СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-10073/2024(1)-АК

Дело № А50-26468/2022

01 ноября 2024 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 30 октября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 01 ноября 2024 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Иксановой Э.С.,

судей                               Чухманцева М.А., Шаркевич М.С., 

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Охотниковой О.И., 

при участии:

от третьего лица ФИО1: ФИО2, доверенность от 12.02.2024, паспорт,

при участии в режиме «веб-конференции» посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»: 

от конкурсного управляющего ООО «ПСП-ГРУПП» ФИО3: ФИО4, доверенность от 04.07.2024, паспорт

от иных лиц, участвующих в деле: не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу

конкурсного управляющего ООО «ПСП-ГРУПП» ФИО3

на определение Арбитражного суда Пермского края 

от 14 августа 2024 года

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств в пользу ФИО5  в сумме 549 500 руб., применении последствий недействительности сделки,

вынесенное в рамках дела № А50-26468/2022

о признании общества с ограниченной ответственностью «ПСП-Групп» (ООО «ПСП-Групп», ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО1, 

 

установил:

определением Арбитражного суда Пермского края от 25.10.2022 принято к производству заявление АО «МИСК» о признании ООО «ПСП-Групп» (далее также – должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве должника. 

Определением от 28.12.2022 заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО3

Решением от 03.05.2023 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3 (далее – конкурсный управляющий). 

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» 13.05.2023.

14 августа 2023 года конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделок по перечислению должником в пользу ФИО5 (далее – ответчик) денежных средств в размере  549 500 руб., применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО5 в пользу должника 549 500 руб.

Определением от 24.06.2024 в порядке ст. 51 АПК РФ к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен ФИО1 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 14.08.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего к ответчику ФИО5 о признании сделок должника недействительными и применении последствий их недействительности отказано.

Конкурсный управляющий, не согласившись с вынесенным определением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт  отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела. 

В апелляционной жалобе ее заявитель ссылается на то, что между ФИО5, ФИО6, ФИО1 и должником с конца 2017 года образовались устойчивые партнерские отношения, приведшие к созданию в 2020 году совместно  ООО «ПСК «Рив», данные лица находились с должником в состоянии фактической аффилированности, а затем в состоянии формальной аффилированности: вступление 20.03.2019 ФИО6 в состав участников должника, создание 23.03.2020 ООО «ПСК «Рив» с участниками ФИО6, ФИО1 и директором ФИО5 Суд первой инстанции не правомерно возложил бремя доказывания на конкурсного управляющего, поскольку именно на аффилированное с должником лицо возлагается повышенный стандарт доказывания, то есть обязанность развеять сомнения относительно аффилированности. Суд первой инстанции не отверг доводы управляющего о наличии разумных сомнений в возврате денежных средств и их использовании на нужды общества при отсутствии у конкурсного управляющего первичных документов, подтверждающих существо правоотношений, факта отсутствия кассовой документации, наличие у ФИО1 и связанных с должником лиц возможности изготовить внешне безупречные доказательства; суд не установил, с какими именно нуждами были связаны расходы, поименованные в авансовых отчетах, вывод об относимости этих расходов на нужды общества сделан в отсутствие доказательств (не изучена кассовая книга, журнал регистрации приходных кассовых ордеров), ФИО1 и его представитель признались, что кассовая книга не велась, документы о расходовании поступающих средств не представили; копия карточки счета не содержит каких-либо подписей, оттисков печати, источник происхождения документа не известен, не является допустимым доказательством, доказательства возврата в кассу общества 424 500 руб. ФИО7 отсутствуют. При явном наличии сомнений в возврате денежных средств обществу, при наличии только документов, которые не могут самостоятельно подтвердить возврат денежных средств обществу, в отсутствие надлежащей совокупности доказательств, подтверждающих возврат денежных средств обществу, суд пришел к несоответствующему материалам обособленного спора выводу о доказанности факта возврата денежных средств обществу, об отсутствии причинения вреда кредиторам и злоупотребления правом. Вывод суда первой инстанции об отсутствии признаков неплатежеспособности не соответствует представленным доказательствам, презумпции неплатежеспособности и недостаточности имущества ни ФИО5, ни ФИО1 не опровергли, признаки недостаточности имущества возникли к 05.01.2019. В результате совершения оспариваемых сделок было безвозмездно отчуждено ликвидное имущество общества в пользу аффилированного лица, что уменьшило сумму активов общества, которые могли бы пойти на погашение задолженности перед кредиторами, следовательно, кредиторам был причинен вред. Безвозмездное отчуждение имущества обладает признаками злоупотребления правом. 

ФИО5 в отзыве на апелляционную жалобу просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать. Ссылается на то, что наличие признаков фактической аффилированности ответчика по отношению к должнику само по себе не является достаточным для признания сделок недействительными. Аппелянт неверно толкует изменение стандарта доказывания; ответчиком представлены авансовые отчеты о расходовании целевых денежных средств, то есть, представлены доказательства, единственно возможные для такого рода отношений; ответчик представил документы, опосредующие непосредственное внесение денежных средств в кассу; конкурсный управляющий не возражает относительно содержания карточки счета 71.01; ФИО1 давал пояснения, что кассовая книга велась; обстоятельства наличия неплатежеспособности и недостаточности имущества исследованы судом надлежащим образом; суд установил отсутствие оснований для распространения исковой давности за пределами трех лет, предшествующих дате возбуждения дела о банкротстве по причине отсутствия признаков у ответчика злоупотребления правом или недобросовестности; экономические мотивы ФИО7 при совершении оспариваемых сделок полностью раскрыты. 

ФИО1 в отзыве на апелляционную жалобу просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения; ссылается на то, что документы, подтверждающие расходование денежных средств на хозяйственную деятельность общества ФИО5 и внесение неиспользованных денежных средств в кассу предприятия предоставлены и отражены в бухгалтерском учете должника;  конкурсным управляющим данные документы не опровергнуты, об их фальсификации не заявлено; отчет «Оборотно-сальдовая ведомость по счету 71» сформирован из программы, все операции реальные;  апеллянтом искажены пояснения ФИО1 относительно соблюдения кассовой дисциплины; о наличии денежных средств на предприятии должника свидетельствует бухгалтерская (финансовая отчетность), предоставленная должником в налоговый орган за 2020-2021 годы; утверждения конкурсного управляющего о неплатежеспособности предприятия в связи с наличием одного кредитора, несостоятельно; решение о взыскании с должника задолженности в пользу ООО «Управление механизации «Ремпуть» было обжаловано; все кредиторы, включенные в реестр, за исключением ООО «Управление механизации «Ремпуть», связаны с исполнением договора №294-90, с ними должник не смог расплатиться в связи с тем, что ему также не была произведена оплата по данному договору; конкурсным управляющим не представлено доказательств того, что оспариваемые сделки совершены с целью причинения вреда кредиторам; основания для применения ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) отсутствуют. 

Определением арбитражного апелляционного суда от 25.10.2024 в порядке ст. 18 АПК РФ произведена замена судьи-докладчика на Иксанову Э.С. 

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего доводы апелляционной жалобы поддержал, просил  определение суда отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.  

Представитель ФИО1 с доводами апелляционной жалобы не согласился по мотивам, изложенным в отзыве, считает определение законным и обоснованным, просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, определение – без изменения. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, ФИО5 принят на работу в ООО «ПСП-Групп» приказом от 04.12.2017 на должность заместителя директора по общим вопросам. 

Приказом от 06.12.2018 ФИО5 был уволен по инициативе работника, однако, 01.02.2019 вновь принят на работу в прежней должности. 

В период с 15.05.2019 по 05.10.2020 с расчетных счетов ООО «ПСП-Групп» № 40702810111010534030, открытому в ПАО «Совкомбанк», и №40702810329190001371, открытому в АО «Альфа-банк», в пользу ФИО5 перечислены денежные средства в общей сумме 549 500 руб. с назначением платежа «общехозяйственные нужды»: 15.05.2019 - 5 000 руб.; 16.05.2019 - 130 000 руб.; 17.05.2019 - 5 000 руб.; 03.07.2019 - 5 000 руб.;  10.07.2019 - 150 000 руб.; 11.07.2019 - 129 500 руб.; 06.05.2020 - 100 000 руб.;  05.10.2020 - 25 000 руб. 

Ссылаясь на то, что данные платежи произведены в трехлетний период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); ответчик знал об обстоятельствах совершения сделки, так как является заинтересованным лицом; на момент совершения оспариваемых перечислений у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, сама по себе недоказанность наличия на момент совершения оспаривания сделки неплатежеспособности или недостаточности имущества должника не блокирует возможность доказать цель причинения вреда иными способами, воля сторон была направлена на причинение вреда кредиторам;  денежные средства выведены с расчетного счета должника в пользу подконтрольного лица под видом «общехозяйственных нужд», действиями ответчика причинен вред имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделки по перечислению должником в пользу ФИО5 549 500 руб., применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО5 в пользу должника 549 500 руб.

В качестве правового обоснования недействительности сделки указал п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.10, 168 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что учитывая период совершения сделок, часть оспариваемых платежей в период с 06.05.2020 по 05.10.2020 могут быть оспорены по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, однако отсутствует совокупность условий для признания их совершенными с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; спорные платежи совершены должником в процессе обычной хозяйственной деятельности, были экономически целесообразны и обоснованы; с учетом представленных суду доказательств нет оснований для вывода о безвозмездности (неравноценности) оспариваемых платежей за период с 06.05.2020 по 05.10.2020; доказательств тому, что в результате данных платежей уменьшился объем имущества должника и причинен вред кредиторам, учитывая возврат ФИО5 денежных средств в кассу предприятия, не имеется; отсутствие у конкурсного управляющего документов, позволяющих установить существо правоотношений и их фактическое наличие, не может являться безусловным основанием для признания спорных платежей недействительными; само по себе наличие на момент совершения сделки непогашенной задолженности перед отдельными кредиторами, признаков банкротства не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества; не представлено доказательств наличия цели причинения вреда кредиторам при совершении оспариваемой сделки; наличие признаков фактической аффилированности ответчика к должнику само по себе не является достаточным для признания сделок недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве; часть оспариваемых платежей за период с 15.05.2019 по 11.07.2019 на общую сумму 424 500 руб. совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности, основания для применения к рассматриваемым отношениям положений ст. 10 ГК РФ судом не установлены. 

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы,  отзывов, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке  ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

В соответствии с п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и решений, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником.

В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или иными лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными по правилам Гражданского кодекса Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Последствием признания сделки недействительной по основаниям, установленным в главе III.1 названного Закона, согласно п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве является возврат в конкурсную массу должника всего, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной.

Как было указано выше, в качестве оснований для признания оспариваемых платежей недействительными конкурсный управляющий ссылается на нормы п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. 10, 168 ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или иными лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными по правилам Гражданского кодекса Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Последствием признания сделки недействительной по основаниям, установленным в главе III.1 названного Закона, согласно п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве является возврат в конкурсную массу должника всего, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 5 Постановления № 63 разъяснил, что п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При этом при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 6 названного Постановления Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что согласно абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно п. 7 постановления от 23.12.2010№ 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) в силу абз. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статьи 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст.ст. 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (п.4 Постановления № 63).

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в ст. 10 ГК РФ. В связи с этим злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как нарушающих требования закона и при этом посягающих на права и охраняемые законом интересы третьих лиц (ст.ст. 10, 168 ГК РФ).

При этом положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение, злоупотребление правом обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Следовательно, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Однако в упомянутых разъяснениях, содержащихся в п. 4 Постановления №63, речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Закрепленные в ст. 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами ст. 10 ГК РФ, исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

Как следует из материалов дела, дело о банкротстве должника возбуждено определением от 25.10.2022, оспариваемые перечисления денежных средств в пользу ФИО5 совершены в период с 15.05.2019 по 05.10.2020, то есть часть платежей, а именно: платеж 06.05.2020 на сумму 100 000 руб., платеж 05.10.2020 на сумму  25 000 руб. совершены в трехлетний период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, могут быть оспорены на основании данного пункта статьи. 

Платежи 15.05.2019 на сумму 5 000 руб., 16.05.2019 на сумму 130 000 руб., 17.05.2019 на сумму 5 000 руб., 03.07.2019 на сумму 5 000 руб.,  10.07.2019 на сумму 150 000 руб., 11.07.2019 на сумму 129 500 руб. совершены за пределами периода подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве, в связи с чем, могут быть оспорены по ст. 10, 168 ГК РФ, также заявленных конкурсным управляющим в качестве оснований для оспаривания сделок. 

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указывает на отсутствие у него кассовой документации должника, доказательств, на какие цели были израсходованы полученные ответчиком денежные средства, то есть на безвозмездный характер спорных сделок. Отмечает, что на даты совершения спорных перечислений у общества уже имелись признаки неплатежеспособности, перечисления осуществлялись в пользу аффилированного лица. 

Возражая, ФИО5 представил копию приходного кассового ордера №7 от 31.12.2020 на сумму 110 808 руб., копии авансового отчета № 1 от 27.07.2020, кассового чека на сумму 1 765 руб., универсального передаточного документа № 2363 от 27.07.2020, кассового чека от 27.07.2020 на сумму 9 000 руб., авансового отчета № 6 от 01.10.2020, кассового чека на сумму 12 427 руб. от 27.05.2020, карточки счета 71.01 за январь 2019 - декабрь 2021 в отношении подотчетного лица. 

Представленные приходные кассовые ордера и авансовые отчеты подписаны генеральным директором ФИО1 

В данных документах, по мнению ФИО5, отражены все операции по расходованию им и возврату в кассу денежных средств, полученных с расчетного счета должника. 

Как обоснованно указал суд первой инстанции, отсутствие у конкурсного управляющего документов, позволяющих установить существо правоотношений и их фактическое наличие, не может являться безусловным основанием для признания спорных платежей недействительными. 

Судом установлено, что основным видом деятельности должника являлось строительство железных дорог и метро, а также осуществление строительных и подрядных работ, в том числе в разных городах Российской Федерации. 

Как следует из пояснений ответчика ФИО5, нашедших подтверждение в материалах дела, он осуществлял трудовую функцию в качестве заместителя директора по общим вопросам, работа была связана с частыми командировками на места проведения строительных работ и места нахождения контрагентов. Последним объектом, на котором требовалось присутствие ответчика, являлся объект: «Искусственные сооружения и участок Южного дублера Кутузовского проспекта, что подтверждается приказом №02/03П-1 от 02.03.2020 о закреплении сотрудников на объекте. 

Таким образом, ответчик представил доказательства, подтверждающие действительность его правоотношений с должником. 

В связи с изложенным, учитывая, что оспариваемые перечисления представляют собой обычные расчеты с работником и выдачу средств подотчет, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о совершении должником оспариваемых перечислений в процессе обычной хозяйственной деятельности, их экономической целесообразности и обоснованности. 

Из материалов дела судом установлено, что что по актам приема-передачи от 25.03.2024 конкурсным управляющим от директора должника ФИО1 приняты документы должника (договоры, заключенные должником: договоры подряда, договор банковского счета; финансовая (бухгалтерская) отчетность, оборотно-сальдовые ведомости по счетам, авансовые отчеты, приходные кассовые ордера). Претензий по переданным документам конкурсный управляющий не предъявлял. 

Поскольку суду первой инстанции были представлены доказательства о том, что ФИО5 полученные с расчетного счета должника денежные средства размере 110 808 руб. внес в кассу предприятия, а 14 192 руб. израсходовал на нужды общества (авансовые отчеты), учитывая, что не представлено доказательств того, что в результате данных платежей уменьшился объем имущества должника и был причинен вред кредиторам, учитывая возврат ФИО5 денежных средств в кассу предприятия, в материалах дела, не представлено, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для вывода о безвозмездности  (неравноценности) оспариваемых платежей от 06.05.2020, 05.10.2020 на общую сумму 125 000 руб. и пришел к выводу отсутствии оснований  для признания оспариваемых платежей недействительными как совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

О фальсификации представленных ответчиком доказательств в порядке ст. 161 АПК РФ конкурсным управляющим не заявлено. 

При таких обстоятельствах ссылки конкурсного управляющего на возможное изготовление безупречных доказательств являются лишь предположением, не могут свидетельствовать о порочности данных документов. 

При этом, отсутствие у конкурсного управляющего кассовой документации должника, затруднение в связи с этим проведений мероприятий  конкурсного производства не является достаточным для признания сделок должника недействительными, наличие у ФИО1 как у бывшего руководителя финансовой документации (приходных кассовых ордеров, выдержек из кассовой книги) и непередача данных документов конкурсному управляющему, ненадлежащее оформление и ведение бухгалтерской отчетности, нарушение кассовой дисциплины может служить поводом для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности, предъявления требований о взыскании убытков. 

С учетом указанного, при наличии документального подтверждения расходования и частичного возврата должнику денежных средств, полученных ФИО5 с расчетного счета должника, суд первой инстанции обоснованно отказал в признании платежей от 06.05.2020, 05.10.2020 на общую сумму 125 000 руб. недействительными на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Одним из условий причинения вреда имущественным правам кредиторов должника является наличие у должника на момент совершения оспариваемой сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. 

Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Судом установлено, что на даты совершения оспариваемых платежей у должника имелась задолженность перед единственным кредитором – ООО «Управление механизации «Ремпуть» (ИНН 

<

***>) в сумме 496 640 руб. основного долга и 33 904 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами. 

Вместе с тем, само по себе наличие непогашенной задолженности перед отдельными кредиторами на определенный период не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества. Неплатежеспособность не подлежит отождествлению с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. 

Как ранее было указано, согласно п. 7 Постановления № 63, презумпция осведомленности другой стороны сделки о совершении этой сделки с целью причинить вред имущественным интересам кредиторов применяется, если другая сторона признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

Конкурсным управляющим не представлено дополнительных доказательств наличия у должника признаков объективного банкротства на дату совершения сделки (ст. 65 АПК РФ). 

Само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в ст. ст. 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности. 

Таким образом, то обстоятельство, что при совершении оспариваемой сделки ее стороны преследовали цель причинить вред имущественным правам кредиторов должника не доказано, что в силу п. 5 Постановления № 63 является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований. 

В обоснование аффилированности ФИО5, ФИО6 и ФИО1 конкурсный управляющий указал, что ФИО5 являлся заместителем директора в ООО «ПСП-Групп» и директором в ООО «ПСК «РИВ, учредителями которых являлись ФИО6 и ФИО1

Согласно пп. 1, 2 ст. 19 Закона о банкротстве в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также:

руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника;

лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи;

лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

Ответчик ФИО5 был трудоустроен в ООО «ПСП-Групп» с 04.12.2017 по 06.12.2018, затем с 01.02.2019 в должности заместителя директора по общим вопросам. 

Таким образом, из материалов дела не усматривается, что оспариваемая сделка заключена с лицом, являющимся заинтересованным по отношению к должнику. 

В соответствии с п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Указанная заинтересованность между ФИО5, ФИО6 и ФИО1 также не усматривается. 

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической. 

Приведенный правовой подход в равной степени можно распространить на ситуацию, когда фактическая аффилированность между сторонами сделки прослеживается при отсутствии формальных признаков заинтересованности между физическими лицами, содержащимися в статье 19 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, суд первой инстанции обоснованно заключил, что наличие признаков фактической аффилированности ответчика по отношению к должнику само по себе не является достаточным для признания сделок недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о не доказанности совокупности обстоятельств для признания оспариваемых платежей, совершенных в трехлетний период подозрительности, на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.  

Как ранее отмечалось, платежи с 15.05.2019 по 11.07.2019 на общую сумму 424 500 руб. совершены за пределами трехлетнего периода, позволяющего признать их недействительными на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, однако конкурсным управляющим в качестве правовых оснований для оспаривания сделок заявлены также ст. 10, 168 ГК РФ. 

Возражая, ответчик сослался на истечение общего трехлетнего срока исковой давности в части требования о признании сделок ничтожными.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ).

В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса. Согласно ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Общий срок исковой давности, установленный п. 1 ст. 196 ГК РФ, составляет три года.

Вместе с тем, в п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве установлено, что заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных этим Федеральным законом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления № 63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. 

Как следует из материалов дела, ФИО3 утвержден конкурсным управляющим должника решением арбитражного суда от 03.05.2023, с заявлением об оспаривании рассматриваемой сделки он обратился в арбитражный суд 14.08.2023, в связи с чем, срок исковой давности по требованиям конкурсного управляющего должника о признании оспариваемых платежей недействительными не пропущен.

Согласно разъяснениям, изложенным в абз. 4 п. 9.1 Постановления № 63, если исходя из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается истец (например, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве вместо статьи. 61.3, или наоборот), то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 АПК РФ суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права. При этом, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (пункт 4 Постановления № 63). 

В качестве доказательств нарушения прав кредиторов оспариваемой сделкой конкурсный управляющий указывает, что на момент совершения сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, сделка совершена в отсутствие встречного исполнения и в пользу аффилированного лица.

Вместе с тем, данные обстоятельства входят в диспозицию п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Иных доводов и обстоятельств, позволяющих сделать вывод о недействительности оспариваемых платежей как совершенных со злоупотреблением правом, конкурсным управляющим не приведено и из материалов дела не следует. 

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно отметил, что  фактически доводы конкурсного управляющего сводятся к незаконным действиям контролирующих должника лиц, выводу активов перед возникновением признаков неплатежеспособности, вместе с тем, указанные доводы могут быть проверены в рамках заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по правилам ст. 10, Главы III.2 Закона о банкротстве. 

Судом установлено, что конкурсный управляющий уже обратился с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО6, ООО «Инвестмонолит» к субсидиарной ответственности, в настоящее время заявление не рассмотрено. 

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании ст. 10, 168 ГК РФ является правильным. 

Делая вывод об отсутствии оснований для признания сделок недействительными, суд первой инстанции также учел поведение ответчика, который представил развернутые пояснения относительно его взаимоотношений с должником по оспариваемым сделкам, что соответствует правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3).

Таким образом, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительной сделки по перечислению должником в пользу ФИО5 549 500 руб., применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО5 в пользу должника 549 500 руб., отказано обоснованно. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что между ФИО5, ФИО6, ФИО1 и должником с конца 2017 года образовались устойчивые партнерские отношения, приведшие к созданию в 2020 году совместно  ООО «ПСК «Рив», данные лица находились с должником в состоянии фактической аффилированности, а затем в состоянии формальной аффилированности: вступление 20.03.2019 ФИО6 в состав участников должника, создание 23.03.2020 ООО «ПСК «Рив» с участниками ФИО6, ФИО1 и директором ФИО5, отклоняются. 

Как ранее было указано, между ФИО5, ФИО6, ФИО1 и должником не имеется признаков заинтересованности по смыслу ст. 19 Закона о банкротстве. 

Наличие признаков фактической аффилированности ответчика ФИО5 по отношению к должнику само по себе не является достаточным для признания сделок недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, принимая во внимание, что часть платежей выходит за пределы периода подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, что препятствует их признанию недействительными по п. 2 ст.61.2 Закона о банкротстве, оснований для признания их недействительными на основании ст. 10 ГК РФ не установлено; ответчик представил доказательства, оправдывающие спорные перечисления, в результате чего последние были признаны совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности и экономически целесообразными; в условиях не доказанности наличия у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества на момент совершения оспариваемой сделки; в отсутствие причинения вреда совершенными перечислениями, учитывая, что ответчик представил документы о частичном возврате денежных средств должнику, не доказанности совершения оспариваемой сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, сама по себе фактическая аффилированность ответчика и должника правового значения не имеет. 

Довод апеллянта о том, что суд первой инстанции не верно возложил бремя доказывания на конкурсного управляющего, а именно на аффилированное с должником лицо возлагается повышенный стандарт доказывания, то есть обязанность развеять сомнения относительно аффилированности, отклоняется с учетом того, что сама по себе фактическая аффилированность при рассмотрении настоящего обособленного спора правового значения не имела в отсутствие недоказанности иных условий, необходимых для признания оспариваемых платежей недействительными. В проверке довода об аффилированности путем возложения на ответчика обязанности развеять все сомнения в данном случае необходимости не было. Между тем, конкурсный управляющий в порядке ст. 65 АПК РФ обязан был представить доказательства в обоснование своих доводов, на что обоснованно указано судом первой инстанции. 

Доводы апеллянта о том, что суд первой инстанции не отверг доводы управляющего о наличии разумных сомнений в возврате денежных средств и их использовании на нужды общества при отсутствии у конкурсного управляющего первичных документов, подтверждающих существо правоотношений, факта отсутствия кассовой документации, наличие у ФИО1 и связанных с должником лиц возможности изготовить внешне безупречные доказательства; суд не установил, с какими именно нуждами были связаны расходы, поименованные в авансовых отчетах, вывод об относимости этих расходов на нужды общества сделан в отсутствие доказательств (не изучена кассовая книга, журнал регистрации приходных кассовых ордеров), ФИО1 и его представитель признались, что кассовая книга не велась, документы о расходовании поступающих средств не представили; копия карточки счета не содержит каких-либо подписей, оттисков печати, источник происхождения документа не известен, не является допустимым доказательством, доказательства возврата в кассу общества 424 500 руб. ФИО7 отсутствуют, также отклоняются. 

Как следует из материалов дела, ФИО5 представлены оправдательные расходные документы в обоснование оспариваемых перечислений, а также подтвержден возврат неизрасходованных денежных средств должнику. 

Авансовые отчеты №1 от 27.07.2020 на сумму 1 765 руб., № 6 от 01.10.2020 на сумму 12 427 руб., приходный ордер № 7 от 31.12.2020 на сумму 110 808 руб. по форме АО-1 и подписанные ФИО5 подтверждают возврат денежных средств в кассу предприятия и реальность данных операций. 

Конкурсным управляющим данные документы не опровергнуты. 

В материалы настоящего дела была предоставлена упрощенная бухгалтерская (финансовая) отчетность (бухгалтерский баланс и отчет о финансовых результатах) за 2020 г., 2021 г. и оборотно-сальдовые ведомости за 2020 г., 2021 г., из которых видны обороты по счету 50 «Касса». 

Согласно оборотно-сальдовой ведомости за 2021 г. обороты по счету 50 «касса» составили: по дебиту (приход) - 98 223,09 руб., по кредиту (расход) - 98 223,09 руб.

Выручка, указанная в отчете о финансовых результатах за 2021 г. составляет 53 158 тыс. руб.

Таким образом, оборот наличных денежных средств по кассе составляет 0,2 % от выручки предприятия в 2021 г. Все приходно-расходные операции по счету 50 «касса» отражены в бухгалтерском учете предприятия, в том числе и в 2019 г.

По дебиту (приход) счета 50 «касса» отражаются суммы, в том числе и внесенные (возвращенные) подотчетными лицами.

Таким образом, все документы, предоставленные в материалы дела (авансовые отчеты с первичными расходными документами, приходные кассовые ордера, оборотно-сальдовые ведомости, бухгалтерская (финансовая) отчетность) подтверждают реальность расходов и отражение всех операций в бухгалтерском учете предприятия.

Отчет «Оборотно-сальдовая ведомость по счету 71» за январь 2019 г. – декабрь 2021 г. сформирован из программы. 

Как указывает ФИО1, данный документ ранее был распечатан бухгалтером в качестве информационного материала и хранился на предприятии. Все операции реальные и отражены в бухгалтерском учете предприятия.  Кроме того, программное обеспечение для ведения бухгалтерского учета предприятия предоставлялось дистанционно, информационная база по бухгалтерскому учету хранилась на сервере исполнителя, предоставляющего услуги. Пользовательским соглашением было предусмотрено, что в случае неоплаты за предоставленные услуги доступ к программному обеспечению прекращается. По истечении шести месяцев информационная база аннулируется. Отсутствие кассовой книги на бумажном носителе связано с утратой доступа к программному обеспечению ведения бухгалтерского учета предприятия (отсутствие доступа к информационной базе) и невозможностью вывести на печать данный документ.

Указанное опровергает доводы конкурсного управляющего о том, что данный документ неизвестного происхождения и не содержит подпись ответственных лиц. 

Руководитель должника ФИО1 в своих отзывах дал следующие пояснения относительно соблюдения кассовой дисциплины: «Кассовые операции оформлялись приходными и расходными кассовыми операциями: поступление наличных денежных средств в кассу – приходным кассовым ордером, выдача наличных денежных средств – расходным ордером. Кассовые операции записывались в кассовую книгу, которая оформлялась в электронном виде с применением технических средств». 

В связи с указанным доводы конкурсного управляющего относительно подтверждения ФИО1 не соблюдения кассовой дисциплины являются несостоятельными. 

Также, как ранее было отмечено, отсутствие у конкурсного управляющего документации должника, не свидетельствует о недействительности совершенных должником перечислений в пользу ФИО5 

Само по себе наличие возможности изготовить документы, фактическая аффилированность, в случае наличия таковой, не свидетельствуют о том, что оспариваемые конкурсным управляющим сделки совершены безвозмездно, причинили вред кредиторам. О фальсификации представленных ответчиком документов заявлено не было, оснований считать их таковыми у суда первой и апелляционной инстанции не имеется. 

Таким образом, изложенные доводы конкурсного управляющего не могут быть основаниями для признания оспариваемых платежей в пользу ответчика недействительными. 

При документальном подтверждении возврата денежных средств ответчиком должнику, отсутствии опровержения представленных ответчиком доказательств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о доказанности возврата денежных средств должнику, отсутствия безвозмездности оспариваемых платежей, вреда имущественным правам кредиторов должника. 

С учетом указанного доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего о  том, что при явном наличии сомнений в возврате денежных средств обществу, при наличии только документов, которые не могут самостоятельно подтвердить возврат денежных средств обществу, в отсутствие надлежащей совокупности доказательств, подтверждающих возврат денежных средств обществу, суд пришел к несоответствующему материалам обособленного спора выводу о доказанности факта возврата денежных средств обществу, об отсутствии причинения вреда кредиторам и злоупотребления правом, отклоняются как несостоятельные. 

Доводы апеллянта о том, что вывод суда первой инстанции об отсутствии признаков неплатежеспособности не соответствует представленным доказательствам, презумпции неплатежеспособности и недостаточности имущества ни ФИО5, ни ФИО1 не опровергли, признаки недостаточности имущества возникли к 05.01.2019, признаются необоснованными.

Утверждения конкурсного управляющего о неплатежеспособности предприятия ООО «ПСП-Групп», ориентированные на единственного кредитора, несостоятельны.

По иску ООО «Управления механизации «Ремпуть» к ООО «ПСП-Групп» Арбитражным судом Московской области было вынесено решение от 29.11.2019 по делу №А41-85835/2019, рассматриваемому в порядке упрощенного производства, о взыскании с ООО «ПСП - Групп» задолженности по договору на оказание услуг спецтехникой №139/2017 от 28.11.2017 в размере 496 640 руб. по состоянию на 05.10.2018, процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 34 458,79 руб. за период с 29.09.2018 по 28.08.2019, а также процентов, начисленных на сумму долга (496 640 рублей) по день фактической оплаты долга в соответствии с правилами ст. 395 ГК РФ, начиная с 29.08.2019.

Как указывает руководитель должника ФИО1, данное решение не было обжаловано, поскольку отсутствовали сведения, что в отношении ООО «ПСП-Групп» подан иск ООО «Управления механизации «Ремпуть», тем более, что этот иск был подан в арбитражный суд не по месту нахождения ответчика.

У должника денежные средства имелись, что подтверждается бухгалтерской (финансовой) отчетностью, предоставленной должником в налоговый орган за 2020 г., 2021 г. (отчет о финансовых результатах по показателю «выручка»).

Согласно отчету о финансовых результатах, который входит в состав упрощенной бухгалтерской (финансовой) отчетности, предоставляемой предприятием в налоговый орган, в 2019 г. выручка предприятия составляла 55926 тыс. руб., в 2020 г. - 53 646 тыс. руб., в 2021 г. - 53 158 тыс. руб. (упрощенная бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2019-2021 г.г. в материалах дела).

На дату вступления решения Арбитражного суда Московской области от 29.11.2019 по делу №А41-85835/2019 ООО «ПСП-Групп» были действующие договоры подряда, по которым контрагентами производилась оплата (в том числе оплата авансов по договорам): №2 от 25.06.2020 (срок окончания договора 31.08.2021), №5261-19 ТСД-201901512-С-2 от 19.06.2020 (срок окончания договора 31.08.2020), № 294-90 от 07.02.2020, №14 от 28.09.2020 (срок окончания договора 10.04.2021), № ПСПГ01/04-01 от 18.11.2020 (срок окончания договора 21.12.2020), №236-20-К от 10.12.2020 (срок окончания договора 20.12.2020), от 11.12.2020 с ООО «МЗЖБК», №10-СМР от 25.12.2020 (срок окончания договора 17.07.2021), №25-01-2021 от 25.01.2021 (срок окончания договора 31.08.2021), №24-02-21 от 24.02.2021 (срок окончания договора 30.04.2021), №01-СМР от 21.02.2021 (срок окончания договора 31.07.2021). 

По мнению ФИО1, неплатежеспособность предприятия наступила в результате неоплаты выполненных работ ООО «ПСП-Групп» по договору строительного подряда № 294-90 от 07.02.2020, заключенного с АО «МИСК» (заявитель по делу о банкротстве ООО «ПСП-Групп), что произошло позднее оспариваемых сделок. 

Указанные утверждения конкурсным управляющим должника не опровергнуты. 

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно исходил из недоказанности наличия у должника на момент совершения оспариваемых сделок признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. 

Доводы апеллянта о том, что в результате совершения оспариваемых сделок было безвозмездно отчуждено ликвидное имущество общества в пользу аффилированного лица, что уменьшило сумму активов общества, которые могли бы пойти на погашение задолженности перед кредиторами, следовательно, кредиторам был причинен вред; безвозмездное отчуждение имущества обладает признаками злоупотребления правом, отклоняются, поскольку безвозмездное совершения опарываемых сделок, в отсутствие встречного предоставления не установлено. 

Иные доводы, приведенные в апелляционной жалобе, судом апелляционной инстанции отклоняются, как не имеющие правового значения для настоящего спора.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в порядке ст. 110 АПК РФ подлежит отнесения на заявителя жалобы. Поскольку конкурсному управляющему при принятии апелляционной жалобы к производству была предоставлена отсрочка ее уплаты до окончания рассмотрения дела, государственная пошлина подлежит взысканию за счет конкурсной массы должника в доход федерального бюджета в размере 3 000 руб.   

Руководствуясь статьями 110, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 14 августа  2024 года по делу № А50-26468/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Взыскать с ООО «ПСП-ГРУПП» в доход федерального бюджета 3 000 рублей госпошлины.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

Э.С. Иксанова 

 

Судьи

 

М.А. Чухманцев 

 

М.С. Шаркевич