Шестой арбитражный апелляционный суд 

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000, 

официальный сайт:  http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 06АП-2255/2022

03 июля 2022 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 23 июня 2022 года. Полный текст  постановления изготовлен 03 июля 2022 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд  в составе:

председательствующего               Пичининой И.Е.

судей                                                  Гричановской Е.В., Ротаря С.Б.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1

при участии  в заседании:

В Шестой арбитражный апелляционный суд явились:

 конкурсный управляющий кредитного потребительского кооператива «Приамурье» ФИО2 (лично) 

ФИО3 (лично) 

Посредством онлайн веб-конференции явились:

от арбитражного управляющего ФИО4: ФИО5, представитель по доверенности от 12.05.2021

 

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы  конкурсного управляющего ФИО2, ФИО3, 

на определение от  31.03.2022

по делу № А73-15033/2018

Арбитражного суда Хабаровского края

по заявлению ФИО6, ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 (вх.№19734),

 заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении ассоциации «Саморегулируемая организация «Национальное содружество кредитных кооперативов «Содействие» к субсидиарной ответственности (вх.№2761), арбитражного управляющего ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с него 78871085руб.17коп. (вх.№82042) 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 20.09.2018 возбуждено производство по делу по заявлению ФИО15 о признании кредитного потребительского кооператива «Приамурье» (далее – КПК  Приамурье») несостоятельным (банкротом).

Решением от 25.02.2019 (резолютивная часть от 21.02.2019) КПК «Приамурье» признан банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО4, член союза «Арбитражных управляющих «Правосознание». Сообщение о введении процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №38 (6518) от 02.03.2019.

Определением от 11.09.2019 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, определением от 16.03.2020 конкурсным управляющим утверждён ФИО2, член ассоциации арбитражных управляющих «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного

комплекса».

ФИО6 и ФИО3 15.02.2020 обратились в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО8. 

Определением от 10.06.2020 к участию в обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечен ФИО4.

Определением от 15.12.2020 по ходатайству заявителей к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12.

Конкурсный управляющий 14.01.2021 обратился в суд с заявлением о привлечении ассоциации «Саморегулируемая организация «Национальное содружество кредитных кооперативов «Содействие» (далее – ассоциация «Содействие») к субсидиарной ответственности.

Определением от 09.03.2021 заявления кредиторов и конкурсного управляющего с вх.№19734 и вх.№2761 объединены в одно производство для совместного рассмотрения по делу №А73-15033/2018 с присвоением объединенному заявлению вх.№19734.

Конкурсный управляющий 11.06.2021 также обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании 78871085руб.17коп. в порядке субсидиарной ответственности.

Определением от 16.06.2021 заявления с вх.№19734 и вх.№82042 объединены в одно производство для совместного рассмотрения в рамках дела о банкротстве (вх.№19734).

Определением от 14.10.2020 к участию в деле в качестве заинтересованного лица в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) привлечено общество с ограниченной ответственностью «Консалтинговая компания «Ажио-Конто».

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 31.03.2022 по результату рассмотрения заявлений конкурсного управляющего и кредиторов оказано.

Не согласившись с определением суда от 31.03.2022, конкурсный управляющий КПК «Приамурье» ФИО2, кредиторы ФИО3, ФИО6 обратились с апелляционными жалобами. Конкурсный управляющий в апелляционной жалобе просит определение суда отменить, установить доказанным основания для привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12

Приводит доводы о том, что материалами дела подтверждается, что членами правления были ФИО13, ФИО10, ФИО11, ФИО12, указанные лица принимали решения по поводу выдачи займов. Согласно акту проверки КПК «Приамурье» Центральным Банком  Российской Федерации,  установлены нарушения и недостатки, повлекшие недооценку кооперативом риска потенциальных потерь по размещенным средствам: выявлены основания для переоценки риска  невозврата займов и/или  досоздания резервов по 2 заемщикам кооператива, связанные с неправомерным  определением длительности просроченной задолженности (ООО «Крона», ООО «Миранда»); при устранении выявленных нарушений объем недосозданных резервов по предоставленным  займам может составить по состоянию  на 31.03.2017 – 3 741 тыс. руб.; факты необеспечения кооперативом полноты формирования резервов на возможные потери свидетельствуют  о нарушении порядка расчета резерва на возможные потери по займам, а также о наличии в деятельности кооператива  обстоятельств, создающих   значительную угрозу интересов пайщиков; недосоздание резервов на возможные потери по займам  и неотражение их в отчетности кооператива привели к недостоверности финансовой отчетности кооператива по состоянию на 31.03.2017. В ходе рабочей группы выявлены  признаки отсутствия у заемщиков реальной деятельности  и/или несоответствия ее масштабов объему предоставленных кооперативом  средств; проценты  по предоставленным займам юридических лиц фактически не уплачивались (зафиксирован значительный рост задолженности по начисленным процентам); установлены многочисленные факторы свидетельствующие о непрозрачности рисков в деятельности заемщиков. данные обстоятельства, по мнению рабочей группы, в совокупности свидетельствуют о  наличии  в деятельности заемщиков кооператива признаков «Транзитных (технических) компаний» и принятии кооперативом высокого риска  невозврата заемщиками  обязательств в виде основного долга и начисленных процентов в общей сумме, составляющей 54% от объема личных сбережений физических лиц по состоянию на 31.03.2017.  Указывает, что проверкой установлено также отсутствие  в кооперативе данных  о платежеспособности заемщиков – физических лиц; установлены обстоятельства которые, по мнению группы, могут свидетельствовать о фиктивном характере  договорных отношений  между кооперативом и заемщиками, об отсутствии экономической целесообразности для кооператива сделок  по предоставлению юридическим лицам займов; займа пайщиков КПК «Приамурье» направлены не на финансовою взаимопомощь членам кооператива и не удовлетворение  их финансовых потребностей, на финансовую поддержку и поддержание ликвидности иных  кредитных кооперативов в общей сумме 25 70 тыс. руб.  Согласно имеющейся в Банке России информации, клиентами – юридическими лицами кооператива практикуется привлечение займов от большого количества кредитных потребительских кооперативов, что, принимая во внимание сведения о наличии признаков отсутствия реальной деятельности в отношении клиентов,/ может свидетельствовать  о высокой доле вероятности погашения ранее полученных займов за счет  получения новых займов, о возможной деятельности кооператива в качестве «финансовой пирамиды» о высоком риске его ликвидации и нарастании угрозы нарушения прав пайщиков – физических лиц. 

Приводит доводы о том, что члены правления  ФИО13, ФИО10, ФИО11 и ФИО14 не представили  в суд доказательств о невиновности их в совершенных сделках по выдаче займов, повлекших банкротство должника. Считает неправомерной в обоснование своей невиновности ссылку ФИО7 на взаимоотношения с ООО «Консалтинговая компания «Ажио-Конто», которое организовывало деятельность кооператива и на основании заключения которого правление принимало решения о выдаче займов.

ФИО6 и ФИО3 также в апелляционной жалобе просят определение суда от 31.03.2022 отменить,  требования заявителей удовлетворить в полном объеме. Приводят доводы о том, что в деятельности руководства КПК «Приамурье»  прослеживается направленность исключительно на вывод денежных средств из КПК «Приамурье» в пользу недействующих организаций, на которые аналогичным образом выводились денежные средства с иных КПК, входящих в преступную группу. Приводят доводы о том, что  ввиду недобросовестных действий руководства по выдаче многомиллионных займов юридическим лицам, впоследствии не возвращенных,  только на примере приведенных с жалобе примеров,  из КПК выведены денежные средства в размере 18 850 000 руб.    Ссылаются на то, что сумма задолженности по поданным КПК «Приамурье»  искам к должникам – пяти юридическим лицам, возвращенным ввиду неуплаты государственной пошлины и несоблюдения претензионного порядка, составляет  свыше 13 миллионов рублей.

Указывают, что КПК «Приамурье» совершило ряд последовательных  сделок по выдаче займов различным юридическим лицам  без проверки их фактической платежеспособности, без принятия мер по обеспечению займов, без проверки факта осуществления хозяйственной деятельности на общую сумму свыше 42 млн. руб., что свидетельствует о существенном вреде имущественным правам кредиторов в результате  их совершения.  Полагают, что несостоятельность (банкротство) должника  явилось следствием совершения указанных сделок и непринятия мер по взысканию просроченной задолженности в течение длительного времени. Более того, считают что деятельность руководства КПК преследовала цель вывода денежных средств. считают, что переложение обязанности по организации работы в КПК  руководством должника на третье лицо, в данном случае – ООО «Консалтинговая компания «Адажио-Конто», не отвечает критериям разумности и добросовестности.

В дополнении к апелляционной жалобе ФИО3 дополнительно приводит доводы  о  том, что имеется вступившее  в законную силу    решение суда о взыскании с КПК в её пользу денежных средств по договору передачи личных сбережений, компенсационной выплаты, процентов за пользование чужими денежными средствами, а также исполнительные документы судебных приставов, между тем,  по настоящее время денежные средства не возвращены. Обращает внимание суда на заключенный директором ФИО7 со страховой компанией «Диамант» договор  на 10 млн. руб., указывая на его фиктивность.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО7 возражает против доводов заявителей жалобы, просит определение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. Ходатайствует о рассмотрении жалобы в её отсутствие. 

В судебном заседании апелляционного конкурсный управляющий ФИО2, ФИО3 поддержали доводы апелляционных жалоб, настаивали на их удовлетворении. 

В ходе судебного разбирательство по ходатайству конкурсного управляющего ФИО2 в соответствии с частью 2 статьи 268 АПК РФ  к материалам дела приобщены  протокол заседания Правления КАК «Приамурье» от 10.08.2018,  Положение о порядке и об условиях предоставления денежных средств  (займов) членам кооператива (юридическим лицам) в редакции 2014 года.

Иные участвующие в деле лица явку в судебное заседание не обеспечили, уведомлены надлежащим образом, жалобы рассматриваются в их отсутствие, согласно статье 156 АПК РФ.

            Из содержания апелляционных жалоб следует, что заявители обжалуют определение суда от 31.03.2022 в части отказа  в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника следующих ответчиков: ФИО7, ФИО8, ФИО13, ФИО10, ФИО11, ФИО12

            Участвующие в судебном заседании ФИО2 и ФИО3 подтвердили, что не обжалуют определение суда в части отказа к иным ответчикам – ФИО4 и ассоциации «Содействие».

При отсутствии возражений иных участвующих в деле лиц законность и обоснованность судебного акта проверяется апелляционным судом в обжалуемой части (часть 5 статьи 268 АПК РФ).

   Исследовав материалы дела, заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, проверив доводы апелляционных жалоб и отзыва на апелляционные жалобы, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены судебного акта.

Как следует из материалов дела и установлено судом, КПК «Приамурье» зарегистрирован в качестве юридического лица 22.07.2011 ИФНС по Железнодорожному району г.Хабаровска,   основным видом экономической деятельности которого является деятельность по предоставлению потребительских кредитов.

Директором кооператива до открытия процедуры конкурсного производства являлась ФИО7, ФИО8, в свою очередь, являлась директором филиала КПК в г.Комсомольске-на-Амуре.

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 20.09.2018 по заявлению ФИО15 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) КПК «Приамурье». Решением от 25.02.2019 (резолютивная часть орт 21.02.2019)  должник признан банкротом. 

19.02.2019  в ЕГРЮЛ внесены сведения о принятии решения о ликвидации КПК «Приамурье» и о назначении ликвидатором ФИО7 

В материалы дела представлено заключение группы контроля союза саморегулируемой организации «Губернское кредитное содружество» (правопредшественник ассоциации «Содействие») по факту проверки КПК «Приамурье» в ноябре 2015 года, согласно которому членами правления кооператива в проверяемый период 2014 года и первого полугодия 2015 года являлись ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12

Конкурсный управляющий представил в материалы дела акт проверки КПК «Приамурье» Центральным Банком Российской Федерации от 19.05.2017, согласно которому в ходе проверки деятельности кооператива проанализированы займы 15 заемщиков-юридических лиц на общую сумму 43550 тыс. рублей, что составляет 39% от общего объема обязательств заемщиков, и 6 заемщиков-физических лиц на общую сумму 21562 тыс. рублей (19,4% от общего объема обязательств заемщиков). По результатам проверки адекватности формирования резервов по предоставленным кооперативом займам юридическим лицам установлены нарушения и недостатки, повлекшие недооценку кооперативом рисков потенциальных потерь по размещенным средствам: выявлены основания для переоценки риска невозврата займов и/или досоздания резервов по 2 заемщикам кооператива, связанные с неправомерным определением длительности просроченной задолженности (ООО «Крона, ООО «Миранда»); при устранении выявленных нарушений объем недосозданных резервов по предоставленным займам может составить по состоянию на 31.03.2017 3741 тыс. рублей (в том числе по основному долгу - 2712 тыс. рублей, по процентам - 1029 тыс. рублей); факты необеспечения кооперативом полноты формирования резервов на возможные потери свидетельствуют о нарушении порядка расчета резерва на возможные потери по займам, а также о наличии в деятельности кооператива обстоятельств, создающих значительную угрозу интересам пайщиков; недосоздание резервов на возможные потери по займам и неотражение их в отчетности кооператива привели к недостоверности финансовой отчетности кооператива по состоянию на 31.03.2017.

В ходе анализа задолженности указанных заемщиков установлены следующие обстоятельства: проценты по предоставленным займам юридических лиц фактически   не   уплачивались   (зафиксирован   значительный   рост   непогашенных начисленных процентов по предоставленным займам юридических лиц за проверяемый период); выявлены признаки отсутствия у заемщиков реальной деятельности и/или несоответствия ее масштабов объему предоставленных кооперативом средств; установлено наличие многочисленных факторов, свидетельствующих о неплатежеспособности заёмщиков; установлены многочисленные факторы, свидетельствующие о непрозрачности рисков в деятельности заёмщика. Данные обстоятельства, по мнению рабочей группы, в совокупности свидетельствуют о наличии в деятельности заёмщиков кооператива признаков «транзитных (технических) компаний» и принятии кооперативом высокого риска невозврата заемщиками обязательств в виде основного долга и начисленных процентов в общей сумме 70500 тыс. рублей, что составляет 54% от объёма личных сбережений физических лиц по состоянию на 31.03.2017 (130498 тыс. рублей).

В ходе проверки операций кооператива установлены заемщики-физические лица, получившие займы в существенных объемах. В отношении займов указанных заёмщиков установлены следующие обстоятельства: существенные суммы займа по отношению к большинству займов, предоставленных физическим лицам; отсутствие в кооперативе данных о платежеспособности заемщиков-физических лиц, целевом использовании ими средств и источниках погашения займов; договоры займов включают условия о возврате основного долга в конце срока займа; установлены косвенные признаки того, что данные займы не являются «потребительскими», направлены на обслуживание деятельности юридических лиц.

В ходе проверки выявлены обстоятельства, которые, по оценке рабочей группы, могут свидетельствовать о фиктивном характере договорных отношений между кооперативом и заемщиками, об отсутствии экономической целесообразности для кооператива сделок по предоставлению юридическим лицам займов, о бесконтрольности действий кооператива и крайне высоком уровне риска потерь по предоставленным займам, и как следствие, влекущим невыполнение кооперативом обязательств перед пайщиками по привлеченным личным сбережениям.

Проверкой установлено, что займы пайщиков КПК «Приамурье» направлены не на финансовую взаимопомощь членам кооператива и не на удовлетворение их финансовых потребностей, а на финансовую поддержку и поддержание ликвидности иных кредитных кооперативов в общей сумме 25700 тыс. рублей, на финансирование деятельности, связанной со строительством, в том числе «замороженных» в настоящее время объектов, в общей сумме 15300 тыс. рублей. Существенной частью (69%) источников для обслуживания долга сберегателей в иных кооперативах и для финансирования строительного бизнеса послужили поступления в кооператив личных сбережений физических лиц (28225 тыс. рублей, или 23,5% от личных сбережений физических лиц).

Согласно имеющейся в Банке России информации, клиентами-юридическими лицами кооператива практикуется привлечение займов от большого количества кредитных потребительских кооперативов, что, принимая во внимание сведения о наличии признаков отсутствия реальной деятельности в отношении клиентов, может свидетельствовать о высокой доле вероятности погашения ранее полученных займов за счет получения новых займов.

По мнению рабочей группы, целями предоставления займов являлись поддержание деятельности кооператива и косвенно связанных с ним кооперативов путем перераспределения между ними личных сбережений пайщиков-физических лиц и направления их на выплату процентов по личным сбережениям и в отдельных случаях на выплату личных сбережений физических лиц;        финансирование строительных объектов, строительные работы в отношении ряда из которых «заморожены». Результаты анализа операций кооператива и заемщиков кооператива, по мнению рабочей группы, свидетельствуют о возможной деятельности кооператива в качестве «финансовой пирамиды», о высоком риске его ликвидации и нарастании угрозы нарушения прав пайщиков - физических лиц.

В обоснование требований к ФИО7 и ФИО8 заявители указали, что названные лица имели сведения о наличии признаков банкротства КПК «Приамурье» и намеренно не исполнили обязанность по обращению в суд с заявлением должника. Ссылаются на обращение в кооператив с заявлениями о расторжении договоров передачи личных сбережений и возвращении денежных средств в декабре 2017 года и получение ответа об отсутствии у кооператива денежных средств.

Требования к членам правления КПК «Приамурье» ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12 основаны на совершении сделок по предоставлению денежных средств заёмщикам без анализа их платёжеспособности и получению обеспечения исполнения обязательств по договорам займа (вывод денежных средств).

Аналогичные доводы заявлены также в отношении ФИО7 и ФИО8 в дополнительных пояснениях от 08.10.2020.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

По смыслу приведенных выше положений закона и разъяснений по их применению, основывающихся на общих правилах о деликтной ответственности (статьи 15, 1064 ГК РФ), привлечение к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию допустимо лишь в случае доказанности состава правонарушения, включающего в себя факт наступления вреда (невозможность полного погашения обязательств перед кредиторами), противоправность действий/бездействия ответчиков, а также причинно-следственной связь между инкриминируемыми контролирующим лицам должника деяниями (бездействием) и объективным банкротством организации-должника.

Согласно пункту 2 статьи 189.6 Закона о банкротстве члены кредитного кооператива (пайщики), являющиеся членами правления кредитного кооператива, членами контрольно-ревизионного органа кредитного кооператива, или член кредитного кооператива (пайщик), являющийся единоличным исполнительным органом кредитного кооператива, несут солидарно субсидиарную ответственность в пределах сумм паенакоплений (паев), подлежащих возврату или возвращенных при прекращении членства в кредитном кооперативе, если признаки банкротства кредитного кооператива возникли в результате виновных действий или бездействия указанных лиц. Указанные лица могут быть признаны виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, установленным гражданским законодательством, уставом кредитного кооператива, обычаями делового оборота.

          При рассмотрении спора суд правомерно руководствовался названным и нормами Закона о банкротстве и разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации.

Проанализировав представленные документы и установленные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно исходил из отсутствия совокупности условий для привлечения руководителей КПК и членов правления к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника.

Так, конкурсный управляющий и кредиторы ссылаются на невозвращение некоторыми заёмщиками, с которых задолженность взыскана в судебном порядке, денежных средств,  и на  результаты проверки деятельности КПК «Приамурье», отраженные в акте проверки Центрального Банка Российской Федерации от 19.05.2017.

Вместе с тем, по результатам исследования доказательственной базы по обособленному спору, и, принимая во внимание характер осуществляемой должником деятельности и причины возникновения банкротства, применив разъяснения постановления Пленума № 53, суд обоснованно пришел к выводу, что совершение вменяемых в вину ответчикам сделок и последующее банкротство общества не находятся в прямой причинно-следственной связи.

Апелляционный суд не находит оснований не согласиться с указанным выводом суда.

Как следует из учредительных документов  КПК «Приамурский», в круг полномочий директора  КПК, более того – директора филиала в г.Комсомольске-на-Амуре, не   входило принятие решения о выдаче займов членам кооператива.

Согласно представленному в апелляционный суд Положению о порядке и об условиях  предоставления денежных средств (займов) членам кооператива (юридическим лицам) в редакции 2014 г., решение по предоставлению займов членам Кооператива принимает Комитет по займам Кооператива. При отсутствии в Кооперативе Комитета по займам, решение принимает Правление Кооператива.

При этом, в ходе рассмотрения спора ФИО7 представила в суд пояснения относительно формирования кредитных досье заёмщиков, в которые предоставлялась бухгалтерская отчетность данных лиц. Заёмщиков подбирало общество с ограниченной ответственностью «Консалтинговая компания «Ажио-Конто», которое также проводило проверку их финансово-хозяйственной деятельности и организовывало работу кооператива, в том числе проводило с ФИО7 собеседование о приеме на работу директором; на основании заключения указанного общества правление принимало решения о выдаче займов.

Вопреки доводам заявителей жалобы, суд обоснованно  в силу части 1 статьи 64 АПК РФ принял во внимание, что аналогичные пояснения относительно обслуживания деятельности кредитных потребительских кооперативов даны директором общества с ограниченной ответственностью «Консалтинговая компания «Ажио-Конто» ФИО16 по делу о признании банкротом КПК «Хабаровский ипотечный», поскольку данные пояснения отражены во  вступивших в законную силу судебных актах по названному делу и, в том числе, положены в основу  принятого в них решения как обстоятельства по делу.

При этом,  следует отметить, что сама по себе выдача займов не может быть вменена контролирующим лицам в качестве основания для привлечения их к субсидиарной ответственности даже при условии, что предоставленные денежные средства не возвращены заемщиками, поскольку относится к видам осуществляемой должником деятельности, направлено на получение кооперативом и, в конечном счете, всеми членами кооператива выгоды в виде процентов за пользование займом, принимая во внимание, что какие-либо доказательства заключения указанных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях конкурсным управляющим не представлены.

Согласно пояснениям  ФИО7, данным        в ходе рассмотрения спора и в отзыве на апелляционную жалобу, займы юридическим лицам выдавались  в большей степени на развитие бизнеса,  в связи с чем  признается обоснованным, что факт отсутствия хозяйственной деятельности или ведения хозяйственной деятельности в малых объемах за период до получения займов у кооператива не являются критерием необычных операций (сделок)  по выдаче займов.

Из материалов дела не следует и судом не установлено, что договоры были заключены с аффилированными лицами, органы управления должника (руководители и члены правления)  каким-либо образом были заинтересованы в предоставлении займов либо получили в результате совершения сделок имущественную выгоду; не доказано, что платежи носили транзитный характер; оснований полагать, что действия органов управления кооператива являются недобросовестными и выходят за пределы обычного предпринимательского риска при осуществлении КПК «Приамурский» уставной деятельности, не имеется.

Из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлении от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», следует, что арбитражным судам необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль признан обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Кроме того, как указала ФИО7 в судебном заседании 22.03.2022, в 2017 году Банком России в отношении КПК «Приамурье» вынесено предписание, согласно которому для дальнейшей работы кооперативу необходимо иметь резервный фонд денежных средств в объеме предоставленных займов. Указанное предписание являлось неисполнимым для КПК «Приамурье». Согласно обращению ФИО7 от 25.10.2017 с саморегулируемую организацию после размещения в средствах массовой информации сведений о деятельности одного из кооперативов вкладчики массово обратились в КПК «Приамурье» с требованиями о возвращении денежных средств, однако исполнить данные требования одновременно возможности не имелось; в тот же период заёмщики прекратили исполнять обязательства по возвращению денежных средств, в результате чего наступило банкротство кооператива.

На момент возбуждения дела о банкротстве участниками КПК «Приамурье» являлись ООО «Бизнесресурс» (ОГРН 

<

***>), ООО «Олимп» (ОГРН 

<

***>) и ООО «Старт» (ОГРН 

<

***>), которые исключены из ЕГРЮЛ в 2016 году и в начале 2017 года, то есть кооператив фактически остался  без учредителей, которые (или контролирующие лица которых) могли бы оказать финансовую помощь или принять решение о дальнейшей деятельности кооператива.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 18 постановления Пленума № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Таким образом, рассмотрев  требования кредиторов, предъявленных к ответчикам на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве (как и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ, применимого в настоящем споре),  суд правомерно отказал в их удовлетворении, приняв во внимание, что договоры займа были заключены в рамках обычной хозяйственной деятельности кооператива и не могут служить основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, носящей экстраординарный характер ответственности контролирующих должника лиц и, исходя из недоказанности применительно к обстоятельствам данного конкретного спора совершения ответчиками действий, приведших к банкротству должника и невозможности удовлетворения требований кредиторов.

 

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 указанного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Суд верно заключил, что поскольку  ответчик ФИО8 являлась руководителем филиала кооператива в г.Комсомольске-на-Амуре, она не имела полномочий на обращение в суд с заявлением должника о признании его банкротом. 

Поддерживая вывод суда  первой инстанции о недоказанности наличия оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, апелляционный суд руководствуется следующим.

Применение статьи 61.12  Закона о банкротстве в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума N»53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества и в иных предусмотренных названным Законом случаях.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой же статьи, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

То есть, целью правового регулирования, содержащегося в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 Пленума № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Кроме того, согласно пункту 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по указанным основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В обоснование требований в указанной части заявители ссылаются на то, что  в декабре 2017 года ФИО6 и ФИО3 обращались к должнику с заявлениями с требованиями возвратить денежные средства, на что были даны ответы об отсутствии денежных средств в КПК.

          Факт отсутствия денежных средств на тот период к КПК не оспаривается ответчиками. Между тем, специфика деятельности кредитного потребительского кооператива заключается в обороте денежных средств.

Как следует из материалов дела, в судебных заседаниях по проверке обоснованности заявления ФИО15 о признании КПК «Приамурье» банкротом (то есть после 20.09.2018) директор ФИО7 неоднократно ссылалась на возможность погасить задолженность в результате взыскания долга с заемщиков кооператива в принудительном порядке.  Как верно указано судом, доказательств того, что директору ФИО7 было достоверно известно о выводе со счетов заёмщиков - юридических лиц денежных средств, невозможности фактического взыскания дебиторской задолженности, в дело не представлено, соответствующих доводов не заявлено.

В апелляционном суде в материалы дела представлен протокол заседания Правления КПК «Приамурье» от 10.08.2018, которым утвержден план восстановления платежеспособности КПК «Приамурье», предусматривающий формирование резервов на возможные потери по займам ниже минимального допустимого уровня по заемщикам  - юридическим лицам, включая мероприятия по ведению переговоров с заемщиками о возможных вариантах погашения долга, взысканию задолженности в судебном порядке, передачи активов в счет погашения задолженности по договорам займа.

Таким образом доказательств наличия у ФИО7 сведений о возникновении у неё обязанности обратиться в суд с заявлением о признании КПК «Приамурье» банкротом в начале 2018 года не имеется, что исключает возможность их привлечения к субсидиарной ответственности.

Приведенные ссылки, касающиеся необходимости привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и контролирующих должника лиц в деле о банкротстве Общества, недостаточно обоснованы. В действиях названных лиц признаков преступления правоохранительными органами не установлено (постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 07.11.2009).

С учетом установленных обстоятельств суд апелляционной инстанции считает, что доводы апелляционных жалоб не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Доводы о том, что обжалуемым решением суд легализовал преступную схему вывода денежных средств из КПК, признаются несостоятельными. Обстоятельства возникновения взаимоотношений КПК с указанными в акте проверки ЦБ РФ юридическим лицами в результате преступной деятельности, как и установление причастных к этой  деятельности конкретных физических лиц, относятся к компетенции правоохранительных органов,  и  на дату рассмотрения настоящего спора  в предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом РФ порядке не установлены. При этом, в случае обвинительного приговора, при наличии на то оснований  участвующие в деле о банкротстве лица не лишены возможности  инициировать пересмотр судебного акта по настоящему обособленному спору по правилам главы 37 АПК РФ.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

 

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение от  31.03.2022 по делу № А73-15033/2018 Арбитражного суда Хабаровского края оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия через арбитражный суд первой инстанции.

 

 

Председательствующий

И.Е. Пичинина

Судьи

Е.В. Гричановская

 

     С.Б. Ротарь