ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

22.11.2023

Дело № А40-261093/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15 ноября 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 22 ноября 2023 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего-судьи Голобородько В.Я.,

судей Паньковой Н.М., Михайловой Л.В.

при участии в заседании:

от ФИО1,-ФИО2 по дов от 09.102023

от ФИО3, ФИО4,-ФИО5,

ФИО6-по дов от 22.01.2022

от ФИО7 - ФИО8 по дов от 05.05.2023

ФИО9-лично паспорт

от ФИО10 –ФИО11,ФИО12 по дов от 31.07.2023

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО10

на постановление от 02.08.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО7 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 27.08.2019 ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт» утвержден ФИО13, член Союз «Уральская саморегулируемая организация арбитражных управляющих», ИНН 

<

***>, адрес для направления корреспонденции: 143406, Московская область, Красногорский район, г. Красногорск, а/я 77.

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №157 от 31.08.2019.

В Арбитражный суд города Москвы 26.12.2019 поступило заявление конкурсного кредитора ФИО10 о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО1 и ФИО7 по обязательствам ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт».

Определением Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-261093/18 от 21.10.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2022, заявление конкурсного кредитора ФИО10 о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО1, ФИО7, ФИО3, ФИО4 и ФИО9 по обязательствам ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт» оставлено без удовлетворения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа 04.08.2022 определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.10.2021, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2022 отменено, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Отменяя судебные акты и направляя обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд округа указал, что исходя из содержания заявления ФИО10, приводились обстоятельства, позволяющие привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности, либо взыскать с них убытки, в частности по причине существенного ухудшения руководителями финансового положения должника ввиду создания условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств (пункт 17 постановления Пленума от 21.12.2017 N 53); вопрос о передаче документации, отражающей финансово-хозяйственную деятельность должника судами не был исследован в полном объеме.

При новом рассмотрении обособленного спора определением Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2022 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО7, ФИО3. ФИО4 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Микрокредитная компания «КредитЭксперт».

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2022 отменено, в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО7 отказано.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО10 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление суда апелляционной инстанции и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Заявитель в кассационной жалобе указывает на неправильное применение судом норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, утверждая, что  в материалы дела представлены достаточные доказательства, которые в полной мере свидетельствуют о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО7; суд апелляционной инстанции:

- не установил дату возникновения признаков объективного банкротства, в том числе не дал оценку дате объективного банкротства, указанной конкурсным управляющим в письменных пояснениях, составленных им по прямому указанию суда апелляционной инстанции. В целом уклонился от установления данного юридически значимого обстоятельства;

- не дал оценку доводам конкурсного управляющего, изложенных в письменных пояснениях, в том числе по причинам банкротства должника;

- не дал надлежащую правовую оценку доводам заявителя и конкурсного управляющего относительно наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе применительно к пункту 17 постановления Пленума от 21.12.2017 N 53, как ранее указал Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 04.08.2022 г. по настоящему делу;

- в обоснование обстоятельств отмены определения суда первой инстанции, положил в основу исключительно пояснения лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, при этом доказательное подтверждение обстоятельств со стороны этих лиц в материалах дела не имеется;

- не в полной мере исследовал вопрос относительно непередачи документов, отражающих финансово-хозяйственную деятельность должника конкурсному управляющему.

Кроме того, заявитель кассационной жалобы полагает, что суд в обжалуемом постановлении не учитывал выводы и указания, изложенные Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 04.08.2022 по настоящему делу.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО10  доводы кассационной жалобы поддержал; представители ФИО9, ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО7 в отношении удовлетворения кассационной жалобы возражали.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованного судебного акта, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены постановления по доводам кассационной жалобы, поскольку они основаны на неправильном толковании заявителем норм материального права и направлены на переоценку исследованных судом доказательств, что, в силу норм статьи 286 и части 2 статьи 287Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как установлено судами и следует из заявления конкурсного кредитора, основанием для привлечения указанных им лиц к субсидиарной ответственности послужили следующие обстоятельства:

1. ФИО1 - своевременно не исполнил обязанность по подаче в арбитражный суд заявления о признании ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт» несостоятельным (банкротом), а также в нарушение требований ст. 126 Закона о банкротстве не передал документы в отношении должника конкурсному управляющему;

2. ФИО1, ФИО14 (в лице наследников ФИО3, ФИО4), ФИО9 и ФИО7 – совершили действия, ухудшившие материальное положение должника, и которые привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Как следует из материалов дела, согласно сведениям из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц генеральными директорами должника были:

- с 28.07.2015 по 09.03.2017 - ФИО14,

- с 10.03.2017 по 06.08.2017 - ФИО15,

- с 07.08.2017 по 02.04.2018 - ФИО9,

- с 03.04.2018 по дату открытия в отношении должника конкурсного производства -ФИО1

Участниками должника со дня его создания являлись:

- ФИО1 с размером доли 19,85%,

- ФИО16 с размером доли 19,85%,

- ФИО7 с размером доли 24,81%,

- ФИО17 с размером доли 14,89%,

С 07.02.2017 участниками также стали ФИО10 с размером доли 0,19%, ФИО18 с размером доли 0,19%, ФИО15 с размером доли 0,19%, ФИО19 с размером доли 0,18%.

Признавая заявление обоснованным, суд первой инстанции исходил из того, что материалами дела подтверждается вина ФИО1, ФИО7, ФИО14 (в лице наследников ФИО3, ФИО4) и ФИО9, исходя из того, что ими не были своевременно приняты все меры для надлежащего исполнения обязательств, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по характеру обязательств и условиям оборота.

В силу п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в п. 1 ст. 53.1 ГКРФ.

В соответствии с п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в пп. 2 п. 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Таким образом, ФИО14, ФИО9 и ФИО1 являются контролирующими должника лицами.

Согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53) само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в пп. 1 и 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Как следует из материалов дела, уставный капитан должника составляет 1 611 900 руб., номинальная стоимость доли ФИО7 составляет 400 000 руб., что в процентном соотношении составляет 24,81% от уставного капитала, при этом ФИО7 никогда не занимал должность руководителя должника.

Следовательно, в отношении ФИО7 не действует презумпции, закрепленные в пп. 1 и 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, в связи с чем заявителю надлежало доказать статус контролирующего лица ФИО7, исходя из критериев, выработанных в судебной практике (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 по делу N 307-ЭС19-18723(2,3)), а именно:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника   (что,   например,   исключает   из   круга   потенциальных   ответчиков   рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям):

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям: масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, т.е. способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Отменяя определение суда первой инстанции в части наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, суд апелляционной инстанции указал, что подобных доводов относительно ФИО7 участники спора не заявляли. соответствующих доказательств не раскрывали, то есть статус контролирующего лица, вопреки выводу суда первой инстанции, материалами дела не подтверждается.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО14, являвшийся генеральным директором с 28.07.2015, умер в начале 2017 г. (наследственное дело закрыто в конце августа 2017 г.). Единственными наследниками являются ФИО3 и ФИО4.

По общему правилу в состав наследства входит все имущество и долги наследодателя, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя либо если их переход в порядке наследования не допускается федеральным законом (ст. 418 и 1112 ГК РФ, п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании".

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 ГК РФ (п. 2 Постановления № 53).

Из этого следует, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен быть подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст. 1064 ГК РФ). Не имеется каких-либо оснований для вывода о том, что обязанность компенсировать свое негативное поведение (возместить кредиторам убытки), возникающая в результате привлечения к субсидиарной ответственности, является неразрывно связанной с личностью наследодателя. Равным образом гражданское законодательство не содержит запрета на переход спорных обязательств в порядке наследования.

Следовательно, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу. Иное толкование допускало бы возможность передавать наследникам имущество, приобретенное (сохраненное) наследодателем за счет кредиторов незаконным путем, предоставляя в то же время такому имуществу иммунитет от притязаний кредиторов, что представляется несправедливым.

Исходя из этого для реализации права кредитора на судебную защиту не имеет значения момент предъявления и рассмотрения иска о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности: до либо после его смерти. В последнем случае иск подлежит предъявлению либо к наследникам, либо к наследственной массе (при банкротстве умершего гражданина - § 4 главы X Закона о банкротстве) и может быть удовлетворен только в пределах стоимости наследственного имущества (п. 1 ст. 1175 ГК РФ). При этом не имеет значения вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено (сохранено) наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий, повлекших субсидиарную ответственность

Суд первой инстанции пришел к выводу о возможности привлечения наследников ФИО14 - ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт».

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2, 3) по делу № А22-941/2006).

Поскольку ФИО14 занимал должность единоличного исполнительного органа должника до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, следовательно, при рассмотрении заявления в части требований к указанному лицу следует руководствоваться нормами Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ, а в остальной части требований - в редакции Закона № 266- ФЗ.

Учитывая тот факт, что предусмотренное ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время ст. 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении № 53, может быть применен и к ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции № 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств, в частности:

- причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абз. 4 настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

При этом как ранее, так и в настоящее время действует презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305 -ЭС19-10079 по делу N А41-87043/2015).

Согласно п. 1 и 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

- причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в ст. 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

При этом привлечение к имущественной ответственности предполагает установление противоправности, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействием) лица, привлекаемого к такой ответственности, и наступившими последствиями.

Согласно п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Апелляционным судом установлено, что согласно акту передачи документов от 23.04.2019 бывший руководитель должника ФИО1 передал временному управляющему учредительные документы, кадровые документы должника, протоколы общих собраний участников должника (всего 56 наименований), другим актом от этой же даты были переданы документы, отражающие финансово-хозяйственную деятельность должника, а также отчетность должника (всего 747 наименований).

Определением от 18.07.2019 удовлетворено ходатайство временного управляющего: на руководителя должника ФИО1 возложена обязанность дополнительно передать временному управляющему документацию должника (в определении приведен перечень документации).

Апелляционным судом установлено, что актами от 02.09.2019, 04.03.2020, 26.05.2020 конкурсному управляющему были переданы дополнительные документы.

Указанные факты передачи документом не оспаривались.

Также, исходя из заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, а также отчета временного управляющего должника, следует, что кредиторы и контрагенты, а также контролирующие должника лица установлены, первичная документация должника передана временному управляющему (Том 1, л.д. 77-86).

Кроме того, как следует из пояснений ФИО1, указанием Банка России от 13.01.2017 № 4263-У утвержден рекомендуемый образец отчета микрокредитной компании об операциях с денежными средствами, который, по сути, включает в себя выписку операций по счетам и кассе организации за календарный месяц.

Данный вид отчетности истребуется Банком России в рамках контрольно-надзорной деятельности за некредитными финансовыми организациями со стороны регулятора (п. 9.1. ст. 4 Закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)») и не обобщает информацию о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату.

В связи с этим отсутствие указанных отчетов, а также некоторых форм бухгалтерской отчетности, являющихся по своей сути производными документами должника, существенно не влияет на ход конкурсного производства, так как конкурсному управляющему предоставлены выписки операций по всем расчетным счетам должника и его кассовая книга за трехлетний период, предшествующий принятию заявления о признании должника банкротом, которые являются первичными документами бухгалтерского учета и в полной мере отражают все факты хозяйственной жизни должника, содержат исчерпывающие сведения об операциях с его денежными средствами и позволяют лицам, участвующим в деле, проанализировать их на предмет выявления совершенных в период подозрительности сделок, случаев необоснованного расходования денежных средств, выявить основные активы должника.

В материалы дела был приобщен акт приема-передачи документов от 25.05.2020, где представлены сведения о передаче конкурсному управляющему бухгалтерского баланса должника за 2018 г., отражающего в том числе информацию о 2017 и 2016, и содержащего информацию о значимых остатках активов на 31.12.2018 только в строках 1230 «Дебиторская задолженность» - 6 741 тыс. руб., 1240 «Финансовые вложения» - 22 533 тыс. руб., 2350 «Прочие расходы» - 17 740 тыс. руб.

Не вызвало затруднений отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего штатного расписания и справок о доходах бывших сотрудников, так как реестр требований кредиторов не содержит требований сотрудников.

ФИО1 своевременно передал конкурсному управляющему все имеющиеся у него договоры микрозайма, заключенные должником в период с 2016 г. по 2018 г., в общем количестве 596 штук, что подтверждается приобщенным к делу актом передачи документов от 23.04.2019. Отсутствие при этом у конкурного управляющего нескольких договоров микрозайма в количестве 11 штук, заключенных должником еще в начале 2016 г., хоть сколько-нибудь существенным образом на конкурное производство не повлияло, следовательно, основанием для возложения субсидиарной ответственности по долгам должника на ФИО1 не является.

Доводы заявителя об искажении бухгалтерской отчетности, с учетом пояснений ФИО9, отклонены апелляционным судом ввиду следующего.

ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт», согласно специфики своей деятельности, сдает бухгалтерский баланс и налоговую отчетность за отчетные периоды в ИФНС, внебюджетные фонды (4-ФСС), Банк России и Росстат согласно российскому законодательству. Кроме того, в соответствии с Указаниями Банка России от 09.07.2015 № 3719-У и от 13.01.2017 № 4263 микрофинансовая организация в виде микрокредитной компании ежемесячно предоставляет в ЦБ РФ отчетность об операциях с денежными средствами некредитных финансовых организаций.

Ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение указанной обязанности предусмотрена п. 3 ст. 76 НК РФ, 19.7.3 КоАП РФ.

Таким образом, несвоевременная сдача или непредсталвение за отчетный период бухгалтерской отчетности, отчетности об операциях с денежными средствами привели бы к наложению административных штрафов на должностных лиц компании, блокировке расчетных счетов в банках и как следствие к отзыву ЦЮ РФ Лицензии (Свидетельства) и исключению организации из реестра микрофинансовых организаций.

Помимо этого, материалами дела подтверждается и участниками спора не оспаривается, что единственным активом должника, исходя из специфики его деятельности, являются требования к заемщикам по договорам микрозайма, которые наряду с выписками по расчетным счетам и кассой были переданы последним руководителем должника конкурному управляющему, который в свою очередь предъявил вытекающие их них требования, то есть конкурный управляющий не столкнулся с затруднениями при выявлении активов должника, его контролирующих лиц и совершенных им сделок.

Таким образом, апелляционный суд сделал обоснованный вывод о том, что частичная непередача бывшим  руководителем  документации  должника,  возможное  искажение  бухгалтерской отчетности должника за период с 2015 г. по 2017 г. в части неотражения в ней операций с конкурсными кредиторами, отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего отдельных договоров займа, не привели к существенному затруднению процедуры банкротства, что исключает применение в рассматриваемо случае соответствующей презумпции.

Апелляционный суд также не усмотрел оснований для привлечения ФИО14, ФИО9 и ФИО1 к ответственности по основанию о непередаче бухгалтерской отчетности.

По мнению заявителя, полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие того, что бывшие руководители причинили существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения ими сделок, нарушающих требования закона. Так, сумма выданных займов физическим лицам с нарушением закона составила 17 215 675,80 руб.

В соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 12 Федерального закона от 02.07.2010 № 151-ФЗ "О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях" микрокредитная компания не вправе выдавать заемщику - физическому лицу микрозайм (микрозаймы), если сумма основного долга заемщика перед микрокредитной компанией по договорам микрозайма в случае предоставления такого микрозайма (микрозаймов) превысит пятьсот тысяч рублей. Дата начала действия указанной редакции ст. 12 Закона N 151-ФЗ - с 29.03.2016.

Заявитель считает, что неразумное поведение контролирующих должника лиц и нарушение ими действующего законодательства, регулирующего основную деятельность должника, привело к невозврату выданных займов и невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Вместо принятия мер по выводу организации из кризисной ситуации бывшие руководители совершали сделки по выдаче займов с нарушением закона, которые впоследствии организацией в судебном порядке не взыскивались. Указанные сделки совершены с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов, в связи с чем необходимо привлечь к субсидиарной ответственности всех руководителей должника солидарно.

В соответствии с п. 23 Постановления № 53 согласно пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные ст. 61.2 (подозрительные сделки) и ст. 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Таким образом, заявителю необходимо доказать существенность вреда относительно масштабов деятельности должника, не ограничиваясь исключительно перечислением сделок, которые были оспорены арбитражным управляющим.

Согласно п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда и Пленума ВАС РФ № 6/8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (ч. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В п. 16 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлении от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», следует, что арбитражным судам необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

В соответствии с п. 17 Постановления № 53 в силу прямого указания пп. 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Как следует из материалов дела, должник является микрофинансовой организацией, а именно микрокредитной компанией.

Согласно положениям Федерального закона от 02.07.2010 №151-ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях», основной целью деятельности микрофинансовой организации является выдача микрозаймов. Указанное также подтверждается основным видом деятельности должника, согласно выписке ЕГРЮЛ.

Поскольку должник являлся микрокредитной компанией, необходимо учитывать специфику соответствующей деятельности, которая удовлетворяет потребность в коротких и небольших займах, удовлетворяющих нужны гражданам и юридическим лицам срочно. Для микрокредитования характерны сокращенный срок рассмотрения заявок на получение займа, минимальный пакет истребуемых у заемщика документов, отсутствие обеспечения займа, короткий срок возврата займа, характерная повышенная вероятность невозврата выданного займа по сравнению с банковским кредитом.

На основании изложенного, апелляционный суд сделал вывод о том, что пределы обычного делового риска для микрокредитования шире, чем для обычной хозяйственной деятельности.

Согласно п. 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (п. 3 ст. 1 ГК РФ, абз. 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции принял во внимание, что, как было пояснено ФИО3 и ФИО4, ограничения в отношении суммы выданных займов (до пятисот тысяч рублей) должны соблюдаться должником только при осуществлении микрофинансовой деятельности по выдаче микрозаймов.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, должник помимо деятельности по предоставлению микрозаймов осуществляет также иную деятельность, в том числе по предоставлению потребительских кредитов, на которые не распространяются ограничения Закона № 151 -ФЗ. Об этом свидетельствуют как коды дополнительных видов деятельности должника, указанные в ЕГРЮЛ, так и п. 2.3.2 и 2.3.3 Устава должника.

Заявителем не представлено суду доказательств, подтверждающих, что займы выданы по договорам микрозайма с нарушением ограничений установленных Законом № 151 -ФЗ.

Суммы задолженности по перечисленным ФИО10 договорам займа включают проценты за пользование суммой займа, что следует из Анализа финансового состояния должника, тогда как проценты за пользование суммой займа не учитываются при определении максимальной суммы микрокредитования.

Также в материалы дела был представлен запрос в адрес конкурсного управляющего от 16.07.2021 и ответ на него от 21.07.2021, согласно которому сумма основного долга по перечисленным заявителем договорам займа не превышала 500 тыс. руб.

Таким образом, апелляционный суд сделал вывод о том, что заключенные ФИО14, договоры не выходили за рамки ограничений по выдаваемой сумме и полностью соответствовали требованиям действующего законодательства.

Суд апелляционной инстанции указал, что при оценке выдачи займов должным образом не была учтена специфика деятельности самой микрокредитной компании, указанная выше.

Апелляционный суд также принял во внимание, что ФИО10 не было представлено доказательств совершения ФИО14 сделок, возврат которых не предполагался или был заведомо невозможен, а также доказательств совершения иных сделок, которые бы не отвечали критериям добросовестности и разумности.

Деятельность в сфере микрокредитования сама по себе отличается повышенной вероятностью невозврата выданного займа в связи с чем Банком России регулярно ужесточаются требования о формировании резервов на возможные потери по микрозаймам.

Суд принял во внимание, что при проведении проверки деятельности должника комиссией Банка России не было выявлено нарушений по выдаче займов физическим лицам, о чем составлен соответствующий Акт за регистрационным номером А1И-И25-11-9/1095 от 10.11.2017 (ДСП), переданный конкурсному управляющему.

В то же время должник являлся членом СРО Союз микрофинансовых организаций «Микрофинансирование и Развитие» в период с 21.04.2016 по 11.12.2018.

В течение периода членства в деятельности должника не было выявлено каких-либо нарушений.

Из пояснений ФИО9 также следует, что в соответствии с требованиями Указания Банка России от 24.05.2017 № 4383-У «О формах, сроках и порядке составления и представления в Банк России отчетности микрофинансовыми компаниями и микрокредитными компаниями, порядке и сроках раскрытия бухгалтерской (финансовой) отчетности и аудиторского заключения микрофинансовой компании» руководитель должника еженедельно, через личный кабинет, предоставлял в Банк России «Отчет о микрофинансовой деятельности микрокредитной компании» (форма 0420846) с обязательным приложением копий договоров выданных займов физическим лицам.

Также апелляционным судом принято во внимание, что в период деятельности ФИО9 и ФИО1 анализ банковских выписок по расчетным счетам должника в АО «Альфа-Банк», АО «Тинькофф Банк» показывает, что должник активно вел операционную деятельность.

Так, в период руководства ФИО9 было выдано займов на общую сумму 77 392 667 руб. При этом заемщики не вернули денежные средства лишь по двум договора: ФИО20 договор № 0000-000348-2017 от 08.11.2017 на сумму 100 000 руб. и ООО «Экокавказ» договор № 0000-000081-2018 от 13.02.2018 на сумму 1 000 000 руб.

Ряд дебиторской задолженности продавался юридическим лицам по Соглашениям об отступном, что позволило уменьшить сформировавшуюся дебиторскую задолженность и улучшить финансовое положение. Например, по Соглашению об отступном № 02, 03 с ООО «МЕГАТРЕИД» было продано дебиторской задолженности на 2 290 960 руб.

Вместе с тем материалы дела указывают на то, что ФИО1, разумно рассчитывая на преодоление кризисной ситуации, пытался пополнить оборотные средства должника путем заключения договоров займа с ООО «Капитал», ООО «Люкслет», ООО «Технопром», ООО «Маркет плюс», ООО «Регион НП».

01.08.2018 от ООО «Люкслет» по договору процентного займа № и08/07/2018 от 12.07.2018 на расчетный счет должника поступили 1 200 000 руб.; с 10.05.2018 по 16.05.2018 от ООО «Технопром» по договору процентного займа № И 006/05/18 от 04.05.2018 на расчетный счет должника поступили 2 000 000 руб.

Просроченная задолженность по выданным микрозаймам, сведения о которой содержаться в акте инвентаризации расчетов с покупателями, поставщиками и прочими дебиторами № 1 от 04.11.2019, в подавляющем объеме возникла из договоров, заключенных должником задолго до назначения ФИО1 на должность руководителя.

Суд апелляционной инстанции отметил, что заявителем не доказана надлежащим образом совокупность обстоятельств, с которыми закон связывает возложение субсидиарной ответственности по обязательствам должника или взыскание убытков, в частности, что именно пропуск срока исковой давности стал необходимой причиной утраты имущества конкурсной массой должника.

Применительно к рассматриваемому спору нужно учесть, что согласно представленной участниками дела таблице заемщики по обязательствам, отраженным в строках с 1 по 14 таблицы, представленной заявителем, признаны несостоятельными и освобождены от дальнейшего исполнения обязательств (пп. 1-7,11), либо исключены ЕГРЮЛ как прекратившие свою деятельность (пп. 8-10), либо находятся в процедуре банкротства (пп. 12-14), в связи с чем, пополнение конкурной массы за их счет было невозможно независимо от пропуска срока исковой давности.

Суд принял во внимание также пояснения относительно того, что 20.04.2017 с ООО «Квестор» был заключен агентский договор на взыскание задолженности № 57, по которому агенту были переданы сведения о просроченной задолженности. Из письма агента от 31.05.2017 следует, что задолженность, по его мнению, безнадежна ко взысканию, в связи с чем последний отказался от выполнения работ по взысканию.

При этом с учетом специфики микрокредитования вероятность реального возврата необеспеченного микрозайма с просрочкой более 90 дней минимальна независимо от потраченных усилий, что отражается, например, в норме резервирования по подобным требованиям, которая составляет 99 процентов от суммы просроченного требования (Приложение к Указанию Банка России от 20.01.2019 № 5391-У «О порядке формирования микрофинансовыми организациями резервов на возможные потери по займам»), следовательно, попытки ФИО9 и ФИО1 преодолеть кризис путем наращивания микрокредитования и обеспечения возврата сумму займа и платы за пользование им по новым договорам можно признать более разумными по сравнению с направлением всех средств и усилий на возврат безнадежных ко взысканию долгов.

С учетом изложенного выше, суд апелляционной инстанции сделал вывод о том, что наличие постоянной дебиторской задолженности и продолжение деятельности по выдаче займов соответствует целям организации и не свидетельствует о недобросовестном поведении генеральных директоров должника.

Также апелляционный суд принял во внимание, что резкое повышение банками, в которых обслуживался должник, в период с конца 2017 по начало 2018 комиссий с платежей в пользу физических лиц до фактически заградительных (от 1 до 5 %) существенно повысило расходы должника и еще более осложнило задачу возмещения потерь по безнадежным долгам 2016, 2017 годов, так как с силу специфики деятельности должника основную массу его заемщиков составляли именно физические лица.

В соответствии с п. 19 Постановления № 53 контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Субсидиарная ответственность наступает, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006).

Основной причиной банкротства должника выступает снижение реальной стоимости его активов в виде дебиторской задолженности по договорам микрозайма, заключенным в 2016, 2017 годах, в силу безнадежности ее ко взысканию при неизменной сумме обязательств вернуть привлеченные средства кредиторам, что, однако, не связано с действиями руководителей должника, а объясняется прежде всего повышенным риском деятельности микрокредитной компании.

Принимая во внимание, апелляционный суд сделал вывод о том, что банкротство должника наступило не в результате неправомерных действий контролирующих должника лиц, которые бы с неизбежностью привлекли к несостоятельности (банкротству) должника, а в результате иных причин.

В такой ситуации привлечение к субсидиарной ответственности невозможно в силу ее деликтной природы.

Как следует из материалов дела, до даты открытия конкурсного производства в отношении ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт» ФИО1 являлся руководителем должника.

В силу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного п. 2 - 4 ст. 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

В соответствии с п. 3 ст. 61.12 Закона о банкротстве в размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной ст. 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника.

Привлечение руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве возможно при наличии совокупности следующих условий:

- неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд;

- возникновение одного из обстоятельств, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве;

- неподача руководителем должника заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства;

- возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность руководителя должника по правилам ст. 61.12 Закона о банкротстве предусмотрена лишь по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного п. 2 - 4 ст. 9 настоящего закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Соответственно, для применения субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве, заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному п. 1 ст. 9 Федерального закона, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного п. 2 - 4 ст. 9 настоящего закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Как следует из материалов дела, заявление ООО «Микрокредитная компания «КредитЭксперт» о признании его несостоятельным (банкротом) поступило в суд 02.11.2018. Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.11.2018 указанное заявление принято, возбуждено производство по настоящему делу.

В соответствии с п. 9 Постановления № 53 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абз. 5, 7 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Как разъяснено в п. 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе, своевременными эффективными действиями руководителя, затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Наличие причинно-следственной связи между действиями привлекаемых лиц и последующим банкротством должника с учетом распределения бремени доказывания согласно ст. 65 АПК РФ должно подтверждаться лицом, обратившимся с требованиями в суд.

Апелляционный суд признал ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что объективное банкротство должника наступило 01.01.2016.

Согласно п. 4 Постановления № 53 объективное банкротство определяется как момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов

По данным ЕГРЮЛ, должник был учрежден 23.07.2015. По данным, размещенным на официальном сайте Банка России в сети «Интернет» (Раздел «Реестры субъектов рынка микрофинансирования») сведения о должнике были внесены в Государственный реестр микрофинансовых организаций 24.08.2015.

Привлечение заемных денежных средств, в том числе средств заявителя, началось только в декабре 2015 года. Из акта приема-передачи документов от 23.04.2019 следует, что первые договоры займов с физическими и юридическими лицами были заключены должником только в январе 2016 года.

На 01.01.2016 у должника отсутствовали задолженности по заработной плате и обязательным платежам.

Убытки должника, отраженные в его финансовой отчетности за 2015 год, были вызваны расходами на осуществление мероприятий по подготовке организации к основной деятельности по выдаче займов физическим и юридическим лицам. Доказательств обратного суду не представлено.

Таким образом, объективное банкротство должника не могло наступить 01.01.2016 в результате несения должником объективных расходов, необходимых для старта своей деятельности, а также до фактического момента начала реализации основной деятельности по выдаче займов.

В период исполнения ФИО14 обязанностей генерального директора был принят и вступил в силу Федеральный закон от 29.12.2015 № 407-ФЗ, который внес поправки в ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» от 02.07.2010 № 151-ФЗ и существенно ужесточил работу микрофинансовых организаций и государственное регулирование отрасли.

В результате реформирования деятельности микрофинансовых организаций, ФИО14 был вынужден изменить структуру бизнеса должника согласно новым регуляторным ограничениям, подтвердить статус микрофинансовой организации (в форме микрофинансовой компании) в Банке России с внесением соответствующий изменений, что не могло не отразиться и на финансовых результатах деятельности должника.

Апелляционный суд указал, что, как следует из пояснений апеллянта, в 2016 году после внесения изменений в законодательство наблюдалось снижение прибыльности в отношении всего микрофинансового сектора.

Так, согласно Обзору ключевых показателей микрофинансовых организаций № 2 за 2016 год, подготовленный Банком России., общей тенденцией рынка микрофинансовых организаций по итогам 2 квартала 2016 года является рост задолженностей по процентам перед микрофинансовыми организациями, уменьшение объема погашенной задолженности по сравнению с 2015 годом, уменьшение прибыльности микрофинансирования в связи с ужесточением регулирования, общий рост задолженностей перед юридическими и физическими лицами.

В Обзоре ключевых показателей микрофинансовых организаций № 4 за 2016 год, подготовленном Банком России, указано, что общей тенденцией рынка микрофинансовых организаций по итогам 2016 года является увеличение суммы задолженности по основному долгу по договорам займа с физическими лицами на 13,5 %, увеличение суммы задолженности по процентам по договорам займа с физическими лицами на 8 %.

Кроме того, вступившим в законную силу решением Перовского районного суда города Москвы от 05.12.2018 (том 1, л.д. 41) установлено, что в период исполнения ФИО14 обязанностей генерального директора займы кредитора надлежащим образом обслуживались (по ним своевременно выплачивались проценты), а просрочки исполнения обязательств возникли только в декабре 2017 года, уже после смерти ФИО14 02.02.2017.

Как следует из пояснений ФИО1, в 2016 г. должником заключены не менее 124 договоров микрозайма, при этом заемщики не вернули займы по 45 договорам, основной долг по которым составил 4 473 000,00 руб., а долг с учетом начисленных процентов - 22 273 917,21 руб.

В 2017 заключены уже не менее 155 договоров микрозайма, при этом заемщики не вернули займы лишь по 6 договорам, основной долг по которым составил 1 697 500 руб., а долг с учетом начисленных процентов - 4 674 288,80 руб.

В 2018 заключены не менее 215 договоров микрозайма, при этом не был возвращен заем на сумму 1 000 000 руб. лишь одним заемщиком - ООО «Экокавказ».

Как видно, основная сумма невозвращенных займов приходится на первый год операционной деятельности должника.

Приведенные сведения также указывают на значительное сокращение невозвращенных займов от года к году.

Требования по договорам микрозайма 2016, 2017 годов ко дню назначения ФИО1 директором должника (03.04.2018) в силу многомесячных просрочек применительно к Указанию Банка России от 20.01.2019 № 5391-У характеризовались как безнадежные, следовательно, предпринятая ФИО1 попытка преодолеть кризис путем наращивания микрокредитования, обеспечения возврата сумму займа и платы за пользование им по новым договорам являлась более разумной по сравнению направлением всех средств и усилий на возврат безнадежных ко взысканию долгов.

Доходность микрокредитования, более чем на порядок превышающая банковское кредитование, сама по себе предполагала и соразмерное повышение риска потерь, вызванных невозвратом микрозаймов.

Помимо этого, кредиторы предоставляли отсрочки по займам, срок исполнения не наступал, что, соответственно, влияло на наличие формальных признаков банкротства юридического лица.

Только в конце 2018 после обращения кредитора ФИО10 в суд с требованием о возврате займа признак нехватки у должника денежных средств для его исполнения стал очевидным, что и послужило поводом для направления ФИО1 02.11.2018 в суд заявления должника.

Суд также отметил, что отражение кредиторской задолженности в бухгалтерской отчетности должника само по себе не свидетельствует безусловно о наличии у должника признаков неплатежеспособности, в том числе с учетом того, что должник осуществлял деятельность по привлечению денежных средств в виде займов в качестве основного вида предпринимательской деятельности.

Из разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, данных в постановлении от 18.07.2003 N 14-П, следует, что приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения руководителя в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении N 309-ЭС17-1801 от 20.07.2017, одного лишь наличия неисполненных денежных обязательств на сумму, превышающую установленную Законом о банкротстве, и сроком более трех месяцев недостаточно для возникновения на стороне должника обязанности по подаче руководителем должника заявления о признании общества банкротом, поскольку указанные обстоятельства могут иметь лишь временный характер. Наличие такой задолженности лишь позволяет внешним кредиторам инициировать дело о банкротстве общества-должника.

Должник продолжал осуществлять приносящую доход предпринимательскую деятельность, взыскивал дебиторскую задолженность, являющуюся его основным активом, а также продолжал выдачу займов. Следовательно, наличие признаков объективного банкротства по состоянию на указанные заявителями даты не доказано.

Суд апелляционной инстанции обратил внимание, что в соответствии с п. 1 Постановления № 53 привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (п. 1 ст. 48 ГК РФ, его самостоятельную ответственность (ст. 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (ст. 10 ГК РФ).

По данным ЕГРЮЛ конкурсные кредиторы ФИО10, ФИО19, ФИО18, а также ФИО15, общая сумма требований которых составляет 27 872 827,60 руб., являются участниками Должника и обладают соответствующими корпоративными правами с 07.02.2017.

Данные лица являются аффилированными по отношении к должнику в связи с вхождением в органы управления должника, а также в силу возможности оказывать непосредственное влияние на его деятельность не только через общее собрание, но и через возможность изменять условия возврата выданных должнику займов.

Так, по всем договорам займа, заключенным с конкурсными кредиторами, неоднократного заключались дополнительные соглашения о продлении сроков возврата займов, что фактически является опосредованным финансированием деятельности должника, а также доказательством согласия конкурсных кредиторов с действиями всех генеральных директоров.

Вместе с тем указанные лица активно участвовали в финансово-хозяйственной деятельности должника, в том числе, представляя должнику финансирование в условиях очевидного имущественного кризиса.

Так, в связи с невозможностью в срок вернуть сумму займа указанные лица неоднократно продлевали сроки возврата выданных займов. В частности, неоднократно продлевались сроки возврата выданных займов ФИО10 заключением дополнительных соглашений № 2 от 29.12.2016, № 3 от 29.12.2017 к договору процентного займа с физическим лицом № И/001/12/2015 от 28.12.2015, дополнительных соглашений № 2 от 04.01.2017, № 4 от 03.01.2018 к договору процентного займа в валюте с физическим лицом № ИВ/001/01/16 от 03.01.2016.

Несмотря на просрочку возврата выданных займов, до середины 2018 года не предпринимались мер по истребованию задолженности.

Апелляционный суд указал на то, что подобное поведение конкурсного кредитора ФИО10, выразившееся сначала в утверждении годовых отчетностей Должника, неоднократном увеличении сроков возврата выданных займов, а потом в попытке привлечения генеральных директоров Должника к субсидиарной ответственности за доведение Должника до банкротства, является частным случаем принципа эстоппель.

При разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность (Определение Верховного Суда РФ от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015), то есть требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты.

В рассматриваемом случае заявитель и иные кредиторы, указанные выше, не имеют статуса независимых кредиторов.

Предъявление подобного иска по существу является попыткой компенсировать последствия своих неудачных действий по участию в капитале должника и инвестированию в его высоко рисковый бизнес.

С учетом установленных обстоятельств, наступления банкротства в силу объективных факторов, в связи с ведением рисковой предпринимательской деятельности суд апелляционной инстанции также не находит и оснований для взыскания убытков с контролирующих лиц в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы заявителя о том, что контролирующие лица допустили неправомерное бездействие по не взысканию дебиторской задолженности опровергаются дальнейшими действиями конкурсного управляющего, который предпринял действия по ее взысканию однако не добился никаких результатов часть заемщиков признана несостоятельными и освобождена от дальнейшего исполнения обязательств, некоторые исключены ЕГРЮЛ как прекратившие свою деятельность, некоторые находятся в процедуре банкротства, в связи с чем, пополнение конкурной массы за их счет было невозможно независимо от пропуска срока исковой давности, о применении которые не было заявлено ответчиками при обращении в суд конкурсным управляющим.

Суд апелляционной инстанции обратил внимание на письмо от 31.05.2017 агента ООО «Квестор», с которым был заключен агентский договор на взыскание задолженности из которого следует, что задолженность безнадежна ко взысканию, в связи с чем последний отказался от выполнения работ по взысканию.

При этом доказательств того, что безнадежные займы были выданы умышлено лицам, неспособным расплатиться по долгам материалы дела не содержат.

Попытки ФИО9 и ФИО1 преодолеть кризис путем наращивания микрокредитования и обеспечения возврата сумму займа и платы за пользование им по новым договорам апелляционный суд признал более разумными по сравнению с направлением всех средств и усилий на возврат безнадежных ко взысканию долгов.

 

 

Апелляционный суд, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, с достаточной полнотой выяснил имеющие существенное значение для дела обстоятельства, пришли к обоснованному выводу о том, что конкурсным кредитором не доказана совокупность условий, предусмотренных Законом о банкротстве, для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Микрокредитная компания «Кредит-Эксперт».

Судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что выводы апелляционного суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства, в связи с чем оснований для иной оценки выводов судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Доводы кассационной жалобы, подлежат отклонению, как основанные на неправильном толковании норм материального и процессуального права и направленные на переоценку доказательств, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции. 

В силу части 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления. Таких нарушений судом не допущено.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 по делу № А40-261093/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                  В.Я. Голобородько

Судьи:                                                                                          Н.М. Панькова 

Л.В. Михайлова