23.04.2019г. № 10 «О применении части 4 ГК РФ», согласие на заключение  сублицензионного договора не может быть отозвано Лицензиаром после заключения  сублицензионного договора.  

В соответствии с вышеизложенными обстоятельствами, ответчик не предоставил права  использование программного обеспечения и не обеспечил возможности его реализации истцом  в спорный период с 09.03.2022г. по 13.12.2022г., в связи с чем основания для выплаты истцом  лицензионного вознаграждения за указанный период отсутствует.  

Заключая сублицензионный договор ответчик принимал риск последствий прекращения  правообладателем распространения программного обеспечения в виде обязанности по  осуществлению возврата истцу соответствующей суммы денежных средств лицензионного  вознаграждения.  

Отказ ответчика от обязательств, предусмотренных сублицензионным договором,  является ненадлежащим исполнением сублицензионного договора.  

Довод ответчика об отсутствии оснований для возврата истцу части лицензионного  вознаграждения изложенной в претензии, является несостоятельным и не соответствует  вышеуказанным обстоятельствам.  

Условиями лицензионного Договора и счета № 363 было предусмотрено предоставление  права использования программного обеспечения сроком на 1 год и размер вознаграждения по  сублицензионному договору был рассчитан именно исходя из этого срока использования  программного обеспечения.  

Вместе с тем, такой возможности для использования данного программного обеспечения  ответчиком не было обеспечено, что свидетельствует о ненадлежащем исполнении принятых на  себя обязательств со стороны ответчика и свидетельствует, фактически, об одностороннем  отказе от исполнения принятых на себя обязательств.  

При таких обстоятельствах, часть уплаченной за программное обеспечение денежных  средств подлежит взысканию с ответчика, исходя из пропорционального срока использования  данного программного обеспечения.  

Как указано выше, в своем отзыве ответчик утверждает, что возможность использование  программного обеспечения и предоставление права на использование программного  обеспечения – это разные категории. У ответчика отсутствуют обязательства по  предоставлению доступа к платформе, а также, что стоимость за предоставление прав на  использование ПО является фиксированной на весь срок, какие либо формулы по  формированию перерасчета за количество предоставленных дней права использования ПО  отсутствуют  

В указанной части суд отмечает следующее. 

Предоставление права на использование ПО, предполагает возможность использование  программного обеспечения. Иначе приобретение права использование ПО без наличия  реальной возможности использования такого ПО теряло бы смысл и суть приобретения таких  прав. Ни договор, ни Гражданский кодекс РФ не содержит разграничения понятий  «возможность использование программного обеспечения» и «предоставление права на  использование программного обеспечения». Ответчик не обговаривал и не предупреждал истца,  что в какой-то момент ПО перестанет работать. Истец приобретая права использования ПО  

полагался на добросовестность ответчика. В счете на оплату № 363 от 03.12.2021г. ответчик  указал, что срок, на которые предоставляются права - 1 год. В скобках той же строки счета  указано (срок действия лицензии) – 1 год.  

В соответствии со ст. 310 ГК РФ: «Односторонний отказ от исполнения обязательства и  одностороннее изменение его условий не допускаются».  

Более того, Договор также не содержит условий/права для одностороннего отказа от  исполнения обязательств, срок исполнения которых наступил.  

Также следует отметить, что в соответствие с пунктом 5.4 договора «Лицензиат  гарантирует Сублицензиату, что на момент заключения настоящего договора и в течение всего  срока его действия он обладает всеми необходимыми полномочиями для передачи лицензий  Сублицензиату, является их законным и правомерным владельцем (правообладателем), а  указанные права не обременены запретом на отчуждение, не являются предметом залога, не  являются предметом исков третьих лиц».  

В соответствии со ст. 10 ГК РФ: «Не допускаются осуществление гражданских прав  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с  противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских  прав (злоупотребление правом).».  

Как пояснили представители Истца в ходе судебного разбирательства по делу,  последний добросовестно полагался на гарантии и заверения данные ему ответчиком в п.5.4.  договора.  

Довод ответчика о том, что передача экземпляров ПО осуществляется напрямую между  Правообладателем и Конечным пользователем. Отключение доступа к ПО осуществлено  правообладателем и ответчик не должен нести за это ответственности, так как он не является  правообладателем, судом отклоняется в силу следующего.  

Согласно п.5.4. договора ответчик гарантирует, что является правообладателем ПО.  Более того, ссылка ответчика о том, что передача экземпляров ПО осуществляется напрямую  между Правообладателем и Конечным пользователем опровергается самим ответчиком в  подпункте 1) пункта 1 его же отзыва. Так в частности ответчик указал, что он передал истцу  права, что подтверждается УПД № 386. В этом же УПД указан конечный пользователь «Sber  zvuk». Аналогично и в счете на оплату № 363 от 03.12.2021г указан конечный пользователь  «Sber zvuk». Сублицензионный договор № 34 предоставлял право истцу на распространение  ПО. В своем отзыве ответчик также признает, что конечным пользователем являлось ООО  «Звук». Таким образом, ответчик был уведомлен, что истец не является конечным  пользователем. Соответственно между истцом и правообладателем не было и не могло быть  заключено никаких лицензионных соглашений, на которые ссылается ответчик. Более того, ни  по тексту договора, ни в каком ином документе ответчик не упоминал о таком лицензионном  соглашении.  

Такое лицензионное соглашение также не являлось приложением к сублицензионному  договору № 34.  

Кроме того, в своем отзыве ответчик признает, что прекращение доступа к ПО  действительно произошло и вызвано оно приостановкой деятельности Правообладателя в РФ.  Ответчиком дается соответствующая ссылка на сайт Торгово-Промышленной палаты РФ.  Однако позиция ответчика сводится к тому, что ответчик не должен нести ответственность по  сублицензионному договору № 34 за действия Правообладателя. Между тем, такая позиция  основана не на нормах материального права или условиях договора, а на желании уйти от  ответственности за ненадлежащие исполнение условий договора. Так, согласно п.1.2. Договора,  стороны особо оговорили что: «Лицензии действуют на территории Российской Федерации».  Согласно счета на оплату № 363 от 03.12.2021г. ответчик указал, что срок, на которые  предоставляются права - 1 год. В скобках той же строки счета указано (срок действия лицензии)  - 1 год.  

Таким образом, ответчиком не было предоставлено право использования ПО на  предусмотренный сторонами период и не была обеспечена возможности использования ПО на  согласованный сторонами период.  

Довод ответчика, что стоимость за предоставлении прав на использование ПО является  фиксированной на весь срок, какие-либо формулы по формированию перерасчета за количество  предоставленных дней права использования ПО отсутствуют, также основан на неправильном  толковании условий договора. Стоимость за предоставляемые права рассчитывалась исходя из  определенного периода использование ПО. Ответчиком не было предоставлено право  использование ПО на предусмотренный сторонами период и не была обеспечена возможности  использования ПО на согласованный сторонами период. Соответственно истцом был сделан  перерасчет исходя из фактического количества дней, на которые право использование ПО были  предоставлены. Ответчиком иного контррасчёта не представлено.  

Ссылка ответчика на заключенное лицензионное соглашение между правообладателем и  конечным пользователем основана лишь на предположении самого ответчика и не  подтверждена материалами дела. Более того, как уже ранее отмечалось, ответчик был  уведомлен, что истец не является конечным пользователем. Соответственно между истцом и  правообладателем не было и не могло быть заключено никаких лицензионных соглашений.  Более того, ни по тексту договора, ни в каком ином документе ответчик не упоминал о таком  лицензионном соглашении. Такое лицензионное соглашение также не являлось приложением к  сублицензионному договору № 34. А соответственно у истца, не возникало и не могло  возникнуть каких-либо прав или обязанностей из лицензионного договора, так как истец не  являлся и не мог являться стороной лицензионного договора.  

Ответчик неверно квалифицирует сублицензионный договор, не как отдельный  предусмотренный ГК РФ самостоятельный вид договора, в соответствии с которым лицензиат  предоставляет сублицензиату право использования результата интеллектуальной деятельности  на определенных условиях (ст. 1238 ГК РФ), а как совокупность обязательств, связанных с  выполнением посреднических функций, направленных на предоставления доступа к  использованию результата интеллектуальной деятельности.  

Вместе с тем, сублицензионный договор как отдельный вид договора предусмотрен ст  1238 ГК РФ. Сторонами сублицензионного договора являются лицензиат и сублицензиат. При  этом по сублицензионному договору лицензиат предоставляет сублицензиату права  использования результата интеллектуальной деятельности только в пределах тех прав и тех  способов использования, которые предусмотрены для лицензиата в лицензионном договоре,  заключенном лицензиатом с правообладателем такого результата. Следовательно, сторонами  обязательств, связанных с использованием результата интеллектуальной деятельности в  соответствии с сублицензионным договором, являются лицензиат и сублицензиат. Лицензиар,  по основному, лицензионному договору, не связан договорными отношениями с  сублицензиатом, в связи с чем он, в частности не может предъявить претензий к сублицензиату  по поводу нарушения последним каких-либо обязательственных прав, что предусмотрено п.4,  ст.1238 ГК РФ.  

Сублицензионный договор № 34 о предоставлении прав использования и распространите  программ для ЭВМ, заключенный между истцом и ответчиком содержим все существенные  условия для договоров данного вида, а следовательно является надлежаще заключенным и  действующим, и именно данный договор и регулирует отношения Сторон о предоставлении  права использования программы для ЭВМ.  

Более того, действующее законодательство не содержит норм, допускающих  одностороннее установление или изменение правообладателем требований или условий в  отношении сублицензионных договоров, заключенных лицензиатом с третьими лицами  (Постановление Суда по Интеллектуальным правам от 13.01.2022г. № С01-2340/2021 по делу   № А40-177484/2019). Согласно п.2 ст.1233 ГК РФ к лицензионным (сублицензионным)  договорам применяются общие положения об обязательствах (ст.309 - 419 ГК РФ) и о договоре  (ст420-453 ГК РФ), поскольку иное не установлено правилами раздела VII ГК РФ и не вытекает  

из содержания или характера исключительного права. Аналогичная позиция отражена в п.43.  Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018г. № 49 «О некоторых вопросах  применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора».  

Следовательно, на правоотношения истца и ответчика распространяются положения ч.1  ст.450 ГК РФ, согласно которой изменение или расторжение договора по общему правилу,  возможно по согласованию сторон.  

В соответствии с п.3. ст. 308 ГК РФ обязательство не создает обязанностей для лиц, не  участвующих в нем в качестве сторон (третьих лиц).  

Таким образом, как стороны сублицензионного договора (истец и ответчик) не могут  создать правовых последствий для третьих лиц, так и третьи лица не могут создать правовых  последствий для договорных отношений истца и ответчика по данному делу.  

Исходя из вышеприведенных положений гражданского законодательства, изменение  существенных условий сублицензионного договора возможно только в случае достижения  соответствующего соглашения между истцом и ответчиком, при этом такое соглашение  достигнуто не было. В материалах дела отсутствуют и ответчиком не представлены  доказательства того, что в соответствии с законом или сублицензионным договором  лицензионное соглашение с правообладателем было заключено истцом или третьим лицом- конечным пользователем.  

Таким образом, отношения истца и ответчика в связи с предоставлением истцу права  использования ПО регулируется сублицензионным договором. Какие-либо соглашения между  истцом и третьими лицами (правообладателем ПО) по отношениям, связанным с предметом  сублицензионного договора, не заключались. Соглашение или иные правила правообладателя  не являются частью сублицензионного договора и не имеют отношения к настоящему делу.  Соответственно, невозможность использования ПО, является следствием ненадлежащих  действий ответчика и именно ответчик по сублицензионному договору № 34 несет за это  ответственность.  

Из выше приведенных положений законодательства и условий сублицензионного  договора следует, что обязанности истца по внесению лицензионного вознаграждения  корреспондирует обязанность ответчика по предоставлению права использования ПО на  лицензионный срок.  

Истец в полном объеме исполнил принятые на себя обязательства, перечислив в адрес  ответчика сумму эквивалентную 39 135 долларов США, что подтверждается платежным  поручением № 317 от 10.12.2021г. УПД № 386 подписано 10.12.2021 года.  

Несмотря на надлежащее исполнение истцом своих обязательств по договору, 09 марта  2022 года право использование ПО было прекращено правообладателем программного  обеспечения Tenable.ep  

Таким образом, Ответчиком не была обеспечена возможность по использованию  программного обеспечения в срок, установленный Договором и счетом № 363.  

Ответчик не уведомлял Истца о возникновении обстоятельств, связанных с  невозможностью исполнения Сублицензионного договора в части Программного обеспечения в  связи с прекращением доступа к Программному обеспечению на территории России его  правообладателем - компанией Tenable, Inc.  

Сторонами не были подписаны Дополнительные соглашения к Сублицензионному  договору, меняющие условия его исполнения применительно к Программному обеспечению.  Кроме того, Ответчик не уведомлял Истца об отказе от исполнения Сублицензионного  договора.  

По смыслу правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенного в п.42  Постановление от 23.04.2019г. № 10 «О применении части 4 ГК РФ», согласие на заключение  сублицензионного договора не может быть отозвано лицензиаром после заключения  сублицензионного договора.  

В соответствии с вышеизложенными обстоятельствами, ответчик не предоставил права  использования ПО и не обеспечил возможности его реализации истцом в спорный период (с  

09.03.2022 по 13.12.2022г), в связи с чем основания для выплаты истцом лицензионного  вознаграждения за указанный период отсутствуют.  

Прекращение правообладателем деятельности на территории РФ и прекращение доступа  к ПО вопреки доводам ответчика не относятся к обстоятельствам непреодолимой силы.  

Заключая Сублицензионный договор, Ответчик принимал риск последствий  прекращения Правообладателем распространения Программного обеспечения в виде  обязанности по осуществлению возврата Истцу соответствующей суммы денежных средств  лицензионного вознаграждения.  

При таких обстоятельствах, суд считает, что часть уплаченной за программное  обеспечение денежных средств подлежит взысканию с ответчика, исходя из  пропорционального срока использования данного программного обеспечения.  

В соответствии со ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными  правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель)  за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно  приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением  случаев, предусмотренных ст. 1109 указанного Кодекса  

Таким образом, обязательства из неосновательного обогащения возникают при  одновременном наличии трех условий: факта приобретения или сбережения имущества,  приобретение или сбережение имущества за счет другого лица и отсутствие правовых  оснований неосновательного обогащения, а именно: приобретение или сбережение имущества  одним лицом за счет другого лица не основано ни на законе, ни на сделке.  

На основании вышеизложенного, учитывая представление в материалы дела,  доказательств представления встречного исполнения в полном объеме на всю сумму  перечисленных денежных средств, суд полагает, что требование истца о взыскании суммы  неосновательного обогащения в общем размере 2 193 784,19 руб. подлежит удовлетворению,  расчет задолженности судом проверен и признан обоснованным.  

Кроме того, как указано выше, наличие обязательств по возврату сумм неосновательного  обогащения установлено вступившими в законную силу судебными актами в рамках  рассмотрения спора между Истцом и 3-им лицом в рамках дела А40-152311/22-27-1048  (Постановление Суда по интеллектуальным правам от 27.04.2023г., Определение Верховного  суда РФ № 305-ЭС23-14047 от 28.07.2023г. – опубликовано на дату изготовления  мотивировочной части решения).  

В силу п. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать  обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.  

Поскольку ответчиком не представлено доказательств возврата суммы неосновательного  обогащения, суд удовлетворяет требование истца в полном объеме.  

В соответствии со ст. 110 АПК РФ судебные расходы, относятся на лиц, участвующих в  деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.  

Руководствуясь ст.ст.4, 9, 64-66, 71, 75, 110, 156, 167-171 АПК РФ, суд  

РЕШИЛ:

Взыскать с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ТАЙГЕР  ОПТИКС" в пользу ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДИСИ- СЕРВИС" неосновательное обогащение в размере 2 193 784,19 руб., а также расходы по оплате  государственной пошлины в размере 33 969 руб.  

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца в Девятом арбитражном  апелляционном суде.  

СУДЬЯ: М.А. Ведерников