ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А41-21576/2016

16 марта 2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 марта 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 16 марта 2023 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего – судьи Уддиной В.З.,

судей Кручининой Н.А., Тарасова Н.Н.

при участии в судебном заседании:

от ПАО Сбербанк России – ФИО1, по дов. от 21.12.2022,

от конкурсного управляющего АО «Ариал – ФИО2, дов. от 13.05.2022,

от ФИО3 – ФИО4, дов. от 22.06.2022,

от ФИО5 – ФИО6, дов. от 14.12.2021,

от ФИО15 – ФИО7, дов. от 27.12.2022,

от ФИО8 – ФИО9, дов. от 18.08.2021, ФИО10, дов. от

07.12.2020,

от ФИО11 – ФИО12, дов. от 14.11.2022,

от ФИО13 – ФИО14, дов. от 29.09.2021,

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО15, конкурсного управляющего АО «Ариал» и ФИО8

на определение Арбитражного суда Московской области

от 11 сентября 2022 года

и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда

от 17 ноября 2022 года

по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО15, ФИО3, ФИО16, Компании «АДСТРАД ХОЛДИНГЗ ЛИМИТЕД» (Республика Кипр), ФИО5, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Ариал»

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 30.11.2018 акционерное общество «Ариал» (далее – должник, общество) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО17. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 11.09.2022, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 17.11.2022, поданное конкурсным управляющим заявление о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО15, ФИО18, ФИО16, Компании «АДСТРАД ХОЛДИНГЗ ЛИМИТЕД» (Республика Кипр), ФИО5, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника удовлетворено в части взыскания в возмещение причиненных обществу убытков 180 111 870 руб. 25 коп. с ФИО8, 5 207 000 руб. с ФИО15 и 3 748 000 руб. с ФИО18; в остальной части требования конкурсного управляющего были оставлены без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми по обособленному спору судебными актами, ответчики ФИО8 и ФИО15, а также конкурсный управляющий обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и неправильное применение норм материального права, просят определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда в части, соответственно, взыскания убытков и отказа в привлечении к субсидиарной ответственности всех контролирующих должника лиц отменить и принять новый судебный акт.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Поступившие от ФИО8 дополнение к кассационной жалобе, а также отзывы конкурсного управляющего на кассационные жалобы ответчиков, ФИО5 на жалобы управляющего и ответчиков, а также ФИО3 на жалобу конкурсного управляющего приобщены в соответствии с положениями статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела.

В судебном заседании представители подавших жалобы ответчиков и конкурсного управляющего изложенные в них доводы и требования поддержали.

Явившиеся представители ответчиков против удовлетворения жалобы конкурсного управляющего возражали, конкурсный управляющий против удовлетворения жалоб ФИО8 и ФИО15 возражал.

Обсудив доводы кассационных жалоб и отзывов, заслушав явившихся представителей сторон, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судами нижестоящих инстанций в рамках настоящего обособленного спора, ответчики являлись контролирующими деятельность должника лицами, а именно:

- ФИО13 до 2016 года являлся членом Совета директором с полномочиями в соответствии с Протокол Совета директоров от 18.03.2015 по принятию решений в части осуществлении хозяйственной деятельности должника, и в период с 09.11.2012 по 18.03.2015 согласно Протоколу Совета директоров от 08.11.2012 замещал должность единоличного исполнительного органа общества.

- ФИО8 Протоколом заседания Совета директоров должника № 15/03/2015 от 18.03.2015 был назначен с 19.03.2015 и Протоколом заседания Совета директоров должника № 10/02/2017 от 10.02.2017, а также в 2016-2017 годах являлся членом Совета директоров АО «АРИАЛ» с полномочиями по принятию решений в части осуществления хозяйственной деятельности должником (Протокол Совета директоров от 10.02.2017);

- ФИО15 осуществлял руководство обществом в качестве единоличного исполнительного органа должника в период с 11.02.2017 по 17.05.2017, Протоколом годового общего собрания акционеров должника от 17.05.2017 в качестве нового генерального директора с 18.05.2017 избран ФИО18;

- ФИО18 в период с 18.05.2017 по 12.02.2018, а также с 17.03.2018 по 15.04.2018 – до момента введения в отношении должника процедуры внешнего управления, замещал должность генерального директора общества;

- ФИО16 Протоколом внеочередного общего собрания акционеров должника от 12.02.2018 избран с 13.02.2018 генеральным директором должника и Протоколом внеочередного общего собрания акционеров общества от 16.03.2018 его полномочия досрочно прекращены. 

- Компания «АДСТРАД ХОЛДИНГЗ ЛИМИТЕД» (Республика Кипр) владеет 99,99 % голосующих акций АО «АРИАЛ» с 2011 г. по настоящее время.

- ФИО5 является директором контролирующего лица Компании «АДСТРАД ХОЛДИНГЗ ЛИМИТЕД» (Республика Кипр) (подтверждается депозитарным договором № 8087/Д), а также членом Совета директоров АО «АРИАЛ» (Протокол заседания Совета директоров должника №  15/03/2015 от 18.03.2015 г.; Протокол заседания Совета директоров должника №  10/02/2017 г. от 10.02.2017 г.);

- ФИО11 является акционером АО «АРИАЛ» с 04.04.2014, а также членом Совета директоров (Протокол заседания Совета директоров должника № 15/03/2015 от 18.03.2015; Протокол заседания Совета директоров должника № 10/02/2017 от 10.02.2017). 

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий указывает на заключение должником в период с декабря 2013 года по июнь 2017 года признанных недействительными и повлекших увеличение долговой нагрузки договоров и сделок, а также на непередачу ФИО18 документов бухгалтерского учета.

Отказывая в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, руководствовался положениями статей 9-10 Закона о банкротстве с учетом внесенных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ изменений, а также изложенными в Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» разъяснениями и, приняв во внимание, что указанные управляющим сделки были совершены до введения в действие изменений в Закон о банкротстве, исходил из недоказанности наступления негативных последствий для формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами от непередачи ФИО18 электронных баз данных бухгалтерского учета при неопровержении факта получения управляющим первичных документов, а также признаков совершения ответчиками действий, повлекших наступление финансового кризиса, отметив, что в удовлетворении заявлений Тэвиз Холдинг Лтд о включении в реестр требований кредиторов должника требований по договору поручительства от 02.07.2015 № 2/12 в размере 2 466 191 983 руб. 86 коп. и ЗАО «Аэроферст» по договору займа № 01/13 от 26.02.2013 и 713 144 654 руб. 33 коп. процентов на сумму займа отказано, поскольку постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.05.2018 по требованию ПАО Сбербанк договор поручительства признан недействительным, а заемные отношения с аффилированным обществу лицом нереальными, фактически отражающими обороты по разным основаниями денежных средств от коммерческой деятельности, а также что финансовое состояние должника в периоды 2013-2014 годы являлось достаточно устойчивым, а снижение в 2015-2016 годах выручки обусловлено объективными причинами и информация об этом была общедоступной.

В то же время суд первой инстанции, установив, что по итогам рассмотрения обособленных споров в рамках настоящего дела о банкротстве были признаны недействительными совершенные должником под руководством ФИО8, ФИО15 и ФИО18 сделки с аффилированными должнику лицами, исполнение которых повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов, а также наступившую невозможность истребования исполненного таким лицам, на основании положений статей 15, 53.1 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации и правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума от 06.11.2012 № 9127/12, и Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении Пленума от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», признал указанные обстоятельства достаточными для привлечения замещавших должность единоличного исполнительного органа лиц к гражданско-правовой ответственности на сумму причиненного ущерба, отметив при этом, что оспоренные сделки применительно к положениям глав X и XI Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» не подлежали одобрению общим собранием акционеров должника или Советом директоров, исполнялись не разово, а в определенный период на сумму менее одного процента балансовой стоимости активов должника, в связи с чем сами по себе такие сделки основанием для субсидиарной ответственности по обязательствам, размер которых, согласно реестру требований кредиторов, превышает пять миллиардов рублей, не является.

Судебная коллегия окружного суда, соглашаясь с такими выводами судов первой и апелляционной инстанций, исходит из соответствия установленных судами фактических обстоятельств имеющимся в деле доказательствам и правильного применения относительно установленных обстоятельств норм материального и процессуального прав, отмечая при этом, что суд кассационной инстанции не вправе в нарушение своей компетенции, предусмотренной статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации переоценивать доказательства и устанавливать иные обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций.

При этом суд кассационной инстанции исходит из того, что согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение поданных с 01 июля 2017 года заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, производится по правилам Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника. 

Ранее действовавшая редакция пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве также предусматривала субсидиарную ответственность руководителя должника по обязательствам должника, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по сбору, составлению, ведению и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об имуществе и обязательствах должника и их движении, сбор, регистрация и обобщение которой являются обязательными в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо если указанная информация искажена. 

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 № 9127/12, ответственность, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 29 Гражданского кодекса об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса). 

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. 

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8), при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

Отклоняя изложенные в жалобах доводы, судебная коллегия исходит из того, что субсидиарная ответственность контролирующего должника лица является гражданско-правовой и при ее применении должны учитываться общие положения главы 25 Гражданского кодекса Российской Федерации за нарушения обязательств в части не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве, в связи с чем и в соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Пленума от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», именно на конкурсного управляющего либо кредитора возлагается бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо.

Неисполнение участвующим в деле лицом своих процессуальных обязанностей по доказыванию возражений на требования конкурсного управляющего в соответствии с положениями статей 9 и 471 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является негативным риском такого лица.

Довод конкурсного управляющего о возможности привлечения к субсидиарной ответственности ответчиком по факту отчуждения по оспоренным сделкам имущества, выбытие которого существенно затруднило проведение расчетов с кредиторами, суд кассационной инстанции считает правомерно отклоненным судами нижестоящих инстанций, поскольку положения статей 9-10 и 61.11 Закона о банкротстве не опровергают необходимость применения общего принципа относимости и соразмерности возлагаемой на контролирующих должника лиц ответственности фактически допущенным нарушениям и их последствиям.

В силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право, которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных убытков, если законом или договором не предусмотрено убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с разъяснениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенными в пункте 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (пункт 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве), а также о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью единоличный исполнительный орган общества при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. 

Согласно пункту 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июля 2013 года № 62 недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. При определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 Гражданского кодекса Российской Федерации). Директор не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в ущерб юридическому лицу.

С учетом изложенного заявленные ответчиками возражения относительно доказанности их вины в причинении интересам общества и его кредиторов убытков в виде выбытия ликвидного имущества противоречат установленным при рассмотрении обособленных споров о действительности сделок обстоятельствам и по существу сводятся к требованию о переоценке выводов вступивших в законную силу судебных актов.

При этом судебная коллегия исходит из того, что в рамках принципа состязательности арбитражного процесса ответчики обстоятельство наступившей невозможности удовлетворения реституционного требования по факту признания сделок недействительными не опровергли, в связи с чем возражения против взыскания соответствующих суммы убытков не имеют для целей применения положений статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельного правового значения.

С учетом изложенного суды первой и апелляционной инстанций правильно определили спорное правоотношение и предмет доказывания по делу и с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства. Выводы судов об этих обстоятельствах основаны на доказательствах, указание на которые содержится в обжалуемых судебных актах и которым дана оценка в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Иное толкование заявителем норм материального и процессуального права, а равно иная оценка представленных в материалы дела документов не является предусмотренным положениями статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Неправильное применение норм материального права и нарушения норм процессуального права, которые могли бы послужить основанием для отмены принятых по делу судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом кассационной инстанции не установлены, в связи с чем кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 11 сентября 2022 года и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 17 ноября 2022 года по делу № А41-21576/2016 – в обжалуемых частях оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                             В.З. Уддина

 

Судьи:                                                                                                         Н.А. Кручиниа

 

                                                                                                                      Н.Н. Тарасов