АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

02 февраля 2022 года

Дело №

А52-4654/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 26 января 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 02 февраля 2022 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Каменева А.В., Кравченко Т.В.,

при участии от конкурсного управляющего акционерного общества «Псковэлектросвар» ФИО1 – ФИО2  (доверенность от 07.07.202); от ФИО5 –                ФИО3 (доверенность от 08.04.2021), 

рассмотрев 26.01.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Псковэлектросвар» ФИО1 на определение Арбитражного суда Псковской области от 19.08.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2021 по делу № А52-4654/2017,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Псковской области от 17.12.2018 закрытое акционерное общество «Псковэлектросвар», адрес: 180022, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – ЗАО «Псковэлектросвар», Общество) признано несостоятельным (банкротом); в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

Конкурсный управляющий 22.03.2021 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности в размере 235 057 629 руб. 68 коп., а также о взыскании в пользу Общества убытков с  ФИО4 в размере 22 574 503 руб. 

Определением от 19.08.2021, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2021, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить указанные определение от 19.08.2021 и постановление от 28.10.2021 и принять новый судебный акт об удовлетворении заявления в полном объеме. 

Податель жалобы не согласен с выводами судов относительно момента возникновения у Общества признаков неплатежеспособности, полагая, что такие признаки появились с ноября 2016 года, когда должник допустил просрочку исполнения обязательств перед Банком ВТБ (публичное акционерное общество) (далее – Банк ВТБ), требования которого признаны обоснованными определением от 23.10.2018 и перед обществом с ограниченной ответственностью «Балтийский лизинг», требования которого признаны обоснованными определением от 29.11.2018. 

По мнению подателя жалобы, в данном случае должно учитываться предъявление публичным акционерным обществом «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк») в октябре 2016 года требования о досрочном исполнении обязательства заемщику, поручителем которого являлся должник, что установлено в ходе третейского разбирательства решениями от 21.02.2017  и от 27.02.2017, а также наличие у должника картотеки к расчетному счету в Банке «Славия» (акционерное общество) (далее – Банк «Славия) на 01.02.2017. Кроме того, податель жалобы отмечает общее ухудшение финансовых показателей Общества в этот период.

По мнению конкурсного управляющего, для назначенного руководителем Общества ФИО5 невозможность выхода Общества из финансового кризиса должна была быть очевидной. При этом, как указывает податель жалобы, ФИО5 от имени Общества принимает на себя дополнительные обязательства: по договорам поручительства, залога от 29.09.2017, заключенным с Банком «Славия»; по договору с обществом с ограниченной ответственностью «Техкомплект» от 01.03.2017 № 1-ПТ; по договору с обществом с ограниченной ответственностью «Онего Шипинг».

Податель жалобы ссылается также и на то, что с 1-го квартала 2017 года должник прекратил уплату платежей в бюджет. 

В отношении ФИО4 конкурсный управляющий указывает на его уклонение от исполнения обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), что повлекло, по мнению конкурсного управляющего, невозможность обнаружения имущества должника на сумму 22 574 503 руб.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 возражает против ее удовлетворения, полагая, что всем приведенным выше доводам дана надлежащая оценка судами, и просит рассмотреть кассационную жалобу в его отсутствие.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО5 возражает против ее удовлетворения, полагая, что его вина в банкротстве Общества отсутствует, так как он предпринял все зависящие от него меры по выводу Общества из кризиса. 

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал доводы, приведенные в жалобе. Представитель ФИО5 против удовлетворения заявленных требований возражал по мотивам, изложенным в отзыве.

Остальные участвующие в деле лица, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке. 

В обоснование заявления о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий указал на то, что ФИО5 являлся единоличным исполнительным органом должника в периоды с 18.04.2013 по 09.05.2016 и с 16.02.2017 по 16.01.2019.

Исходя из сведений, отраженных в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), с 24.10.2018 до даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства руководителем должника был ФИО4

Конкурсный управляющий сослался на то, что с февраля 2017 года Общество перестало исполнять обязательства перед кредиторами, а именно, допустило просрочку по договорам поручительства, заключенным с ПАО «Сбербанк» в обеспечение исполнения обязательств акционерного общества «Псковский кабельный завод» и общества с ограниченной ответственностью «Псковгеокабель», а также по собственным кредитным обязательствам и обязательствам из договоров поручительства перед Банком ВТБ. Также, как отмечает заявитель, в указанный период начала формироваться задолженность Общества по платежам в бюджет. 

Указанное, по мнению заявителя, должно было явиться основанием для обращения руководителя должника в суд с заявлением о его банкротстве не позднее 21.03.2017, с учетом вынесения в феврале 2017 года указанных в кассационной жалобе судебных актов третейского суда о взыскании задолженности в пользу ПАО «Сбербанк».

Поскольку в указанный период руководителем должника являлся             ФИО5, конкурсный управляющий посчитал, что к нему должна быть применена субсидиарная ответственность по обязательствам конкурсных кредиторов и кредиторов по текущим обязательствам, образовавшимся за период после 21.03.2017, то есть в размере 256 057 629 руб. 68 коп., по основаниям пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Кроме того, указав на уклонение ФИО4 от исполнения обязанности по передаче конкурсному управляющему материальных ценностей должника, заявитель посчитал, что к нему подлежит ответственность в виде убытков по основаниям пункта 1 статьи 61.13 Закона о банкротстве, в размере балансовой стоимости товарно-материальных ценностей должника, в отношении которых конкурсным управляющим по результатам проведенной инвентаризации установлена недостача. 

Возражая относительно применения к нему субсидиарной ответственности, ФИО5 указал на то, что был избран на должность руководителя Общества в феврале 2017 года именно для целей организации выхода его из финансового кризиса, для чего им добросовестно предпринимались все зависящие от него меры. 

Согласно пояснениям ФИО5, он рассчитывал на получение Обществом дополнительных инвестиций от группы компаний «Технология металлов», что подтверждалось письмом за подписью ее президента –              ФИО6, кроме того, ответчик сослался на анализ финансового состояния Общества, подготовленный временным управляющим ФИО7, в котором отражена положительная динамика финансовой прочности предприятия. 

ФИО5 представлены доказательства расторжения с ним трудового договора по должности генерального директора с 17.05.2018, в том числе копии приказа об увольнении от этой даты и страницы трудовой книжки с записью об увольнении.

Дополнительно ФИО5 представил в суд первой инстанции деловую переписку, договоры и сведения из средств массовой информации за период 2017 год, касающиеся организации производственной деятельности Общества. 

ФИО4, в свою очередь представил возражал по заявленным к нему требованиям, ссылаясь на то, что исполнял обязанности руководителя должника два месяца, а также на то, что документация и товарно-материальные ценности Общества бывшим руководителем ФИО5 ему не были переданы.

ФИО4 отметил, что планировал проведение очередной инвентаризации имущества должника в декабре 2018 года, но не смог ее провести по причине прекращения его полномочий и ограничения доступа на территорию завода Общества. 

При этом ФИО4 представил пояснения о том, что бухгалтерская документация Общества передана конкурсному управляющему главным бухгалтером ФИО8, а товарно-материальные ценности могли находиться на территории Общества или быть использованы в работе.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что задолженность перед кредитными организациями, требования которых составляют большую часть требований кредиторов, возникла по обязательствам группы компаний «Технологии металлов», участником которой также являлся должник. При этом большая часть указанных обязательств была обеспечена залогом имущества, в связи с чем суд не согласился с доводами конкурсного управляющего о моменте возникновения у Общества признаков неплатежеспособности.

Суд принял во внимание пояснения ФИО5 и посчитал, что им был разработан разумный план, направленный на преодоление финансового кризиса в Обществе, а также посчитал, что у ФИО5 не имелось объективной возможности оценить в полном объеме финансовое положение Общества к 21.03.2017, с учетом того, что он был назначен его генеральным директором лишь 16.02.2017.

В отношении ФИО4 суд пришел к выводу об отсутствии доказательств оснований возникновения у него ответственности в виде убытков в связи с утратой товарно-материальных ценностей должника, так как в ведение ему это имущество не передавалось, а принять меры по его сохранности у ответчика не имелось объективной возможности с учетом значительного объема имущества и непродолжительности исполнения ФИО4 полномочий руководителя должника.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, приняв во внимание, что в период осуществления ФИО5 полномочий руководителя Общества были сохранены рабочие места, выплачивалась заработная плата, а должник оставался крупным производственным предприятием. Апелляционный суд пришел к выводу о том, что банкротство Общества обусловлено внешними факторами. 

В отношении ФИО4 апелляционный суд также поддержал выводы суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для взыскания вмененных ему убытков.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Для квалификации правоотношений, связанных с применением гражданско-правовой ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 ГК РФ подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчику в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ (далее - Закон N 266-ФЗ).

Обстоятельства, которые, по мнению заявителя, являются основанием для возникновения, по мнению конкурсного управляющего, у ФИО5 имущественной ответственности перед Обществом и его кредиторами, имели место в первой половине 2017 года, следовательно, в данной части подлежат положения статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшие до внесения в него изменений Законом № 266-ФЗ. 

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве сказано, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим этим же Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона.

Из материалов дела о банкротстве ЗАО «Псковэлектросвар», в частности, Анализа финансового состояния должника, подготовленного временным управляющим, следует, что на момент назначения его руководителем  ФИО5, Общество являлось крупным производственным предприятием, активно осуществляющим хозяйственную деятельность. 

Как пояснил ответчик при рассмотрении дела о банкротстве, и эти обстоятельства не опровергаются конкурсным управляющим, у должника в 2017 году имелась значительная по стоимости имущественная база, производственные мощности, которые позволяли должнику осуществлять деятельность, направленную на систематическое извлечение прибыли.

При таких обстоятельствах наличие просроченной задолженности перед отдельными кредиторами, даже на большие суммы, с учетом, также, что кредитная нагрузка была распределена среди группы компаний, и по части обязательств Общество не являлось основным должником, не может определенно свидетельствовать о наличии у должника на указанную конкурсным управляющим дату непреодолимого финансового кризиса, который также мог бы являться очевидным для руководителя, только приступившего к исполнению своих обязанностей.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суды пришли к обоснованному выводу об осуществлении ФИО5 мероприятий, направленных на увеличение прибыли Общества и осуществления расчетов с кредиторами. 

На доказательства, которые опровергали бы эти выводы, податель жалобы не ссылается. 

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

С учетом приведенных разъяснений и изложенных выше обстоятельств, суды двух инстанций обоснованно не усмотрели оснований для применения, в данном случае, ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, установив, что контролирующими должника лицами предпринимались действия, направленных на разрешение возникшей ситуации с накоплением кредитной задолженности которая, как следует из пояснений конкурсного управляющего, отчасти возникла вследствие досрочного предъявления кредитными организациями требований о погашении кредиторов, что позволяло рассчитывать добросовестному руководителю на возможность урегулирования вопросов о погашении задолженности, в частности, посредством ее реструктуризации.

Следует согласиться с выводами судебных инстанций о том, что ФИО5 в данном споре были раскрыты обстоятельства экономической деятельности ЗАО «Псковэлектросвар» и правоотношений между Обществом и его кредиторами.

Заведомой невозможности погашения обязательств должника, как верно отметили суды двух инстанций, подателем жалобы не доказано.

Положениями статьи 53.1 ГК РФ предусмотрены общие требования по возмещению лицом, выступающим в качестве единоличного исполнительного органа юридического лица, убытков, причиненных указанному лицу в результате его неразумных или недобросовестных действий (бездействия). В силу статьи 61.20 Закона о банкротстве, в случае банкротства юридического лица, такие требования предъявляются в деле о банкротстве.

В пункте 20 Постановления № 53 указано, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Оценив доводы конкурсного управляющего, приведенные в обоснование применения к ФИО4 ответственности в виде убытков, суды пришли к обоснованному заключению о том, что основания возникновения такой ответственности не доказаны. 

В силу положений подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве, исходя из положений статьи 7 Федерального закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» об ответственности руководителя организации за ведение ее бухгалтерского учета, искажение бухгалтерского учета или отчетности презюмирует вину руководителя юридического лица в причинении ему соответствующего ущерба.

Между тем данная презумпция является опровержимой.

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление N 62), неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

В пункте 5 Постановления № 62 отмечено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

В данном случае суды обоснованно заключили, что с учетом непродолжительного периода времени исполнения ФИО4 полномочий руководителя Общества и объемом имеющегося у Общества, являющегося крупным производственным предприятием, имущества, у указанного ответчика не имелось объективной возможности выявить указанную конкурсным управляющим недостачу товарно-материальных ценностей и принять меры по ее компенсации.

Как утверждается ответчиком и не опровергается конкурсным управляющим, им была получена в полном объеме бухгалтерская документация должника, а также данные электронного бухгалтерского учета, что позволяло проследить движение товарно-материальных ценностей Общества, сведения о которых отражены в бухгалтерской отчетности.

Доказательств совершения ФИО4 каких-либо конкретных противоправных действий, находящихся в причинно-следственной связи с выбытием имущества должника, не обнаруженного конкурсным управляющим по результатам проведенной инвентаризации, не приведено, причина утраты имущества конкурсным управляющим, исходя из имеющихся в его распоряжении документов, а также доступа к месту хранения товарно-материальных ценностей, не определена. 

В силу разъяснений пункта 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве) или самого Общества.

Проверив действия ФИО4 в связи с отсутствием товарно-материальных ценностей, отраженных в бухгалтерском балансе, суды не установили со стороны ответчика неправомерного поведения, в связи с чем пришли к обоснованному выводу об отсутствии, в данном случае, материальной ответственности ФИО4 перед Обществом.

При рассмотрении обособленного спора судами правильно применены нормы материального права, при этом не допущено нарушения норм  процессуального права.

При таком положении кассационная жалоба конкурсного управляющего не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Псковской области от 19.08.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2021 по делу № А52-4654/2017 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Псковэлектросвар» ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

ФИО9

Т.В. Кравченко