АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

Нижний Новгород

Дело № А17-5311/2020

19 декабря 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 12.12.2024.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Ионычевой С.В., Кузнецовой Л.В.

в отсутствие участвующих в деле лиц

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО1

на определение Арбитражного суда Ивановской области от 13.06.2024  и 

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 07.10.2024

по делу № А17-5311/2020

по заявлению конкурсного управляющего 

общества с ограниченной ответственностью «Стрела+» 

(ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>)

ФИО2

о привлечении ФИО1

к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

и   у с т а н о в и л : 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стрела+» (далее – ООО «Стрела+», Общество; должник) его конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Арбитражный суд Ивановской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 3 214 519 рублей 27 копеек.

Заявление мотивировано непередачей ФИО1, осуществлявшим фактическое руководство деятельностью ООО «Стрела+», конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, что привело к затруднению пополнения конкурсной массы и невозможности погашения требований кредиторов.

Суд первой инстанции определением от 13.06.2024, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 07.10.2024, в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам должника взыскал с ФИО1 в пользу Общества 3 214 519 рублей 27 копеек.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение от 13.06.2024 и постановление от 07.10.2024 и направить спор на навое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на необоснованное установление судами факта нахождения документов должника только на основании свидетельских показаний, в том числе бухгалтера ФИО3, являющейся заинтересованным лицом, в обязанности которой входило ведение бухгалтерской документации. Показания ФИО3 не отвечают принципу относимости, поскольку касаются местонахождения документов в период до конца 2017 года – задолго до введения в отношении Общества процедуры банкротства и их истребования конкурсным управляющим. 

При этом, как отмечает заявитель жалобы, определением арбитражного суда от 06.04.2022 конкурсному управляющему отказано в истребовании у ФИО1 документации должника; по акту ареста от 14.10.2019 судебным приставом-исполнителем наложен арест на принадлежащее ФИО1 здание, в связи с чем на момент введения в отношении должника процедуры конкурсного производства и истребования конкурсным управляющим документации она не могла находиться в этом помещении. В письме, адресованном конкурсному управляющему, бывший руководитель ООО «Стрела+» ФИО4 сообщил о нахождении документов в ином помещении, арендуемом у ФИО1, тем самым подтвердив нахождение документации в его фактическом владении, а также указал на подачу в правоохранительные органы заявления по факту прекращения ему доступа к документации Общества ФИО1, как собственником помещения. Вместе с тем в рассматриваемый период ФИО1 более года не являлся собственником помещения и не имел возможности ограничить доступ ФИО4 к документам, которые после прекращения должником деятельности находились в его распоряжении, что свидетельствует о недобросовестном поведении ФИО4, его стремлении избежать субсидиарной ответственности. В целях проверки указанных обстоятельств ФИО1 заявлял ходатайства об истребовании у правоохранительных органов материалов проверки по заявлению ФИО4 и по заявлению бывшей супруги должника ФИО5, однако суды необоснованно отказали в удовлетворении данных ходатайств.

По мнению ФИО1, поскольку с 2014 года до ведения процедуры конкурсного производства руководителем Общества являлся ФИО4, именно на него действующим законодательством возложена обязанность по ведению, хранению и передаче арбитражному управляющему документации должника.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность определения Арбитражного суда Ивановской области от 13.06.2024 и постановления Второго арбитражного апелляционного суда от 07.10.2024 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм права, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе, суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованных судебных актов.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Ивановской области определением от 08.07.2020 принял к производству заявление АО «Прогресс» и возбудил дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Стрела+»; определением от 29.09.2020 ввел в отношении должника процедуру наблюдения; решением от 19.02.2021 признал Общество несостоятельным (банкротом) и открыл в отношении его имущества конкурсное производство, утвердив конкурсным управляющим ФИО2

Посчитав, что ФИО1, как фактический руководитель, уклонился от передачи конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации Общества, что привело к невозможности формирования конкурсной массы, конкурсный управляющий ФИО2 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В данном случае такое обстоятельство, являющееся основанием для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, как непредставление конкурсному управляющему документации должника, возникло после 01.07.2017, то есть в период действия главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поэтому к названным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции изменений, внесенных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Требование пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве о передаче руководителем конкурсному управляющему документации должника обусловлено, в том числе тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Смысл презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, состоит в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов (пункт 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1(2020), утвержденного Президиумом 10.06.2020).

По правилам подпункта 2 пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 этой статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Сделав вывод о наличии у ФИО1 статуса фактически контролировавшего должника лица, обязанного надлежащим образом вести бухгалтерскую документацию и передать ее конкурсному управляющему, суды первой и апелляционной инстанций учли разъяснения, приведенные в абзацах первом и втором пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которым, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов (абзац первый пункта 4 Постановления № 53).

Если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо (абзац первый пункта 56 Постановления № 53).

Суды первой и апелляционной инстанций установили, что согласно анализу финансового состояния должника, выполненному временным управляющим, по состоянию на 2018 год деятельность Общества являлась убыточной, однако у него имелось достаточно активов для погашения кредиторской задолженности; последний бухгалтерский баланс был сдан за 2018 год, после 01.01.2018 банковские операции не совершались. При этом требования кредиторов, включенные в реестр кредиторов должника, образовались в 2016 и 2017 годах.

На основании изложенного суды пришли к выводу о возникновении у Общества признаков банкротства не позднее 31.12.2018, соответственно, лица, которые в пределах трех лет до указанной даты определяли хозяйственную деятельность должника, по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве являются контролирующими.

Определением арбитражного суда от 25.11.2011 принят отказ конкурсного управляющего от заявления о понуждении бывшего руководителя ФИО4 передать бухгалтерскую и иную документацию Общества, производство по спору в данной части прекращено. Определением от 06.04.2022 арбитражный суд отказал конкурсному управляющему в удовлетворении заявления об истребовании документации должника у ФИО1, как фактического руководителя, указав, что разрешение вопроса о наличии у ФИО1 фактической возможности определять действия должника и контролировать ведение его бухгалтерских и иных документов выходит за пределы обособленного спора о понуждении передать документацию.

При оценке степени вовлеченности ФИО1 в процесс управления Обществом в рамках настоящего спора суды двух инстанций установили указание с 04.07.2017 в Едином государственном реестре юридических лиц юридического адреса ООО «Стрела+» в помещении, принадлежавшем в период с 29.02.2008 по 17.11.2020 на праве собственности ФИО1; заключение Обществом (займодавцем) и ФИО1 (заемщиком) 15.11.2016 договора займа и исполнение его на условиях, отклоняющихся от обычных условий исполнения подобных сделок; заключение ФИО1 договора ипотеки, в соответствии с которым в обеспечение исполнения Обществом обязательств в залог АО «Прогресс» передано совместно нажитое недвижимое имущество супругов Б-вых – здание, расположенное по адресу: 

<

...>, что свидетельствует о наличии у ФИО1 и должника общих экономических интересов. Согласно пояснениям АО «ИнвестторгБанк» от 10.02.2021 при взаимодействии с ООО «Стрела+» он исходил из того, что ФИО1 является бенефициаром группы компаний, в которую входило Общество. В рамках дела о разделе имущества доля в Обществе являлась предметом требований бывшей супруги должника.

Наряду с иными доказательствами суды приняли во внимание показания свидетелей, опрошенных при рассмотрении спора в суде первой инстанции. В частности, индивидуальный предприниматель ФИО3 пояснила, что осуществляла бухгалтерское обслуживание группы компаний «Стрела», в которую входило, в том числе ООО «Стрела+»; бухгалтерская документация Общества и иных компаний группы находилась в здании по адресу: 

<

...>, в котором также располагался кабинет ФИО1; все ключевые решения, финансовые вопросы, касающиеся группы компаний, принимал ФИО1; только по его указанию бухгалтерией подготавливались документы на распоряжение денежными средствами; ФИО4, являющийся руководителем и единственным участником ООО «Стрела+», такие решения не принимал и в основном занимался организацией строительных работ, заказом стройматериалов; по окончании сотрудничества с группой компаний в 2018 году вся бухгалтерская документация была оставлена ФИО3 по месту нахождения офиса группы компаний ФИО6 по указанному адресу.

Свидетель ФИО7, осуществлявший в период с 24.03.2009 по 07.08.2014 полномочия руководителя ООО «Стрела+», пояснил, что все ключевые решения, касающиеся деятельности Общества, подлежали согласованию с ФИО1, как с владельцем группы компаний «Стрела».

ФИО8, работавшая в период с 15.03.2012 по 18.07.2017 у индивидуального предпринимателя ФИО3, пояснила, что все решения по финансовым вопросам и закупкам согласовывались с ФИО1, которого работники офиса воспринимали как владельца бизнеса группы компаний; все платежи осуществлялись только по предварительному согласованию с ФИО1; ФИО4 в основном решал организационные вопросы строительства ресторана, финансовые и иные вопросы с ним не согласовывались.

Проанализировав установленные обстоятельства и показания свидетелей, суды констатировали, что помещение по адресу: 

<

...> в период с 13.11.2012 по 30.09.2021 принадлежало ФИО1, право собственности на которое прекращено в связи с обращением на него взыскания по требованиям АО «Прогресс» как на предмет залога по обязательствам должника на основании решения Октябрьского районного суда от 31.07.2019 по делу № 2-7/2019. В период ведения Обществом до 2018 года активной хозяйственной деятельности руководство, бухгалтерия, отдел кадров, менеджеры размещались по названному адресу в здании, принадлежавшем ФИО1, принимавшему все значимые решения, касающиеся деятельности должника, и являвшемуся его фактическим руководителем. Судебные инстанции пришли к заключению о главенствующей роли ФИО1 в принятии ключевых деловых решений, включающих финансовые вопросы, от имени Общества и в контроле над ним.

Суды резюмировали, что именно ФИО1 как лицо, контролировавшее деятельность Общества, должен был обеспечить сохранность его документов и их передачу конкурсному управляющему.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непредставлении, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность выявления основных контрагентов должника, определения основных активов и их идентификации, выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, установления содержания принятых органами должника решений.

Указанное правило соотносится со статьями 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

Суды обеих инстанций установили, что по данным бухгалтерской отчетности за 2018 год у Общества имелись активы на общую сумму 59 135 000 рублей, в том числе запасы на сумму 12,142 миллиона рублей, дебиторская задолженность в сумме 27,744 миллиона рублей, финансовые вложения на сумму 19,037 миллиона рублей, денежные средства в сумме 110 000 рублей. В то же время отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего сведений об активах должника воспрепятствовало формированию конкурсной массы; имевшаяся у Общества дебиторская задолженность позволяла полностью погасить требования кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов должника, текущую задолженность и мораторные проценты.

Вопреки утверждению ФИО1, суд апелляционной инстанции рассмотрел и отклонил его довод о наложении судебным приставом-исполнителем по акту (описи имущества) от 14.10.2019 ареста на помещение адресу: 

<

...>, указав, что аресту подвергнуто лишь здание, арест на документацию должника не налагался; требований о снятии ареста с документов, находящихся в помещении, ФИО1 не заявлялось. Кроме того, в соответствии с постановлением службы судебных приставов от 21.04.2021 арест на имущество ФИО1, наложенный 18.06.202, снят 21.04.2021 в связи с передачей имущества взыскателю – АО «Прогресс» в счет погашения задолженности. Аресты накладывались до возбуждения производства по делу о банкротстве Общества, что с учетом прекращения должником хозяйственной деятельности в конце 2017 года не опровергает факта нахождения в здании его документации на моменты наложения арестов.

Конкурсный управляющий указывал на то обстоятельство, что отсутствие у него всех данных первичного бухгалтерского учета не позволило выявить и идентифицировать активы должника или установить основания их выбытия, проанализировать правоотношения с контрагентами, законность проведенных финансовых операций и совершенных Обществом сделок, взыскать с контрагентов должника имеющуюся дебиторскую задолженность, что явилось препятствием для надлежащего формирования конкурсной массы.

Данные обстоятельства соответствовали условиям презумпции о наличии причинно-следственной связи между непредставлением конкурсному управляющему бухгалтерских и иных первичных документов должника и отсутствием возможности удовлетворения требований кредиторов; бремя опровержения этой презумпции в силу приведенных норм и разъяснений перешло на ФИО1, признанного судами контролировавшим должника лицом.

Вместе с тем доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО1 при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательств и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского Кодекса Российской Федерации), принимал соответствующие меры по обеспечению надлежащего ведения бухгалтерского учета, совершению действий по сохранности и передаче бухгалтерской документации должника конкурсному управляющему либо по восстановлению такой документации (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.), в материалы дела вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

Оценив имеющиеся доказательства, суды обеих инстанций пришли к выводу о том, что в результате неисполнения ФИО1 обязанности по передаче документации, отражающей финансово-хозяйственную деятельность Общества, конкурсный управляющий не имел возможности сформировать в полной мере конкурсную массу должника за счет его активов, располагать полной информацией о деятельности Общества и совершенных им сделках, что не позволило конкурсному управляющему проводить мероприятия, в частности, по оспариванию сделок должника, взысканию дебиторской задолженности и, как следствие, удовлетворить за счет пополнения конкурсной массы требования кредиторов.

При изложенных обстоятельствах суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Довод заявителя кассационной жалобы о неправомерном отклонении судами первой и апелляционной инстанций его ходатайства об истребовании доказательств не может быть признан обоснованным.

Согласно пункту 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд вправе истребовать доказательство от лица, у которого оно находится, по ходатайству лица, участвующего в деле и не имеющего возможности самостоятельно получить это доказательство. При этом суд учитывает, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, и вправе отказать в удовлетворении такого ходатайства. Отказ суда в истребовании у иных лиц дополнительных доказательств не является процессуальным нарушением (часть 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Решение вопроса о необходимости удовлетворения ходатайства участвующего в деле лица об истребовании доказательств осуществляется арбитражным судом в каждом конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств, что является проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29.10.2020 № 2481-О).

В данном случае имеющиеся в материалах дела доказательства суды посчитали достаточными для принятия обоснованных судебных актов с учетом того, что заявленные к истребованию документы не признаны судами основополагающими доказательствами в подтверждение позиции ФИО1, свидетельствующими о нахождении документации должника у ФИО4

Выводы судов первой и апелляционной инстанций отвечают правилам доказывания и оценки доказательств (части 1 и 2 статьи 65, части 1 – 5 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170, пункт 12 части 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), соответствуют нормам материального и процессуального права.

Доводы заявителя жалобы свидетельствуют о несогласии с установленными по спору фактическими обстоятельствами и оценкой судами предыдущих инстанций доказательств и по существу направлены на их переоценку, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены принятых судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы относится на заявителя. 

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ивановской области от 13.06.2024 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 07.10.2024 по делу № А17-5311/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

           Председательствующий

Е.В. Елисеева

Судьи

С.В. Ионычева

Л.В. Кузнецова