ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-86824/2017

25 июля 2023 года

г. Санкт-Петербург

/суб.3

Резолютивная часть постановления объявлена 19 июля 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 25 июля 2023 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  судьи Тарасовой М.В.,

судей Герасимовой Е.А., Кротова С.М.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,  

при участии:  

конкурсного управляющего ФИО2 (паспорт), 

от АО «Росэксимбанк» – представителя ФИО3 (доверенность от 27.12.2021), 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 (регистрационный номер 13АП-15603/2023) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.04.2023 по обособленному спору №А56-86824/2017/суб.3 (судья Буткевич Л.Ю.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СМВ Инжиниринг»,

ответчик: ФИО4 

 

установил:

публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк») 30.10.2017 обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «СМВ Инжиниринг» (далее – должник, ООО «СМВ Инжиниринг») несостоятельным (банкротом). 

Определением арбитражного суда от 14.05.2018 (резолютивная часть которого объявлена 08.05.2018) в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6. 

Решением арбитражного суда от 19.11.2018 (резолютивная часть объявлена 13.11.2018) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5. 

В арбитражный суд 13.08.2020 поступило заявление конкурсного управляющего, который просил признать ФИО4 контролирующим должника лицом; привлечь ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановить до окончания расчетов с кредиторами рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности в части определения размера субсидиарной ответственности. 

Определением арбитражного суда от 17.02.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.12.2021, конкурсному управляющему отказано в удовлетворении заявления.   

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.04.2022 определение арбитражного суда от 17.02.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.12.2021 отменены; дело направлено в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.  

Определением от 18.11.2022 (резолютивная часть от 16.11.2022) арбитражный суд освободил ФИО5 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «СМВ Инжиниринг». 

Определением арбитражного суда от 06.02.2023 (резолютивная часть от 01.02.2023) конкурсным управляющим ООО «СМВ Инжиниринг» утвержден арбитражный управляющий ФИО2. 

Определением от 20.04.2023 по обособленному спору №А56-86824/2017/суб.3 арбитражный суд удовлетворил заявление конкурсного управляющего, привлек ФИО4 к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника, приостановил производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 20.04.2023 отменить, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать.

В обоснование податель жалобы ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Ответчик утверждает, что выводы суда в обжалуемом определении о непередаче документов противоречат выводам, изложенным в определении от 28.01.2020 по обособленному спору №А56-86824/2017/истр.2, которым конкурсному управляющему отказано в истребовании у ФИО4 документов должника. Названный судебный акт не обжалован конкурсным управляющим, вступил в законную силу. При этом, ни конкурсного управляющий, ни АО «Росэксимбанк» (далее - Банк) не указали, какие документы были сокрыты ответчиком, отсутствие каких конкретно документов воспрепятствовало формированию конкурсной массы. Доказательства вины ответчика, а также причинно-следственной связи между отсутствием документации у конкурсного управляющего и невозможностью сформировать конкурсную массу и удовлетворить требования кредиторов, отсутствуют. Кроме того, ФИО4 утверждает, что арбитражный суд нарушил процессуальные нормы, приняв дополнение к позиции конкурсного управляющего с выписками по счетам, представленное непосредственно в судебном заседании 15.03.2023, не предоставив ответчику возможности ознакомиться с доводами конкурсного управляющего и дополнительными доказательствами, лишив возможности возражать против них, отказав в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания. В связи с этим, ФИО4 10.07.2023 представила дополнения к апелляционной жалобе. 

В суд апелляционной инстанции 17.07.2023 поступило ходатайство ответчика, который просил либо предоставить право участия в судебном заседании посредством использования системы веб-конференции либо отложить судебное заседание в связи с ограничениями и запретами по проезду в центре Санкт-Петербурга, введенными в связи с проводимой репетицией парада ВМФ России. 

Ходатайство об отложении судебного заседания отклонено апелляционной коллегией, как необоснованное, поскольку не подтверждено, что введенные ограничения движения транспорта в Санкт-Петербурге не позволили обеспечить ответчику явку его представителя в судебное заседание, притом, что указанные обстоятельства не воспрепятствовали явке иных представителей в судебное заседание. Ходатайство о предоставлении возможности участия в судебном заседании посредством веб-конференции не могло быть удовлетворено, поскольку электронная форма ходатайства заполнена подателем ходатайства некорректно, в связи с чем суд апелляционной инстанции не имел технической возможности одобрить участие представителя ответчика в он-лайн заседании.  

В отзывах Банк и конкурсный управляющий возражают против удовлетворения апелляционной жалобы и отмены принятого судебного акта, полагая его законным и обоснованным. 

Кроме того, Банк представил письменную позицию, в которой возражал против приобщения и исследования дополнений к апелляционной жалобе, ссылаясь на следующие обстоятельства. Дополнения к апелляционной жалобе представлены спустя почти 3 месяца со дня изготовления обжалуемого определения в полном объеме, при этом, возможность подачи дополнений за пределами процессуального срока подачи жалобы законом не предусмотрена, а потому подача дополнений является формой злоупотребления правом. Банк утверждает, что нарушения процессуальных норм арбитражный суд не допустил, поскольку позиция конкурсного управляющего, представленная 15.03.2023, не содержала новых аргументов и доводов, необходимость ее представления обусловлена утверждением нового конкурсного управляющего ФИО2 и формирования консолидированной позиции с учетом всех ранее заявленных доводов, а выписки по расчетным счетам, приложенные к позиции конкурсного управляющего, представлены в материалы дела ПАО «Банк «Санкт-Петербург» гораздо раньше - 12.10.2022, по запросу суда, удовлетворившего ходатайство Банка об их истребовании определением от 31.08.2022. В связи с этим у ФИО4 отсутствовали уважительные причины подачи дополнений с нарушением процессуального срока подачи апелляционной жалобы. 

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В судебном заседании представитель Банка и конкурсный управляющий возражали против приобщения дополнений к апелляционной жалобе, поддержали доводы, изложенные в отзывах. 

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени судебного заседания, однако своих представителей в суд не направили, что не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы.

В соответствии с частью 2 статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Согласно части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

Суд апелляционной инстанции считает дополнения к апелляционной жалобе, зарегистрированные судом апелляционной инстанции 10.07.2023, не подлежащими приобщению к материалам дела ввиду нарушения ответчиком пункта 1 статьи 257, части 3 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также в отсутствие доказательств невозможности своевременного составления и направления мотивированной апелляционной жалобы в соответствии пунктом 4 пункта 2 статьи 260 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кроме того, указанные дополнения являются второй апелляционной жалобой, подача двух апелляционных жалоб от одного лица на один судебный акт не предусмотрена процессуальным законом. Суд апелляционной инстанции также отмечает, что данная жалоба подана по истечении срока на подачу апелляционной жалобы. 

Довод ответчика об отсутствии возможности ознакомиться с представленной 15.03.2023 в материалы дела позицией конкурсного управляющего и приложенными к ней выписками по расчетным счетам должника, послуживший основанием для составления дополнений к апелляционной жалобе, отклоняется судом апелляционной инстанции. Дополнение к позиции конкурсного управляющего представлено в материалы дела 13.03.2023 посредством электронного документооборота (л.д. 235-239 т.3), к которому приложены выписки по расчетным счетам должника, открытым в ПАО «Банк «Санкт-Петербург». Однако,  названные выписки имелись в материалах дела с 12.10.2022, когда были представлены ПАО «Банк «Санкт-Петербург» на основании определения арбитражного суда от 31.08.2022. Соответственно, ответчик не был лишен возможности ознакомиться как с дополнениями к позиции конкурсного управляющего, так и с выписками до судебного заседания, обратное не доказано. Поскольку полный текст обжалуемого определения изготовлен 20.04.2023, ответчик располагал достаточным запасом времени для формирования правовой позиции с учетом доводов конкурсного управляющего и Банка, и в установленный срок составить мотивированную жалобу с учетом всех доводов и доказательств, имеющихся в материалах дела. 

Таким образом, представление дополнений к апелляционной жалобе направлено на преодоление несовершения ответчиком процессуальных действий и связано с риском неблагоприятных последствий, предусмотренных статьей 9 АПК РФ. 

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы, правовые позиции конкурсного управляющего и Банка в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта.

Обращаясь в суд с заявленными требованиями, конкурсный управляющий  указал на то, что ответчик совершил действия, направленные на вывод активов должника, в связи с чем подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям  подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также не исполнил возложенную на него Законом о банкротстве обязанность по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, в связи с чем подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Требование конкурсного управляющего привлечении к субсидиарной ответственности в связи  с неисполнением ответчиком обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника признано необоснованным определением от 17.02.2021, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной  инстанции от 16.12.2021 и кассационной инстанции от 20.04.2022. 

Направляя на новое рассмотрение в арбитражный суд обособленный спор  о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 и подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, Арбитражный суд Северо-Западного округа указал на необходимость установления обстоятельств, входящих в круг доказывания по вопросу о привлечении к субсидиарной ответственности по названным основаниям, а также на неверное распределение бремени доказывания и нарушения при оценке доказательств. 

В силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. Согласно пункту 3 статьи 4 Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Из вышеприведенных правовых норм, с учетом общих правил действия закона о времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), часть 4 статьи 3 АПК РФ) следует, что процессуальные положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника в редакции Закона №266-ФЗ применяются при рассмотрении заявлений, поданных с 01.07.2017, а нормы материального права применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения лиц к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ. 

Таким образом, действие редакций статей Закона о банкротстве о привлечении к субсидиарной ответственности зависит от времени возникновения обстоятельств, перечисленных в них, независимо от даты возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве). 

Из материалов дела следует, что с 12.03.2013 ФИО4 являлась единоличным исполнительным органом ООО «СМВ Инжиниринг» - генеральным директором, а с 30.05.2013 - единственным участником ООО «СМВ Инжиниринг» с долей участия в размере 100% уставного капитала вплоть до вынесения решения о признании ООО «СМВ Инжиниринг» банкротом, то есть до 13.11.2018. 

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; 3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов; 4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены; 5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (пункт 24 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление №53). 

В обоснование заявленных требований в указанной части конкурсный управляющий указал, что согласно бухгалтерской отчетности за 2017 год (бухгалтерский баланс за 2017 год) на учете у должника имелись активы на сумму 801 472 000 руб., из которых: - нематериальные активы в размере 38 145 000 руб.; - основные средства на сумму 40 287 000 руб.; - финансовые вложения 7 599 000 руб.; - запасы на сумму 19 197 000 руб.; - дебиторская задолженность в размере 415 771 000 руб.; - финансовые вложения на сумму 276 007 000 руб.; - денежные средства в размере 345 000 руб.; - прочие оборотные активы 983 000 руб. 

В связи с непередачей имущества и документации должника конкурсный управляющий лишен возможности определить контрагентов (дебиторов), размер их задолженности, а также возможности предъявить требования контрагентам (дебиторам). Фактическое отсутствие документации и материальных ценностей на сумму более 800 млн. руб., отраженных  ответчиком в бухгалтерском балансе за 2017 год, влечет невозможность установления и идентификации данного имущества, в том числе имущественных требований. Непредставление ответчиком всей указанной документации препятствует проведению конкурсным управляющим комплекса предусмотренных Законом о банкротстве мероприятий по пополнению конкурсной массы и ее реализации.

В результате инвентаризации выявленных конкурсным управляющим активов 01.08.2020 в актах №1 (основные средства) и №2 (расчеты с покупателями) зафиксировано наличие у должника основных средств на сумму 29 303 833,64 руб. (вместо отраженных в бухгалтерской отчетности 40 287 000 руб.), дебиторской задолженности в размере   4 843 362 руб. (вместо 415 771 000 руб.). Иные объекты бухгалтерского учета на сумму более 350 млн. руб. конкурсным управляющим не обнаружены. 

Оценивая возражения ответчика со ссылкой на обстоятельства, установленные при рассмотрении обособленного спора №А56-86824/2017/истр.2, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание следующие обстоятельства.  Вступившим в законную силу определением от 28.01.2020 по обособленному спору №А56-86824/2017/истр.2 конкурсному управляющему отказано в удовлетворении заявления об истребовании документов у бывшего генерального директора ООО «СМВ Инжиниринг» ФИО4 

При рассмотрении обособленного спора №А56-86824/2017/истр.2 установлено, что в целях исполнения обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему, ответчиком была организована встреча конкурсного управляющего с бывшим юрисконсультом должника ФИО7, в ходе которой конкурсный управляющий совместно с ФИО7, посетил офис ООО «СМВ Инжиниринг», расположенный по адресу: Санкт-Петербург, Гончарная ул., д. 13, лит. А, пом. 13-Н, офис № 321 (ЗАО «Невская перспектива»), а также сообщил конкурсному управляющему о нахождении документации и имущества должника по адресу: Санкт-Петербург, Южное шоссе, д. 37, корп. 2 (ООО «ГрузБери»). В материалы спора представлен договор аренды №82А/2014 от 13.12.2012, заключенный между должником (арендатор) и ЗАО «Невская перспектива» (арендодатель), предметом которого является предоставление в аренду части жилого помещения для использования под офис, площадью 22 кв.м., расположенного по адресу: 

<

...>, лит. А, пом. 13-Н, офис 321, а также копия договора хранения № 01022016 от 01.02.2016 заключенного между должником (поклажедатель) с ООО «ГрузБери» (хранитель), предметом которого является хранение имущества должника по адресу: Санкт - Петербург, Южное 

<

...>. 

Конкурсным управляющим осуществлен осмотр помещения по адресу: Санкт-Петербург, Гончарная ул., д. 13, лит. А, пом. 13-Н, офис № 321, в ходе которого установлено, что в данном помещении находится: устаревшая офисная техника (системные блоки, принтер, мониторы), офисная мебель (столы, стулья, шкафы и т. д.), а также документация должника за 2011 - 2013 год, выписки из банков за 2011 – 2013 годы, папки с черновиками. Документы были осмотрены конкурсным управляющим и его представителем; конкурсным управляющим изъяты из указанного офиса папки «Трудовые договора», «Договора 2017», «Балансы 2017 - 2018», «Счета фактуры 2015», «Сбербанк 2016», «Зарплата 2016», «Зарплата 2017», «Договора 2002», «Прочие валютные операции», «Налоговая отчетность. Балансы 2014, 2015, 2016», «Импорт CN/Y - 1», «Импорт CN - G - 1». При этом конкурсный управляющий отметил, что полноту изъятых документов, а также достоверность изъятых документов, проверить не представляется возможным ввиду отсутствия сведений о составе имущества должника.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, тождественные с возражениями, заявленными при рассмотрении спора в указанной части в суде первой инстанции, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ответчиком не представлено доказательств хранения всей документации должника по месту его нахождения либо ее передачи хранителю – ООО «ГрузБери». Факт заключения договора хранения, при отсутствии подтверждения вручения хранителю материальных ценностей, обоснованно не признан судом первой инстанции достаточным доказательством указанных обстоятельств. Указание контролирующего лица на возможность получения документации и материальных ценностей должника у третьего лица, правильно оценено как не свидетельствующее об исполнении обязанности по передаче этих объектов.

Кроме того, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание отсутствие доказательств уклонения конкурсного управляющего от составления двустороннего документа по итогам передачи документации и имущества должника, а также доказательства добросовестно предпринимавшихся конкурсным управляющим попыток получить документацию и сведения об имуществе должника, описание изъятых из офиса должника документов, из которого следует, что такая документация представлена не в полном объеме и не содержит сведений об активах должника, сведения о которых отражены в бухгалтерском балансе ООО «СМВ Инжиниринг» за 2017 год. 

В подтверждение существенного затруднения формирования конкурсной массы вследствие непередачи ФИО4 документации о хозяйственной деятельности ООО «СМВ Инжиниринг» конкурсный управляющий указал, в частности, на выявление в ходе изучения выписок по счетам должника транзакций (сделок), совершенных обществом в предбанкротный период (менее года до возбуждения процедуры банкротства), в адрес или в пользу аффилированных с ним лиц на общую сумму 22 696 054,01 руб. (по курсу валют ЦБ на дату возбуждения процедуры). С учетом ведения аффилированными с должником компаниями Magnesium.com и SMW Engineering LTD (ликвидировано 01.06.2018), в адрес которых среди прочих должником осуществлялись транзакции, основной хозяйственной деятельности в юрисдикциях других государств (Эстония и Латвия соответственно), установление возмездности данных платежей, а значит и наличие оснований для их оспаривания по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве, не представляется возможным.  

Невозможность анализа и оспаривания явно подозрительных сделок, совершенных должником в предбанкротный период (менее чем за один год до даты возбуждения процедуры банкротства) с заинтересованными по отношению к ООО «СМВ Инжиниринг» лицами, равно как и невозможность документального установления бенефициаров этих сделок, вызваны именно фактом непередачи ФИО4 документации должника. Таким образом, отсутствие вышеуказанных документов и сведений не позволило конкурсному управляющему получить полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках; принять меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявить к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве; выявить весь круг контролирующих должника лиц, его основных контрагентов; определить основные активы должника и их идентификацию; выявить совершенные в период подозрительности сделки и их условия, проанализировать и рассмотреть вопрос необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; установить содержание принятых органами должника решений, провести анализ этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

Указанные обстоятельства, установленные на основании представленных в материалы дела доказательств с учетом правильного распределения бремени доказывания, позволили арбитражному суду сделать верный вывод о наличии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основанию, предусмотренному подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Доводы подателя жалобы об отсутствии доказательств вины и причинно-следственной связи между отсутствием у конкурсного управляющего документации и невозможностью формирования конкурсной массы отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку как правильно указал арбитражный суд отсутствие у ФИО4 обязанности по организации хранения документации и материальных ценностей должника, а также обстоятельства их утраты, в рамках рассмотрения обособленного спора №А56-86824/2017/истр.2 не устанавливались. Следовательно, вынесение судебного акта об отказе в истребовании документации не означает невозможность привлечения такого руководителя к субсидиарной ответственности по соответствующим основаниям, в том числе, связанным с неисполнением им обязанности по надлежащему хранению документации должника. Из материалов обособленного спора не следует, что ФИО4 предприняла меры по восстановлению бухгалтерской отчетности должника либо иные меры для надлежащего исполнения обязательств по хранению и передаче документации и ценностей при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась, что свидетельствует о наличии вины ответчика в невозможности удовлетворения требований кредиторов. Доказательства обратного в материалы спора не представлены, презумпция причинно-следственной связи между непередачей документации и имущества и невозможностью удовлетворения требований кредиторов ответчиком не опровергнута. 

Оценивая доводы конкурсного управляющего и Банка о принятии ответчиком ключевых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, повлекших невозможность погашения требований кредиторов, суд первой инстанции, установил следующие обстоятельства. 

Определением арбитражного суда от 20.07.2018 по обособленному спору №А56-86824/2017/тр.1 установлено, что между Банком и должником заключено Соглашение о возобновляемой кредитной линии от 23.05.2017 №2-К15/379-134, по которому у должника образовалась задолженность в размере 31 375 761 рублей (в том числе по основному долгу – 30 647 094,74 рублей), которая включена в третью очередь реестра требований кредиторов. 

В рамках рассмотрения обособленных споров №А56-86824/2017/залог1(1),  №А56-86824/2017/залог1(2) №А56-86824/2017/залог1(3) №А56-86824/2017/залог1(4) установлено, что в обеспечение исполнения должником обязательств по Соглашению от 23.05.2017 между Банком и должником заключен договор залога от 23.05.2017 №2-ДЗ15/379 права на получение экспортной выручки: - по договору поставки от 27.01.2016 №SMWE-GA/15-02 с SIA Genuine Autoparts (Latvia) в размере 144600 евро; - по договору поставки от 15.04.2016 с RunFlatInternational Limited в размере 21303,80 евро; - по договору поставки №SMWE-MG/15-04 от 18.07.2016 с Brembo S.p.A. (Италия) в размере 31600 евро; - по договору поставки №SMWE-MG/16-11 от 12.07.2016 с O.Z. S.p.a (Italy) в размере 215902,06 евро. 

Кроме того, в рамках названных обособленных споров установлено, что у должника отсутствует заложенное имущество по причине того, что контрагенты в действительности не имеют задолженности перед ООО «СМВ Инжиниринг», товар от должника они не получали, а документы об обратном (счета, спецификации, уведомления и т.д.), представленные в Банк должником в подтверждение наличия права требования, переданного в залог, уполномоченными лицами контрагентов не подписывались. Кроме того, в рамках обособленного спора №А56-86824/2017/залог1(3) установлено, что согласно выводам эксперта подписи от имени Роберто Каравати на копии спецификации от 10.01.2017 №22/Brembo и на копии уведомления от 25.05.2017 в отношении договора залога права на получение экспортной выручки от 22.05.2017 №2-Д315/379-134 на исследованных материалах, вероятно, выполнены не гражданином Роберто Каравати, а другим лицом.

Таким образом, в рамках обособленного спора №А56-86824/2017/залог1(3) установлено, что ООО «СМВ Инжиниринг» в лице контролирующих лиц представило в АО «Росэксимбанк» сфальсифицированные документы для получения очередного кредитного транша. 

Указанные обстоятельства послужили основанием для отказа в признании требований АО «Росэксимбанк» в общей сумме 34 785 932,40 руб. обеспеченными залогом. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 Постановления №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления №53, следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15 и 393 ГК Российской Федерации (пункт 20 постановления №53). 

Из правовой позиции, сформулированной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 N305-ЭС19-17007(2), следует, что в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления №53). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

При этом, согласно положениям статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» существенным признается вред, причиненный сделками с активами на сумму, эквивалентную 20 - 25% общей балансовой стоимости имущества должника. 

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего и Банка о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности, суд принял во внимание, что будучи генеральным директором и участником должника, ФИО4 совершила сделку не имевшую для должника реального экономического основания, ввиду отсутствия у должника права требования к его контрагентам, переданного в качестве залога, а Банк был введен в заблуждение относительно обеспеченности его права к должнику как условия вступления с должником в правоотношения и предоставления ему кредита. Указанные неправомерные действия ФИО4 повлекли увеличение общего размера реестра непогашенных требований кредиторов ООО «СМВ Инжиниринг» по основному долгу на 30 916 269 руб. (сумма основной задолженности перед Банком, включенная в реестр). 

При этом, имущество на общую сумму 34 785 932,40 руб., подлежащее поставке контрагентам должника по договорам поставки от 27.01.2016 №SMWE-GA/15-02, от 15.04.2016, от 18.07.2016 №SMWE-MG/15-04, от 12.07.2016 №SMWE-MG/16-11 имелось у должника и пересекло государственную границу, что подтверждается таможенными декларациями, представленными в рамках вышеуказанных обособленных споров, однако контрагентами должника имущество не получено, документального подтверждения оснований выбытия имущества и сведений о фактическом получателе имущества не представлено, местонахождение и судьба указанного имущества неизвестны.   

Указанные обстоятельства правильно квалифицированы судом первой инстанции как действия контролирующего должника лица, направленные на вывод из имущественной сферы должника (его конкурсной массы) активов на сумму        34 785 932,40 руб. при невозможности погашения требований его кредиторов в соответствующем размере.

Поскольку вследствие вменяемых ФИО4 действий должник нарастил задолженность и фактически утратил возможность погашения требований Банка за счет имущества, сокрытого ответчиком, что вопреки положениям статьи 65 АПК РФ не опровергнуто последним, суд первой инстанции правомерно установил основания для привлечения названного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основанию, предусмотренному подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Кроме того, судом обоснованно приняты во внимание обстоятельства, установленные при рассмотрении обособленного спора №А56-86824/2017/уб.1 (определение от 11.12.2019) - факты совершения ФИО4 операций по перечислению и снятию в свою пользу со счетов должника в предбанкротный период денежных средств в общем размере 19 336 830,66 рублей,  а также факт совершения  в пределах 6 месяцев до даты возбуждения в отношении процедуры банкротства в пользу компаний Magnesium.com и SMW Engineering LTD, являющихся заинтересованными (аффилированными) по отношению к должнику лицами, платежей на общую сумму 12 256 786,84 руб., подлежащих признанию недействительными сделками по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве. 

Оценивая объем активов, выведенных/утраченных в результате недобросовестных действий ФИО4 (97 340 818,24 рублей), и сопоставляя его с размером реестра требований кредиторов, суд установил, что указанных активов было бы достаточно для погашения более 97% задолженности по основному долгу третьей очереди удовлетворения.  

Указанные обстоятельства в совокупности позволяют суду апелляционной инстанции согласиться с выводом о том, что действия по выводу имущества и принятию при организации хозяйственной деятельности должника ключевых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, привели к неплатежеспособности и объективному банкротству должника.   

По существу доводы подателя апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Поскольку арбитражным судом полно исследованы обстоятельства дела, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права не установлено, суд апелляционной инстанции не находит правовых оснований для отмены или изменения состоявшегося судебного акта.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.04.2023 по обособленному спору №А56-86824/2017/суб.3 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

М.В. Тарасова

 

Судьи

 

Е.А. Герасимова

 

 С.М. Кротов