Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115,  Владивосток, 690001

www.5aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А51-24811/2019

г. Владивосток

22 июля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 июля 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 22 июля 2024 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.В. Рева,

судей М.Н. Гарбуза, К.А. Сухецкой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания В.А. Ячмень,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1,

апелляционное производство № 05АП-3480/2024 

на определение от 23.05.2024 

судьи А.В. Ягубкина

по делу № А51-24811/2019 Арбитражного суда Приморского края 

по заявлению ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

...>, ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>, прекратил деятельность в качестве индивидуального предпринимателя 20.01.2014, СНИЛС 

<

***>) о признании его несостоятельным (банкротом),

при участии:

ФИО1 (лично), паспорт;

иные лица, участвующие в деле, не явились,

УСТАНОВИЛ:

в арбитражный суд 05.12.2019 поступило заявление ФИО2 (далее – должник) о признании себя несостоятельным (банкротом). 

Определением от 12.03.2020 заявление принято к производству.

Решением суда от 25.08.2020 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев; финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО3 (далее – финансовый управляющий).

Определением суда от 23.05.2024 в удовлетворении ходатайства ФИО1 (далее – апеллянт, кредитор) о неприменении в отношении должника правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами отказано; завершена процедура реализации имущества гражданина ФИО2, он освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедуры реструктуризации долгов и реализации имущества гражданина; полномочия финансового управляющего ФИО3 прекращены в деле о банкротстве ФИО2.; заявление ФИО3 удовлетворено: финансовому отделу Арбитражного суда Приморского края поручено перечислить с депозитного счета Арбитражного суда Приморского края денежные средства в размере 25 000 руб., поступившие от ФИО4 на основании чека-ордера от 08.07.2020 (операция 76) за ФИО2 на расчетный счет арбитражного управляющего ФИО3 

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 обратился в арбитражный суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда отменить, принять новый судебный акт. В обоснование жалобы апеллянт привел следующие доводы.

Суд первой инстанции ошибочно не усмотрел оснований для наложения на финансового управляющего и самого должника судебного штрафа. Согласно справке 2-НДФЛ от 23.02.2020 должником в декабре 2019 года получен доход в размере 38 887,25 руб. от операций с ценными бумагами, соответственно, указанные операции с ценными бумагами попадают в трехлетний срок оспаривания сделок. Определением от 30.01.2024 суд обязал финансового управляющего и должника представить: возражения на ходатайство кредитора о неприменении правила об освобождении должника от денежных обязательств; пояснения в части распоряжении денежными средствами в размере 38 887,25 руб., поступившими в декабре 2019 года, с приложением документов в части совершения операций с пенными бумагами в 2019 году, что не было исполнено. 24.04.2023 конкурсный кредитор ФИО1 обратился с заявлением о наложении судебного штрафа на финансового управляющего и должника за неисполнение определения суда от 30.01.2024. Также данными лицами не исполнены определения суда от 16.04.2024, 25.04.2024. 

Суд первой инстанции сделал ошибочный вывод о том, что управляющим проанализированы сделки должника в пределах трехлетнего периода подозрительности по статье 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в результате которого оснований для оспаривания сделок не установлено. Выводы, изложенные управляющим в заключении о наличии или об отсутствии оснований для оспаривания сделок должника, ничем не подтверждены, так как не указаны сделки должника, которые подверглись анализу, содержание и условия данных сделок, заинтересованность сторон сделок либо ее отсутствие, суждения управляющего по данным сделкам, в том числе и по операциям должника с ценными бумагами в декабре 2019 года. Из отчета финансового управляющего в разделе «Сведения о проведенной финансовым управляющим работе по закрытию счетов должника и ее результатах» не понятно, были ли счета у должника или нет. При исследовании анализа финансового состояния ФИО2., заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства и заключения о наличии или об отсутствии оснований для оспаривания сделок должника не видно, что в данных документах финансовым управляющим проведен анализ движения денежных средств по счетам в кредитных организациях, а также операций с ценными бумагами в декабре 2019 года с целью выявления финансовым управляющим подозрительных сделок за трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве должника, в том числе подозрительных сделок, выявления дохода должника в виде заработной платы и иных выплат. Исходя из изложенного, мероприятия, связанные с формированием и распределением конкурсной массы на дату вынесения оспариваемого судебного акта не были завершены, определение подлежит отмене.

Кроме того, ФИО2 имел возможность воспользоваться предложенными вариантами трудоустройства, однако работодателей не посещал. Должник является трудоспособным, сведения о наличии у него каких-либо заболеваний, препятствующих трудоустройству с целью погашения перед кредиторами задолженности, не представлено. Должником не раскрыты источники своих доходов, позволяющих содержать себя, источник средств для привлечения юристов для ведения процедуры банкротства. В этой связи он не мог быть освобожден от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами. 

Определением апелляционного суда от 13.06.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 15.07.2024.

В судебном заседании апеллянт поддержал доводы апелляционной жалобы, заявил ходатайство о приобщении к материалам дела документов, относящихся к представлению финансовым управляющим в дело сведений из МБКИ. 

Суд, руководствуясь статьями 159, 184, 185, частью 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), определил в удовлетворении ходатайства отказать, поскольку не обоснована относимость данных доказательств к предмету настоящего спора.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве и в арбитражном процессе по делу о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что не препятствовало суду в порядке статьи 156 АПК РФ, пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ» рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие иных лиц, участвующих в деле.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266-272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, Пятый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого определения, исходя из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, регулируются параграфами 1.1 и 4 главы X Закона, а при отсутствии специальных правил, регламентирующих особенности банкротства этой категории должников - главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона.

Пунктом 1 статьи 213.28 Закона о банкротстве предусмотрено, что после завершения расчетов с кредиторами финансовый управляющий обязан представить в арбитражный суд отчет о результатах реализации имущества гражданина с приложением копий документов, подтверждающих продажу имущества гражданина и погашение требований кредиторов, а также реестр требований кредиторов с указанием размера погашенных требований кредиторов. 

По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина арбитражный суд выносит определение о завершении реализации имущества гражданина (пункт 2 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Суд первой инстанции, рассмотрев представленный финансовым управляющим отчет, установив, что цель процедуры реализации имущества должника достигнута: финансовым управляющим предприняты меры по розыску имущества, в результате которых подлежащего имущества, достаточного для полного удовлетворения требований кредиторов, не выявлено, в связи с чем счел возможным завершить процедуру реализации имущества в отношении должника в порядке пункта 2 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Как установлено судом и следует из материалов дела, за период проведения процедуры банкротства финансовым управляющим сформирован реестр требований кредиторов должника, требования кредиторов первой второй очереди отсутствуют, в третью очередь включены требования кредиторов на общую сумму 1 191 855,31 руб., требования кредиторов третьей очереди не удовлетворены; реестр требований кредиторов закрыт 05.11.2020.

Финансовым управляющим предприняты меры по выявлению, формированию, оценке и реализации конкурсной массы, выявлены транспортные средства: TOYOTA CORONA EXIV, 1991 года выпуска, государственный регистрационный знак 

<

***>; SUZUKI SWFT, 2003 года выпуска, государственный регистрационный знак 

<

***>. Определением суда от 27.01.2022 данные транспортные средства исключены из конкурсной массы должника. Таким образом, движимого и недвижимого имущества, на которое может быть обращено взыскание по денежным обязательствам должника, не имеется. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Должник не трудоустроен, в браке не состоит, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, получателем пенсии и социальных выплат не является.  Исходя из представленных в материалы дела сведений, у должника отсутствуют ликвидные активы, подлежащие реализации в процедуре банкротства в целях формирования конкурсной массы.

Финансовый управляющий по результатам процедуры реализации имущества пришел к выводу о том, что восстановить платежеспособность должника и погасить все обязательства не представляется возможным.

Возражения кредитора против завершения процедуры реализации имущества должника сводятся к тому, что финансовый управляющий уклоняется от исполнения возложенных на него обязанностей по анализу сделок должника, оспаривания их для целей формирования конкурсной массы должника, а также обязанностей в виде установления признаков преднамеренного банкротства должника.

Так, в суде первой инстанции кредитором приведены доводы о том, что согласно справке 2-НДФЛ от 23.02.2020 должником в декабре 2019 года получен доход в размере 38 887,25 руб., налоговой агент: АО «ОКРЫТИЕ БРОКЕР», код дохода: 1544. В соответствии с приказом ФНС России от 22.11.2016 № ММВ-7-11/633@ код дохода № 1544 обозначает доходы, полученные по операциям с ценными бумагами, обращающимися на организованном рынке ценных бумаг, учитываемым на индивидуальном инвестиционном счете. Вместе с тем данные операции с ценными бумагами, проводимые должником, не отражены как в заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ФИО2 от 02.08.2021, так и в анализе финансового состояния должника от 14.04.2022. Также в материалы дела не представлены документы, содержащие условия совершенных операций ФИО5 с ценными бумагами. Данные обстоятельства, по мнению кредитора, свидетельствуют об уклонении финансового управляющего от исполнения возложенных на нее обязанностей в виде анализа сделок должника, оспаривания их для целей формирования конкурсной массы должника.

Признавая позицию кредитора несостоятельной, суд первой инстанции правильно руководствовался статьей 2, пунктами 2, 4 статьи 20.3, пунктом 1 статьи 70, пунктом 2 статьи 213.7, статьей 213.9 Закона о банкротстве, разъяснениями, содержащимися в абзаце четвертом пункта 31 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»,  пунктами 8, 10 Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 27.12.2004 № 855, пунктом 5 Правил проведения арбитражным управляющим финансового анализа, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 25.06.2003 № 367, Обзором судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018) от 14.11.2018 со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2018 № 305-ЭС15-10675, определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 № 308-ЭС19-18779(1,2) и исходил из следующего.

Материалами дела подтверждается, что сведения о выявлении в рамках проведенной проверки признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника доведены финансовым управляющим до лиц, участвующих в деле, а также иных лиц, путем размещения 04.08.2021 в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (сообщение № 7100312) заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства от 02.08.2021. Согласно данному заключению в результате проведенного финансовым управляющим анализа за исследуемый период не были выявлены сделки и действия (бездействие) ФИО2, не соответствующие законодательству Российской Федерации, а также не были выявлены сделки, заключенные или исполненные на условиях, не соответствующих рыночным условиям, что послужило причиной возникновения и (или) увеличения неплатежеспособности ФИО2

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что само по себе неотражение в заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства сведений об анализе операций с ценными бумагами не свидетельствует о том, что такой анализ операций не проводился, финансовым управляющим сделан общий вывод об отсутствии оснований для оспаривания всех сделок должника. Равным образом, коллегия усматривает, что неотражение финансовым управляющим в анализе финансового состояния, заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства и заключении о наличии или об отсутствии оснований для оспаривания сделок должника всех сделок последнего, которые подверглись финансовым управляющим анализу, содержание и условия данных сделок, заинтересованность сторон сделок либо ее отсутствие, суждения управляющего по данным сделкам, не является нарушением Закона о банкротстве, учитывая, что целесообразность в описании финансовым управляющим всех сделок должника, в оспаривании которых нет необходимости, кредитором не обоснована, таковая судом не установлена. Как верно указано судом первой инстанции, представление в материалы дела документов относительно всех сделок должника законом не предусмотрено, а также само по себе не свидетельствует о бездействии управляющего.

Как следует из материалов дела и пояснений финансового управляющего, денежные средства на осуществление проведения покупки ценных бумаг предоставила мать должника - ФИО6 из своих накопленных денежных средств с пенсии. Денежные средства должнику не принадлежали, а относятся к личным денежным средствам его матери. Доказательств, опровергающих данные обстоятельства, судам не представлено. В отсутствие прозрачных признаков злоупотребления правом со стороны должника (доказательства иного не представлены) оснований подвергать более углубленному анализу финансовую состоятельность матери ФИО2 на предмет финансовой возможности предоставления денежных средств на приобретение ценных бумаг, у финансового управляющего не имелось.

При этом как установлено судом первой инстанции и надлежащим образом не опровергнуто в суде апелляционной инстанции, денежные средства, поступившие должнику в декабре 2019 года в размере 38 887,25 руб. были направлены в первую очередь на оплату государственной пошлины в размере 300 руб. за подачу заявления на банкротство, также 25 750 рублей на оплату депозита Арбитражного суда Приморского края. Оставшиеся денежные средства были потрачены на обеспечение жизнедеятельности.

Кроме того, коллегией установлено, что в материалы дела представлены достаточные доказательства, в которых отражены сведения об имущественном положении должника, совершенных последним сделках. В частности, в материалы дела представлены сведения из ЕГРП (т. 1, л.д. 34), ответы УМВД России по Приморскому краю, КГКУ «УЗИ», МЧС России, Инспекции гостехнадзора по Приморскому краю, УФССП по Приморскому краю, ФИПС, ОПФР по Приморскому краю, МИФНС России № 10 по Приморскому краю, выписки из ЕГРЮЛ, ЕГРИН (т. 3, л.д. 44), Примтехнадзора (т. 1,л.д. 37), банковские выписки (т. 1, л.д. 48-55, т. 2, л.д. 4-10, 58-62, т. 3, л.д. 44, 67), сведения о счетах (т. 1, л.д. 126 с оборотной стороны). В этой связи коллегия признает необоснованными доводы кредитора о том, что финансовый управляющий не анализировал сделки должника, выписки по счетам должника.

Более того, как отмечено судом первой инстанции, кредитор в рамках настоящего дела о банкротстве с требованием к финансовому управляющему об оспаривании конкретных сделок не обращался, решениями собрания кредиторов обязанность по оспариванию сделок на финансового управляющего не возлагалась. Кредитор не обосновал наличие совокупности обстоятельств, составляющих предусмотренное законом основание недействительности подвергнутой сомнению сделки, им не приведено достаточных доказательств в пользу вывода о реальной возможности подтвердить наличие признаков недействительности сделок, предусмотренных нормами главы Закона о банкротстве, как и не подтверждено наличие установленных законом презумпций, освобождающих кредитора от их доказывания.

При оспаривании сделки арбитражный управляющий, действуя добросовестно и разумно, должен установить не только формальное наличие аффилированности сторон, но и представить доказательства, указывающие на пороки сделок. Финансовый управляющий верно полагает, что формальное оспаривание сделок в целях избежание жалоб на действия (бездействие) финансового управляющего противоречит цели судебной защиты нарушенных прав и является препятствием для полноценного выполнения управляющим действительно эффективных мероприятий по формированию конкурсной массы. Судебное оспаривание сделок должника, предусмотренное главой Закона о банкротстве, является одним из механизмов формирования конкурсной массы, за счет которой подлежат удовлетворению требования кредиторов должника.

Предъявление финансовым управляющим в суд заявлений о признании неочевидно недействительных сделок не соответствует интересам кредиторов и должника, может повлечь затягивание процедуры банкротства, необоснованное увеличение текущих расходов, которые должник несостоятелен удовлетворить.

Таким образом, доводы подателя жалобы о том, что финансовым управляющим не проанализированы выписки по банковским счетам, сделки должника отклоняются апелляционным судом как противоречащие материалам дела и основанные на предположения кредитора.

Повторно проверив наличие (отсутствие) оснований для отказа в применении в отношении должника правил об освобождении от исполнения обязательств, апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее - освобождение гражданина от обязательств).

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 настоящей статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина.

По общему правилу требования кредиторов, не удовлетворенные в ходе процедуры реализации имущества, в том числе и требования, не заявленные кредиторами в процедурах реструктуризации долгов и реализации имущества, признаются погашенными, а должник после завершения расчетов с кредиторами освобождается от их дальнейшего исполнения (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве) с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных статьей 213.30 Закона о банкротстве.

Вопрос о наличии либо отсутствии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, разрешается судом при вынесении определения о завершении реализации имущества должника (абзац 5 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

В силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если:

- вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство при условии, что такие правонарушения совершены в данном деле о банкротстве гражданина;

- гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина;

- доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

В этих случаях арбитражный суд в определении о завершении реализации имущества гражданина указывает на неприменение в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств либо выносит определение о неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств, если эти случаи выявлены после завершения реализации имущества гражданина.

Требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества гражданина, считаются погашенными, за исключением случаев, предусмотренных настоящим пунктом 6 статьи 213.27 Закона о банкротстве.

В пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в деле о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее – Постановление № 45) разъяснено, что целью положений пункта 3 статьи 213.4, пункта 6 статьи 213.5, пункта 9 статьи 213.9, пункта 2 статьи 213.13, пункта 4 статьи 213.28, статьи 213.29 Закона о банкротстве в их системном толковании является обеспечение добросовестного сотрудничества должника с судом, финансовым управляющим и кредиторами. Указанные нормы направлены на недопущение сокрытия должником каких-либо обстоятельств, которые могут отрицательно повлиять на возможность максимально полного удовлетворения требований кредиторов, затруднить разрешение судом вопросов, возникающих при рассмотрении дела о банкротстве, или иным образом воспрепятствовать рассмотрению дела.

В случае, когда на должника возложена обязанность представить те или иные документы в суд, финансовому управляющему, судами при рассмотрении вопроса о добросовестности поведения должника должны учитываться наличие документов в распоряжении гражданина и возможность их получения (восстановления).

Если при рассмотрении дела о банкротстве будет установлено, что должник не представил необходимые сведения суду или финансовому управляющему при имеющейся у него возможности либо представил заведомо недостоверные сведения, это может повлечь неосвобождение должника от обязательств (абзац третий пункта 4 статьи 213.28 Закона).

В пункте 45 Постановления № 45 указано, что освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в абзаце четвертом пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

Социально-реабилитационная цель потребительского банкротства достигается путем списания непосильных долговых обязательств гражданина с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных статьей 213.30 Закона о банкротстве.

Этим устанавливается баланс между указанной целью потребительского банкротства и необходимостью защиты прав кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2017 № 304-ЭС16-14541).

В основу решения суда по вопросу об освобождении (неосвобождении) гражданина от обязательств по итогам процедуры реализации имущества гражданина должен быть положен критерий добросовестности поведения должника по удовлетворению требований кредиторов. Суд вправе указать на неприменение правил об освобождении гражданина от исполнения долговых обязательств в ситуации, когда действительно будет установлено недобросовестное поведение должника.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

При повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено предусмотренных пунктом 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве оснований для неосвобождения должника от обязательств.

Кредитор привел доводы о неотражении финансовым управляющим анализа, за счет каких средств фактически обеспечивается жизнедеятельность должника за период с сентября 2019 года до настоящего времени в условиях того, что у ФИО2 отсутствует доход.  Кредитор полагает, что ФИО2 умышленно скрывает источники своих доходов перед судом и финансовым управляющим, за счет которых внес 25 000 руб. на депозитный счет арбитражного суда. Также должником не представлено доказательств того, что неисполнение обязательств перед кредиторами явилось следствием объективных обстоятельств, например, таких, как потеря работы вследствие сокращения, получение инвалидности, не позволяющей осуществлять трудовую деятельность. Напротив, как следует из материалов дела, последний трудовой договор расторгнут должником перед процедурой банкротства по собственному желанию и на протяжении всего времени существования задолженности должник не трудоустраивался официально и не предпринимал каких-либо попыток к погашению задолженности.

Коллегией установлено, что в период проведения процедуры реализации имущества гражданина какие-либо признаки недобросовестного поведения должника не выявлены. В отношении должника отсутствуют вступившие в законную силу судебные акты о привлечении его к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве. Должник добросовестно сотрудничал с финансовым управляющим и судом, предоставлял все необходимые сведения, сокрытие имущества (иные недобросовестные действия) не осуществлял. При рассмотрении настоящего спора признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника, сокрытие или уничтожение принадлежащего должнику имущества не установлено.

Следуя правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 № 310-ЭС20-6956, суд первой инстанции установил, что в нарушение положений статьи 65 АПК РФ в материалы дела кредитором не представлено доказательств совершения должником в период подозрительности действий, которые могли бы породить у суда весомые сомнения в презюмируемой добросовестности должника, а также доказательств совершения сделок, которые необходимо оспорить по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Убедительных доказательств, опровергающих достоверность и обоснованность выводов управляющего об отсутствии признаков преднамеренного и (или) фиктивного банкротства ФИО2, а также об отсутствии оснований для оспаривания сделок суду, не представлено.

Так, финансовый управляющий указал, что ФИО2 не смог трудоустроиться за время процедуры. 

Как установлено судом и следует из материалов дела, 10.09.2019 ФИО2 был поставлен КГБУ «ПЦЗН» на регистрационный учет в целях поиска подходящей работы. На признание в качестве безработного и назначение пособия по безработице ФИО2 не претендовал. В ходе оказания услуги гражданину выдан перечень вариантов работы для самостоятельного посещения работодателей. В период с 10.09.2019 по 09.10.2019 направления на работу для трудоустройства ФИО2 не выдавались. 09.10.2019 гражданин был снят с регистрационного учета в связи с самостоятельным трудоустройством.

ФИО2 28.01.2022 поставлен КГКУ «ПЦЗН» на регистрационный учет в целях поиска подходящей работы. На признание в качестве безработного и назначение пособия по безработице гражданин не претендовал. В период с 28.01.2022 по 02.03.2022 направления на работу для трудоустройства ФИО2 не выдавались. 02.03.2022 гражданин снят с учета в связи с длительным отсутствием взаимодействия зарегистрированного гражданина с центром занятости населения в электронной форме с использованием единой цифровой платформы, в том числе через единый портал или региональный портал.

ФИО2 20.11.2022 поставлен КГКУ «ПЦЗН» на регистрационный учет в целях поиска подходящей работы. На признание в качестве безработного и назначение пособия по безработице гражданин не претендовал. 24.11.2023 гражданину выдан перечень вариантов работы для самостоятельного посещения работодателей. Среди имеющихся вакансий подходящая работа не найдена. В период с 20.11.2023 по 26.01.2024 направления на работу для трудоустройства ФИО2 не выдавались. 26.01.2024 гражданин снят с учета в связи с длительным отсутствием взаимодействия зарегистрированного гражданина с центром занятости.

В представленной в материалы дела трудовой книжке имеется запись от 27.08.2019 об увольнении должника с последнего места работы в связи с истечением срока действия трудового договора.

На основании изложенного суд первой инстанции обоснованно отклонил доводы кредитора о непредставлении финансовым управляющим документов, обосновывающих причины увольнения, поскольку срок действия трудового договора с должником истек. Более того, Закон о банкротстве не содержит норм, возлагающих на управляющего обязанность подвергать анализу причины увольнения должников. При установленных обстоятельствах, доводы кредитора о намеренном непринятии должником мер к трудоустройству в целях избежания гашения кредиторской задолженности не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, наоборот, ФИО2 принимал меры к поиску подходящей работы, что исключает признаки злоупотребления правом.

С августа 2019 года должник не осуществляет трудовую деятельность, данные обстоятельства обусловили снижение размера уровня доходов, повлекли просрочки по кредитным платежам, в связи с чем суд пришел к выводу, что единственным вариантом поведения ФИО2 являлось обращение в суд с заявлением о собственном банкротстве, поскольку, ввиду сложившейся ситуации, погасить кредитные обязательства своевременно и в полном объеме не представлялось возможным. Иной вариант поведения должника повлек бы только увеличение кредиторской задолженности. 

При этом, как верно отметил суд первой инстанции, сам по себе отказ от предложенных вакансий должника не свидетельствует о злостном уклонении от исполнения денежных обязательств перед кредиторами.

В рамках процедуры банкротства финансовым управляющим установлено, что в связи с тем, что должник находился в затруднительном положении он начал проживать у своей матери ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая пояснила, что ФИО2 проживает с ней, она предоставляет дополнительные денежные средства из своей пенсии, на которые осуществляет свою жизнедеятельность должник. Доказательств, опровергающих данные обстоятельства, ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанций не представлено.

Суд также принял во внимание, что, в отсутствие признаков злоупотребления правом со стороны должника, оснований подвергать более углубленному анализу финансовую состоятельность матери ФИО2 на предмет финансовой возможности обеспечивать жизнедеятельность должника у финансового управляющего не имеется.

Как установлено судом, ФИО2 исполнена обязанность по предоставлению финансовому управляющему необходимых документов и сведений. Оснований для истребований у должника дополнительных сведений у финансового управляющего не имелось в условиях того, что обстоятельства недобросовестного поведения должника не вскрывались.

При этом судебная коллегия не может признать обоснованными доводы апеллянта о неправомерном отказе судом первой инстанции в удовлетворении ходатайства о наложении на финансового управляющего и должника судебного штрафа.

Отказ в удовлетворении данного ходатайства мотивирован судом следующим.

Частью 1 статьи 119 АПК РФ установлено, что судебные штрафы налагаются арбитражным судом в случаях, предусмотренных данным кодексом. Арбитражный суд вправе наложить судебный штраф на лиц, участвующих в деле, и иных присутствующих в зале судебного заседания лиц за проявленное ими неуважение к арбитражному суду. Судебный штраф за неуважение к суду налагается, если совершенные действия не влекут за собой уголовную ответственность (часть 5 статьи 119 АПК РФ).

По смыслу вышеуказанной статьи, не подлежащей расширительному толкованию, штраф может быть наложен только за нарушения, предусмотренные АПК РФ.

Предоставленное арбитражному суду положениями статей 119, 120 и 332 АПК РФ полномочие по оценке действий лиц, обязанных к исполнению судебного акта, как носящих характер правонарушения и влекущих наложение судебного штрафа за неисполнение судебного акта, вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и служит одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25.09.2014 № 2093-О).

По смыслу приведенных положений наложение штрафа возможно лишь при непредставлении по неуважительным причинам истребуемых судом доказательств в случаях, указанных в части 4 и 5 статьи 66 АПК РФ, а не дополнительных доказательств, которые суд предлагает представить сторонам в порядке части 2 статьи 66 АПК РФ. За непредставление лицами, участвующими в деле, дополнительных доказательств, которые арбитражный суд предложил им представить в обоснование их собственных требований или возражений согласно части 2 статьи 66 кодекса, наложение штрафа не предусмотрено.

При этом невыполнение стороной процессуальной обязанности в виде представления дополнительных доказательств, пояснений, влечет негативные последствия только для нее самой и не может быть расценено как неуважение к суду, влекущее наложение судебного штрафа.

Поскольку в настоящем случае наложение штрафа обосновано кредитором непредставлением письменных пояснений, расчетов, суд обоснованно не усмотрел оснований для наложения судебного штрафа.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что не может быть признано недобросовестным поведением само по себе обращение гражданина с заявлением о признании себя банкротом.

По смыслу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для не освобождения от долгов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.06.2019 № 305-ЭС18-26429).

В отличие от недобросовестности неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является. Последовательное наращивание гражданином кредиторской задолженности путем получения денежных средств в кредитных организациях может быть квалифицировано как его недобросовестное поведение лишь в случае сокрытия им необходимых сведений (размер дохода, место работы, другие кредитные обязательства и т.п.) либо предоставления заведомо недостоверной информации.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо не исполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное), суд, руководствуясь статьей 10 ГК РФ, вправе в определении о завершении реализации имущества указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

При этом нельзя не принимать во внимание, что для применения такой исключительной меры как неосвобождение от исполнения обязательства в рассматриваемом деле о банкротстве судом должны быть установлены факты явного злоупотребления должником своими правами, умышленного и злонамеренного уклонения должника от исполнения обязательства перед кредитором.

Для определения наличия в действиях должника признаков, установленных пунктом 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, необходимо доказать очевидную недобросовестность его поведения. 

Подобных нарушений в поведении должника коллегий не установлено. Для квалификации поведения должника как очевидно недобросовестного, в первую очередь, необходимо установить факт злостного уклонения должника от погашения задолженности, выраженного в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии такой возможности. Неудовлетворение требований кредиторов в добровольном порядке не означает умысла должника на причинение им вреда и не может квалифицироваться как злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности по смыслу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

В рамках настоящего спора судом не установлены факты того, что должник совершил мошенничество, умышленно скрыл от кредиторов, суда и финансового управляющего сведения, изменил место жительства или имя, не извещая об этом кредитора и службу судебных приставов, противодействовал финансовому управляющему в исполнении обязанностей по формированию имущественной массы, подлежащей описи, реализации и направлению на погашение задолженности по обязательству, ведет явно роскошный образ жизни.

В отсутствие признаков злостности в поведении должника, совершения им активных неправомерных действий для намеренного причинения вреда кредиторам, принимая во внимание социально-реабилитационную цель банкротства граждан, особенности семейного положения должника, суд первой инстанции пришел к законному и обоснованному выводу о том, что отсутствует достаточная совокупность действий должника, вмененных ему кредитором, для квалификации его поведения по пункту 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве и неприменения правила об освобождении его от исполнения обязательств перед кредитором.

Институт банкротства граждан предусматривает иной - экстраординарный механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, - списание долгов. При этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитации гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им.

В связи с изложенным, вопреки доводам апеллянта, у суда отсутствовали основания для неосвобождения должника от исполнения требований кредитора, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реализации имущества гражданина.

Полномочия финансового управляющего ФИО7 прекращены в соответствии с абзацем 13 пункта 13 статьи 213.9 Закона о банкротстве.

Следуя статье 20.6, пункту 1 статьи 59, абзацу 2 пункта 4 статьи 213.4 Закона о банкротстве, пункту 19 Постановления № 45, установив, что ФИО3 исполняла обязанности финансового управляющего имуществом должника, а также, что вступившим в законную силу определением суда от 13.10.2023 в удовлетворении жалобы ФИО1 на действия (бездействие) финансового управляющего отказанною, суд правомерно определил, что арбитражному управляющему причитается вознаграждение за период процедуры банкротства должника в размере 25 000 руб., которые внесены должником на депозит суда при обращении в суд.

Учитывая изложенное, арбитражный суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции сделаны в соответствии со статьей 71 АПК РФ на основе полного и всестороннего исследования всех доказательств по делу с правильным применением норм материального права. Доводы апелляционной жалобы направлены на переоценку выводов суда первой инстанции либо основаны на предположениях, отклонены по изложенным в мотивировочной части постановления основаниям.

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта, апелляционной инстанцией не установлено.

При таких обстоятельствах основания для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

В силу подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба на определение о завершении процедуры банкротства - реализации имущества гражданина не облагается государственной пошлиной

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Приморского края от 23.05.2024 по делу № А51-24811/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.

Председательствующий

Т.В. Рева

Судьи

М.Н. Гарбуз

К.А. Сухецкая