АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  ВОРОНЕЖСКОЙ  ОБЛАСТИ

ИМЕНЕМ   РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

Р Е Ш Е Н И Е

г. Воронеж                                                                           Дело NА14-9520/2019

« 10 »  июля  2020 г.

Резолютивная часть решения объявлена 10.07.2020.

Решение изготовлено в полном объеме  10.07.2020.                                           

Арбитражный суд Воронежской области в составе судьи Завидовской Е. С., при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению

общества с ограниченной ответственностью «Научно – производственная фирма «КОМЕТА», г.Воронеж (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

к  обществу с ограниченной ответственностью «Проект Инвест Строй», г.Воронеж (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) 

о признании недействительным договора уступки права требования от 31.12.2017 

третье лицо: общество с ограниченной ответственностью «Карат», г.Воронеж (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) 

при участии в судебном заседании: 

от истца: ФИО2, представитель по доверенности № 1 от 09.04.2019;

от ответчика: ФИО3, представитель по доверенности № 3 от 17.01.2017;

от третьего лица: явка представителя не обеспечена, извещено;

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Научно – производственная фирма «КОМЕТА» (далее – истец) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Проект Инвест Строй» (далее – ответчик) о признании недействительным договора уступки права требования от 31.12.2017. 

В судебное заседание третье лицо явку представителя не обеспечило, о месте и времени судебного заседания извещено надлежаще. На основании статей 123, 156 АПК РФ судебное заседание проводилось в отсутствие не явившегося третьего лица.

Истец поддержал исковые требования в полном объеме, настаивал на проведении экспертизы по делу, представил  письмо ООО «Консультационно-аналитический центр «Ритм &Ко» о возможности проведения экспертизы.

Представитель ответчика возражал против удовлетворения иска.

Рассмотрев ходатайство истца о проведении экспертизы по делу, с учетом обстоятельств спора и правовых позиций сторон, судом ходатайство отклонено, ввиду отсутствия правовых оснований, предусмотренных ст. 82 АПК РФ.

В судебном заседании объявлялся перерыв с 07.07.2020 по 10.07.2020.

Из материалов дела следует, между ООО «Проект Инвест Строй» и  ООО «Карат» заключен договор №ДШО-120712 от 12.07.2012, согласно которому генподрядчик обязуется по заданию заказчика собственными и привлеченными силами и средствами выполнить следующие работы: разработать и согласовать с заказчиком и с компетентными органами проектно-сметную документацию (ПСД) на строительство группы жилых 17-ти этажных домов с подземной автопарковкой, расположенных по адресу: 

<

...> №168, в соответствии с техническим заданием, осуществить авторский надзор за ходом строительства объекта в целях обеспечения соответствия решений, содержащихся в проектно-сметной документации, выполняемым строительно-монтажным работам на объекте, передать согласованную в установленном порядке проектно-сметную документацию заказчику, выполнить в соответствии с утвержденной проектно-сметной документацией и графиком производства работ строительно-монтажные работы. Заказчик в свою очередь обязуется принять и оплатить результат работ (пункт 1.1. договора). 

31.12.2017 ООО «Проект Инвест Строй»  уступило, а ООО «Научно – производственная фирма «КОМЕТА» приняло право требования к ООО «Карат» по обязательству уплаты последним части  денежных средств на основании договора №ДШО-120712 от 12.07.2012 и акта сверки взаимных расчетов между ООО «Проект Инвест Строй»   и ООО «Карат» по состоянию на 28.12.2017. 

К новому кредитору переходят права требования первоначального кредитора к должнику  в объеме 3 087 279, 50 руб. (п. 2 договора).

Согласно п.9 договора стороны договорились, что новый кредитор в качестве оплаты за совершаемую уступку права требования уменьшает первоначальному кредитору его задолженность по договору субподряда №59 от 25.10.2016 на сумму 3 078 279, 50 руб. 

Определением Арбитражного суда Воронежской области от 30.03.2018 по делу №А14-10595/2017 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Карат» (г. Воронеж, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) введена процедура банкротства -  наблюдение.

Решением Арбитражного суда Воронежской области от 20.08.2018 общество с ограниченной ответственностью «Карат» (г. Воронеж, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом). 

Истец, полагая, что договор уступки прав требования от 31.12.2017 является недействительным в силу пункта 2 статьи 174 ГК РФ, поскольку данной ему сделкой причинен явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должны была знать, обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства, оценив все в совокупности, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований.

Исходя из правовой природы отношений, вытекающих из спорного договора, к возникшему спору подлежат применению нормы главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее - ГК РФ.

В силу пункта 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке. Каких-либо ограничений по передаче (уступке) права требования, возникшего вследствие причинения вреда, действующее законодательство не содержит.

Согласно статье 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

По своей правовой природе уступка права требования является способом перемены лиц в обязательстве. Предмет договора уступки права требования считается определенным, когда из содержания договора можно установить конкретное обязательство, из которого возникло указанное требование.

Статьей 388 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Исходя из статьи 389 Гражданского кодекса Российской Федерации, уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.

В силу части 1 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются настоящим Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка.

В данном случае вышеуказанный договор цессии не противоречит закону, не нарушает прав третьих лиц, а также передаваемые права не находятся в неразрывной связи с личностью кредитора.

Как следует из пояснений истца, о наличии оспариваемого договора ему стало известно в связи с обращением к нему ответчика с претензией в 2018 году, в связи с чем, об обстоятельствах заключения договора ему ничего неизвестно.

Ответчик неоднократно  пояснял, что вся документация у него изъята в связи с возбуждением уголовного дела о преднамеренном банкротстве ООО «Карат».

В связи с изложенным, судом приобщены из материалов дела №А14-11660/2017 и №А14-9951/2018 акты сверки взаимных расчетов между ООО «Карат» и ООО «Проект Инвест Строй» за период: январь 2015-июнь 2017г., 4 квартал 2017г., 1 квартал 2018 г., свидетельствующие о действительности  переданного истцу права требования.

Доводы истца о непередаче первичной правоустанавливающей документации судом отклоняется, поскольку согласно п. 5 договора вся документация должна была передаваться в момент подписания договора уступки прав требования. Непередача бывшим директором или невозможность обнаружения после смерти бывшего директора какой-либо документации, в том числе и спорного договора уступки права не может безусловно свидетельствовать об отсутствии факта заключения договора и/или неисполнении обязательств со стороны истца.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 ГК РФ сделка, совершенная действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в его интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам юридического лица. 

Исходя из системного толкования положений ст. 10 и п. 2 ст. 174 ГК РФ основанием для признания сделки недействительной могут являться недобросовестные действия обеих сторон сделки, влекущие нарушение прав и законных интересов других лиц.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 93 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица. 

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать. О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения. 

Согласно ст. 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Истец ссылается на то, что договор цессии причиняет значительный ущерб ответчику ввиду признания должника (ООО "Карат") несостоятельным (банкротом). Учитывая, что на момент заключения цессии, в отношении должника уже было подано заявление о признании его несостоятельным, истец полагает, что цедент должен был знать о причинении явного ущерба истцу. 

Как следует из материалов дела, заключенный между истцом и ответчиком  договор №59 от 25.10.2016 является договором субподряда при строительстве объекта должника  ответчиком по договору №ДШО-120712 от 12.07.2012.

Таким образом, третье лицо, ответчик и истец являются в отношении объекта строительства заказчиком, генподрядчиком и субподрядчиком.

Учитывая, что согласно ч. 3 ст. 706 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, заказчик и субподрядчик не вправе предъявлять друг другу требования, связанные с нарушением договоров, заключенных каждым из них с генеральным подрядчиком, правоотношения по уступке прав требования между генподрядчиком и субподрядчиком при неоплате заказчиком выполненных работ, не выходит за рамки обычной хозяйственной деятельности субъектов строительства, поскольку  целью таких договоров является возможность требования денежных средств конечными исполнителями  (субподрядчиками) напрямую от заказчика, минуя промежуточных генподрядчиков, которые обычно ссылаются на невозможность оплаты выполненных работ ввиду не перечисления им денежных средств от заказчика. 

Сам факт наличия в период заключения договора цессии у должника  задолженности перед ответчиком не может свидетельствовать об его неплатежеспособности, поскольку само по себе существование обязательств должника перед кредиторами не может расцениваться как невозможность их исполнить, тем более, что должник являлся действующим юридическим лицом, осуществляющим свою хозяйственную деятельность по строительству многоквартирных домов.

Доводы истца о том, что по оспариваемой сделке переданы права требования к организации, в отношении которой было возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве), в рассматриваемом случае также не могут однозначно свидетельствовать  о том, что ответчик знал или должен был знать о причинении оспариваемой сделкой явного ущерба.

Как следует из определения Арбитражного суда Воронежской области от 14.07.2017 по делу №А14-10595/2017 с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Карат» несостоятельным (банкротом) обратились  публичное акционерное общество Банк «Финансовая Корпорация Открытие». 

Судом установлено, что требования Банка основаны на договоре поручительства № 076-00107/П01 от 21.09.2012, то есть должник в данных обязательствах не является основным должником.

При этом,  до даты введения наблюдения (30.03.2018) от иных кредиторов заявлений о постановке в реестр не подавалось.

Как следует из бухгалтерской отчетности ООО «Карат» в 2015 и 2016 годах общество приносило прибыль, об убытках должник отчитался по итогам 2017 года. Таким образом, о существенном ухудшении финансового положения ООО «Карат» ответчику могло стать известно ответчику только после публикации в свободном доступе бухгалтерской отчетности за 2017 год, которая не могла быть обнародована ранее даты заключения договора цессии – 31.12.2017.

С учетом изложенного, достаточных доказательств осведомленности ответчика о финансовом состоянии должника при заключении спорной сделки или о сговоре сторон, истцом не представлено (ст. 9, 65 АПК РФ).

В части оценки невыгодности условий  и определения размера ущерба истца, исходя из разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 суд приходит к следующим выводам.

Договор цессии по своей правовой природе отличается от иных гражданско-правовых договоров наличием определенных рисков цессионария, поскольку цедент не отвечает перед цессионарием за неисполнение переданного требования должником, в отличие от иных гражданско-правовых договоров, где стороны сделки несут ответственность, установленную в законе или договоре за неисполнение своих обязательств.

 Таким образом, уступка прав требования более чем иные договоры связана с предпринимательским риском совершения убыточной сделки.

Увеличение риска неполучения задолженности в связи с введением после заключения договора цессии в отношении должника процедуры наблюдения и признание его в дальнейшем банкротом после заключения договора цессии также является предпринимательским риском, в связи с чем риск неуплаты по приобретенному требованию лежит на цессионарии.

Как следует из договора уступки прав требования от 31.12.2017 цена уступленного права равна размеру уступаемой задолженности, в связи с чем довод о том, что ответчик на момент заключения оспариваемого договора уступки прав заведомо знал и должен был знать о явном ущербе для истца судом не может быть принят. Указанная ситуация (равнозначная стоимость) является распространенно складывающейся  в гражданском обороте и сама по себе не может свидетельствовать об очевидности причинения ущерба или  заключении договора на заведомо невыгодных условиях для ответчика.

В отсутствие достаточных доказательств обладания ответчиком информации о причинении истцу явного ущерба, суд полагает проведение экспертизы по ходатайству истца об определении рыночной стоимости уступленного права нецелесообразным.

Как следует из ответа ФБУ ВРЦСЭ проведение экспертизы по вопросу определения рыночной стоимости права требования не входит в компетенцию экспрета-оценщика экспертной специальности 16.1.

С учетом ответов иных экспертных организаций, судом установлено, что  для проведения объективной оценки рыночной стоимости уступленного права необходимо предоставить эксперту не только бухгалтерский баланс предприятий, но и расшифровку отдельных статей бухгалтерского баланса, расшифровку дебиторской и кредиторской задолженности с предоставлением всей первичной документации (договоры, акты выполненных работ и т.д.) и перечень имущества должника, поскольку балансовая стоимость задолженности, отражаемая в  бухгалтерском балансе может не отражать реального размера задолженности, так как не учитывает сумму начисленных процентов и пеней. 

Также необходимо исследовать качество правоустанавливающих или правоподтверждающих документов дебиторской и кредиторской задолженности, от надлежащего оформления которых зависит вероятность поступления и возможность судебного взыскания в имущественную массу должника дебиторской задолженности, а также иные обстоятельства: истечение срока исковой давности (в том числе обстоятельства его прерывания), отрицательные для должника судебные решения по взысканию дебиторской задолженности и истечение срока на их обжалование в вышестоящих инстанциях данных судебных актов и т.д. Кроме того, необходимо провести реальную, а не балансовую оценку имущества должника на дату заключения договора цессии.

Учитывая, что необходимого перечня документов для проведения всесторонней и полной экспертизы лицами, участвующими в деле не представлено, в том числе по причине передачи их в правоохранительные органы в связи с возбуждением дела о преднамеренном банкротстве  ООО «Карат», а также в отсутствие достаточных доказательств обладания ответчиком информации о причинении истцу явного ущерба, судом отказано в удовлетворении ходатайства о проведении экспертизы по делу. 

Проведение формального экспертного исследования на основании бухгалтерской отчетности должника и сведений, имеющихся в открытых источниках (картотеки арбитражных дел, базы данных ФССП) суд находит нецелесообразным, поскольку заключение не будет отвечать признакам полноты и ясности.  

В договоре уступки прав требования установлено, что встречным предоставлением за уступку права является списание части долга цедента перед цессионарием на сумму, равную номиналу уступленного права.

Ответчиком заявлено о том, что фактически по договору субподряда №59 от 25.10.2016 выполнено работ на сумму 2 239 859, 86 руб., что подтверждается актами ф. КС-2 и справками ф. КС-3 №1 от 30.03.2018, №1 от 26.12.2017.

Таким образом, учитывая, что условиями договора уступки права требования от 31.12.2017 установлена оплата путем уменьшения задолженности по договору субподряда №59 от 25.10.2016,  фактически стоимость уступленного права составляет не 3 087 279, 50 руб., а меньше - 2 239 859, 86 руб.

Обязанность оплатить недостающую сумму, в оспариваемом договоре уступки прав требования, не установлена.

Соответственно, размер платы по цессии не может быть признан чрезмерно завышенным, поскольку фактически содержит как  расходы по получению исполнения, так риски неисполнения обязательства должника, в отношении которого подано заявление о несостоятельности.

При указанных обстоятельствах, суд не находит оснований для признания недействительным договора уступки права требования от 31.12.2017.

При подаче иска истцом по платежному поручению № 29 от 06.05.2019, уплачена государственная пошлина в сумме 6 000 руб.

На основании статьи 110 АПК РФ расходы по оплате государственной пошлины относятся на истца. 

На депозит суда ФИО4 за истца внесено 15 000 руб. по платежному поручению №5 от 12.02.2020 для проведения экспертизы по делу.

Учитывая, что судом отказано в проведении экспертизы, внесенные на депозит суда денежные средства подлежат возврату плательщику после обращения его с соответствующим заявлением в порядке, установленном законом.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 65, 102, 110, 163, 167-171, 176, 180, 181 АПК РФ, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд и в течение двух месяцев со дня вступления в законную силу в Арбитражный суд Центрального округа путем подачи жалобы, через арбитражный суд, принявший решение.

Судья  Арбитражного суда

Воронежской области                                                              Е. С. Завидовская