Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-57095/2024-83-218

13 июня 2024 г.

г. Москва

 

Резолютивная часть решения объявлена 30 мая 2024 г.

Полный текст решения изготовлен 13 июня 2024 г.

 

Арбитражный суд в составе председательствующего судьи Сорокина В.П. (шифр судьи 83-218), при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Елпаевой Е.В., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску АО "ОЭМК им. А.А. Угарова" (ИНН 

<

***>) к АО "СОГАЗ" (ИНН 

<

***>) о взыскании страхового возмещения в размере 7 347 886 167 руб. 80 коп., в том числе: 174 914 171 руб. 28 коп. реального ущерба, 7 172 951 996 руб. 52 коп. упущенной выгоды, 1 348 000 руб. расходов по оплате услуг лосс-аджастера, а также процентов по статье 395 ГК РФ за период с 22.12.2022 по 18.03.2024 в размере 117 584 999 руб. 13 коп., с последующим начислением,

третье лицо: АО РНПК (ИНН 

<

***>),

при участии:

от истца – ФИО1 на основании доверенности от 16.11.2022, ФИО2 на основании доверенности от 14.11.2022, ФИО3 на основании доверенности от 18.03.2024, ФИО4 на основании доверенности от 27.05.2024,

от ответчика – ФИО5 на основании доверенности № 1180/23 от 20.07.2023, ФИО6 на основании доверенности № 1189/23 от 03.08.2023, ФИО7 на основании доверенности № 1199/23 от 03.08.2023,

от третьего лица – ФИО8 на основании доверенности № 032/2024 от 02.02.2024, ФИО9, ФИО10 на основании доверенности № 065/2024 от 20.05.2024, 

 

УСТАНОВИЛ:

АО "ОЭМК им. А.А. Угарова" (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к АО "СОГАЗ" (далее – ответчик) о взыскании страхового возмещения в размере 7 347 886 167 руб. 80 коп., процентов по статье 395 ГК РФ в размере 117 584 999 руб. 13 коп., с последующим начислением.

В состав заявленного к взысканию требования истцом включены: 174 914 171 руб. 28 коп. реального ущерба, 7 172 951 996 руб. 52 коп. упущенной выгоды, 1 348 000 руб. расходов по оплате услуг лосс-аджастера.

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено АО РНПК.

Исследовав материалы дела и выслушав объяснения принявших участие в судебном заседании представителей истца, ответчика и третьего лица (выступавшего на стороне ответчика), изучив представленные сторонами позиции и доказательства, суд констатирует, что аргументы сторон, приведены в обобщенном изложении соответствующей позиции, и при формулировании своих выводов в отношении соответствующих вопросов суд принял во внимание всю совокупность имеющихся в деле материалов и доказательств. При этом наличие ссылок на отдельные документы не означает, что иные документы и материалы не рассматривались судом при принятии настоящего решения.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 30.11.2021 между истцом (страхователем) и ответчиком (страховщиком) был заключен договор страхования имущества № 21 РТ 0306, в соответствии с которым при наступлении предусмотренного договором события (страхового случая) страховщик обязался возместить страхователю (либо выгодоприобретателю) причиненные вследствие этого события убытки (выплатить страховое возмещение).

По условиям пункта 3.2 договора страхования, застрахованным является все имущество страхователя, расположенное на территории страхования согласно данным бухгалтерского учета и иных документов, предусмотренных договором, за исключением имущества, указанного в дополнительных условиях пунктах 9.3.17 и 9.4.4 договора страхования.

В обоснование позиции по иску истец ссылался на произошедшие 12.08.2022 на металлургическом предприятии полного цикла (комбината) ряд провалов напряжения в системе электроснабжения, что привело к неработоспособности блока АКБ источника бесперебойного питания контроллеров АСУ ТП установок металлизации (УМ) № 1 и № 2.

Данное обстоятельство повлекло пропадание сигналов систем управления, отключение оборудования и последующее возрастание давления, снижение теплосъема и увеличение температуры, что привело к потере герметичности рекуператора, возгоранию в межтрубном пространстве и разрушению металлоконструкций труб теплообменников УМ № 2.

Описание обстоятельств произошедшего события отражено в акте № 17-22 расследования причин выхода из строя УМ № 2 участка шахтных печей от 01.11.2022, составленном по результатам комиссионного расследования.

Расследование причин повреждения оборудования было проведено в соответствии с нормативными документами, и ущерб имуществу, а также убытки от перерыва в деятельности, представляются, по мнению истца, событием, обладающим признаками страхового случая, и, следовательно, является таковым.

В результате указанного события страхователю был причинен ущерб имуществу, а также убытки в связи с перерывом деятельности.

1. Ущерб имуществу комбината выражен в повреждении:

- рекуператора УМ № 2, включая, разрушение подогревателей (10 шт.), теплоизоляционного слоя корпуса и футеровки рекуператора;

- реформера УМ № 2, включая, разрушение металлорукавов смешанного и топливного газа, деформацию температурных стыков металлоконструкций, футеровки свода реформера, части горелочных блоков (основных и вспомогательных).

Поврежденное оборудование было восстановлено страхователем в период с августа 2022 г. по 15 июня 2023 г., с привлечением сторонних подрядчиков и собственного персонала комбината, с использованием, за исключением незначительной части собственных, с использованием приобретенных материалов.

Размер ущерба, на дату несения соответствующих затрат, составляет 4 903 931,33 долларов США без НДС.

Таким образом, за вычетом безусловной франшизы, составляющей 3 000 000 долларов США (пункт 6.1 договора страхования), размер страхового возмещения, подлежащего взысканию со страховщика, составляет 1 903 931,33 долларов США.

Дополнительно, истцом произведен расчет убытков, несение которых вызвано перерывом в деятельности (простоем), в период с 22 час. 03 мин. 12.08.2022 (повреждения УМ № 2) по 16 час. 30 мин. 15.06.2023 (завершения восстановительных работ и готовности оборудования к работе на ожидаемой производительности. согласно акту ввода в эксплуатацию).

С учетом предусмотренной пунктом 2.3 договора страхования временной франшизы, составляющей 21 день, период возмещения определен с 02.09.2022 по 15.06.2023

Применительно к пункту 12.2.1 договора страхования, истцом рассчитан общий размер убытков, вызванных перерывом в деятельности подлежащих возмещению страховщиком (с учетом вычета франшизы), составляющий 5 515 721 827 руб., исходя из расчета 78 077 196 долларов США по среднемесячному курсу ЦБ РФ за период простоя, включая:

1. потери от недопроизводства металлизированных окатышей и замещения горячебрикетированным железом (ГБЖ) в размере 4 755 069 312 руб., исходя из расчета: 67 637 359 долларов США по среднемесячному курсу ЦБ РФ за период простоя;

2. потери от недопроизводства стали в связи с увеличением длительности плавки из-за увеличенного расхода ГБЖ в размере 760 652 515 руб., исходя из расчета: 10 439 837 долларов США по среднемесячному курсу ЦБ РФ за период простоя.

Детализированный расчет приведенных убытков раскрыт в заключении №2210-533-1 от 29.02.2024, выполненном ООО "ЛЭББ".

О наступлении события, имеющего признаки страхового случая, страхователь сообщил страховщику уведомлением исх. № МКС-696 от 16.08.2022, также уведомлением исх. № МКС-992 от 22.11.2022 представил все необходимые документы и информацию, согласно запросам исх. № СГ-123125 от 02.11.2022, исх. № СГ-153839 от 03.11.2022, исх. № 1857/1 от 16.12.2022.

Истцом также указано, что информация в отношении обстоятельств и причин страхового события была собрана и исследована посредством личного присутствия на комбинате страховщика (ответчика), перестраховщика (третьего лица) и лосс-аджастера (ООО "Мэтьюс Дэниел (Рус)"). Кроме того, представитель страховщика был включен в состав комиссии по расследованию причин рассматриваемого происшествия, ему была предоставлена возможность участия в работе комиссии, сборе и анализе информации.

Согласно результатам комиссионного расследования, произведенного с участием страховщика, определено, что физической причиной происшествия (внепланового простоя оборудования) стал выход из строя ИБП, перегрев и потеря герметичности рекуператора, возгорание в межтрубном пространстве, а коренной причиной стал выход из строя (неработоспособное состояние) ИБП.

Выводы комиссии приведены в акте № 17-22 от 01.11.2022 расследования причин выхода из строя УМ № 2 участка шахтных печей ЦМ ФОиМ.

Соответствующий акт расследования направлен страховщику совместно с уведомлением исх. № МКС-124 от 22.02.2023, от подписания которого, однако, последний отказался, что следует из уведомления исх. № СГ-41823 от 10.03.2023 с прилагаемым мнением сотрудника страховщика, включенного в состав комиссии по расследованию причин происшествия.

Так, соответствующими мотивами, послужившими заявлению отказа в подписании акта расследования, являлись:

1. отсутствие упоминания в акте расследования стороннего воздействия неустановленных лиц на опоры ВЛ 750 Курская АЭС – Металлургическая (предположительно квалифицированных в качестве террористического акта) в качестве "первопричины просадки напряжения";

2. в акте не учтен и не рассмотрен факт одновременной остановки УМ № 1, УМ № 2 и МНЛ3-6 ЭСПЦ, что подтверждает "корневую первопричину (провал внешнего напряжения)" выхода из строя УМ № 1 и УМ № 2;

3. некорректное указание в акте расследования коренной причины события, неработоспособность ИБП не оказывала существенного влияния на работу УМ № 2.

Страхователем направлено уведомление исх. № МКС-235 от 07.04.2023, содержащее пояснения и возражения на особое мнение к акту расследования, на что страховщиком уведомлением исх. № СГи-00000581 от 17.03.2023 отказал в признании случая страховым, ссылаясь на условие пункта 9.3.3 договора страхования.

В соответствии с пунктом 9.3.3 договора страхования, сторонами согласовано, что действие договора не распространяется на дополнительные расходы, а также ущерб и убытки любого рода, прямо связанные, обусловленные или следующие из любого рода террористического акта или военных действий. В целях договора под террористическим актом понимаются действия любого лица или групп(ы) лиц, в том числе применение силы и насилия и (или) угрозы применения таковых, независимо от того, совершены такие действия в одиночку или в связи с какой-либо организацией (организациями), правительством (правительствами), имеющие под собой политические, религиозные, идеологические или подобные мотивы, в том числе, намерение повлиять на какое-либо правительство и (или) запугать общество или какую-либо его часть. Договором также не покрываются убытки и ущерб любого рода, связанные, обусловленные или следующие из любых действий по контролю, предупреждению, подавлению терроризма или действий, любым образом связанных с каким-либо террористическим актом.

После получения повторного запроса исх. № МКС263 от 13.04.2023, страховщиком в уведомлении исх. № СГ-86367 от 25.05.2023 сообщены дополнительные доводы, препятствующие признанию случая страховым, и, следовательно, выплате страхового возмещения.

Так, коренной причиной аварийного отключения установок металлизации является провал напряжения из-за отключения ВЛ 750кВ Курская АЭС – Металлургическая, который произошел по причине воздействия неустановленных лиц, деяния которых были квалифицированы ГСУ Следственного комитета РФ в качестве теракта. Кроме того, неработоспособность ИБП, возникшая до события и не зависящая от него, выраженная в недостаточной емкости аккумуляторной батареи, не позволяет рассматривать неисправность ИБП как причину или фактор поломки.

Соответствующие доводы приведены в отчете № MDR 1857 от 18.04.2023, сформированном лосс-аджастером.

По мнению истца, исключение, предусмотренное пунктом 9.3.3 договора страхования не применяется к рассматриваемому страховому событию, поскольку страховщик не доказал наличие прямой причинно-следственной связи между террористическим актом и остановкой УМ № 2.

Выплата страхового возмещения в результате наступления объективно произошедшего страхового случая не может быть поставлена в зависимость от событий, произошедших с имуществом третьих лиц. Таким образом, освобождение страховщика от обязанности выплатить страховое возмещение по формальным обстоятельствам, не имеющим к страховому случаю непосредственного отношения, является недопустимым, а соответствующее условие договора страхования (пункт 9.3.3) является ничтожным.

По мнению истца, страховщик не доказал факт совершения "террористического акта" в контексте определения данного понятия в соответствии с условиями договора страхования, учитывая применение иного определения террористического акта, отличного от установленного статьей 205 УК РФ.

Также, по мнению истца, факт наступления события, соответствующего тем критериям, которые для него установлены в договоре страхования, как и наличие прямой причинно-следственной связи такого события с неблагоприятными последствиями на территории действия страхового покрытия в отношении имущества и перерыва деятельности страхователя, ответчиком не доказаны.

По мнению истца, событие, произошедшее на территории страхования, обладает признаками страхового случая, учитывая наличие всех элементов (самого события, неблагоприятных последствий, наличия причинно-следственной связи между событиями и неблагоприятными последствиями, а также прямых финансовых потерь), в соответствии с условиями заключенного договора страхования.

С учетом нарушения страховщиком условия пункта 9.2.4.1.8 договора страхования, выраженного в уклонении от подписания акта расследования в течение 30 календарных дней с даты предоставления страхователем полного комплекта документов, учитывая отсутствие обоснованных обстоятельств, препятствующих его подписанию, истцом исчислены проценты по статье 395 ГК РФ в размере 1 279 906,38 долларов США.

Согласно положениям пункта 1 статьи 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга.

Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором. 

Исходя из толкования статей 309, 317 и 395 ГК РФ в их взаимосвязи при просрочке исполнения денежного обязательства, валютой долга которого является иностранная валюта, проценты за неправомерное удержание денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат исчислению в иностранной валюте, поскольку целью уплаты указанных процентов является восстановление имущественного положения кредитора и компенсация неполученного им дохода от возможного использования денежных средств, не возвращенных в срок должником. 

Принимая во внимание, что ключевая ставка Банка России представляет собой процентную ставку по операциям предоставления Банком России коммерческим банкам краткосрочных кредитов на аукционной основе, размер процентов, уплачиваемых за нарушение денежного обязательства, валютой долга которого является иностранная валюта, должен определяться с учетом аналогичных показателей и исчисляться исходя из средних процентных ставок в валюте долга. 

Источниками информации о средних ставках по краткосрочным кредитам в иностранной валюте являются официальный сайт Банка России в сети "Интернет" и официальное издание Банка России "Вестник Банка России". 

Если средняя ставка в соответствующей иностранной валюте за определенный период не опубликована, размер подлежащих взысканию процентов устанавливается исходя из самой поздней из опубликованных ставок по каждому из периодов просрочки. 

Когда отсутствуют и такие публикации, сумма подлежащих взысканию процентов рассчитывается на основании справки одного из ведущих банков в месте нахождения кредитора, подтверждающей применяемую им среднюю ставку по краткосрочным валютным кредитам. 

Соответствующая правовая позиция изложена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1(2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2017 (в редакции от 26.04.2017), раздел "Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике", ответ на вопрос 3.

В рассматриваемом случае, как следует из условий договора страхования, валютой обязательства должника перед кредитором является иностранная валюта, а не национальная валюта - рубль, положения пункта 1 статьи 395 ГК РФ подлежат применению во взаимосвязи со статьями 309 и 317 ГК РФ.

Поскольку расчет задолженности осуществлялся в долларах США, то и размер процентов по статье 395 ГК РФ подлежит расчету в соответствующей иностранной валюте, исходя из действующих в период для начисления процентов средневзвешенных процентных ставок по кредитам в долларах США.

Расчет процентов произведен истцом за период с 22.12.2022 по 18.03.2024 (дата подачи иска), их размер составляет 1 279 906,38 долларов США, или, исходя из пункта 3 просительной части иска, 117 584 999 руб. 13 коп. (эквивалент), калькуляция представлена в качестве приложений к иску.

Базисом расчета определена сумма невыплаченного страхового возмещения, составляющего 79 981 127,30 долларов США.

Применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 48 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", истцом заявлено о последующем начислении процентов по день фактического исполнения обязательства по выплате страхового возмещения.

Ответчик, как то следует из отзыва, ссылался на то, что оспариваемое истцом условие (пункт 9.3.3 договора страхования) предложено им самим, в том числе, действующим от его имени и в его интересах страховым брокером ООО " РК Страховой Брокер" (ранее ООО "Страховой Брокер Виллис СНГ"), являющимся субъектом страхового дела, и, соответственно, профессиональным участником рынка страхования, имеющим лицензию Центрального Банка (СБ № 4007 от 27.11.2023), таким образом, осознавал все риски включения в договор страхования пункта 9.3.3 в действующей редакции.

Соответствующий довод также следует из противопоставления условия пункта 9.3.3 договора страхования условиям абзацев третьего и четвертого подпункта "е" пункта 3.3.5 Правил страхования имущества предприятий от 13.01.2003, утвержденных страховщиком 11.11.2014 с изменениями и дополнениями, утвержденными 29.09.2003, приказами № 166 от 31.03.2006, № 266 от 19.05.2006 (добавление форм страховой документации) № 294 от 20.08.2007, № 470 от 26.12.2007, № 436 от 05.11.2009, № 806 от 11.11.2014.

Так, утрата, гибель или повреждение застрахованного имущества в результате террористического акта, диверсии, не являются застрахованными в соответствии с пунктом 3.3.5 Правил страхования, но могут быть застрахованы в соответствии с подпунктами "а", "б" пункта 3.3.9 Правил страхования. Все указанные в пункте 3.3.5 Правил страхования деяния должны быть квалифицированы как таковые органами внутренних дел в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации или должен быть получен отказ в возбуждении уголовного дела с указанием на противоправные действия третьих лиц.

Довод о ничтожности условия пункта 9.3.3 договора страхования, при наличии иного определения террористического акта, отличного от установленного статьей 205 УК РФ, по мнению ответчика, подлежит отклонению, поскольку соответствующее условие само по себе не исключает возможность установить суть условия, т.е. исключение из страхового покрытия убытков, связанных с террористическим актом, учитывая при этом, что оспариваемое истцом условие не устанавливает в качестве ключевого обстоятельства наличие определенного мотива у преступника, поскольку содержит открытый перечень таких мотивов (политические, религиозные, идеологические и прочие).

Также ответчиком обращено внимание на исполнение обязательств по договору, таким образом, исходя из разъяснений, приведенных в пункте 70 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", соответствующие возражения не имеют правого значения.

В обоснование отказа в признании случая страховым, и, соответственно выплате страхового возмещения, ответчик ссылается на размещенное в свободном доступе на официальном сайте сообщение ФСБ России (https://clck.ru/3B8okY), из которого следует: "4, 9 и 12 августа 2022 г. в Курчатовском районе Курской области украинскими диверсионными группами совершены подрывы шести опор высоковольтных линий электропередач (110, 330 и 750 кВ), через которые Курской АЭС осуществляется энергоснабжение объектов промышленности, транспорта, жизнеобеспечения, социальной инфраструктуры и населения, как региона, так и соседних субъектов страны. Данные действия диверсантов привели к нарушению технологического процесса функционирования АЭС. Главным следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации по данным фактам возбуждены уголовные дела по пунктам "а", "в" части 2 статьи 205 ("Террористический акт") УК РФ".

Также представлено постановление от 16.08.2022 управления по расследованию военных преступлений, геноцида и реабилитации нацизма Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации о возбуждении уголовного дела № 12202007703000974 по признакам преступления, предусмотренного пунктами "а", "в" части 2 статьи 205 УК РФ в отношении неустановленных лиц, по факту подрыва 12.08.2022 дистанционным способом линий электропередач ВЛ-330 кВ Курская АЭС – Южная, ВЛ-330 кВ Курская АЭС – Курская, ВЛ 750 кВ Курская АЭС – Металлургическая.

Ответчик таким образом полагает, что следственными органами установлены все квалифицирующие признаки террористического акта - взрыв, совершенный организованной группой, повлекший наступление тяжких последствий.

Исходя из условий пунктов 9.2, 9.3.3 и 10.3.14 договора страхования, заявленное истцом событие страховым случаем не является.

Дополнительно, ответчиком приведена техническая информация, согласно которой в повседневных электрических и электронных устройствах сигналы распространяются в виде электромагнитных волн, как правило, со скоростью 50– 99%, таким образом, расстояние от Курской АЭС до места нахождения комбината (г. Старый Оскол), составляющее 150 км., преодолевается электрическим потоком примерно за 0,001 секунду. Следовательно, совершение террористического акта на значительном отдалении от комбината само по себе не исключает причинно-следственную связь посадки электричества и возникших убытков.

По мнению ответчика, спорное событие связано с военными действиями, т.е. является военными рисками и подлежат отражению в договоре страхования.

В пункте 2 ответа на вопросы 76 и 77 письма Банка России № 59-8-2/28736 от 10.05.2023 указано, что военные действия, а также маневры или иные военные мероприятия следует квалифицировать как военные риски для целей страхования, также отмечено, что по общему правилу наступление страхового случая вследствие любых военных рисков освобождает страховщика от выплаты страхового возмещения и страховой суммы.

Постольку, поскольку решение о включении в договор страхования военных рисков принимается сторонами договора (пункт 3 статьи 943 ГК РФ), военные риски должны быть прямо застрахованы по договору, в рассматриваемом случае последние не страховались, кроме того, они прямо исключены из страхового покрытия.

Таким образом, истец на протяжении всего процесса урегулирования признавал, что причиной события послужила внешняя просадка напряжения.

В свою очередь, согласно ответа филиала "Черноземное ПМЭС" ПАО "ФСК ЕСЭ" исх. № М1/П2/01/2123 от 09.09.2022, отключение ВЛ 750 кВ Курская АЭС – Металлургическая 12.08.2022 года вызвано падением промежуточной опоры № 28, которое произошло из-за потери несущей способности опоры по причине стороннего воздействия неустановленных лиц.

Данная информация подтверждается также:

1. актом № 17 расследования причин аварии, проведенного филиалами "Черноземное ПМЭС" ПАО "ФСК ЕСЭ" и "Курскэнерго" ПАО "Россети Центр";

2. заключением ООО "РСМУ" № R376/24 от 14.05.2024, из которого следует, что повреждение проводов фаз "А, В, С" типа АС500/64 ВЛ 750 кВ Курская АЭС – Металлургическая является наиболее вероятной причиной посадки напряжения в сетях электроснабжения истца;

3. заключением ООО "Мэтьюс Дэниел (Рус)" № MDR 1857 от 18.04.2023, согласно которому, коренной причиной аварийной остановки установок металлизации явился провал напряжения в 22:03:16 на вводах ВЛ 330кВ на ПС "Меткомбинат 24.11" из-за отключения ВЛ 750кВ Курская АЭС – Металлургическая.

Материалами дела, наоборот, подтверждено, что событие произошло вследствие террористического акта, который послужил причиной посадки напряжения.

Приведенная истцом альтернативная версия события и причина убытка сформулирована после получения ответа филиала "Черноземное ПМЭС" ПАО "ФСК ЕСЭ" исх. № М1/П2/01/2123 от 09.09.2022, исключительно с целью обойти положения пункта 9.3.3 договора страхования.

Довод о неправомерности позиции истца следует также из того обстоятельства, что источник бесперебойного питания причиной события быть не может, поскольку причиной явления, исходя из фактической причинности, может быть обстоятельство реальной действительности, являющееся как поведением людей (действием), так и событием.

Так, исходя из позиции ответчика, фактическая причина должна обладать следующими признаками:

1. быть действующей;

2. хронологически произойти ранее, чем обстоятельство-следствие;

3. взаимодействуя с объектом, вызывать в нем изменения.

Так, источник бесперебойного питания, работающий не должным образом, не может быть причиной ущерба имуществу истца. Он лишь создаёт условия для повреждения имущества и причинения ущерба из-за скачков напряжения. Неисправность источника бесперебойного питания не является причиной террористического акта, а только сопутствующим условием. Посадка напряжения, вызванная террористическим актом, стала единственной причиной ущерба, даже если бы на объекте не было системы источника бесперебойного питания.

В подтверждение позиции представлено научное заключение профессоров юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, д.ю.н., ФИО11 и ФИО12 (доцент), а также научно-исследовательское заключение ФГБО УВО "Санкт-Петербургский государственный экономический университет" от 15.05.2024.

Относительно убытков.

По мнению ответчика, подход к доказыванию убытков от перерыва в деятельности аналогичен доказыванию размера упущенной выгоды.

Таким образом, исходя из условия пункта 9.2.3.5 договора страхования, размер убытков от приостановления деятельности рассчитывается на основании документов бухгалтерского учета, включающих регистры бухгалтерского учета, счета бухгалтерского учета, бухгалтерскую отчетность, а также первичные документы, характеризующие каждый факт хозяйственной жизни, учтенный в бухгалтерском учете.

В отсутствие достоверных исходных данных в материалах дела невозможно проверить утверждения истца и ООО "ЛЭББ" (заключение № 2210-533-1) о размере ущерба и произвести контррасчёт. Представленные истцом доказательства являются набором произвольных, ничем не подтвержденных данных, при этом заключение не содержит указания на то, что документы бухгалтерского учета истца исследовались экспертами.

Согласно официальным данным Федеральной службы государственной статистики (https://clck.ru/3BAtia) в условиях беспрецедентных санкций и снижения уровня экспорта возникло падение объема выплавки и, соответственно, выручки в металлургической отрасли.

Снижение чистой прибыли в 2022 г. по сравнению с 2021 г. соответствует отраслевым показателям и вызвано объективными причинами, не связанными с заявленным истцом событием. Это доказывает, что истец не понёс убытков из-за приостановки деятельности после скачка напряжения и последующего повреждения установки металлизации.

При этом, общедоступные сведения о показателях финансово-хозяйственной деятельности свидетельствуют, что в действительности заявленное истцом событие не послужило препятствием для получения выгоды (прибыли) в необходимом размере.

Из представленных ответчиком сведений усматривается, что чистая прибыль истца в 2022 г. в месяц составила 1 329 938 тыс. руб., что более чем в 2 раза больше, чем средняя чистая прибыть за предшествующие 3 года.

Поскольку материалы дела не содержат допустимых доказательств фактического несения расходов и даты несения указанных расходов, что исключает возможность расчета размера убытка, в соответствии с пунктом 9.2.1.2.5 договора страхования, соответствующее требование, по мнению ответчика, также не подлежит удовлетворению.

Истцом представлены следующие возражения в отношении заявленных ответчиком доводов.

Постановление о возбуждении уголовного дела от 18.08.2022 не подтверждает право страховщика на отказ в выплате страхового возмещения страхователю, поскольку не подтверждена связь события, по факту которого возбуждено уголовное дело с событием, имеющим признаки страхового случая, так как подрывы, произошедшие на опоре электропередач, не идентифицированы, информация о действиях "неустановленных лиц", совершенных в "неустановленное время», в неустановленный день "не позднее 12.08.2022" общая, исключительно по факту аварии 04.08.2022 и не раскрывает причинно-следственную связь с рассматриваемым (спорным) событием.

В то время как закон связывает преюдициальность постановлений, вынесенных по уголовным делам с наличием вступившего в законную силу приговора по соответствующему уголовному делу, по мнению истца, со ссылкой на правовые позиции, приведенные в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 01.03.2011 № 273-О-О, Верховного Суда Российской Федерации № 4-КГ16-12 от 31.05.2016 и постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 3159/14 от 24.06.2014 по делу № А05-15514/2012, № 7286/01 от 08.02.2002 по делу № А41-К1-5047/01, по упомянутому ответчиком событию приговор отсутствует, таким образом, постановления следственных органов не могут иметь преюдициальной силы и должны оцениваться арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

Истец полагает, что договор страхования сторонами спора заключен, условия договора, в том числе пункт 9.3.3, сторонами согласованы и не требуют специального толкования (подлежит буквальному толкованию и применению) и отмечает, что страховой брокер действовал в интересах страховщика, согласовав условие договора страхования об исключении из страхового покрытия (пункт 9.3.3). Это условие похоже на положения, применяемые в международной практике перестрахования.

Согласно позиции истца (абзац четвертый страницы 10 пояснений на отзыв, от 22.05.2024), сформирована следующая формула бремени доказывания: истец-страхователь должен доказать, что событие, покрываемое договором страхования, привело к неблагоприятным последствиям, при этом ответчик-страховщик должен доказать причинно-следственную связь между исключением из договора и неблагоприятными последствиями события.

Так, в обоснование позиции по иску, истец ссылается на выводы, приведенные в заключении лингвистической экспертизы № Е224-пэ/2024 от 13.05.2024 по вопросу смыслового толкования смыслового содержания пункта 9.3.3 договора страхования.

В контексте пункта 9.3.3 договора страхования предложение ["Сторонами согласовано, что действие настоящего договора не распространяется на дополнительные расходы, а также ущерб и убытки любого рода, прямо связанные, обусловленные или следующие из любого рода террористического акта или военных действий"] означает, что действие договора не распространяется на дополнительные расходы, ущерб и убытки любого рода, если они находятся в прямой причинно-следственной связи с террористическим актом или военными действиями.

В этом контексте словосочетания "прямо связанный", "обусловленный" и "следующий из" имеют сходное значение и указывают на прямую причинно-следственную связь между дополнительными расходами, ущербом, убытками и террористическим актом или военными действиями, т.е. аналогично международной практике страхования (перестрахования).

Указанное свидетельствует, что именно ответчик, исходя из условия пункта 9.3.3 договора страхования, отказывая в признании случая страховым, обязан доказать наличие прямой (непосредственной) причинно-следственной связи между подрывами, произошедшими на опоре электропередач как падением опоры № 28, так и провалами напряжения с событием, произошедшим на комбинате, выраженным в остановке и (или) повреждении УМ № 2.

По мнению истца, аргументация ответчика по вопросу правового значения военных действий, военных мероприятий и иных военных операций для целей исполнения договора имущественного страхования, основанная на заключении Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве Российской Федерации № 9 от 24.05.2023 является несостоятельной, ввиду прямого противоречия сложившейся судебной практике, принимая во внимание то обстоятельство, что на территории Белгородской области военное положение либо режим чрезвычайного положения не вводился, доказательства ведения боевых действий на территории региона ответчиком в материалы дела не представлено.

В отношении требования о возмещении убытков, связанных с перерывом в деятельности, истцом приведена правовая позиция, нашедшая отражение в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2024 по делу № А40-94919/2022 согласно которой, размер страхового возмещения и порядок его определения устанавливается именно договором страхования и в силу свободы договора, его условия являются определяющими во взаимоотношениях сторон по выплате страхового возмещения.

Страхователь имеет право использовать для расчёта суммы страхового возмещения не только данные бухгалтерского учёта, но и другие сведения, такие как данные производственного учёта, аналитические данные о причинах изменения себестоимости продукции, данные управленческого учёта и т.п., не противоречащие при этом данным бухгалтерского учёта.

По мнению истца, в сложившейся практике расчёт убытка строится на прогнозе ожидаемой прибыли предприятия, таким образом, документы как истца, так и ООО "ЛЭББ", на основе которых экспертами подготовлено заключение, сформированы в соответствии с регламентами и положениями страхователя и являются частью его системы учёта, которая проходит ежегодный внешний аудит. Вместе с тем страховщик не воспользовался правом запросить и ознакомиться с необходимой для проверки и формирования контррасчета убытка документации, однако не выполнил свою обязанность по истребованию соответствующих документов. Отсутствие какой-либо документации, необходимой страховщику, но не имеющейся у страхователя материалами дела не подтверждено.

Статистические данные, на которые ссылается страховщик (Росстат), являются обобщёнными и не позволяют однозначно утверждать, что снижение выручки страхователя в период простоя было вызвано внешними факторами, не связанными со страховым случаем.

Ответчиком также представлены письменные объяснения от 16.05.2024, из которых следует, что утверждение истца о допустимости посадок, как фактора, постоянно присутствующего в производственной деятельности, со ссылкой на государственный стандарт (ГОСТ) 32144-2013 является несостоятельным.

В отсутствие у истца своих генерирующих мощностей, главная понизительная подстанция (ГПП) Истца 330/110 кВ имеет четыре ввода от двух независимых источников: подстанций Металлургическая 750 кВ и Старый Оскол 500 кВ по двум воздушным линиям 330 кВ от каждой, что подтверждается заключением ООО "РСМУ" № R376/24 от 14.05.2024. Таким образом, электроснабжение комбината осуществляется исключительно по двум двухцепным линиям 330 кВ от (WL102 и WL104, WL101 и WL103).

Согласно официальному разъяснению Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии № АШ-1980/03 от 26.04.2024, которое дано в рамках поручения Министерства промышленности и торговли Российской Федерации № МП-95194 от 24.04.2024, ГОСТ 32144–2013 не применим для напряжения более 220 кВ.

Поскольку электроснабжение комбината осуществляется по линиям 330 кВ, к ним не применяется ГОСТ 32144-2013.

Исходя из правовой позиции, содержащейся в апелляционном определении Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации № АПЛ24-32 от 12.03.2024, соответствующий ГОСТ не является нормативным правовым актом, поэтому не может служит формальным основанием для признания какой-либо посадки напряжения соответствующей норме и исключающей причинение ущерба.

Наконец, согласно доводам отзыва третьего лица, 

До даты события (12.08.2022) в работе источника бесперебойного питания (ИБП) уже наблюдалась неисправность, связанная с недостаточной ёмкостью аккумуляторных батарей (АКБ). Однако это не было причиной произошедшего события.

Источник бесперебойного питания служит вспомогательным устройством для кратковременного поддержания напряжения на необходимом уровне, чтобы производственный процесс не останавливался при неполадках в электрических сетях. Сама по себе неисправность ИБП не могла и не стала причиной вреда, нанесённого УМ № 2. Если напряжение оставалось в норме, то неисправный ИБП (с низким зарядом АКБ) никак не влиял на производство.

Террористический акт, который заключался в подрыве опоры линии электропередачи, обеспечивающей электроснабжение комбината, привёл к падению опоры и снижению напряжения на этой линии.

Поскольку ИБП был неисправен (низкая ёмкость аккумуляторных батарей), контроллеры блока управления УМ № 2 вышли из строя, установка перегрелась и начался пожар.

В соответствии с условиями договора страхования, террористический акт и диверсия не являются застрахованными рисками. В соответствии со статьёй 929 ГК РФ, обязанность страховщика возникает только при наступлении страхового случая, то есть когда опасность, от которой проводится страхование, наносит ущерб застрахованному имуществу.

Вследствие причинения вреда имуществу страхования незастрахованной опасностью, у страховщика нет обязательств по выплате страхового возмещения, так как страховой случай не наступил.

Отказывая в удовлетворении иска суд исходит из следующего.

Арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, исходя из представленных доказательств; каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (статьи 64 (часть 1), 65 и 168 АПК РФ).

В соответствии с положениями статьи 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статье 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в частности, из актов государственных органов и органов местного самоуправления, которые предусмотрены законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей.

Правовое регулирование правоотношений, сложившихся между сторонами, определено главой 48 ГК РФ и Законом Российской Федерации от 27.11.1992 "Об организации страхового делав Российской Федерации" (далее – Закон об организации страхового дела).

Пунктом 1 статьи 927 ГК РФ установлено, что страхование осуществляется на основании договоров имущественного или личного страхования, заключаемых гражданином или юридическим лицом (страхователем) со страховой организацией (страховщиком).

В соответствии с пунктом 1 статьи 929 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

Таким образом, институт страхования, с точки зрения своей правовой природы и экономического содержания, ориентирован на то, что при заключении соответствующего договора одна сторона (страхователь) получает гарантии защиты своих имущественных интересов в случае наступлении события, попадающего по своим критериям в категорию страхового случая, а другая сторона (страховщик), гарантируя соответствующую защиту, получает прибыль.

Согласно пункту 1 статьи 942 ГК РФ, при заключении договора имущественного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение: об определенном имуществе либо ином имущественном интересе, являющемся объектом страхования; о характере события, на случай наступления которого осуществляется страхование (страхового случая); о размере страховой суммы; о сроке действия договора.

В то же время, ни одна из сторон договора страхования имущества не наделена правом в одностороннем порядке изменять перечень застрахованного имущества, размер страхового возмещения и иные существенные условия договора страхования.

При заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Согласно пункту 1 статьи 944 ГК РФ при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

При этом, пунктом 4 статьи 421 ГК РФ определено, что условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ).

Исходя из положений пункта 1 статьи 929 ГК РФ и пункта 2 статьи 9 Закона об организации страхового дела, основанием возникновения обязательства страховщика по выплате страхового возмещения является наступление предусмотренного в договоре события (страхового случая).

Пункт 2 статьи 9 Закона об организации страхового дела определяет страховой случай как совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю либо иным лицам.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона об организации страхового страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование. Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. Страховой риск, как и страховой случай, являются событиями.

Страховой риск - это предполагаемое событие, а страховой случай - совершившееся событие.

Перечень событий, наступление которых влечет обязанность страховщика по выплате страхового возмещения, описывается путем указания в договорах (правилах) имущественного страхования событий, являющихся страховыми случаями, и событий, не являющихся страховыми случаями (исключений).

Из смысла указанных норм закона следует, что страховой случай - это факт объективной действительности (событие). Действия самого страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица не могут рассматриваться как страховой случай. Эти действия могут лишь влиять на наступление страхового случая и служат основанием к освобождению страховщика от обязанности выплатить страховое возмещение только в предусмотренных законом случаях.

Стороны договора страхования вправе, если иное не предусмотрено законом, определить в качестве страхового случая любое возможное событие, обладающее признаками случайности и вероятности, а также установить перечень исключений, при которых событие не признается страховым случаем.

При рассмотрении настоящего дела судом установлено, что в представленном в материалы дела договоре страхования, стороны предусмотрели в качестве исключения из страхового покрытия событий происшедших вследствие террористического акта (статья 205 УК РФ).

Из условий договора страхования не следует, что истец имел намерение защитить принадлежащие ему объекты в том числе от противоправных действий третьих лиц, квалифицируемых уголовным законодательством Российской Федерации как террористический акт

Кроме того, суд констатирует, что истцом, в обоснование довода о невозможности покрытия спорных событий страховой защитой вследствие поведения страховщика, выраженного в безусловном отказе от согласования спорного условия, на протяжении рассмотрения дела не представлено доказательств, свидетельствующих о предпринимаемых истцом попытках, выраженных в формировании предложений по включению данного условия в текст договора (в том числе, направление проекта договора) и (или) отказов от принятия на страхование таких рисков и заключении договора с учетом соответствующего условия иными страховщиками.

Из правовой позиции, сформулированной Верховным Судом Российской Федерации в определении № 305-ЭС22-11869 от 26.10.2022 следует, что страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

В целях доказывания факта страхового случая и убытков страхователем в материалы дела может быть представлено постановление о возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления.

Подобное постановление выносится на основании статьи 146 УПК РФ и содержит в себе вывод следователя о наличии признаков состава преступления при принятии решения о возбуждении уголовного дела.

Соответствующая правовая позиция последовательно сформирована в практике Верховного Суда Российской Федерации и следует из определений № 5-В12-24 от 24.04.2012, № 5-КГ15-188 от 15.12.2015, № 309-ЭС17-9038 от 11.10.2017 и № 305-ЭС22-11869 от 26.10.2022.

Таким образом, доводы истца о том, что обстоятельства, установленные в рамках рассмотрения уголовного дела № 12202007703000974 постановлением от 16.08.2022 управления по расследованию военных преступлений, геноцида и реабилитации нацизма Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации, не имеют для настоящего дела преюдициального значения в порядке статьи 69 АПК РФ, поскольку итоговый судебный акт по данному делу не вынесен, подлежит отклонению судом, поскольку предварительная уголовная квалификация совершенного события, содержащаяся в постановлении о возбуждении уголовного дела, создает в гражданском деле о взыскании страхового возмещения презумпцию по вопросу о юридической квалификации деяния, в результате которого возникли убытки.

Если впоследствии вступит в законную силу приговор по уголовному делу, согласно которому совершенному деянию, вызвавшему убытки, будет дана иная уголовно-правовая квалификация (например, суд установит, что вместо мошенничества имела место кража и наоборот), заинтересованное лицо имеет возможность обратиться в арбитражный суд о пересмотре судебного акта по спору о взыскании страхового возмещения по правилам главы 37 АПК РФ.

На момент завершения рассмотрения дела по существу вступивший в законную силу приговор по уголовному делу № 12202007703000974 ни одной из сторон суду не представлен, кроме того не провозглашен.

Таким образом, возбуждение уголовного дела № 12202007703000974 по признакам преступления, предусмотренного пунктами "а" и "в" части 2 статьи 205 УК РФ (террористический акт), не может свидетельствовать о наступлении страхового случая постольку, поскольку соответствующий риск не взят страховщиком на страхование.

При таких обстоятельствах страховой случай, несмотря на произошедшую на комбинате остановку и (или) повреждение установки металлизации № 2, не наступил, таким образом, у ответчика не возникла обязанность по выплате страхового возмещения.

Так, частью 1 статьи 9 АПК РФ определено, что судопроизводство в суде осуществляется на основе состязательности.

По смыслу положений статьи 9, частей 1, 2 статьи 65, статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд обеспечивает реализацию принципа состязательности сторон спора, оценивает доводы и возражения участвующих в деле лиц и доказательств, представленных ими в обоснование своих позиций.

Состязательность предполагает возложение бремени доказывания на сами стороны и снятие по общему правилу с арбитражного суда обязанности по сбору доказательств.

Арбитражный процесс, с учетом реализуемого принципа состязательности, выражаемого в том числе в виде соотношения процессуально-материальной убедительности позиций сторон, стремится установить субъективную истину, в отличие от уголовного процесса, где устанавливается объективная истина.

Таким образом, суд оценивает представленные сторонами доказательства, в подтверждение выдвигаемых ими правовых обоснований и с учетом изложенного разрешает спор применительно к тому, чье правовое и доказательственное обоснование было убедительнее, при отсутствии сговора сторон об утаивании какой-либо информации от суда (стандарт доказывания, именуемый "баланс вероятностей", "перевес доказательств" или "разумная степень достоверности").

Аналогичная правовая позиция, выражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС17-4004(2) от 27.12.2018 и № 305-ЭС16-18600(5-8) от 30.09.2019.

Упомянутый выше стандарт доказывания предполагает вероятность удовлетворения требований истца при представлении им доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства, положенные в основание иска.

Представление суду утверждающим лицом подобных доказательств, не скомпрометированных его процессуальным оппонентом, может быть сочтено судом достаточным для вывода о соответствии действительности доказываемого факта для целей принятия судебного акта по существу спора.

При этом опровергающее лицо вправе оспорить относимость, допустимость и достоверность таких доказательств, реализовав собственное бремя доказывания.

По результатам анализа и оценки доказательств по правилам статьи 71 АПК РФ суд разрешает спор в пользу стороны, чьи доказательства преобладают над доказательствами процессуального оппонента.

При этом судом во исполнение требований статей 8, 9 АПК РФ сторонам обеспечены равные условия для реализации ими своих процессуальных прав, в том числе на представление доказательств, в состязательном процессе; созданы условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств дела.

Исходя из общих правил доказывания, коррелирующих с принципом состязательности и равноправия сторон (статьи 9, 65 АПК РФ), каждая сторона представляет доказательства в подтверждение своих требований и возражений.

Заявленные истцом в обоснование иска первичные доводы, а также представленные доказательства представляются опровергнутыми ответчиком и третьим лицом, что, по мнению суда, возлагает перенос бремени доказывания или же позиции по спору с ответчика обратно на истца.

Так, выводы, изложенные в представленном истцом заключении № 2210-533-1 от 29.02.2024, сформированном ООО "ЛЭББ" в досудебный период, опровергнуты ответчиком выводами лосс-аджастера, выраженными в заключении ООО "Мэтьюс Дэниел Интернэшнл (Рус)" № MDR 1857 от 18.04.2023.

Иные выводы, сформированные сотрудниками истца приняты судом в расчет, однако также первично опровергнуты ответчиком и третьим лицом.

Кроме того, истцом должным образом не опровергнуты возражения, сводящиеся к тому, что:

1. сформированный истцом акт № 17-22 в разделе 12 "Коренная причина внепланового простоя" содержит следующую информацию: "Причиной отключения питания ИБП стал выход из строя платы управления и малое время автономной работы (низкая емкость) аккумуляторных батарей". ИБП еще до наступления аварии не был способен поддержать электроснабжение оборудования для обеспечения его бесперебойной работы в случае просадки напряжения. Необходимость замены АКБ ИБП по причине их неисправного состояние (низкой емкости) была установлена истцом и отражена в протоколе проверки источника бесперебойного питания (ИБП) АСУТП установок металлизации № 1, 2 ЦМ ФОиМ от 24.08.2021.

2. по своему функциональному предназначению ИБП не является устройством постоянного электроснабжения комбината. В работоспособном состоянии ИБП выполняет функцию кратковременного поддержания электроснабжения технологических процессов при посадках напряжения в электрических сетях. Сам по себе ИБП не обеспечивает электроснабжение или технологический процесс производства на комбинате. 

3. на момент аварии ИБП уже находился в нерабочем состоянии. Неработоспособное состояние ИБП никак не сказывалось на производственном процессе комбината до тех пор, пока 12.08.2020 в 22:03 (наступление, по мнению истца, страхового события) не произошла значительная посадка напряжения.

3.1. Истцом надлежащим образом документально не обосновано, что неисправное состояние ИБП является застрахованной опасностью, не подтверждено наличие прямой причинной связи между неисправным состоянием ИБП и выходом из строя контроллеров блока управления установки металлизации (УМ) №2.

4. предшествующие подрывы опор линий электропередач, имевшие место 04.08.2022 и 09.08.2022, не свидетельствуют о верности выводов, приведенных в акте № 17-22, поскольку не затрагивали высоковольтных линий, питающих комбинат.

Дополнительно, суд констатирует, что в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания, судом назначается судебная экспертиза.

Истцом в своих объяснениях (абзац пятый страницы 10 пояснений на отзыв, от 22.05.2024), приведен следующий довод: "Чтобы выявить причину, которая явилась решающей и основной для возникновения вреда, часто приходится обращаться к специалисту (эксперту) в соответствующей области (сфере) деятельности".

Учитывая допущенный в рамках настоящего спора "перевес доказательств" в пользу ответчика, в том числе, благодаря активному участию третьего лица в опровержении позиции истца по иску, суд полагает, что именно АО "ОЭМК им. А.А. Угарова" надлежало заявить ходатайство о назначении по настоящему делу судебной экспертизы, в том числе, для опровержения выводов о взаимосвязи террористического акта и просадки напряжения.

Таким образом, истец, являясь участником арбитражного процесса и неся риск совершения (или несовершения) им процессуальных действий, в том числе по представлению доказательств в материалы дела, не опроверг применительно к требованиям статьи 65 АПК РФ позицию о спору как ответчика, так и действующего на его стороне третьего лица.

Нежелание стороны представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент.

Аналогичная позиция отражена в определении Верховного Суда Российской Федерации № 308-ЭС17-6757 (2, 3) от 06.08.2018 по делу № А22-941/2006, постановлениях Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8127/13 от 15.10.2013 по делу № А46-12382/2012 и № 12505/11 от 06.03.2012 по делу № А56-1486/2010.

Вследствие изложенного, возникающие негативные последствия процессуального поведения в соответствии с положениями статей 9 и 41 АПК РФ относятся на истца.

С учетом представленных сторонами доказательств, суд представляет произошедшее событие в ретроспективе следующим образом:

1. 12.08.2022 неустановленные лица совершают террористический акт в виде подрыва опор линий электропередач, включая линию ВЛ 750 кВ Курская АЭС – Металлургическая.

2. В результате подрыва происходит падение промежуточной опоры № 28 ВЛ 750 кВ и отключение данной высоковольтной линии.

3. Падение опоры и отключение высоковольтной линии приводит к возникновению провалов напряжения на комбинате в 22 час. 03 мин. и в 22 час. 08 мин. В это же время прекращение энергоснабжения фиксируется в акте расследования № 17 ПАО "ФСК ЕЭС" и ПАО "Россети Центр".

4. В этот же момент на комбинате происходит начало развития аварии, которую истец рассматривает в качестве страхового случая.

Также, суд признает доказанным тот факт, что неисправный ИБП являлся лишь обстоятельством, уже существовавшим на момент возникновения аварии и не являлся причиной ее возникновения.

Поскольку из совокупности условий пунктов 9.2, 9.3.3 и 10.3.14 договора страхования следует, что из страхового покрытия исключены события, происшедшие вследствие террористического акта, в то время как постановлением от 16.08.2022 по уголовному делу № 12202007703000974 управление по расследованию военных преступлений, геноцида и реабилитации нацизма Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации произошедшее событие квалифицировано как террористический акт, исходя из буквального толкования и придаваемым смыслом, как условиями договора, так и положений статьи 205 УК РФ, страховщиком правомерно заявлен отказ в признании соответствующего события, имевшего место 12.08.2022, страховым случаем.

Вследствие отсутствия оснований для признания события страховым случаем, требование о выплате страхового возмещения, включающих как покрытие реального ущерба, так и возмещения упущенной выгоды признаются судом неправомерными и подлежащими оставлению без удовлетворения.

Требование истца о взыскании процентов также подлежит оставлению без удовлетворения, ввиду его акцессорности требованию о взыскании суммы ущерба, в удовлетворении которого судом отказано.

Расходы по оплате госпошлины распределяются в соответствии с положениями статьи 110 АПК РФ, главы 25.3 НК РФ и подлежат отнесению на истца.

На основании статей 1, 8, 12, 15, 395, 421, 432, 927, 929, 942, 944 Гражданского кодекса Российской Федерации, руководствуясь статьями. 9, 41, 65, 70, 71, 110, 121, 123, 153, 167, 170, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

 

Судья:                                                                                                                                       В.П. Сорокин