494/2023-141970(1) 

 

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-9838/2023

г. Челябинск

29 сентября 2023 года

Дело № А76-3047/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 25 сентября 2023 года  Постановление изготовлено в полном объеме 29 сентября 2023 года  

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Курносовой Т.В., судей Калиной И.В., Ковалевой М.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области  от 15.06.2023 по делу № А76-3047/2021.  

В заседании принял участие: 

представитель ФИО2 - ФИО3 (паспорт,  доверенность от 12.12.2022 сроком действия 10 лет);  

представитель ФИО4 - ФИО5  (паспорт, доверенность от 12.03.2021).  

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте  и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке  статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о  времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Восемнадцатого  арбитражного апелляционного суда,  

Установил:

определением от 18.02.2021 по заявлению конкурсного кредитора  ФИО2 возбуждено производство по делу о банкротстве  ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ года рождения.  

Определением от 05.04.2021 (резолютивная часть от 01.04.2021) в  отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов  гражданина.  

 Решением суда от 29.12.2021 (резолютивная часть от 23.12.2021)  должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена  процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим  имуществом должника утвержден арбитражный управляющий ФИО6  

Ярослав Владимирович, член Ассоциации «Урало-сибирское объединение  арбитражных управляющих».  

Финансовый управляющий (с учетом уточнений) и кредитор  ФИО2 обратились в Арбитражный суд Челябинской области с  заявлением о признании недействительной цепочку взаимосвязанных сделок с  имуществом должника, образуемую договором дарения квартиры от 06.12.2017,  заключенным должником и ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ  года рождения, и договором купли-продажи квартиры от 04.02.2021,  заключенным ФИО7 и ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ  года рождения; и применении последствия недействительности данное цепочки  взаимосвязанных сделок в виде возврата от ФИО8 в конкурсную массу  ФИО4 квартиры общей площадью 72,6 кв.м с кадастровым номером  74:36:0407008:433, расположенной по адресу: 

<

...>.  

Определением суда от 30.11.2022 обособленные споры, возбужденные по  названным заявлениям кредитора и финансового управляющего имуществом  должника, объединены в одно производство для совместного рассмотрения.  

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.06.2023 в  удовлетворении заявленных требований отказано.  

Не согласившись с вынесенным определением суда, ФИО2  обратился с апелляционной жалобой, в которой просит принятое определение  суда отменить и принять по обособленному спору новый судебный акт об  удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований.  

По мнению заявителя апелляционной жалобы, суд первой инстанции  сделал необоснованный вывод о невозможности признания спорных сделок  недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002   № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве),  учитывая, что в отсутствие недобросовестных процессуальных действий  ФИО4, совершаемых при рассмотрении в суде общей юрисдикции  дела о взыскании долга по договору займа в пользу ФИО2, настоящее  дело о банкротстве могло быть возбуждено ранее, чем это фактически  состоялось, и, соответственно, период подозрительности для целей применения  названной нормы сместился бы ориентировочно на июнь 2017 года; а также то,  что в данном случае речь идет о совершении единой сделкой, длящейся во  времени, в связи с чем считать ее совершенной можно не ранее совершения  всех ее элементов.  

Кроме того, податель жалобы полагает, что суд первой инстанции  безосновательно исходил из отсутствия у ФИО4 на момент  отчуждения квартиры своей несовершеннолетней дочери по первой из  входящих в единую цепочку оспариваемых сделок признаков  неплатежеспособности, учитывая, что на соответствующий момент времени у  должника уже возникли обязательства перед апеллянтом на сумму  17 500 000 руб.  

Апеллянт также отмечает, что вторая сделка, входящая в оспариваемую  цепочку, совершена уже непосредственно одновременно с подачей заявления о  признании должника несостоятельным (банкротом).  

При это, как считает ФИО2, суд первой инстанции не дал  должной оценки доводам о фактической аффилированности ФИО8 по  отношению к должнику, что усматривается из того, что его мать находилась,  согласно ее пояснениям, данным ею в рамках рассмотрения иного спора по  данному делу о взыскании убытков с матери должника, в доверительных  отношениях с семьей Б-вых, предоставила значительные суммы в займ  матери должника на длительный срок без обеспечения.  

Кроме того, заявитель жалобы отмечает, что корреспонденция от  ФИО8 в адрес ФИО2 отправлялась одновременно с  корреспонденцией от ответчика по иному спору – ФИО9, сделка с участием которого признана судом недействительной, и  почтовые конверты заполнены одним почерком, что подтверждает, по мнению  апеллянта, что ФИО8 является таким же техническим номинальным  держателем недобросовестно выведенных должником из своей собственности  активов.  

Сам по себе факт передачи ФИО8 денежных знаков по  заключенной им с ФИО7 сделке в присутствии нотариуса, как  считает ФИО2, не подтверждает при вышеуказанных обстоятельствах  реальность возмездного отчуждения спорной квартиры.  

Кредитор отмечает, что адрес данной квартиры продолжал являться  адресом регистрации юридических лиц, в которых должник являлся  руководителем, в частности общества с ограниченной ответственностью  «Новый мир» до марта 2018 года.  

ФИО2, ссылаясь на вышеизложенное, считает, что спорная  цепочка сделок подлежит признанию недействительной по статьям 10, 168, 170  Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).  

Определением Восемнадцатого арбитражного суда от 14.08.2023  апелляционная жалоба ФИО2 принята к производству, судебное  разбирательство назначено на 25.09.2023.  

До начала судебного заседания от должника и ответчика ФИО8  25.08.2023 и 07.09.2023 соответственно поступили отзывы на апелляционную  жалобу кредитора, в которых указанные лица, возражая по доводам апеллянта,  просят оставить обжалуемое определение суда без изменения.  

В судебном заседании поступившие отзывы в порядке статьи 262 АПК  РФ приобщены судом к материалам дела.  

Представитель кредитора ФИО2 изложил доводы  апелляционной жалобы, просил ее удовлетворить.  

Представитель должника, поддерживая доводы представленного отзыва,  просил оставить судебный акт без изменения.  

Иные лица, участвующие в деле, судом о времени и месте рассмотрения  апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в судебное заседание  

не явились. Апелляционная жалоба рассмотрена судом в их отсутствие в  порядке статей 123, 156 АПК РФ.  

Законность и обоснованность судебного акта проверены в порядке,  предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.  

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела,  согласно ответу государственного комитета по делам ЗАГС Челябинской  области, ФИО4 является отцом ФИО7, что никем не  оспаривается.  

Должник по договору дарения от 06.12.2017 должник произвел в пользу  своей дочери отчуждение квартиры общей площадью 72,6 кв.м с кадастровым  номером 74:36:0407008:433, расположенной по адресу: 

<

...>.  

 Впоследствии, ФИО7 данная квартира продана по договору  купли-продажи квартиры от 04.02.2021 ФИО8 по цене 2 450 000 руб.  

 В соответствии с пунктом 6 данного договора купли-продажи расчет  между сторонами произведен полностью при его подписании в помещении  нотариальной конторы в присутствии нотариуса.  

Ссылаясь на то, что названные сделки совершены исключительно в целях  сокрытия имущества должника от кредиторов, финансовый управляющий и  кредитор ФИО2 обратились с требованиями о признании  соответствующей цепочки сделок недействительной.  

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных  требований, исходил из того, что первая сделка совершена за пределами  трехлетнего периода подозрительности и в условиях отсутствия у должника  признаков неплатежеспособности, а вторая заключена с независимым лицом на  рыночных условиях и реальность расчетов по ней подтверждается нотариусом.  

Суд апелляционной инстанции, повторно исследовав и оценив  представленные в материалы дела доказательства и рассмотрев доводы  апелляционной жалобы должника, приходит к выводу о том, что судом первой  инстанции не учтено следующее.  

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Закона о  банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по  правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности  (банкротства), в том числе указанным Законом.  

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закон о банкротстве отношения,  связанные с банкротством граждан и не урегулированные соответствующей  главой (т.е. главой X «Банкротство граждан»), регулируются главами I-III.1,  VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона о  банкротстве.  

Процедура реализации имущества гражданина является  реабилитационной процедурой, применяемой в деле о банкротстве к  признанному банкротом гражданину в целях соразмерного удовлетворения  требований кредиторов (статья 2 Закона о банкротстве).  

В пункте 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве установлено право  финансового управляющего подавать в арбитражный суд от имени гражданина  заявления о признании недействительными сделок.  

Оспаривание сделок, совершенных должником-банкротом или за его  счет, имеет цель наполнить конкурсную массу должника ликвидным  имуществом для его последующей реализации и погашения требований  кредиторов.  

В силу пункта 3 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об  оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий  дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве  гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по  основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом  (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).  

Сделки должника или иных лиц за счет должника могут быть признаны  недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в  порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о  банкротстве, пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных  с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее - постановление Пленума ВАС РФ № 63)).  

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов,  может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка  была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании  должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате  ее совершения был причинен вред имущественным правам 6 кредиторов и если  другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту  совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая  сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если  она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов  должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности  имущества должника.  

Наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований  оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать  сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как  ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума ВАС  РФ № 63), если речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы  дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.  

Нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора  статьи 10 ГК РФ, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к  числу самостоятельных оснований для признания сделки недействительной.  

Исходя из содержания названной статьи, под злоупотреблением правом  понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов  

осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение  вреда третьим лицам.  

При решении вопроса о наличии в поведении того или иного лица  признаков злоупотребления правом суд должен установить, в чем заключалась  недобросовестность его поведения при заключении оспариваемых договоров,  имела ли место направленность поведения лица на причинение вреда другим  участникам гражданского оборота, их правам и законным интересам  (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 № 67- КГ14-5).  

О злоупотреблении сторонами правом может свидетельствовать  совершение сделок, прикрывающих сделку по выводу ликвидного имущества  из собственности должника во избежание возможного обращения взыскания на  это имущество по обязательствам перед кредиторами.  

Для признания договора ничтожным в связи с его противоречием  статье 10 ГК РФ необходимо установить сговор сторон договора на его  недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или  другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих  сторон договора на подобную цель, понимание и осознание ими нарушения при  совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а  также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к  другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью  разумности и осмотрительности.  

Как указано в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ № 25) при наличии в  законе специального основания недействительности такая сделка признается  недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК  РФ).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка,  совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей  правовые последствия.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 86 названного постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении спора о  мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также  осуществить для вида ее формальное исполнение.  

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида  государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое  имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на  основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.  

При оценке доводов о мнимости сделки суду надлежит дать оценку  обстоятельствам фактического исполнения сделки, установление только тех  обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно  недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на  принятие решений в деле о банкротстве) (постановление Президиума Высшего  

Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 № 7204/12,  определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305- ЭС16-2411).  

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны  стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом  создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении  заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с  их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в  интересах обеих ее сторон (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).  

Факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем  анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений  сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности  согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд  лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений.  

По смыслу положений статьи 6, части 1 статьи 168, части 4 статьи 170  АПК РФ арбитражный суд не связан правовой квалификацией спорных  отношений, которую предлагает истец, а должен сам правильно  квалифицировать спорные правоотношения и определить нормы права,  подлежащие применению в рамках фактического основания и предмета иска.  

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным  Судом Российской Федерации в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П,  от 19.12.2005 № 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой  характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые  последствия для широкого круга лиц, в том числе текущих и реестровых  кредиторов должника. Этим объясняется установление в делах о банкротстве  повышенного стандарта доказывания и установление обязанности суда  проводить более тщательную проверку, в частности действительности сделок  должника, по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.  

В качестве единой сделки возможно квалифицировать цепочку  последовательных сделок с разным субъектным составом (определение  Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230).  

Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей  может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия  принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по  требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения  имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного  перехода права собственности на него от одного собственника другому.  

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о  банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только  через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической.  

Приведенный правовой подход в равной степени можно распространить  на ситуацию, когда фактическая аффилированность между сторонами сделки  

прослеживается при отсутствии формальных признаков заинтересованности  между физическими лицами, содержащимися в статье 19 Закона о банкротстве.  

Арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств,  обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также  иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела,  на основании представленных доказательств (часть 1 статьи 64 и статей 71, 168  АПК РФ).  

Согласно части 2 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает  относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в  отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их  совокупности.  

В рассматриваемом случае судом установлено и следует из материалов  дела, что на момент заключения между ФИО4 и его дочерью  ФИО7 договора дарения квартиры от 06.12.2017 – безвозмездной по  своей природе сделки (пункт 1 статьи 572 ГК РФ) у должника уже имелись  многомиллионные обязательства по возврату займов перед кредитором  ФИО2 по договорам займа от 01.07.2016, от 14.10.2016,  от 30.05.2017, а также перед кредитором ФИО10 по договору займа  от 05.09.2017.  

На настоящее время соответствующие обязательства как неисполненные  включены в реестр требований кредиторов должника.  

Очевидно, что указанная сделка совершена в условиях риска  последующего обращения взыскания на соответствующее имущество  ФИО4  

Как следует из правовой позиции, изложенной в определении Верховного  Суда Российской Федерации от 15.12.2014 по делу № 309-ЭС14-923, в  ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением  правом сделку, представило достаточно серьезные доказательства и привело  убедительные аргументы в пользу того, что стороны сделки при ее заключении  действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда, на ответчиков  переходит бремя доказывания обратного.  

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что  на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте  интересов, не распространяется презумпция добросовестности участников  гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и  именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие  разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих  хозяйственных операций, направленных на достижение не противоречащей  закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации  от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306- ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16- 20056(6), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 № 306-КГ16-13687,   № 306-КГ16-13672, № 306-КГ16-13671, № 306-КГ16-13668, № 306-КГ1613666).  

Между тем в рассматриваемом случае со стороны Банниковой В.В. и  должника конкретных аргументированных доводов, позволяющих сделать  вывод о том, что заключение договора дарения от 06.12.2017, находилось вне  зависимости от вышеприведенных обстоятельств, связанных с принятыми  должником на себя обязательствами, а являлось необходимым для  несовершеннолетней на тот момент дочери должника по тем или иным  объективным причинам, не приведено (статьи 8, 9, 65, 66 АПК РФ).  

Напротив, в этой связи следует, в частности отметить, что в подаренной  квартире впоследствии ФИО7 не проживала, одна уже являлась с  начала 2017 года собственником иной квартиры, в которой и проживала со  своими родителями.  

Кроме того, данная сделка, в результате которой несовершеннолетняя  дочь стала титульным владельцем активов должника, не являлась единственной  в своем роде.  

Несколько дней ранее на несовершеннолетнюю дочь заключен договор  купли-продажи двух машино-мест по адресу проживания семьи должника.  Данная сделка оспорена в рамках настоящего дела и признана  недействительной.  

В тех же неправомерных целях должником отчуждены транспортные  средства в январе 2018 года (чуть менее, чем через месяц после спорного  договора дарения) в пользу матери своей супруги (признаны  недействительными в совокупности с последующими сделками,  объединенными общей противоправной целью постановлением  Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2023 по  настоящему делу).  

Вторая сделка, оспариваемая в настоящем обособленном споре, – договор  купли-продажи от 04.02.2021 заключен уже после взыскания с должника в  пользу кредитора ФИО2 задолженности решением Советского  районного суда г. Челябинска от 13.07.2020 по делу № 2-906/2020, а именно  через несколько дней после вынесения Определения Судебной коллегии по  гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции  от 21.01.2021 по итогам обжалования указанного решения и Апелляционного  определения судебной коллегии по гражданским делам Челябинского  областного суда от 13.11.2020.  

В тот же день – 04.02.2021 кредитор ФИО2 и подал в суд  заявление о признании должника несостоятельным (банкротом), о намерении  чего должник, очевидно, был осведомлен ранее.  

ФИО8, которому на момент покупки квартиры у ФИО7  исполнилось 29 лет, является сыном ФИО11, которая  в 2016-2017 гг. якобы предоставила матери должника – ФИО12 займы на сумму 14 млн. руб.  

Условия соответствующих договоров займа, предусматривающие  предоставление крупной суммы денежных средств на длительный срок (на  десять лет), очевидно возможны к согласованию только для лиц, находящихся в  доверительных отношениях, что и подтверждалось займодавцем в ходе  

судебного разбирательства по обособленному спору о взыскании убытков с  матери должника.  

При представлении доказательств аффилированности должника с  участником процесса на последнего переходит бремя по опровержению  соответствующего обстоятельства (определение Верховного Суда РФ  от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6)).  

В данном же случае указанные обстоятельства, на которые кредитор  ФИО2 ссылался в ходе судебного разбирательства по данному спору,  никем не опровергнуты, однако оценки со стороны суда первой инстанции, как  следует из содержания обжалуемого определения, не получили.  

С учетом не опровергнутой фактической аффилированности ФИО8  по отношению к семье Б-вых он презюмируется осведомленным о том,  какие обстоятельства сопутствовали совершению сделки с его участием и  данная презумпция также ответчиком не опровергнута.  

В рассматриваемом случае из материалов дела действительно следует,  что договор купли-продажи от 04.02.2021 совершен в присутствии нотариуса,  при котором и передавались покупателем денежные средства.  

Однако, с учетом конкретных установленных фактических обстоятельств  настоящего спора и аффилированности лиц, по мнению суда апелляционной  инстанции, это, само по себе не исключает того, что денежные средства,  которые фактически пересчитывались и передавались при нотариусе от одной  стороны сделки к другой, либо изначально не принадлежали покупателю, либо  же не были затем возвращены ему.  

В рассматриваемом случае в любом случае подлежит применению  стандарт доказывания, установленный пунктом 26 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О  некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о  банкротстве» (далее – постановление Пленума ВАС РФ № 35) (обзор судебной  практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017)).  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума  ВАС РФ № 35, при оценке достоверности факта передачи должнику наличных  денежных средств, подтверждаемого только его распиской, суду надлежит  учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое  положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить соответствующие  денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как  полученные средства были истрачены и т.д.  

В данном случае при рассмотрении настоящего обособленного спора,  ФИО8 пояснял, что взял необходимую для покупки квартиры денежную  сумму у своей матери.  

При этом представляется неразумным вывод о том, что мать ответчика –  ФИО11, перед которой у матери должника уже имелись многомиллионные  долги по договорам займа (при реальности соответствующих правоотношений)  дополнительно предоставила бы денежные средства своему сыну на покупку  квартиры у дочери должника.  

Объективных доказательств передачи ответчику его матерью  соответствующей денежной суммы, в частности доказательств ее  предварительного снятия Дуатовой А.З. со своих счетов, либо получения от  третьих лиц в результате состоявшихся сделок, в материалах обособленного  спора не имеется.  

ФИО7 также не представила доказательств расходования якобы  полученной от ФИО8 суммы, пояснив, что хранит ее до настоящего  времени в наличной форме.  

С точки зрения разумного поведения рядового гражданина в отношении  денежных средств, полученных по действительной реальной сделке, суд  апелляционной инстанции усматривает основания отнестись к достоверности  указанных пояснений дочери должника критически.  

В этой связи, по мнению судебной коллегии, по договору купли-продажи  от 04.02.2021 реальные расчеты меду его сторонами не производились.  

Следует принять во внимание, что договор купли-продажи от 04.02.2021,  заключенный с ФИО8, также не являлся единственным в своем роде.  

В этот же день заключены договоры купли-продажи транспортных  средств с ФИО9, входящие в единую аналогичную цепочку сделок,  признанную недействительной названным постановлением суда апелляционной  инстанции от 24.07.2023 по настоящему делу.  

На основании вышеизложенного судебная коллегия соглашается с  доводами финансового управляющего имуществом должника и кредитора  ФИО2 о том, что оспариваемые договоры дарения и купли-продажи  от 06.12.2017 и от 04.02.2021 являются ничтожными в силу их мнимости и  совершены лишь для вида в целях предотвращения обращения взыскания на  имущество должника путем смены его титульного собственника и создания  фигуры формально независимого добросовестного приобретателя, который  фактически является аффилированным лицом (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).  

Совершение таких последовательных и согласованных между всеми  участниками сделок (действий) с целью выведения актива должника  аффилированному лицу свидетельствует о том, что они выходят за рамки  подозрительной сделки, предусмотренной пунктом 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

Обжалуемое определение суда подлежит отмене по пункту 1 части 1  статьи 270 АПК РФ, апелляционная жалоба ФИО2 – удовлетворению.  

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся  согласно части 4 статьи 270 АПК РФ безусловными основаниями для отмены  вынесенного судебного акта, не установлено.  

Согласно пункту 2 статьи 269 АПК РФ арбитражный суд апелляционной  инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе  отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части  и принять по делу новый судебный акт.  

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за  исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и  недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).  

Согласно пункт 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было  передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения  обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке,  признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о  банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу.  

Учитывая признание договоров дарения от 06.12.2017 и купли-продажи  от 04.02.2021 единой недействительной (ничтожной) сделкой, апелляционный  суд приходит к выводу о наличии оснований для применения последствия  недействительности данной сделки в виде обязания ФИО8 возвратить  квартиру, являвшуюся предметом указанных договоров, в конкурсную массу  должника.  

Поскольку суд пришел к выводу о том, что сделки являлись мнимыми,  заключены формально и не имели встречного предоставления, оснований для  применения двусторонней реституции не имеется.  

С учетом результата рассмотрения апелляционной жалобы расходы по  уплате государственной пошлины относятся на ответчиков – ФИО7 и  ФИО8 (статьи 110 АПК РФ, пункт 24 постановления Пленума ВАС РФ   № 63).  

Поскольку в рамках настоящего спора о признании недействительными  двух договоров как составляющих единую сделку, размер государственной  пошлины за подачу соответствующего заявления составлял 6000 руб. и  подлежал уплате поровну обоими заявителями требований.  

Финансовому управляющему при этом при подаче заявления о признании  сделки недействительной предоставлялась отсрочка по уплате государственной  пошлины.  

Таким образом, с ответчиков по 1500 руб. с каждого следует взыскать в  доход федерального бюджета и по 1500 руб. с каждого в пользу кредитора  ФИО14  

В счет возмещения расходов апеллянта по уплате государственной  пошлины при обращении с апелляционной жалобой в его пользу с ответчиков  также подлежат взысканию по 1500 руб. с каждого.  

Руководствуясь статьями 176, 268 - 272 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный апелляционный  суд  

постановил:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 15.06.2023 по  делу № А76-3047/2021 отменить, апелляционную жалобу ФИО2 удовлетворить.  

Заявленные требования удовлетворить. 

Признать недействительной сделку по отчуждению квартиры общей  площадью 52,6 кв.м с кадастровым номером 74:36:0407008:433, расположенной  по адресу: 

<

...>, оформленную договором  дарения от 06.12.2017 между ФИО4 и  ФИО7 и договором купли-продажи  

от 04.02.2021 между Банниковой Викторией Владиславовной и Даутовым  Дмитрием Амировичем.  

Применить последствия недействительности сделки в виде возврата в  конкурсную массу должника ФИО4 квартиры общей  площадью 52,6 кв.м с кадастровым номером 74:36:0407008:433, расположенной  по адресу: РФ, 

<

...>.  

 Взыскать с ФИО7 и ФИО8 в доход федерального бюджета государственную пошлину по  заявлению по 1500 рублей с каждого.  

 Взыскать с ФИО7 и ФИО8 по 1500 рублей с каждого в пользу ФИО2  в счет возмещения расходов по уплате государственной пошлины по  заявлению.  

 Взыскать с ФИО7 и ФИО8 по 1500 рублей с каждого в пользу ФИО2  в счет возмещения расходов по уплате государственной пошлины по  апелляционной жалобе.  

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного  производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца  со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд  первой инстанции.  

Председательствующий судья Т.В. Курносова  

Судьи И.В. Калина 

 М.В. Ковалева