АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

04 апреля 2023 года

Дело №

А56-29302/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 28 марта 2023 года. 

Полный текст постановления изготовлен 04 апреля 2023 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Зарочинцевой Е.В., Яковца А.В., 

при участии представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 23.05.2023; представителя конкурсного управляющего ООО «Стройпроект» ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 18.10.2022; представителя акционерного общества «Россельхозбанк» ФИО5 по доверенности от 05.08.2022, 

рассмотрев 28.03.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.06.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2022 по делу № А56-29302/2019/суб.

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.06.2019 в отношении общества с ограниченной ответственностью «А Плюс Инжиниринг», адрес: 196626, Санкт-Петербург, 

<

...>, лит. А, пом. 1-Н, часть 24, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, впоследствии изменившего наименование на общество с ограниченной ответственностью «Стройпроект» (далее – Общество),  введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6. 

Временный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7. 

К участию в деле в качестве третьего лица привлечен финансовый управляющий ФИО7 – ФИО8. 

Решением от 25.06.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО6

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.10.2021 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3 

В ходе рассмотрения заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности ФИО3 уточнил заявленные требования и просил привлечь к субсидиарной ответственности также ФИО1, ФИО9, общество с ограниченной ответственностью «Проперти М» и контролирующих его лиц: ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14; общество с ограниченной ответственностью «А Плюс Холдинг» и его руководителя ФИО15. 

ФИО1 привлечен к участию в обособленном споре в качестве соответчика, в привлечении остальных соответчиков судом отказано.

Определением от 28.06.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2022, заявление о привлечении ФИО7 и ФИО1 к субсидиарной ответственности удовлетворено, в части определения размера ответственности производство по делу приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 28.06.2022 и постановление от 23.12.2022 в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, и направить дело в отмененной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Податель жалобы полагает, что судами неправильно распределено бремя доказывания, материалами дела о банкротстве не подтверждается вывод активов должника контролирующим его лицом. ФИО1, не являясь участником обособленных споров по рассмотрению требований кредиторов, не имел возможности представить доказательства, опровергающие выводы судов. 

По мнению ответчика, момент возникновения признаков неплатежеспособности должника не установлен, ответчик не согласен с выводами суда об убыточности сделок по приобретению должником 100% долей участия в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью «А ПЛЮС ДЕВЕЛОПМЕНТ» и «А Плюс Инвест». 

ФИО1 полагает, что сделки, совершенные им от имени Общества и признанные недействительными в деле о банкротстве, не повлекли причинения должнику существенного ущерба исходя из масштабов его деятельности; выводы апелляционного суда об отрицательной стоимости чистых активов должника в периодах 2017 – 2019 годов не основаны на данных бухгалтерской отчетности Общества.

Как считает податель жалобы, судом первой инстанции допущено нарушение норм процессуального права, влекущее безусловную отмену принятого по делу судебного акта: в материалах дела отсутствует рукописная резолютивная часть определения суда, оглашенная в судебном заседании; при оглашении резолютивной части судебного акта не было указано на солидарный характер ответчиков, который установлен обжалуемым судебным актом. 

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий, акционерное общество «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее – Банк) возражают против ее удовлетворения, настаивая на совершении ответчиком сделок, которые повлекли причинение должнику существенного ущерба.

ФИО1 представил дополнительные письменные пояснения, в которых поддержал доводы кассационной жалобы. 

В судебном заседании представитель ФИО1 просил отложить рассмотрение дела для ознакомления с отзывами, доводы кассационной жалобы поддержал, представители конкурсного управляющего и Банка против удовлетворения кассационной жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзывах. 

Суд кассационной инстанции не усмотрел оснований для отложения судебного разбирательства с учетом заблаговременного поступления отзывов в материалы дела. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов подателя жалобы.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 10.08.2012, основным видом его деятельности по данным Единого государственного реестра юридических лиц является деятельность в области архитектуры, инженерных изысканий и предоставление технических консультаций в этих областях. 

Участником Общества с долей участия 99,9% с 14.02.2019 является общество с ограниченной ответственностью «А ПЛЮС ХОЛДИНГ», с долей участия 0,1% - ФИО15.

Дело о банкротстве Общества возбуждено на  основании заявления конкурсного кредитора – общества с ограниченной ответственностью «ФОРТЕСС», в связи с нарушением обязательств по договору подряда от 26.01.2015 № 74/2015. задолженность по которому установлена решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.10.2018 по делу № А56-92849/2018. Результат работ, по оплате которых возникла задолженность, был сдан Обществу в 2015 году. 

Обращаясь в суд о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7, временный управляющий сослался на совершение последним действий по выводу денежных средств Общества в общей сумме около 1 400 000 000 руб. в период с 02.10.2017 по 08.07.2019 на расчетные счета подконтрольных ответчику юридических лиц: обществ с ограниченной ответственностью «А ПЛЮС ИНВЕСТ», «А Плюс Девелопмент», «Проперти М». 

В обоснование данного довода временный управляющий указал на ничтожность договоров, заключенных Обществом и указанными лицами, установленную судом при рассмотрении требований кредиторов (обособленные споры № А56-29302/2019/тр.19, А56-29302/2019/тр.17, А56-29302/2019/тр.13,                            А56-29302/2019/тр.16). 

Заявитель также отметил совершение цепочки сделок (договора целевого займа от 04.10.2016 № АПИ/ПГ; залога долей участия в ООО «А ПЛЮС ИНВЕСТ» и в ООО «А Плюс Девелопмент»; договора уступки прав требования должником в пользу ФИО7 прав требования к ООО «А ПЛЮС ИНВЕСТ» из договора займа от 14.11.2013 и последующего залога принадлежащих ФИО7 долей участия в ООО «А Плюс Девелопмент»; обращения взыскания на предмет залога), в результате которой были выведены денежные средства должника, с учетом того, что в отношении ООО «А Плюс Девелопмент» возбуждено дело о банкротстве, а доля участия должника в ООО «А ПЛЮС ИНВЕСТ» не является ликвидной. 

Временный управляющий указал на совершение в процедуре наблюдения убыточных для должника сделок по передаче прав требования дебиторской задолженности общества с ограниченной ответственностью «Мега-Инвест» в пользу общества с ограниченной ответственностью «ДЭКОР» (сделка оспорена в обособленном споре № А56-29302/2019/сд.1; по уступке требований к дебиторам в пользу общества с ограниченной ответственностью «ГК Консалтум».

Возражая относительно привлечения его к субсидиарной ответственности, ФИО7 полагал, что при рассмотрении указанных выше требований кредиторов, вопреки утверждению временного управляющего, выводов о мнимости сделок не делалось; не согласился с доводами временного управляющего о совершении цепочки сделок, направленной на выведение денежных средств Общества.

Предъявляя требования к ФИО1, конкурсный управляющий исходил из того, что сделки, совершение которых положено в основание для предъявления требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, от имени Общества подписаны ФИО1 как генеральным директором должника.

Как указал заявитель со ссылкой на данные сервиса Casebook, обязанности генерального директора должника последовательно исполняли: ФИО1 в период с 06.08.2014 по 10.04.2018; ФИО9  в период с 11.04.2018 по 22.07.2017; ООО «Проперти М» в период с 23.07.2018 по 20.01.2019; ФИО7 в период с 21.01.2019 по 30.06.2021.

Суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО1, предусмотренных статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд посчитал установленными обстоятельства безосновательного перечисления должником в пользу ООО «А Плюс Девелопмент», ООО «А ПЛЮС ИНВЕСТ», ООО «Проперти М» 390 531 876 руб. 21 коп. в период, когда руководителем должника был ФИО1

За период с 19.10.2015 по 17.06.2019, как указал суд, сальдо перечислений в пользу заинтересованных по отношению к должнику лиц составило 1 391 834 028 руб. 74 коп.

Суд согласился с доводами арбитражных управляющих о совершении цепочки сделок, в результате которых должником отчуждены денежные средства в размере 316 663 040 руб. взамен приобретения неликвидных долей участия в ООО «А ПЛЮС ИНВЕСТ» (99% уставного капитала) и ООО «А Плюс Девелопмент» (100% уставного капитала). 

В отношении ФИО7 суд признал обоснованным и доводы арбитражного управляющего о совершении Обществом в лице ответчика неликвидных сделок в процедуре наблюдения по отчуждению ликвидных прав требований к дебиторам при отсутствии соразмерного встречного предоставления.

Не согласившись с определением суда, конкурсный управляющий и ответчики обжаловали его в апелляционном порядке.

Оставляя без изменения принятый по делу судебный акт, апелляционный суд согласился с наличием оснований для привлечения ФИО7 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, посчитав объем выведенных активов должника существенным по отношению к объему хозяйственного оборота Общества и сделав вывод о том, что именно совершение этих сделок повлекло невозможность осуществления расчетов с кредиторами.

Апелляционный суд посчитал обоснованными доводы конкурсного управляющего о том, что стоимость активов, выведенных на основании спорных сделок, превысила стоимость чистых активов Общества, которые в 2017 – 2019 годах имели отрицательное значение.

Проверив законность принятых по делу судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. 

Аналогичное положение презумпции вины контролирующего должника лица в доведении его до банкротства было предусмотрено пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до июля 2017 года, до внесения в Закон о банкротстве изменений Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ. 

Указанная редакция Закона о банкротстве подлежит применению в силу статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации для квалификации действий контролирующих должника лиц, имевших место до 30.07.2017.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление  № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суды со ссылкой на установленные в обособленных спорах                     № А56-29302/2019/тр.19, А56-29302/2019/тр.17, А56-29302/2019/тр.13,            А56-29302/2019/тр.16 обстоятельства заключили, что Обществом в лице ФИО1 систематически заключались фиктивные договоры с аффилированными по отношению к Обществу лицами, на основании которых в пользу указанных лиц осуществлялся вывод денежных средств должника.

Вопреки утверждению подателя жалобы, в указанных судебных актах имеется вывод о мнимости сделок, на основании которых кредиторами были предъявлены требования о включении в реестр требований кредиторов.

Поскольку именно бывший руководитель должника должен располагать полным объемом сведений в отношении спорных операций, суд кассационной инстанции не может согласиться с доводами подателя жалобы о распределении бремени доказывания по делу. В данном случае именно контролирующее должника лицо должно было подтвердить реальность спорных хозяйственных операций.

ФИО1 не был лишен возможности представить в рамках данного обособленного спора доказательства, опровергающие выводы суда, которые содержатся в определениях, вынесенных по итогам рассмотрения требований аффилированных по отношению к должнику кредиторов, равно как и доказательства, подтверждающие получение Обществом соразмерного встречного предоставления относительно перечислений, произведенных в пользу взаимозависимых обществ.

Податель жалобы на такие доказательства не ссылался, выводы суда не опроверг.

То же относится и к выводам судов относительно совершения с участием ответчиков цепочки сделок, на основании которых были выведены денежные средства должника взамен получения Обществом неликвидных долей участия в ООО «А ПЛЮС ИНВЕСТ» и ООО «А Плюс Девелопмент». 

Вина контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами в случае совершения экономически невыгодных сделок презюмируется, следовательно, бремя доказывания обратного возлагается на ответчика.

Как разъяснено в пунктах 18, 23 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Систематическое и безвозмездное отчуждение денежных средств должника в пользу заинтересованных лиц существенно отличается от добросовестного и разумного поведения  участника хозяйственного оборота, сумма утраченных должником денежных средств является значительной. 

Податель жалобы не ссылается на какие-либо, имеющиеся в материалах дела доказательства, из которых бы следовало, что выбытие спорных сумм из хозяйственного оборота Общества не могло нанести вреда его деятельности и воспрепятствовать исполнению обязательств перед кредиторами. При этом, наступление у Общества признаков неплатежеспособности и объективного банкротства, повлекших обращение кредитора в суд с заявлением о несостоятельности должника и признание должника банкротом свидетельствует об обратном. 

В силу разъяснений пункта 19 Постановления № 53 при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

В рассматриваемом случае ФИО1  не опроверг презумпцию своей вины в невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

При таких обстоятельствах вывод судов о наличии оснований для привлечения подателя жалобы к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве следует признать обоснованным. 

Довод подателя жалобы о нарушении судом первой инстанции норм процессуального права, влекущее безусловную отмену судебного акта, материалами дела не подтвердился.

Изложение на бумажном носителе резолютивной части судебного акта по существу спора, объявленной в судебном заседании, в печатной форме не противоречит положениям статей 169, 176 АПК РФ, которые не содержат обязательного требования об изготовлении такого документа в рукописной форме. Резолютивная часть обжалуемого определения суда подписана судьей, принявшим судебный акт, и приобщена к материалам дела

Приведенные подателем жалобы доводы о наличии процессуальных нарушений, признаков, предусмотренных частью 4 статьи 270, частью 4 статьи 288 АПК РФ не содержат, указанные подателем жалобы обстоятельства не повлияли на содержание принятого по делу судебного акта. Оснований для перехода к рассмотрению спора по правилам суда первой инстанции у апелляционного суда не имелось. 

При таких обстоятельствах, основания для отмены определения от 28.06.2022 и постановления от 23.12.2022 и удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.06.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2022 по делу                                   № А56-29302/2019/суб. оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

Е.В. Зарочинцева

А.В. Яковец