АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7570/22 

Екатеринбург

03 апреля 2025 г.

Дело № А71-15755/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 24 марта 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 03 апреля 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Смагиной К.А.,

судей Осипова А.А., Пирской О.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции и видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Удмуртской Республики кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Метрология и Автоматизация», ФИО4, ФИО5, общества с ограниченной ответственностью «Парадайз» на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.08.2024 по делу № А71-15755/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Удмуртской Республики принял участие представитель Управления Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике – ФИО6 (паспорт, доверенность от 20.05.2024).

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель ФИО5 – ФИО7 (паспорт, доверенность от 21.10.2024).

В помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие представители:

ФИО4 – ФИО8 (паспорт, доверенность от 23.12.2024);

ФИО3 – ФИО9 (паспорт, доверенность от 14.01.2025);

ФИО10 (правопреемник общества с ограниченной ответственностью «Метрология и автоматизация») – ФИО11 и ФИО12 (паспорт, доверенность от 20.03.2025).

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 12.03.2021 общество с ограниченной ответственностью «ТОТ» (далее – общество «ТОТ», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 18.03.2022 конкурсным управляющим обществом «ТОТ» утвержден ФИО13 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО4, ФИО14, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТОТ».

Определениями суда от 08.02.2023 к участию в споре в качестве соответчиков привлечены главный бухгалтер общества «ТОТ» - ФИО16 и ФИО17. 

Кроме того, судом первой инстанции в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), приняты уточнения заявленных требований, из описательной и просительной части которых следует, что требования заявляются к ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО16 на основании пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); к ФИО15, ФИО3, ФИО5 – на основании подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 названного Закона; к ФИО16 и ФИО17 – на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.08.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2024, к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТОТ» привлечены ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5, производство по установлению размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении требований к ФИО16 и ФИО17 отказано.

Не согласившись с указанными судебными актами, ФИО2, ФИО3, общество с ограниченной ответственностью «Метрология и автоматизация» (далее – общество «Метрология и автоматизация»), ФИО4, ФИО5 и общество с ограниченной ответственностью «Парадайз» (далее – общество «Парадайз») обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами. 

ФИО2 в кассационной жалобе просит определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В обоснование кассационной жалобы указанный заявитель приводит доводы о том, что он не имеет статус контролирующего должника лица, поскольку с 24.10.2017 не имел возможности давать указания обществу «ТОТ» и Компания TOTCO Limited перестала быть участником должника; ссылается на то, что размер вреда, причиненного совершением должником сделок, является несущественным, а также на то, что платежами по возврату займа права кредиторов никаким образом не нарушены, в связи с чем полагает, что в рассматриваемом случае отсутствовали основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

ФИО3, обращаясь с кассационной жалобой в суд округа, просит обжалуемые судебные акты отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности, при этом ссылается на то, что в период снятия с учета спецтехники и продажи транспортных средств ФИО2 ФИО3 контролирующим должника лицом не являлся; полагает, что суды, делая вывод о возврате займа ФИО2 без правовых оснований, не истребовали расчеты процентов и неустойки по договору для проверки даты погашения задолженности. Кроме того, указанный заявитель кассационной жалобы приводит доводы о том, что суды не определили степень вовлеченности каждого из руководителей в погашении задолженности перед ФИО2 и существенность таких перечислений; указывает, что выводы судов о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности за оплату без встречного предоставления общества с ограниченной ответственности «Руснефтеремонт» (далее – общество «Руснефтеремонт») по договору поставки продукции и преимущественное удовлетворение требований аффилированного лица в период подозрительности сделаны преждевременно, без исследования и установления значимых обстоятельств (аудиторского соглашения за 2019 год, документов, подтверждающих хозяйственную деятельность по договору), как и выводы о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Общество «Метрология и автоматизация» в кассационной жалобе просит определение суда первой инстанции от 16.08.2024 и постановление апелляционного суда от 29.11.2024 отменить и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование кассационной жалобы указанное общество приводит доводы о том, что судами в надлежащей форме не рассмотрено уточнение к заявлению конкурсного управляющего, полагает, что фактически судами принят отказ конкурсного управляющего от требований к одному из контролирующих должника лиц в отсутствие согласия кредиторов должника, а также указывает, что судами не рассмотрены требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника участника общества «ТОТ» с размером доли в уставном капитале 75 % - ФИО14, что является нарушением норм процессуального права.

Обращаясь в суд округа с кассационной жалобой, ФИО4 просит обжалуемые судебные акты отменить и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Как полагает заявитель жалобы, вопреки выводам судов, ФИО4 не является контролирующим должника лицом, поскольку владел долей в уставном капитале общества «ТОТ» всего в размере 25 %; податель кассационной жалобы также указывает, что выводы судов об отсутствии у должника техники, текущих контрактов, о безвозмездном выводе денежных средств в пользу общества «Руснефтеремонт» противоречат материалам дела и позиции налогового органа; приводит доводы о противоречии ранее принятым судебным актам выводов суда об отсутствии у должника правоотношений с указанным выше обществом. Кроме того, ФИО4 обращает внимание на то, что для привлечения к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве необходимо, чтобы совершенной сделкой был причинен существенный вред кредиторам, однако судами, по его мнению, вопрос о существенности вреда не исследовался, не рассмотрены заявленные требований в отношении ФИО14

ФИО5 в своей кассационной жалобе просит определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности и направить спор в указанной части на новое рассмотрение, при этом в обоснование кассационной жалобы данный заявитель приводит доводы о том, что им конкурсному управляющему переданы все имевшиеся у него документы должника, доказательства, свидетельствующие о наличии у ответчика какой-либо не переданной документации или о ее сокрытии/искажении, в материалах дела отсутствуют; ссылается на то, что у конкурсного управляющего имелись и иные способы получения документов о дебиторской задолженности и проведения работ по взысканию задолженности, при этом невозможность взыскания задолженности от общества «Руснефтеремонт» последовала в связи с введением процедуры банкротства в отношении данного общества, а не в связи с отсутствием первичных документов.

Общество «Парадайз», обращаясь с кассационной жалобой, просит обжалуемые судебные акты отменить и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование кассационной жалобы общество «Парадайз» указывает на то, что в рассматриваемом случае имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО16 и ФИО17, поскольку данные лица имели статус контролирующих должника лиц; ссылается на то, что судами не рассмотрены требования, заявленные конкурсным управляющим к ФИО14, который имел прямой контроль над обществом «ТОТ», что является грубым нарушением норм процессуального права.

Управление Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике и конкурсный управляющий представили в суд округа отзывы на кассационные жалобы, в которых просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения, указанные жалобы – без удовлетворения. В соответствии со статьей 279 АПК РФ отзывы приобщены к материалам дела.

Кроме того, в суд округа поступили возражения ФИО3 на отзыв налогового органа, которые также приобщены к материалам дела в соответствии со статьей 279 АПК РФ.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, обращаясьс заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий ссылался на то, что в результате действий ответчиков по снятию с регистрационного учета 45 единиц техники (самоходных машин), совершению 18 сделок по продаже должником транспортных средств аффилированному лицу ФИО18, возврату ФИО18 займа в сумме 7 834 200 руб. в течение 6 месяцев до принятия заявления о банкротстве и последующего погашения перед ним задолженности в полном объеме, вывода под видом заработной платы ФИО4, ФИО3 и ФИО16 денежных средств в пользу контролирующего должника лица ФИО2 на сумму 13 258 019 руб. 42 коп., перечислений денежных средств аффилированному лицу – обществу «Руснефтеремонт» посредством использования банковских счетов ФИО4, ФИО3 и ФИО16 в общей сумме 15 157 303 руб. 23 коп., а также в результате непередачи документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и искажения бухгалтерской отчетности не удалось в полном объеме установить активы должника и проанализировать совершенные сделки.

Ответчики возражали против заявленных требований, указывали на недоказанность конкурсным управляющим оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности, ссылались на совершение платежей в рамках хозяйственной деятельности общества, совершение всех сделок по указанию фактически контролирующего деятельность общества ФИО2, отсутствие фактов искажения бухгалтерской документации, отсутствие вины за непередачу документации конкурсному управляющему.

Судами установлено, что учредителями общества «ТОТ» являлись:

- с 24.11.2015 по 05.10.2017 – акционерное общество «Инвестиционная Нефтесервисная Компания» с размером доли 25 %;

- с 24.11.2015 по 22.10.2017 – Компания TOTCO Limited (Теклас Лисиоти, 35 игл стар хаус, Лимассол, Кипр) с размером доли 75 %, руководителем которой являлся ФИО2;

- с 06.10.2017 – ФИО4 с долей участия 25 %;

- с 25.10.2017 – ФИО14 с долей участия 75 %.

Руководителями общества «ТОТ» являлись ФИО15 – с 25.12.2018 по 23.10.2019, ФИО3 – с 24.10.2019 по 28.04.2020, ФИО5 – с 29.04.2020 по 14.03.2021.

Рассматривая заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что контролирующими должника лицами являются ФИО15, ФИО3, ФИО5, ФИО4, ФИО14, поскольку в различные периоды деятельности общества «ТОТ» были либо руководителями, либо его участниками.

В качестве одного из оснований для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим заявлено снятие с регистрационного учета 45 единиц техники (самоходных машин), стоимость которых составляет 12 700 000 руб., и совершение сделок по отчуждению 18 транспортных средств в пользу аффилированного лица на безвозмездной основе.

Как следует из представленного в материалы дела приказа от 23.07.2019 № Тр-652, генеральным директором ФИО15 дано указание снять с учета в Инспекции Гостехнадзора Удмуртской Республики самоходные машины в соответствии с прилагаемым перечнем. Ответом Гостехнадзора от 04.05.2022 подтверждается факт снятия с регистрационного учета 45 единиц техники.

Установив, что сведений о месте нахождения указанной техники не раскрыто, документы по купле-продаже не представлены, доказательств оплаты за данное имущество не имеется, суды пришли к выводу, что в результате действий ФИО15 из владения общества «ТОТ» безвозмездно выбыло ликвидное имущество, которое могло быть использовано на продолжение хозяйственной деятельности должника либо реализовано в целях расчетов с кредиторами.

Кроме того, в период руководства ФИО15 были совершены сделки по отчуждению ФИО18 транспортных средств, в результате которых последний получил активы должника на сумму 28 753 000 руб., что установлено определениями суда о признании данных сделок недействительными. 

Вступившим в законную силу определением суда от 14.05.2021 установлено, что ФИО2 являлся контролирующим должника лицом, поскольку он был руководителем компании TOTCO Limited, которая, в свою очередь, с 12.01.2010 по 25.10.2017 являлась учредителем (участником) должника с долей участия 75 %, следовательно, ФИО2 и должник входили в одну группу лиц в трехлетний период до возбуждения дела и у ФИО2 имелся контроль над должником.

Таким образом, приняв во внимание, что совершение ФИО15, действующим в интересах должника, сделок по снятию с учета техники и отчуждению транспортных средств на безвозмездной основе в пользу контролирующего должника лица ФИО2 нельзя признать добросовестными действиями, учитывая, что на момент совершения названных сделок у общества «ТОТ» уже имелась непогашенная задолженность перед кредиторами, установив, что в результате неправомерных действий ФИО2 и ФИО15 утрачено ликвидное имущество, за счет которого могли быть погашены требования кредиторов, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 и ФИО15

Как установлено судами, в период с 16.04.2019 по 23.08.2019 должник произвел погашение займа перед ФИО2 в сумме 7 834 000 руб., при этом сделка была совершена обществом «ТОТ» в период руководства обществом ФИО15

Определением суда от 27.10.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании указанной сделки отказано в связи с пропуском срока исковой давности.

Как указывал конкурсный управляющий, задолженность перед ФИО2 по договору займа от 04.03.2018 № 038 была полностью погашена 19.07.2019 вместе с процентами, однако в период с 23.09.2019 по 11.02.2020 в счет погашения задолженности по данному договору произведено погашение в сумме 5 423 819 руб. 42 коп.

Суды установили, что указанные сделка и платежи совершены в период подозрительности, установленный статьей 61.3 Закона о банкротстве, без правовых оснований и при наличии требований иных кредиторов, и в результате ее совершения аффилированному лицу – ФИО2 оказано предпочтение по удовлетворению его требований по отношению к иным кредиторам должника. 

Кроме того, суды отметили, что ФИО2, ФИО15 и ФИО3, а также ФИО4, являющийся участником общества и через которого также производились спорные перечисления, не могли не знать о совершении должником сделок с предпочтением, поскольку их осведомленность презюмируется как лиц, заинтересованных по отношению к обществу «ТОТ».

Таким образом, сделки по погашению задолженности перед ФИО2 в совокупности с вышеуказанными сделками по снятию с учета спецтехники и отчуждению транспортных средств свидетельствуют о наличии оснований для привлечения ФИО2 (конечного бенефициара), ФИО15 (руководителя в период перечислений до 23.10.2019), ФИО3 (руководитель в период перечислений с 24.10.2019) и ФИО4 (участник общества и лицо, через которое осуществлялись перечисления) к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Судами также установлено, что общество «Руснефтеремонт» является аффилированным по отношению к должнику лицом, поскольку в разное время участниками данного общества являлись ФИО3 (руководитель должника с 24.10.2019 по 28.04.2020, единственный участник общества с 04.06.2020), ФИО4 и ФИО14 (участники должника с 2017 года и участники общества с 07.08.2019 по 21.02.2020).

Полученные под видом заработной платы ФИО4, ФИО3 и ФИО16 денежные средства в дальнейшем были перечислены по цепочке в пользу общества «Руснефтеремонт» за общество «ТОТ» по договору поставки продукции нефтепереработки от 02.09.2019 № РНР-19, согласно которому общество «Руснефтеремонт» обязуется поставить, а общество «ТОТ» принять и оплатить продукцию нефтепереработки.

Вместе с тем, учитывая, что на момент заключения указанного выше договора вся специальная техника и автотранспорт должника были выведены с предприятия, в частности путем передачи ФИО2, заключение договора поставки продукции нефтепереработки от 02.09.2019 не имело экономической целесообразности.

Согласно письму Управления Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике при анализе общества «Руснефтеремонт» было выявлено, что по базе налогового органа сумма платежей третьих лиц контрагенту, минуя расчетный счет должника, составила 17 487 421 руб. 83 коп., а также выявлена задолженность общества «Руснефтеремонт» перед обществом «ТОТ» в сумме 16 837 148 руб. 99 коп.

Совокупный размер выведенных в результате совершения перечисленных сделок активов составляет более 60 млн руб., что, как отметили суды, при активах должника в сумме 134 959 тыс. руб. на 2018 год и 92 601 тыс. руб. на 2019 года является существенным.

Учитывая, что общество «Руснефтеремонт» отгрузку товаров после перечисления денежных средств не осуществляло, в бухгалтерском учете отгрузка не отражена, следовательно, оплата произведена без встречного предоставления со стороны общества «Руснефтеремонт», принимая во внимание, что указанная сделка совершена должником при наличии задолженности перед иными кредиторами, отметив, что стороны сделки являются аффилированными лицами, их осведомленность о цели причинения вреда кредиторам презюмируется, более того, оплата производилась в период подозрительности, установленный статьей 61.3 Закона о банкротстве, что также свидетельствует об оказании предпочтения аффилированному лицу в удовлетворении его требований преимущественно перед другими редиторами, суды пришли к выводу, что по данному эпизоду подлежат привлечению к субсидиарной ответственности ФИО15, ФИО3 и ФИО4

Кроме того, конкурсным управляющим в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности заявлено о непередаче документации, а также ее искажении, в результате чего стало невозможным формирование конкурсной массы, выявление подозрительных сделок.

Согласно данным бухгалтерского баланса общества «ТОТ» по состоянию на 31.12.2019 активы должника составляли: основные средства – 17 399 тыс. руб., запасы – 30 952 тыс. руб., дебиторская задолженность – 51 552 тыс. руб., вместе с тем, как указано в заявлении ФИО13, ни сами активы, ни учетные документы, касающиеся таких активов, не передавались конкурсному управляющему.

В то же время в материалы дела представлены доказательства передачи документов от ФИО15 последующему директору ФИО3

Так, из акта приема-передачи дел от 03.04.2020 следует, что в помещении офиса общества «ТОТ» складированы и опечатаны среди прочего бухгалтерская и кадровая документация в полном объеме за период ведения деятельности общества, договоры с контрагентами за период ведения деятельности общества. Вместе с тем судом первой инстанции указанный акт не принят во внимание, поскольку не позволяет точно установить объем и перечень складируемых документов.

При этом бывший генеральный директор общества «ТОТ» ФИО5 представлял временному управляющему ФИО19 пояснения о том, что информацией о местонахождении имущества, материальных и иных ценностей должника, отраженных в бухгалтерской отчетности за 2019 год, не располагает, ФИО5 временному управляющему были переданы печати, штампы, а также ряд документов: бухгалтерская отчетность за период с 2016 по 2020 год, папка «Учредительные документы», аудиторские заключения за 2016, 2017, 2018, 2019 годы, папки с приказами за период с января 2019 года по апрель 2020 года.

Как следует из материалов дела и установлено судами, при смене руководителей общества «ТОТ» документы и материальные ценности должника надлежащим образом не передавались, акты приема-передачи, содержащие действительный перечень передаваемых документов, не составлялись.

Таким образом, суды нижестоящих инстанций пришли к выводу, что отсутствие первичных учетных документов должника является результатом противоправных действий бывших руководителей – ФИО3 и ФИО5, выразившихся в отсутствии проведения должных мероприятий по составлению, ведению, хранению, передаче и восстановлению первичных учетных документов должника, что привело к существенным затруднениям проведения процедуры конкурсного производства должника (в том числе формированию и реализации конкурсной массы) ввиду отсутствия первичных учетных документов должника.

Указанные лица не предпринимали какие-либо действия по истребованию документации и имущества должника у бывшего руководителя, по восстановлению документации должника, что свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов, в связи с чем суды первой и апелляционной инстанций признали, что ФИО3 и ФИО5 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности на основании подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Отказывая в привлечении ФИО16 и ФИО17 к субсидиарной ответственности в соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, суды исходили из того, что конкурсным управляющим не доказано наличие у данных лиц статуса контролирующих должника лиц, а также не представлено надлежащих и бесспорных доказательств, наличия у ФИО16 и у ФИО17 права давать обязательные для исполнения должником указания либо иным образом определять действия должника, равно как не представлено доказательств их участия в одобрении или согласовании сделок, как не доказано и то, что они являлись инициатором заявленных сделок либо получили выгоду после их совершения, приняв во внимание, что ФИО16 и ФИО17 не являлись учредителями (участниками) общества «ТОТ» и не входили в состав органов управления должника.

Таким образом, учитывая вышеизложенное, суды первой и апелляционной инстанций установили, что к субсидиарной ответственности по обязательствам должника подлежат привлечению солидарно ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3 и ФИО5

Изучив доводы кассационных жалоб и заслушав участвующих в судебном заседании лиц, суд кассационной инстанции полагает, что судебные акты приняты с нарушением норм материального и процессуального права, в связи с чем приходит к выводу о наличии оснований для отмены определения суда первой инстанции от 16.08.2024 и постановления апелляционного суда от 29.11.2024 в части привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТОТ», при этом суд кассационной инстанции исходит из следующего.

Привлекая указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды исходили из того, что в данном случае имеются основания, предусмотренные статьей 61.11 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротств, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, то такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона. В этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Согласно пункту 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановления № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 Постановления № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Из положений пунктов 16, 17 Постановления № 53 следует, что суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Как следует из пункта 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Исходя из изложенного выше, для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника необходимо установить реальные причины наступления у общества признаков объективного банкротства, а также выяснить, послужили ли действия (бездействие) контролирующего должника лица причиной наступления банкротства должника, без которых объективное банкротство не наступило бы.

В рассматриваемом случае ни суд первой инстанции, ни апелляционный суд должным образом не исследовали вопрос о том, каковы действительные причины наступления объективного банкротства общества «ТОТ» и роль привлекаемых к ответственности лиц в их наступлении, какие действия (бездействие) контролирующих должника лиц привели к невозможности полного погашения требований кредиторов и к существенному ухудшению финансового положения должника.

Суды, указав, что ряд сделок по выводу активов должника привели к невозможности исполнения обществом «ТОТ» обязательств перед кредиторами, не установили и не исследовали вопрос о том, привели ли в действительности данные сделки к наступлению объективного банкротства должника либо же причиной банкротства послужили иные обстоятельства, не определили, являлись ли совершенные сделки существенными относительно масштабов деятельности общества, а также то, каким образом ответчики влияли и были вовлечены в их совершение.

Делая выводы о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц должника к ответственности в связи с совершением сделок по погашению задолженности перед ФИО2, по снятию с учета спецтехники и отчуждению транспортных средств, суды обеих инстанций исходили из того, что данными сделками фактически совершен вывод ликвидных активов должника, однако обжалуемые судебные акты не содержат выводов о том, являлись ли названные сделки для должника кардинально изменившими структуру его имущества в качественно иное, банкротное, состояние применительно к масштабам деятельности должника и повлекли ли несостоятельность общества «ТОТ».

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций, частично удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим требования, не установили и не проверили надлежащим образом наличие или отсутствие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц – ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3 и ФИО5 и фактически наступившим объективным банкротством общества «ТОТ», не исследовали фактическую роль каждого ответчика.

Детальный анализ признаков объективного банкротства и даты их возникновения судами обеих инстанций не осуществлен, конкретные фактические обстоятельства, указывающие на признаки фактического банкротства на определенную судами дату объективного банкротства, судами не приведены. 

Кроме того, как следует из материалов обособленного спора, в первоначальной редакции заявления конкурсного управляющего о привлечении лиц к субсидиарной ответственности требования предъявлены к нескольким ответчикам, в том числе и к ФИО14

Судами также установлено, что ФИО14 являлся одним из учредителей общества «ТОТ» с 25.10.2017 с долей участия 75 %, то есть мог оказывать существенное влияние на деятельность должника, являлся контролирующим должника лицом по смыслу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

В последующем конкурным управляющим ФИО13 представлено уточнение заявленных требований.

В определении Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.08.2024 указано, что требования к ФИО14 в уточненном заявлении не предъявлены, в связи с чем суд первой инстанции рассматривал заявление в уточненной редакции к ответчикам – ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО16, ФИО5 и ФИО17

Между тем требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).

Такой иск фактически точно также направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Соответствующий методологический подход нашел свое отражение в пунктах 2, 6, 15 и 22 Постановления № 53.

Конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Согласно правовой позиции, приведенной в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 22.07.2002 № 14-П и от 19.12.2005 № 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер, публично-правовой целью института банкротства является обеспечение баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, имеющих различные, зачастую диаметрально противоположные интересы.

Разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы, в особенности касающиеся наполнения конкурсной массы, влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.).

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации закрепил обязанность суда проверять распорядительные действия сторон на соответствие установленным законом критериям, определив тем самым пределы судебного контроля.

Такой подход призван обеспечивать разумный баланс между диспозитивностью и императивностью в арбитражном процессе, соблюдение законности, защиту прав и законных интересов других лиц (как участвующих в деле, так и не участвующих в нем).

Вместе с тем из материалов спора и обжалуемых судебных актов не усматривается, что конкурсный управляющий прямо и явно заявил отказ от требований в части привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности, он лишь не указал его в качестве ответчика в просительной части уточненного заявления.

Тем не менее требования к данному ответчику судами первой и апелляционной инстанций рассмотрены не были как и не был рассмотрен фактический отказ от части требований, что недопустимо.

Учитывая предмет спора, в случае заявления конкурсным управляющим ходатайства об отказе от требований в части привлечения к субсидиарной ответственности одного из ответчиков (ФИО14), являющегося участником общества «ТОТ» с размером доли 75%, суд должен был проверить, не нарушает ли каким-либо образом подобный отказ от части требований права и законные интересы кредиторов, на обсуждение перед кредиторами и иными лицам, участвующими в деле, должен был быть поставлен вопрос о том, поддерживает ли кто-либо из них требования, от которых отказался управляющий.

В том случае, если требования к ответчику ФИО14 лицами, участвующими в деле поддержаны, суду с учетом положений статьи 61.11 Закона о банкротстве, необходимо проанализировать действия всех ответчиков в совокупности, а также определить роль каждого.

С учетом приведенных обстоятельств выводы судов о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности остальных ответчиков в соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве являются преждевременными.

Таким образом, поскольку в данном случае судом не было рассмотрено по существу одно из заявленных конкурсным управляющим требований, обжалуемые определение и постановление судов первой и апелляционной инстанций в указанной части нельзя признать соответствующим требованиям части 4 статьи 15 АПК РФ.

Привлекая ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документации должника, суды не приняли во внимание следующее.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве также закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления №53 лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации.

Вопреки выводам судов, сам факт неисполнения руководителем должника обязанности по передаче документов не является безусловным основанием для привлечения ответственного лица к субсидиарной ответственности в порядке подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Указанные в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документации должника-банкрота представляют собой презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота.

В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Однако признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, которое выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Само по себе абстрактное указание затруднения конкурсного управляющего при формировании конкурсной массы должника не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

Учитывая экстраординарный характер субсидиарной ответственности, то есть то, что она является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов (пункт 1 Постановления №53), истец не может быть освобожден от бремени обоснования своего иска в той степени, в которой такое обоснование ему доступно.

В спорном случае суды, удовлетворяя требования конкурсного управляющего, исходили из того, что неисполнение ФИО3, ФИО5 обязанности по представлению документов должника, подтверждающих его активы, повлекло за собой невозможность формирования конкурсной массы и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Однако существенные для разрешения вопроса обстоятельства о наличии причинно-следственной связи между непередачей документов и невозможностью формирования конкурсной массы судами не исследованы.

Суды не установили, непередача каких именно документов существенно затруднила проведение процедуры банкротства и формирование конкурсной массы, принимая во внимание возражения ответчиков о порядке передачи документов в обществе и специфике деятельности, которая велась вплоть до введения процедуры конкурсного производства, ввиду чего запасы были израсходованы на производство.

Таким образом, для правильного разрешения требований о привлечении к субсидиарной ответственности судам следовало установить по каждому из эпизодов, какие ответчики действовали совместно, а какие независимо; при независимом характере действий выяснить влияние каждого из эпизодов на имущественное положение должника, а также проанализировать совокупный экономический эффект от всех эпизодов на предмет существенности, а также определить роль каждого из ответчиков в совокупности.

В связи с изложенным суду первой инстанции следует повторно исследовать вопрос о наличии или отсутствии оснований по отношению к ФИО14, ФИО15, ФИО4, ФИО2, ФИО3 и ФИО5 При указанных обстоятельствах обжалуемые судебные акты нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными, судами неполно исследованы фактические обстоятельства дела, нарушены нормы процессуального и материального права, с выводами судов согласиться нельзя.

Доводы кассационной жалобы общества «Парадайз» судом рассмотрены и отклонены, поскольку суды верно исходили из того, что конкурсным управляющим не доказано наличие у ФИО16 и ФИО17 статуса контролирующих должника лиц, а также не представлено надлежащих и бесспорных доказательств наличия у указанных лиц права давать обязательные для исполнения должником указания либо иным образом определять действия должника

Основанием для отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов суда, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права, при этом нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 1, 3 статьи 288 АПК РФ).

С учетом изложенного, исходя из вышеназванных обстоятельств выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности сделаны при неправильном применении судами норм материального (статья 61.11 Закона о банкротстве) и процессуального (статьи 65, 71, 168, 170 АПК РФ) права, преждевременно, без исследования и оценки всех обстоятельств дела и всех имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, что повлекло совершение ошибочных выводов и вынесение неправильных судебных актов, определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.08.2024 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2024 подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Судом округа принята во внимание правовая позиция, изложенная в определении Верховного Суда РФ от 14.11.2024 № 305-ЭС23-29227(3) со ссылкой на разъяснения, данные в абзаце первом пункта 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», о том, что, если обжалуемая часть решения суда обусловлена другой его частью, которая не обжалуется заявителем, то эта часть решения также подлежит проверке судом.

В рассматриваемом случае заявители кассационных жалоб привлечены к субсидиарной ответственности по одним и тем же основаниям солидарно с ФИО15, который не обжаловал судебные акты, следовательно, суд округа не может ограничиться проверкой законности определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции в части, относящейся только к ФИО4, ФИО2, ФИО3, ФИО5, не затрагивая вопросы, касающиеся ответственности ФИО15, в связи с этим обжалуемые судебные акты проверены судом округа и в его отношении.

При новом рассмотрении спора арбитражному суду с учетом изложенного в мотивировочной части постановления надлежит устранить отмеченные недостатки, установить, к кому фактически заявлены требования конкурсным управляющим, надлежащим образом разрешить заявленные процессуальные ходатайства после обсуждения и разъяснения лицам, участвующими в деле, последствий их удовлетворения; исследовать вопрос относительно причин наступления признаков объективного банкротства общества «ТОТ», роли ответчиков в наступлении банкротства должника, а также определить, какие действия ответчиков способствовали тому, что должник стал отвечать признакам банкрота, и на основе установленных обстоятельств определить наличие либо отсутствие оснований для привлечения ФИО14, ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по вменяемым эпизодам.

В остальной части определение суда первой инстанции от 16.08.2024 и постановление апелляционного суда от 29.11.2024 остается в силе. 

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.08.2024 по делу № А71-15755/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2024 по тому же делу отменить в части привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО15, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества с ограниченной ответственностью «ТОТ».

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики.

В остальной части судебные акты оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       К.А. Смагина 

Судьи                                                                                    А.А. Осипов

                                                                                              О.Н. Пирская