ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-5909/2020

Дело № А41-40098/17

16 октября 2020 года

г. Москва

Резолютивная часть постановления объявлена 12 октября 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме  16 октября 2020 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Катькиной Н.Н.,

судей Епифанцевой С.Ю., Мищенко Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2: ФИО3 по нотариально удостоверенной доверенности от 16.01.19, зарегистрированной в реестре за № 50/260-н/50-2019-3-25,

от ФИО4: ФИО3 по нотариально удостоверенной доверенности от 19.05.18, зарегистрированной в реестре за № 50/146-н/50-2018-1-722,

от ФИО3: ФИО3 лично, 

от конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Рошальский завод экспериментальных машин» ФИО5: ФИО6 по доверенности № 5 от 31.08.18,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу Курова Александра Владимировича на определение Арбитражного суда Московской области от 13 марта 2020 года по делу №А41-40098/17, по заявлениям конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Рошальский завод экспериментальных машин» Кузнецова Романа Владимировича и Курова Александра Владимировича о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам закрытого акционерного общества «Рошальский завод экспериментальных машин»,

УСТАНОВИЛ:

Конкурсный управляющий закрытого акционерного общества «Рошальский завод экспериментальных машин» (ЗАО «РЗЭМ») ФИО5 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением, в котором просил:

- признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности солидарно по обязательствам ЗАО «РЗЭМ»,

- приостановить производству по настоящему обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами (т. 1, л.д. 2-8).

Заявление подано на основании статей 61.11, 61.16 Федерального закона № 127ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)».

Определением Арбитражного суда Московской области от 27 ноября 2018 года указанное заявление было принято к производству (т. 1, л.д. 1).

Также в Арбитражный суд Московской области обратился ФИО3, с заявлением, в котором просил:  

- признать доказанным наличие оснований для привлечения ликвидатора ЗАО «РЗЭМ» ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

- приостановить производству по настоящему обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами (т. «суб. отв-ть», л.д. 2).

Заявление подано на основании статей 61.10, 61.12, 61.14, 61.16 Федерального закона № 127ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)».

Определением Арбитражного суда Московской области от 04 апреля 2019 года указанное заявление было принято к производству (т. «суб. отв-ть», л.д. 1).

Определением Арбитражного суда Московской области от 05 июня 2019 года были объединены в одно производство для совместного рассмотрения обособленные споры по заявлению конкурсного управляющего ЗАО «РЗЭМ» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц и по заявлению ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ликвидатора ЗАО «РЗЭМ» ФИО7 в рамках дела № А41-40098/17 (т. «суб. отв-ть», л.д. 12).

Определением Арбитражного суда Московской области от 13 марта 2020 года заявленные конкурсным управляющим ЗАО «РЗЭМ» требования были удовлетворены: к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «РЗЭМ» солидарно были привлечены ФИО3, ФИО4 и ФИО2, производство по заявлению конкурсного управляющего ЗАО «РЗЭМ» в части определения итогового размера ответственности ФИО3, ФИО4 и ФИО2 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника в рамках настоящего дела, в удовлетворении заявления ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ликвидатора ЗАО «РЗЭМ» ФИО7 было отказано (т. 2, л.д. 1519).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО3 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ссылаясь на неправильное применение судом норм материального права при его вынесении и несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела (т. 2, л.д. 23).

Законность и обоснованность определения суда проверены апелляционным судом в соответствии со статьями 266-268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд полагает, что обжалуемое определение подлежит отмене в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «РЗЭМ» ФИО4, ФИО2

Как следует из материалов дела, в период с 10.07.14 до 16.03.17 ФИО3 являлся генеральным директором и единственным участником ЗАО «РЗЭМ» (т. 1, л.д. 112-114). 

В дальнейшем 100% акций ЗАО «РЗЭМ» перешло к ФИО7, которым 03.05.17 было принято решение № 3/5-17 о ликвидации Общества, назначении ликвидатором ФИО7 и расторжении трудового договора с ФИО3 (т. 1, л.д. 115).

Исполняя свои полномочия генерального директора Общества, ФИО3 12.03.15 от имени ЗАО «РЗЭМ» заключил с обществом с ограниченной ответственностью «Многопрофильная фирма (ООО «МФ) ПромТехРесурс» договор купли-продажи № 1 К/П недвижимого имущества – 4-х этажного здания ремонтно-механического цеха 13-Р с кадастровым номером 50:25:0000000796, общей площадью 2,1 кв.м., который был признан недействительным решением Арбитражного суда Московской области от 19 апреля 2018 года по делу № А41-49737/17 (т.1, л.д. 1922).

Также, действуя от имени ЗАО «РЗЭМ», ФИО3 на основании договоров купли-продажи № 16-к/п от 07.07.14, № 17-к/п от 07.07.14, № 18-к/п от 07.07.14, № 22к/п от 10.09.14, № 2 к/п от 07.04.15, № 5 к/п от 21.03.16, № 1 к/п от 01.03.17 произвел в пользу ООО «МФ ПромТехРесурс» отчуждение имущества должника.

По сведениям ЕГРЮЛ единственным участником ООО «МФ ПромТехРесурс» является ФИО2, а генеральным директором – ФИО4 (т. 1, л.д. 7685).

ФИО2 является дочерью ФИО3 и в период с 11.08.07 по 17.11.16 состояла в зарегистрированном браке с ФИО4 (т. 1, л.д. 23-25).

Решением Арбитражного суда Московской области от 08 июня 2018 года по настоящему делу ЗАО «РЗЭМ» было признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ФИО5 указал, что ФИО3, ФИО2 и ФИО4 совершены умышленные действия, выразившиеся в переводе деятельности, имущества на другое аффилированное с должником юридическое лицо, в целях причинения вреда кредиторам. 

В обоснование заявленных требований ФИО3 указал, что ликвидатором ЗАО «РЗЭМ» ФИО7 не была исполнена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника.

Принимая обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО3, ФИО2 и ФИО4 являются аффилированными лицами, совершившими от имени подконтрольных обществ признанные недействительными сделки, заключение которых имело целью вывод имущества должника.

Апелляционный суд не может согласиться с выводами суда первой инстанции в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «РЗЭМ» ФИО4, ФИО2 по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Федеральным законом N 266-ФЗ от 29.07.17 "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона N 266-ФЗ от 29.07.17 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Заявление конкурсного управляющего должника было подано в Арбитражный суд Московской области 26.11.18 (т. 1, л.д. 2), то есть в период действия Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Между тем, согласно позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 5 декабря 2018 года по делу N А41-77677/2015, порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 137 от 27.04.10 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона N 73-ФЗ от 28.04.09 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в Постановлениях от 22.04.14 N 12-П и от 15.02.16 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 137 от 27.04.10, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ЗАО «РЗЭМ» ссылается на совершение ФИО3 недействительных сделок в пользу ООО «МФ ПромТехРесурс» в период с 07.07.14 по 01.03.17. ФИО3, в свою очередь, ссылается на несвоевременное исполнение ликвидатором ЗАО «РЗЭМ» обязанности по подаче заявления о банкротстве должника, имевшее место до 25.05.17 (дата поступления заявления должника в арбитражный суд). 

Таким образом, основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определялись статьями 9 и 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.09 N 73-ФЗ. 

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в применимой к рассматриваемым правоотношениям редакции) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 года N 305-ЭС19-10079 по делу N А41-87043/2015, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названого Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Как указывалось выше, 12.03.15 между ЗАО «РЗЭМ» в лице генерального директора ФИО3 (Продавец) и ООО «МФ ПромТехРесурс» (Покупатель) был заключен договор № 1К/П купли-продажи недвижимого имущества, по условиям которого Продавец продал, а Покупатель купил за 5 000 000 рублей в собственность 4-этажное здание ремонтно-механического цеха 13Р, общей площадью 3 322,1 кв.м., расположенное по адресу: 

<

...>. 

Решением Арбитражного суда Московской области от 19 апреля 2018 года по делу № А41-49737/17 указанный договор был признан недействительной сделкой, совершенной  в ущерб интересам ЗАО «РЗЭМ», с указанием на отчуждение имущества по существенно заниженной цене в пользу аффилированного лица.

Также вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Московской области от 30 сентября 2019 года по настоящему делу были признаны недействительными договоры купли-продажи № 16-к/п от 07.07.14, № 17-к/п от 07.07.14, № 18-к/п от 07.07.14, № 22-к/п от 10.09.14, № 2-к/п от 07.04.15, № 3-к/п от 21.03.16, № 1к/п от 01.03.17, заключенные между ЗАО «РЗЭМ» в лице генерального директора ФИО3 и ООО «МФ ПромТехРесурс», применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО «МФ ПромТехРесурс» в пользу ЗАО «РЗЭМ» денежных средств в размере 2 421 840 рублей, составляющих стоимость отчужденного по договорам движимого имущества должника.

Таким образом, вступившими в законную силу судебными актами установлен факт злонамеренного совершения ФИО3 от имени ЗАО «РЗЭМ» сделок, повлекших за собой причинение вреда имущественным правам кредиторов должника.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «РЗЭМ».

Вместе с тем оснований для привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника апелляционный суд не находит.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2020 года по делу N 307-ЭС19-18723(2,3), А56-26451/2016, в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах"). 

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления N 53).

Таким образом, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника могут быть привлечены контролировавшие его лица, то есть лица, непосредственно влиявшие на деятельность должника.

ФИО2 и ФИО4 участниками или работниками ЗАО «РЗЭМ» не являются, а являются соответственно единственным участником и генеральным директором ООО «МФ ПромТехРесурс» - контрагента должника по признанным недействительными сделками.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53  от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Таким образом, к субсидиарной ответственности может быть привлечен также выгодоприобретатель по сделке с должником, совершенной руководителем должника в ущерб интересам последнего.

Как указывалось выше, ФИО3, действуя от имени ЗАО «РЗЭМ», произвел отчуждение имущества должника в пользу ООО «МФ ПромТехРесурс» по сделкам, признанным в последствии недействительными.

При признании сделок с имуществом должника недействительными были применены последствия недействительности сделок в виде возврата должнику стоимость полученного по сделкам имущества, в связи с чем указанные лица не могут быть признаны выгодоприобретателями по таким сделкам.

Апелляционный суд не может согласиться с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с чем обжалуемое определение подлежит отмене в соответствующей части.

Также вопреки доводам ФИО3 апелляционный суд не находит оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ликвидатора ЗАО «РЗЭМ» ФИО7

В силу пункта 1 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, применимой к рассматриваемым правоотношениям) в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином - должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Пунктом 2 названной статьи закреплено, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

- настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве).

Согласно сведениям информационной системы «Картотека арбитражных дел» заявление ЗАО «РЗЭМ» о признании его банкротом было составлено генеральным директором ФИО3 20.05.17 и поступило в арбитражный суд 25.05.17.

При этом согласно справке исх. № 04-02/5866 от 18.10.17, представленной АО «Регистраторское общество «СТАТУС», 16.03.17 была совершена запись о переходе 100% акций ЗАО «РЗЭМ» от ФИО3 ФИО7 (т. 1, л.д. 136).

ФИО3 до 03.05.17 являлся генеральным директором ЗАО «РЗЭМ», соответственно, обязанность по подаче заявления должника о банкротстве лежала на нем, как на руководителе Общества.

03.05.17 единственным акционером ЗАО «РЗЭМ» ФИО7 было принято решение № 3/5-17 о ликвидации Общества, назначении ликвидатором ФИО7 и расторжении трудового договора с ФИО3

Поскольку дело о банкротстве ЗАО «РЗЭМ» было возбуждено на основании заявления ФИО3 до истечения месячного срока с момента принятия решения о ликвидации Общества, оснований полагать, что ликвидатором ФИО7 была нарушена обязанность по подаче соответствующего заявления не имеется.

Апелляционный суд также отмечает отсутствие доказательств совершения ФИО7 действий, направленных на уменьшение имущества ЗАО «РЗЭМ», на уклонение Общества от исполнения обязательств перед кредиторами или на причинение вреда имущественным правам последних.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявления ФИО3

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 3 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 13 марта 2020 года по делу № А41-40098/17 отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Рошальский завод экспериментальных машин» ФИО4, ФИО2

В остальной части определение оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

Н.Н. Катькина

Судьи:

С.Ю. Епифанцева

Е.А. Мищенко