№ 09АП-62479/2023

Дело № А40-283211/21

г. Москва

25 декабря 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 19 декабря 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 25 декабря 2023 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Н.В. Юрковой,

судей Ж.В. Поташовой, Ю.Н. Федоровой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы АО «Святогор», финансового управляющего должника на определение Арбитражного суда горда Москвы от 20.09.2023 по делу № А40-283211/21, вынесенное судьей М.А. Грачевым, об отказе финансовому управляющему ФИО2 в удовлетворении заявления о признании недействительными сделками: договор соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364- 2012, заключенный между ООО «Агидель» и ФИО3; договор займа от 01.11.2012 г., заключенный между ФИО4 и ФИО3; соглашение об отступном от 12.09.2014 г., заключенное между ФИО5 и ФИО4; договор купли-продажи земельного участка с жилым домом от 05.09.2019 г., заключенный между ФИО4 и ФИО6 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО7,

при участии в судебном заседании: 

ФИО5 лично, паспорт,

от ФИО4- ФИО8 по доверенности от 18.01.2023,

от ФИО5 – ФИО9, по доверенности от 11.07.2022,

от АО Святогор – ФИО10 по доверенности от 05.09.2023,

от ф/у должника – ФИО11 по доверенности от 19.08.2022

Иные лица не явились, извещены. 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 возбуждено производство по делу №А40-283211/21. 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2022 ФИО7 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО2 (члена Ассоциации «РСОПАУ», адрес для направления корреспонденции: 620000, г. Екатеринбург, почтмат, а/я 761). 

В Арбитражный суд города Москвы 01.07.2022 поступило заявление финансового управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки к ответчикам: ФИО5, ООО «Агидель».

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены ФИО12, в качестве соответчиков привлечены к участию ФИО4 (01.11.1960г.р., м.р. Украина), ФИО6 (03.08.1982г.р., м.р. г. Харьков).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023 по делу №А40-283211/21 в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки – договор соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364- 2012, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором), договор займа от 01.11.2012 г. между ФИО4 (займодавцем) и ФИО3 (заемщиком); соглашение об отступном от 12.09.2014 г. между ФИО5 (должником) и ФИО4 (кредитором); договор купли-продажи земельного участка с жилым домом от 05.09.2019 г. между ФИО4 (продавец) и ФИО6 (покупатель) и применении последствий недействительности сделки отказано. 

Не согласившись с вынесенным судебным актом, АО «Святогор», финансовый управляющий должником обратились с апелляционными жалобами в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которых просят отменить судебный акт, ссылаясь на нарушение норм процессуального и материального права.  

Апеллянты поддерживают доводы жалобы в полном объеме.

Представители ФИО4, ФИО5 возражали по доводам жалоб.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционные жалобы рассматриваются в их отсутствие, исходя из норм статьей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ). 

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266 и 268 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность определения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ. 

Девятый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев и оценив все представленные по делу доказательства, полагает обжалуемый судебный акт Арбитражного суда города Москвы подлежащим отмене по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как усматривается из материалов дела, приговором Красноуральского городского суда Свердловской области от 19.01.2016 по делу № 1-1/2016 ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УПК РФ (мошенничество в особо крупном размере), ему назначено наказание в виде шести лет лишения свободы, со штрафом в размере 800 000 руб., с ограничением свободы сроком на один год, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, а также удовлетворен гражданский иск ОАО «Святогор» и с ФИО7 в пользу ОАО «Святогор» взыскан материальный ущерб в сумме 89 491 138 руб. 

Указанным приговором установлено, что ФИО7, являясь генеральным директором и одним из учредителей ООО «ВИНСИ Инжиниринг» (ИНН 

<

***>), заключил 02.04.2012 от имени данной организации (поставщика) с ОАО «Святогор» (покупателем) договор поставки оборудования, не имея намерений на его исполнение, и в период с 25.04.2012 г. по 28.06.2012 г. получил в качестве аванса на счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» от ОАО «Святогор» денежные средства в сумме 89 491 138 руб., которые затем израсходовал в своих личных интересах. 

Обращение ФИО7 в свою собственность денежных средств с расчетного счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» производилось посредством их перечисления номинальным организациям с признаками фиктивности с последующим обналичиванием, а также посредством снятия денежных средств по карте с расчетного счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» и оплаты с данного счета ФИО7 личных покупок. 

Таким образом, приговором суда установлено, что в результате противоправного поведения ФИО7 им незаконно обращены в свою собственность денежные средства кредитора АО «Святогор». 

Требование АО «Святогор» в сумме 82 718 448,83 руб., основанное на приговоре суда, включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника (решение Арбитражного суда города Москвы от 18.03.2022 г. по настоящему делу). 

09.07.2012 между ООО «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором) был подписан договор соинвестирования № 47/364-2012, в соответствии с условиями которого ООО «Агидель» (инвестор) приняло на себя обязательства по организации строительства индивидуального жилого дома, площадью 352 кв.м., на земельном участке, общей площадью 2 412,47 кв.м., являющимся частью земельного участка с кадастровым номером 50:08:00 50 253:208 в поселке «Павловы Озера», принадлежащего обществу «Агидель» на праве собственности, в соответствии с согласованной проектной документацией, и после завершения строительства обязалось передать жилой дом и земельный участок под ним в собственность ФИО3 (соинвестора), а ФИО3 (соиивестор) обязалась предоставить финансирование для строительства жилого дома и по окончании строительства принять в собственность указанные жилой дом и земельный участок (пункты 2.1, 2.3, 1.5, 1.8., 4.1.1.-4.1.4, 4.1.6., 4.6.1., 4.6.2., 4.6.6. договора). 

Размер инвестиционного взноса по договору был определен сторонами в сумме 33 402 000 руб. (п. 3.1., приложение № 3 договора). 

В этот же день, 09.07.2012, ФИО7 с расчетного счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» в пользу ООО «Агидель» были перечислены денежные средства в сумме 33 402 000 руб. с указанием на оплату по названному договору от 09.07.2012 г. № 47/364-2012, что также было установлено приговором суда. 02.08.2012 г. от ООО «ВИНСИ Инжиниринг» в адрес ООО «Агидель» поступило письмо с просьбой считать платеж в сумме 33 402 000 руб. оплатой за ФИО3 по договору соинвестирования. 

13.11.2012 г. по заявлению директора АО «Святогор» ММО МВД России «Красноуральский» была начата доследственная проверка по факту хищения денежных средств АО «Святогор», 31.01.2013 было возбуждено уголовное дело.

В декабре 2012 г. (после начала доследственной проверки по заявлению АО «Святогор» и выяснения обстоятельств расходования денежных средств) от ООО «ВИНСИ Инжиниринг» в адрес ООО «Агидель» поступило письмо с просьбой вернуть денежные средства, после чего в январе и феврале 2013 г. ООО «Агидель» возвратило обществу «ВИНСИ Инжиниринг» всю поступившую сумму на расчетный счет последнего. 

В свою очередь ФИО3, также в январе и феврале 2013, перечислила денежные средства в сумме 33 402 000 руб. в пользу ООО «Агидель» в оплату по договору соинвестирования. 

Указанные обстоятельства, по мнению финансового управляющего, подтверждаются объяснениями и показаниями юриста ООО «Агидель» ФИО13, которые ею давались в рамках проведения доследственных и следственных действий по уголовному делу. 

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий указывал на следующие обстоятельства: 19.01.2013 ФИО7 и ФИО3 зарегистрировали брак, после заключения брака ФИО3 была изменена фамилия на ФИО14, 26.07.2013 г. у ФИО7 и ФИО15 родился общий ребенок, впоследствии 25.10.2016 г. брак между ними был расторгнут, что подтверждается соответствующими справками органов ЗАГСа от 19.01.2013 г. № 240, от 26.07.2013 г. № 2910, от 28.09.2013 г. № 197, от 11.12.2020 г. № 33606. 

В результате предоставленного финансирования по спорному договору соинвестирования обществом «Агидель» было осуществлено строительство индивидуального жилого дома и в последующем произведена государственная регистрация права собственности в отношении следующих объектов: здание (жилой дом), кадастровый номер: 50:08:0050253:1882, площадь: 352 кв.м., адрес: РФ, Московская область, городской округ Истра, 

<

...>; земельный участок, кадастровый номер: 50:08:0050253:264, площадь: 2 413 кв.м., адрес; РФ, Московская область, городской округ Истра, 

<

...> участок №7. 

С 26.08.2020 собственником указанных объектов недвижимого имущества является ФИО12, что подтверждается выписками из ЕГРН от 27.06.2022. 

Финансовый управляющий должника ФИО2 просил суд признать недействительной сделкой договор соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364-2012, подписанный между ООО «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором) в части субъектного состава сделки на стороне соинвестора. Указанная сделка, по мнению финансового управляющего, является притворной и совершена между реальным инвестором (ООО «Агидель») и номинальным (формальным) соинвестором (ФИО3) в целях прикрытия сделки (договора соинвестирования) с иным субъектным составом - между реальным инвестором (ООО «Агидель») и фактическим соинвестором (ФИО7) (п. 2 ст. 170 ГК РФ), а также данная сделка совершена за счет должника ФИО7 и с использованием незаконно обращенных им в свою собственность денежных средств кредитора АО «Святогор» и направлена на вывод активов должника с намерением исключить для кредиторов возможность взыскания денежных средств с ФИО7 и удовлетворения их требований (статьи 10, 168 ГК РФ), признать недействительными договор займа от 01.11.2012 г. между ФИО4 (займодавцем) и ФИО3 (заемщиком) и соглашение об отступном от 12.09.2014 г. между ФИО5 (должником) и ФИО4 (кредитором); признать недействительным договор купли-продажи земельного участка с жилым домом от 05.09.2019 г. между ФИО4 (продавец) и ФИО6 (покупатель).

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из факта реальности договора займа, за счет которого и было приобретено имущество, при этом реальность договора подтверждена вступившим в законную силу судебным актом, а также документами, подтверждающими возможность его выдачи, в связи с чем мнимость договора не следует, как и не следует факта злоупотребления правом при заключении оспариваемых сделок, помимо прочего, суд первой инстанции отметил, что отсутствуют доказательства того, что оспариваемая сделка повлияла на объем имущественных прав и/или обязанностей должника, а также не подтвержден факт нарушения права единственного кредитора, в связи с чем, руководствуясь нормами Закона о банкротстве, статьями 10, 168, 170 ГК РФ, отказал в удовлетворении заявления. При этом судом рассмотрено и отклонено ходатайство о применении срока давности.

Коллегия не может согласиться с данными выводами суда первой инстанции, в связи со следующим.

Отношения, связанные с банкротством граждан, регулируются положениями главы X Закона о банкротстве; отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона о банкротстве (пункт 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве). 

В соответствии с пунктом 3 статьи 129 Закона о банкротстве арбитражный управляющий вправе предъявлять в арбитражный суд от своего имени требования о признании недействительными сделок и решений, а также требования о применении последствий недействительности ничтожных сделок. 

В соответствии с положениями пунктов 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. 

В силу положений пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти. 

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статьей 61.2 или 61.3 данного Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 N 154-ФЗ пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. 

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В силу п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 87, 88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

В обоснование требований заявитель указывает, что финансирование приобретения объектов недвижимого имущества по спорному договору осуществлялось за счет денежных средств ФИО7, похищенных им у АО «Святогор». 

Финансовый управляющий указывает, что Приговором Красноуральского городского суда Свердловской области от 19.01.2016 было установлено, что перечисление обществом «ВИНСИ Инжиниринг» денежных средств по договору соинвестирования в пользу ООО «Агидель» совершено исключительно в личных интересах ФИО7, и для удовлетворения его личных потребностей (последний абзац на стр. 34, абзац 2 на стр. 37, последний абзац на стр. 37 приговора). 

Соответственно, часть из похищенных у АО «Святогор» денежных средств в сумме 33 402 000 руб. были израсходованы ФИО7 на приобретение жилого дома и земельного участка по спорному договору соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364-2012, подписанному между ООО «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором), в котором ФИО3, ставшая впоследствии супругой ФИО7, выступила номинальным лицом для целей последующего оформления на ее имя объектов недвижимого имущества, фактически принадлежащих должнику. 

Оформление договорных отношений на ФИО3 было обусловлено тем, что ФИО7, похитив денежные средства АО «Святогор», не мог ими свободно распоряжаться от своего имени без риска последующего обращения взыскания на приобретенное имущество по требованиям потерпевшего АО «Святогор». 

В этой связи ФИО3, действуя совместно с ФИО7, выступила формальным соинвестором по спорному договору, создавая видимость законного распоряжения денежными средствами и приобретения прав на жилой дом и земельный участок, исключая тем самым возможность заявления обществом «Святогор» правопритязаний в отношении данного имущества. 

В действительности фактическим соинвестором по договору являлся ФИО7, финансирование строительства жилого дома и последующее приобретение прав на спорные объекты было произведено за счет его денежных средств, а наличие брачных отношений с ФИО3 обеспечивало использование ФИО7 имущества и контроль над ним. Возврат обществом «Агидель» в январе и феврале 2013 г. полученных денежных средств по заявлению ООО «ВИНСИ Инжиниринг» и их последующее синхронное внесение в этот же период обществу «Агидель» уже от имени ФИО3 было обусловлено начатой доследственной проверкой со стороны правоохранительных органов и совершено в целях создания видимости самостоятельного участия ФИО3 в договорных отношениях и сокрытия приобретаемых объектов недвижимого имущества от обращения на них взыскания по требованиям АО «Святогор». 

Возвращенные обществу «ВИНСИ Инжиниринг» денежные средства в конечном итоге также были обращены ФИО7 в свою собственность посредством их перечисления номинальным компаниям с последующим обналичиванием. 

Соответственно, по мнению финансового управляющего, ФИО5 в расчетах по договору с ООО «Агидель» использовала денежные средства, переданные ей должником и похищенные последним у АО «Святогор». Указанное означает, что фактически ФИО16 приобрела права по спорному договору за счет денежных средств должника, то есть безвомездно, в отсутствие встречного предоставления. 

Фактически именно ФИО7 занимался оформлением спорного договора, определял его условия со стороны соивестора, перечислял денежные средства, заявлял об их возврате, принимал необходимые решения при возникновении спорных ситуаций с ООО «Агидель». 

Согласно показаниям юриста ООО «Агидель» ФИО13 ФИО7 присутствовал вместе с ФИО3 при проведении всех встреч с представителями общества «Агидель» и участвовал при обсуждении всех вопросов, связанных с оформлением договора. 

В частности, изначально при заключении договора он предлагал оплатить стоимость договора наличными, но ему в этом было отказано. 

В связи с этим, платеж по договору был произведен со счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг». 

Далее, после того как ООО «Агидель» известило о невозможности принятия денежных средств от ООО «ВИНСИ Инжиниринг» в счет оплаты по договору, который подписан ФИО3 как соивестором, ФИО7 сообщил, что направит письмо с уточнением назначения платежа, в связи с чем, 02.08.2012 направил соответствующее письмо от ООО «ВИНСИ Инжиниринг».

При этом ФИО7 отказался представить какие-либо документы об основаниях платежа ООО «ВИНСИ Инжиниринг» за ФИО3 

04.10.2012 ФИО7 вышел из состава участников ООО «ВИНСИ Инжиниринг» и уволился с должности генерального директора.

Однако вся последующая переписка в декабре 2012 и январе 2013 от имени генерального директора ООО «ВИНСИ Инжиниринг» ФИО17 в адрес ООО «Агидель» о возврате денежных средств фактически велась ФИО7 и с указанием последнего в качестве контактного лица. 

Финансовый управляющий указывал, что в период совершения спорной сделки должник находился в близких отношениях с ФИО3, 19.01.2013 г. ФИО7 и ФИО3 зарегистрировали брак, после заключения брака ФИО3 была изменена фамилия на ФИО14, 26.07.2013 г. у ФИО7 и ФИО15 родился общий ребенок, что подтверждается соответствующими справками органов ЗАГСа. 

В связи с указанными обстоятельствами, ФИО7 и ФИО16 являются заинтересованными лицами в силу положений статьи 19 Закона о банкротстве.

Возражая по доводам управляющего, ответчики ссылаются на реальность договора займа, что подтверждается вступившим в законную силу судебным актом.

Так, согласно пояснениям заинтересованных лиц, 11.11.2012 между ФИО4 (займодавец) и ФИО5 (заемщик) был заключен договор займа. Пунктом 1.1. Договора займа установлено, что Займодавец (ФИО4) передает в собственность Заемщику (ФИО5) денежные средства в размере 35 000 000 руб. (эквивалент 1 115 715 USD по курсу ЦБ РФ на дату выдачи займа), срок возврата займа сторонами был определен 01 июля 2013 г. 

Факт получения денежных средств по договору займа от 11.11.2012 г. подтверждается собственноручно написанной распиской, выданной ФИО5 ФИО4 В период с 10.01.2013 г. по 25.02.2013 г. 

По утверждениям ответчика, ФИО5 произвела оплату инвестиционного взноса, использовав денежные средства, полученные в качестве займа от ФИО4 по Договору займа от 01.11.2012 г., что подтверждается платежными документами. В этот же период времени (в январе-феврале 2013 г.) ООО «Агидель» возвратило ООО «ВИНСИ Инжиниринг» денежные средства в размере 33 402 000 руб. как ошибочно уплаченные, что усматривается из документов ООО «Агидель». 

14.02.2014 г. ФИО4 вручил ФИО5 требование об оплате суммы долга до 01.03.2014 г., которое не было исполнено ФИО5 

08.04.2014 г. ФИО4 был вынужден обратиться требованием о взыскании задолженности по договору займа с ФИО5 

Решением Зюзинского районного суда г. Москвы от 26 мая 2014 г. по делу N 2-2386/14 исковые требования ФИО4 к ФИО5 были удовлетворены, с ФИО5 в пользу ФИО4 была взыскана сумма долга по договору займа от 01.11.2012 г. в размере 35 000 000 руб., а также расходы по уплате госпошлины - 60 000 руб. 

В процессе переговоров между ФИО4 и ФИО5 была достигнута договоренность о предоставлении в качестве отступного права требования к ООО «Агидель», вытекающего из договора соинвестирования. 

12.09.2014 между ФИО5 и ФИО4 было заключено соглашение об отступном, согласно которому взамен обязанности по возврату долга из Договора займа от 01.11.2012 г. ФИО5 передает ФИО4 право требования к ООО «Агидель» исполнения обязательств по договору соинвестирования от 09.07.2012 г. 

ФИО4 обратился в Истринский городской суд Московской области с исковым заявлением к ООО «Агидель» о расторжении договора соинвестирования, возврате суммы инвестиционного взноса, ссылаясь на неисполнение в срок Застройщиком обязанности по передаче имущества. 

ООО «Агидель» обратилось к Зинштейну E. со встречными исковыми требованиями об обязании принять недвижимое имущество. 

Решением Истринского городского суда Московской области по делу N 2-1587/16 от 20 сентября 2016 г. в иске ФИО4 к ООО «Агидель» о расторжении договора соинвестирования, возврате суммы инвестиционного взноса было отказано. Исковые требования ООО «Агидель» к ФИО4 об обязании принять индивидуальный жилой дом и земельный участок, находящиеся по адресу: МО, Истринский район, с/пос. ПавлоСлободское, в районе дер. Исаково, был удовлетворен. Решение вступило в силу 13 марта 2017г. 

В сентябре 2018 г. ФИО4 зарегистрировал за собой право собственности на спорные объекты в Управлении Росреестра по Московской области. 

В силу пункта 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Пункт 2 статьи 808 ГК РФ предусматривает, что в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

Из приведенных норм права следует, что договор займа является реальным договором и считается заключенным с момента фактической передачи денежных средств.

Таким образом, передача займодавцем заемщику суммы займа является основным условием заключения договора займа.

Согласно пункту 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 по делу N 6616/11, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у займодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику - индивидуальному предпринимателю.

Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у заимодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.

Из приведенных правовых норм и разъяснений следует, что предметом доказывания по настоящему спору является факт реального предоставления заемщику денежных средств в соответствии с условиями заключенной сторонами сделки, то есть отсутствие у спорной сделки признаков мнимости, а также злоупотребления сторонами сделки правом.

Из материалов дела усматривается, что обстоятельства реальности договоров займа судами общей юрисдикции не проверялись и не устанавливались, в связи с чем ссылка на судебные акты и на часть 3 статьи 69 АПК РФ в данном случае несостоятельна.

Таким образом, ответчикам надлежало доказать финансовую возможность выдачи займа в сумме, определенной сторонами в представленной расписке.

В материалы дела в обоснование наличия у ФИО4 финансовой возможности предоставить ФИО5 заем в сумме 35 000 000 руб. 01.11.2012 ответчиком предоставлены объяснения, согласно которым деньги были переданы из выручки, полученной от продажи кольца с бриллиантом по договору от 21.11.2011.

Между тем, следует отметить следующее.

В отзыве, представленном в суд первой инстанции, ФИО4 утверждал, что им и его супругой были проданы дорогостоящие объекты недвижимости в Москве, денежные средства от продажи которых были переданы ФИО5 При этом доказательства реализации имущества предоставлены не были.

При рассмотрении апелляционных жалоб ответчик ссылался на то, что денежные средства для передачи ФИО5 получены им как участником ООО «РЛК А» в качестве прибыли от деятельности общества.

После представления кредитором АО «Святогор» возражений, из которых следует, что ООО «РЛК А» признано банкротом в 2014, при этом в 2012 понесло существенный убыток, согласно банковским выпискам ФИО4 в период выдачи займа не получал денежные средства из общества, а вносил их туда в виде займа акционера (9 350 000 р. были внесены ответчиком на счет ООО «РЛК А» в октябре 2012), далее, в судебном заседании 12.12.2023 ответчик представил объяснения, согласно которым денежные средства ФИО5 были переданы за счет полученной выручки от продажи кольца с бриллиантом по договору от 21.11.2011.

Суд апелляционной инстанции с учетом принципа эстоппель (принцип утраты права на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении) критически оценивает пояснения ответчика.

Непоследовательное, непредсказуемое поведение участника гражданского правоотношения является основным критерием для применения положения правила эстоппель, который предполагает утрату лицом права ссылаться на какие-либо обстоятельства в рамках гражданско-правового спора, если данная позиция существенно противоречит его предшествующему поведению, а также правила venire contra factum proprium (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению).

На протяжении рассмотрения спора позиция относительно наличия возможности передачи займа изменялась.

В соответствии с пунктами 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Помимо прочего, ответчиком не предоставлены доказательства собственно передачи ювелирного изделия покупателю и получения от покупателя денежных средств. 

По условиям представленного договора купли-продажи имущества (ювелирного изделия) от 21 ноября 2011 г. передача кольца с бриллиантом осуществляется в срок до 22 ноября 2011 г., оплата стоимости имущества производится в момент передачи. В материалы дела не представлены какие-либо документы, подтверждающие факт передачи денежных средств.

Кроме того, в материалы дела не представлен факт приобретения изделия самим ответчиком, которое им в дальнейшем было реализовано.

Следует также отметить, что изделие, согласно пояснениям ответчика, реализовано по стоимости 1 800 000 долларов США по договору от 21.11.2011, курс доллара США по состоянию на данную дату составлял 30.91 руб. за 1 доллар США, таким образом, изделие реализовано за 55 638 000 руб., а ФИО5 передан заём в размере 35 000 000 руб. 

ФИО4 в порядке статьи 65 АПК РФ, учитывая отсутствие доказательств, явно свидетельствующих о передаче денежных средств за ювелирное изделие, обязан был доказать факт получения денежных средств и их расходования в части, оставшейся после передачи займа в размере 35 000 000 руб. (20 638 000 руб.), однако доказательств наличия данных сумм и их дальнейшего использования в личных или коммерческих целях не имеется.

В материалы дела представлены лишь заявления от самого ФИО4, от ФИО18, в которых они подтверждают факт заключения и исполнения договора купли-продажи ювелирного изделия, датированные 11.12.2023, что не может являться допустимым и относительным доказательством в силу положений действующего процессуального доказательства.

Кроме того финансовым управляющим приведены в письменных пояснениях обоснованные возражения относительно возможности продажи указанного ответчиком изделия в данной комплектации, которые ФИО4 опровергнуты не были. 

Ответчиком не раскрыты обстоятельства приобретения им ювелирного изделия, якобы проданного по договору от 21.11.2021. 

Одновременно с этим, согласно имеющимся в сети Интернет данным, бриллиант весом 12,29 карат, сертификат GIA REPORT 5121510788, находится в составе ожерелья, реализованного на аукционе Christie’s в Гонконге 29 ноября 2010 года. Данное обстоятельство подтверждается страницей с сайта аукциона https://www.christies.com/en/lot/lot-5370899 (Нотариально заверенный перевод страницы сайта представлен суду апелляционной инстанции).

На странице лота отмечено, что данный камень является центральным камнем ожерелья, проданного за 27 540 000 гонконгских долларов, что с учетом обменного курса, превышает 3 500 000 долларов США:

Новость о выставлении бриллианта на аукцион была опубликована в мировых СМИ. 

Так, например, в «ВОГ, ИНДИЯ» (VOGUE INDIA) 02 декабря 2010 г. вышла статья «Ожерелье «ЛотосГолконды» (Golconda Lotus) продано за 16,29 крор» (https://www.vogue.in/content/golconda-lotus-necklace-sells-rs1629-crore; нотариально заверенный перевод страницы сайта представлен суду апелляционной инстанции).

К числу иных упоминаний данного ожерелья в СМИ относится статья в «Татлер» (Tatler) от 26 сентября 2016 г. «Ювелирные украшения дизайнера Нирава Моди покоряют мир – Рассказываем почему». 

При таких обстоятельствах вызывает обоснованные сомнения довод ответчика о том, что центральный камень из данного ожерелья был изъят, ввезен на территорию Российской Федерации и вставлен в кольцо, которое попало в распоряжение ФИО4 и было им продано по договору от 21.11.2011 г.

Как ранее указывалось, 31.01.2013 г. в связи с хищением денежных средств по заявлению АО «Святогор» в отношении ФИО7 было возбуждено уголовное дело.

06.12.2013 г. в отношении ФИО7 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, что подтверждается приговором суда.

18.12.2013 г. у ФИО16 по уголовному делу в отношении ФИО7 были изъяты автомобили «MERCEDES-BENZ E 350» и «LEXUS RX 450 H», которые были приобретенные ФИО7 на похищенные у АО «Святогор» денежные средства и оформлены на ФИО16, на данные автомобили был наложен арест. Указанное подтверждается ходатайством ФИО7 к следователю от 23.01.2014 г. о передаче автомобилей ответственное хранение ФИО5 и постановлением следователя от 30.01.2014 г. об отказе в удовлетворении ходатайства.

ФИО4 (займодавец) и ФИО16 оформили договор займа от 01.11.2012 о предоставлении в заем денежных средств в размере 35 000 000 руб., а также расписку в получении денежных средств без реальной их передачи. Доказательств обратного материалы дела не содержат. 

Далее, ФИО16 и ФИО4 оформили соглашение об отступном от 12.09.2014, в соответствии с которым ФИО5 взамен исполнения обязательства по договору займа от 01.11.2012, установленного решением суда от 26.05.2014 г., на общую сумму 35 000 060 руб. передает ФИО4 права к ООО «Агидель» по договору соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364-2012 на сумму 33 402 000 руб.

Учитывая, что договор займа не носит реальный характер в связи с отсутствием финансовой возможности выдать заем, соглашение об отступном является также ничтожной сделкой, предусматривающей отчуждение имущества без получения встречного предоставления, в предвидении невозможности исполнения обязательств в будущем, безвозмездное отчуждение за счет должника объекта недвижимого имущества свидетельствует о наличии недобросовестной цели.

ФИО16 и ФИО7, находясь в СИЗО, оформили брачный договор от 24.06.2014, в котором зафиксировали, что уплата инвестиционного взноса по спорному договору соинвестирования имела место именно за счет денежных средств ФИО4, полученных по договору займа от 01.11.2012, и установили режим раздельной собственности на приобретаемые объекты.

При этом дата заключения ФИО3 договора займа с ФИО4 и предоставления денежных средств по нему (01.11.2012) не соотносится с датами обращения ФИО7 в ООО «Агидель» с просьбой о возврате инвестиционного взноса (декабрь 2012 г. - январь 2013 г.) и датами новой оплаты ФИО3 денежных средств в пользу ООО «Агидель» (январь - февраль 2013 г.).

ФИО5 в своем отзыве указывает, что после возникновения у ФИО7 в октябре 2012 г. проблем в бизнесе, он отозвал свой платеж в ООО «Агидель», а ФИО15 01.11.2012 г. заключила договор займа с ФИО4, получила в заем по этому договору 35 млн. руб., которые уже от своего имени перечислила в качестве оплаты по спорному договору обществу «Агидель».

Вместе с тем, письма о возврате денежных средств были направлены ФИО7 в ООО «Агидель» 21.12.2012 г., 24.12.2012 г. и 09.01.2013 г., что установлено приговором суда, а сами эти обращения были обусловлены подачей АО «Святогор» 13.11.2012 г. заявления о преступлении и направлением 12.12.2012 г. начальником ММО МВД России «Красноуральский» поручения в адрес начальника ОМВД РФ по Истринскому району Московской области об опросе руководителя ООО «Агидель» об обстоятельствах заключения и исполнения спорного договора соинвестирования, о чем ФИО7 стало известно от ООО «Агидель».

Таким образом, ранее декабря 2012 г. у ФИО3 отсутствовала какая-либо необходимость в поиске заемных денежных средств и заключении 01.11.2012 г. договора займа с Зинштейном E.

Условия договора займа, а также действия ФИО4 по его представлению не имеют разумного экономического обоснования.

По условиям договора займа от 01.11.2012 г. денежные средства в сумме 35 000 000 руб. предоставлялись ФИО4 ФИО3 сроком на 8 месяцев (до 01.07.2013), без уплаты процентов за пользование суммой займа, без предоставления со стороны ФИО3 какого-либо обеспечения (залога, поручительства) и без проверки займодавцем финансового и имущественного положения заемщика и перспектив возврата займа.

Какой-либо экономический интерес в предоставлении займа на указанных условиях у ФИО4 полностью отсутствовал, что свидетельствует о заинтересованности сторон сделки.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным независимым участникам рынка. При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Совершение сделки на условиях, которые недоступны иным независимым участникам гражданского оборота уже само по себе свидетельствует о наличии между сторонами заинтересованности.

Неисполнение обязательств по договору займа ФИО5, которая получена для исполнения по договору соинвестирования, последующее заключение соглашения об отступном, по которому имущество, фактически на приобретение которого и получался заём, передается ответчику, свидетельствуют о заключении сделки на условиях явно недоступных для иных участников гражданского оборота.

Также отсутствуют какие-либо разумные объяснения получения ФИО3 в заем 35 000 000 руб. при том, что размер инвестиционного взноса по спорному договору соинвестирования составлял 33 402 000 руб. (то есть ФИО3 получила в заем денежные средства, превышающие размер инвестиционного взноса почти на 1 600 000 руб.

Согласно правовой позиции, отраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.11.2018 N 305-ЭС15-12239(5) по делу N А40-76551/2014, любой разумный участник гражданского оборота перед выдачей гражданину займа на значительную сумму (в данном случае, превышающую 80 000 000 рублей), проведет переговоры, примет меры к выяснению финансового положения заемщика, изучит цели получения им денежных средств и источники их возврата, приложит усилия для заключения обеспечительных сделок. Без подобной проверки возникновение соответствующих обязательств возможно только при наличии доверительных отношений между заемщиком и займодавцем. Такого рода доверительные отношения обуславливают и выдачу займа лицу, явно не способному вернуть полученное.

05.09.2013 г. ФИО16 в рамках уголовного дела в отношении ФИО7 была допрошена в качестве свидетеля, о чем следователем был составлен протокол допроса ФИО19

В своих показаниях ФИО16 сама прямо указала на личный и доверительный характер ее отношений с ФИО4 

В частности, применительно к обстоятельствам оплаты инвестиционного взноса по спорному договору она заявляла следующее: «Мне деньги в сумме 34 000 000 рублей дал знакомый мужчина, с которым я ранее поддерживала отношения, называть данного человека я не желаю. Он мне ранее оказывал материальную помощь: купил квартиру, где мы сейчас проживаем, а также дал денежные средства, на которые впоследствии я купила автомобили: Мерседес Е350, Лексус RX 400».

Согласно части 4 статьи 69 АПК РФ одним из оснований, освобождающих от доказывания, является наличие вступившего в законную силу приговора суда по уголовному делу, а также иных постановлений суда по этому делу, которые обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия, и совершены ли они определенным лицом. При этом другие доказательства, полученные в уголовнопроцессуальном порядке, могут быть использованы в арбитражном процессе для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, при условии, если арбитражный суд признает их относимыми и допустимыми (часть 1 статьи 64, статьи 67 и 68 АПК РФ); разрешение вопросов об относимости и допустимости представленных сторонами доказательств, а также их оценка являются прерогативой арбитражного суда (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 01.03.2011 №273-О-О, от 27.02.2018 №530-О и от 17.07.2018 №1884-О). 

В рассматриваемом случае показания, данные правоохранительным органам, относимы к настоящему спору, они являются допустимыми с точки зрения содержания и способа получения.

При этом следует дополнительно отметить, что факт реальности договора займа участниками сделки, а также лицами, участвующими в деле, не подтверждён.

Представленные фрагментарные выписки банка подтверждают только лишь общий объем поступлений и расходов по счету, но не снятие денежных средств для передачи ФИО3

Более того, выписка по счету №408178**05***** свидетельствует лишь о внесении наличных денежных средств в общей сумме 9 350 000 руб. и их перечисления в качестве займа акционера. Названные платежи указывают на финансирование ФИО4 общества «Региональная логистическая компания А» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), в котором он являлся участником с долей участия 50%. 

О мнимости спорного договора займа также свидетельствует то обстоятельство, что ФИО4 длительное время не предпринимал никаких действий по взысканию с ФИО5 долга, при этом после получения по отступному прав по договору соинвестирования не проявил заинтересованности в получении жилого дома и оформлении его в свою собственность, а само получение прав по договору соинвестирования вместо возврата суммы займа было для него несоразмерным. 

По соглашению об отступном от 12.09.2014 ФИО4 вместо исполнения обязательства по договору займа от 01.11.2012 г. и взыскания судебных расходов на общую сумму 35 000 060 руб., получил права к ООО «Агидель» по договору соинвестирования от 09.07.2012 № 47/364-2012 на сумму 33 402 000 руб.

В результате совершения указанной сделки финансовые потери для ФИО4 составили 1 598 060 руб. 

После завершения строительства жилого дома ФИО4 2,5 года уклонялся от его принятия и был понужден к принятию дома судом.

20.01.2016 г. (сразу после оглашения приговора в отношении должника 19.01.2016 г.) ФИО4 направил в ООО «Агидель» претензию о расторжении договора и возврате инвестиционного взноса.

24.02.2016 г. ФИО4 было подано исковое заявление в суд к ООО «Агидель» о расторжении договора соинвестирования от 09.07.2012 № 47/364-2012 и возврате суммы инвестиционного взноса. В свою очередь, 14.06.2016 ООО «Агидель» подало встречный иск к ФИО4 об обязании принять жилой дом и земельный участок.

20.09.2016 было принято решение Истринского городского суда от 20.09.2016 г. по делу №2-1587/16 об отказе в удовлетворении иска ФИО4 к ООО «Агидель» и удовлетворении встречного иска ООО «Агидель» к ФИО4 об обязании принять жилой дом и земельный участок.

Таким образом. ФИО4 в ноябре 2012 предоставил ФИО3 беспроцентный заем на сумму 35 000 000 руб. (без какого-либо обеспечения), понес судебные расходы по взысканию долга в размере 60 000 руб., затем через два года (в сентябре 2014 г.) вместо возврата денежных средств принял по отступному от ФИО16 права по спорному договору соинвестирования на сумму 33 402 000 руб. (на 1 598 060 руб. меньше суммы взыскания), после этого в течение 2,5 лет уклонялся от принятия объектов в свою собственность (в период с 31.12.2014 г. по 06.07.2017 г.), был понужден к принятию данных объектов судом и продал их ФИО6 еще через два года (05.09.2019 г.) за 19 097 340 руб. (на 15 902 720 руб. меньше суммы взыскания).

В связи с чем разумные экономические мотивы заключения спорного договора займа, а также соглашения об отступном суду не представлены.

Таким образом, довод ФИО5 об исполнении обязательств по договору соинвесирования за счёт заёмных денежных средств опровергается материалами дела.

Как было указано ранее, 09.07.2012 г. между ООО «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором) был подписан договор соинвестирования N° 47/364-20121.

В соответствии с условиями указанного договора ООО «Агидель» (инвестор) приняло на себя обязательства по организации строительства индивидуального жилого дома, площадью 352 кв.м., на земельном участке, общей площадью 2 412,47 кв.м., являющимся частью земельного участка с кадастровым номером 50:08:00 50 253:208 в поселке «Павловы Озера», принадлежащего обществу «Агидель» на праве собственности, в соответствии с согласованной проектной документацией, и после завершения строительства обязалось передать жилой дом и земельный участок под ним в собственность ФИО3 (соинвестора), а ФИО3 (соинвестор) обязалась предоставить финансирование для строительства жилого дома и по окончании строительства принять в собственность указанные жилой дом и земельный участок (пункты 2.1, 2.3, 1.5, 1.8., 4.1.1.-4.1.4, 4.1.6., 4.6.1., 4.6.2., 4.6.6. договора).

Размер инвестиционного взноса по договору был определен сторонами в сумме 33 402 000 руб. (п. 3.1., приложение № 3 договора).

По неоспоренному утверждению финансового управляющего, для оплаты инвестиционного взноса были использованы денежные средства ФИО7, похищенные им у кредитора АО «Святогор».

Приговором Красноуральского городского суда Свердловской области от 19.01.2016 г., вступившим в законную силу 04.07.2016 г., по делу N° 1-1/2016 ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере), ему назначено наказание в виде шести лет лишения свободы, со штрафом в размере 800 000 руб., с ограничением свободы сроком на один год, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, а также удовлетворен гражданский иск ОАО «Святогор» и с ФИО7 в пользу ОАО «Святогор» взыскан материальный ущерб в сумме 89 491 138 руб.

Указанным приговором установлено, что ФИО7, являясь генеральным директором и одним из учредителей ООО «ВИНСИ Инжиниринг» (ИНН 

<

***>), заключил 02.04.2012 г. от имени данной организации (поставщика) с ОАО «Святогор» (покупателем) договор поставки оборудования, не имея намерений на его исполнение, и в период с 25.04.2012 г. по 28.06.2012 г. получил в качестве аванса на счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» от ОАО «Святогор» денежные средства в сумме 89 491 138 руб., которые затем израсходовал в своих личных интересах (абзацы 2, 3 на стр. 4, абзацы 2, 4 на стр. 37 приговора).

Похищенные денежные средства ФИО7 обратил в свою собственность посредством их перечисления с расчетного счета ООО «ВИНси Инжиниринг» номинальным организациям с признаками фиктивности с последующим обналичиванием, а также посредством снятия денежных средств по карте с расчетного счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» и оплаты с данного счета ФИО7 личных покупок (абзац 2 на стр. 36, абзацы 2, 6 на стр. 37 приговора).

Таким образом, приговором суда установлено, что в результате противоправного поведения ФИО7 им незаконно обращены в свою собственность денежные средства кредитора АО «Святогор».

Требование АО «Святогор» в сумме 82 718 448,83 руб., основанное на приговоре суда, включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника (решение Арбитражного суда города Москвы от 18.03.2022 по настоящему делу).

09.07.2012 г. (в день подписания спорного договора соинвестирования) ФИО7 с расчетного счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» в пользу ООО «Агидель» были перечислены денежные средства в сумме 33 402 000 руб. с указанием на оплату по названному договору от 09.07.2012 № 47/364-2012, что было установлено приговором суда (абзац 1 на стр. 33 приговора).

13.11.2012 г. АО «Святогор» подало заявление о преступлении по факту хищения денежных средств ФИО7 в ММО МВД России «Красноуральский», что подтверждается сведениями, содержащимися в поручении начальника ММО МВД России «Красноуральский» от 12.12.2012.

В связи с поданным обществом «Святогор» заявлением о преступлении была начата доследственная проверка, в ходе которой в том числе устанавливались основания расходования ФИО7 денежных средств с расчетного счета ООО «Винси Инжиниринг» в пользу ООО «Агидель». 

12.12.2012 г. начальником ММО МВД России «Красноуральский» было направлено поручение от 12.12.2012 г. № 13981 в адрес начальника ОМВД РФ по Истринскому району Московской области об опросе руководителя ООО «Агидель» об обстоятельствах заключения и исполнения спорного договора соинвестирования.

В рамках указанного поручения была опрошена юрист ООО «Агидель» ФИО13 (ее объяснения были направлены начальником ОМВД России по Истринскому району в адрес начальника ММО МВД России «Красноуральский» сопроводительным письмом от 09.01.2013).

Именно после начала доследственной проверки и направления соответствующего поручения об опросе руководителя ООО «Агидель», ФИО7 от имени ООО «Винси Инжиниринг» в адрес ООО «Агидель» были направлены письма о возврате денежных средств от 21.12.2012 г.. от 24.12.2012 г. и от 09.01.2013 г., что установлено приговором суда (последний абз. на стр. 34 приговора).

31.01.2013 г. по признакам преступления было возбуждено уголовное дело, о чем следователем СО ММО МВД России «Красноуральский» было принято соответствующее постановление.

Приговором суда было установлено, что ООО «Эгида», ООО «Кондор», а также иные юридические лица, которым с расчетного счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг» были перечислены денежные средства кредитора ОАО «Святогор» (включая само ООО «ВИНСИ Инжиниринг»), являются номинальными, имеют признаки фиктивности и с помощью данных организаций ФИО7 произвел обналичивание денежных средств ОАО «Святогор» (см. абз. 2 на стр. 36 приговора).

Похищенные у кредитора денежные средства были дважды использованы для расчетов, то есть имело место формальное, транзитное движение одних и тех же денежных средств по цепочке, а не самостоятельные хозяйственные операции внесения ФИО3 инвестиционного взноса в ООО «Агидель» и возврата обществом «Агидель» суммы инвестиционого взнося обществу «ВИНСИ Инжиниринг».

При таком обороте произошла формальная замена плательщика инвестиционного взноса с ООО «ВИНСИ Инжиниринг» на ФИО3 

При этом ФИО3 получила в свое распоряжение денежные средства в отсутствие встречного предоставления (безвозмездно), а активы ООО «ВИНСИ Инжиниринг» не пополнились на суммы возвращенного инвестиционного взноса, поскольку были переданы ФИО7 и ФИО3

После того как от ФИО3 поступал платеж, ООО «Агидель» в пределах одного или нескольких дней общество возвращало точно такую же сумму на счет ООО «ВИНСИ Инжиниринг», которое находилось под контролем ФИО7, а ФИО7 впоследствии обеспечил поступление этих сумм на счет ФИО3, что делало возможным совершение новых платежей от ФИО3 в пользу ООО «Агидель».

Юрист ООО «Агидель» ФИО20 в своих объяснениях сообщала, что у ООО «Агидель» не имелось возможности вернуть ООО «ВИНСИ Инжиниринг» сумму инвестиционного взноса единовременно, поскольку ранее полученные денежные средства были затрачены на строительство дома и коммуникаций. 

В связи с этим, ООО «Агидель» возвращало инвестиционный взнос обществу «ВИНСИ Инжиниринг» по мере поступления платежей от ФИО3

Таким образом, ФИО5 в расчетах по договору с ООО «Агидель» использовала денежные средства, переданные ей должником и похищенные последним у АО «Святогор».

Указанное означает, что фактически ФИО16 приобрела права по спорному договору за счет денежных средств должника, то есть безвомездно, в отсутствие встречного предоставления.

Фактически именно ФИО7 занимался оформлением спорного договора, определял его условия со стороны соинвестора, перечислял денежные средства, заявлял об их возврате, принимал необходимые решения при возникновении спорных ситуаций с ООО «Агидель».

Согласно показаниям юриста ООО «Агидель» ФИО13, ФИО7 присутствовал вместе с ФИО3 при проведении всех встреч с представителями общества «Агидель» и участвовал при обсуждении всех вопросов, связанных с оформлением договора.

В частности, изначально при заключении договора он предлагал оплатить стоимость договора наличными, но ему в этом было отказано. В связи с этим, платеж по договору был произведен со счета ООО «ВИНСИ Инжиниринг».

В последующем, после того как ООО «Агидель» известило о невозможности принятия денежных средств от ООО «ВИНСИ Инжиниринг» в оплату по договору, который подписан ФИО3, как соивестором, ФИО7 сообщил, что направит письмо с уточнением назначения платежа, и 02.08.2012 г. действительно направил соответствующее письмо от ООО «ВИНСИ Инжиниринг». При этом ФИО7 отказался представить какие-либо документы об основаниях платежа ООО «ВИНСИ Инжиниринг» за ФИО3

04.10.2012 г. ФИО7 вышел из состава участников ООО «ВИНСИ Инжиниринг» и уволился с должности генерального директора с целью избежать ответственности и материальных претензий со стороны АО «Святогор» (стр. 4 приговора).

Вместе с тем, вся последующая переписка в декабре 2012 г. и январе 2013 г. от имени генерального директора ООО «ВИНСИ Инжиниринг» ФИО17 в адрес ООО «Агидель» о возврате денежных средств фактически велась ФИО7 и с указанием последнего в качестве контактного лица (стр. 34 приговора).

ФИО7 и ФИО16 являются заинтересованными лицами, в связи с чем оформление спорных объектов недвижимости на ФИО16 обеспечивало как создание видимости самостоятельного участия ФИО3 в приобретении имущества, так и сохранность имущества и контроль над ним со стороны ФИО7

Вопреки доводам С-вых, между должником и ФИО5 сохранялись семейные отношения в период с сентября 2013 г. (в том числе после заключения должника под стражу 06.12.2013 г.) по 25.10.2016 г. (дата расторжения брака), а после расторжения брака они поддерживают фактические семейные отношения, воспитывают общего ребенка, проживают в одной квартире, ведут общее хозяйство, трудоустроены в одной организации (ООО «Логистическая компания А»), в которой ФИО5 являлась генеральным директором и единственным участником, а ФИО7 был принят на работу ФИО5 сразу после отбытия наказания в виде лишения свободы (апрель 2018 г.).

В частности, сохранение С-выми семейных отношений в период брака и фактических семейных отношений после расторжения брака установлено судебными актами по обособленному спору об истребовании у ФИО5 100% доли в уставном капитале ООО «Логистическая компания A» (определение Арбитражного суда города Москвы от 21.09.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2022).

Поддержание С-выми в настоящее время фактических семейных отношений также установлено судебными актами по обособленному спору об истребовании финансовым управляющим документов у органов государственной власти, банков в отношении ФИО5 (определение Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2022).

В действительности фактическим соинвестором по договору являлся ФИО7, финансирование строительства жилого дома и последующее приобретение прав на спорные объекты было произведено за счет его денежных средств, а наличие личных доверительных и брачных отношений с ФИО3 обеспечивало использование ФИО7 имущества и контроль над ним. Перечисление денежных средств по спорному договору обществу «Агидель» от имени ФИО3 в январе и феврале 2013 г. и их последующее синхронное возвращение обществу «ВИНСИ Инжиниринг» было обусловлено начатой доследственной проверкой со стороны правоохранительных органов и совершено в целях создания видимости самостоятельного участия ФИО3 в договорных отношениях и сокрытия приобретаемых объектов недвижимого имущества от обращения на них взыскания по требованиям АО «Святогор».

Действующее законодательство критериев взаимосвязанности сделок не устанавливает, однако исходя из сложившейся судебной практики совокупность таких признаков, как преследование единой цели при заключении сделок, консолидация всего отчужденного по сделкам имущества в собственности одного лица, совершение сделок одновременно или в течение непродолжительного времени, единый субъектный состав либо взаимозависимость лиц, может служить основанием для квалификации сделок как взаимосвязанных.

В силу статей 421, 424 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.03.2018 N 302-ЭС17-17018, свобода договора, подразумевающая самостоятельное определение сторонами сделки условий связывающих их обязательств, не означает, что эти стороны могут осуществлять права недобросовестно, причиняя вред иным лицам, не являющимся участниками рассматриваемых договорных отношений.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, с учетом фактического исполнения сторонами принятых на себя обязательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что данной сделкой причинен вред имущественным правам кредиторов должника.

С учетом указанных обстоятельств в совокупности, ФИО7 при содействии ФИО16 совершена притворная сделка в целях сокрытия похищенных им у АО «Святогор» денежных средств и приобретенных на данные денежные средства активы (жилой дом и земельный участок).

ФИО7 незаконно обратил в свою собственность денежные средства АО «Святогор», тем самым причинив последнему материальный ущерб (убытки) на сумму 89 491 138 руб. В связи с указанным, у АО «Святогор» к ФИО7 возникло денежное требование о возмещении указанного ущерба, которое установлено приговором суда.

С учетом значительности суммы возникшего обязательства по возмещению вреда у ФИО7 на момент свершения спорной сделки имелись очевидные признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества. Спорный договор соинвестирования был оформлен на ФИО3 (заинтересованное лицо) исключительно в целях лишения кредитора АО «Святогор» возможности обратить взыскание на жилой дом и земельный участок, права собственности на которые должны были возникнуть в результате исполнения договора.

Соответственно, фактически спорный договор был направлен на вывод денежных средств и недвижимого имущества, приобретенного на данные денежные средства, из состава имущественной массы должника посредством создания фигуры номинального собственника с цель невозможности обращения на него взыскания со стороны кредиторов должника.

В соответствии с пунктом 1 ст. 10 ГК РФ (в применимой к спорным отношениям редакции) не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

По смыслу приведенной нормы права для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения (ст. 168 ГК РФ в применимой к спорным отношениям редакции).

Обстоятельства приобретения должником имущества с использованием фигуры номинального покупателя и за счет самого должника признаются судом в качестве оснований для признания сделок недействительными по правилам п. 2 ст. 170, ст. ст. 10, 168 ГК РФ.

Относительно признания недействительными последующих договоров суд приходит к следующим выводам.

05.09.2019 между ФИО6 (Покупатель) и ФИО4 (Продавец) быт заключен договор купли-продажи, согласно которому имущество передано ФИО6 

В сентябре 2020 года между ФИО6 и ФИО12 (Покупатель) был заключен договор купли-продажи объекта недвижимости (Договор) согласно которому Продавец передал в собственность Покупателя земельный участок с домом на общую сумму 19 000 000 рублей. Переход права собственности по Договору зарегистрирован в государственном реестре уполномоченным органом (Выписка из реестра о права собственности имеется в материалах дела). 

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание позицию, изложенную в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678, которым сформулирован правовой подход при рассмотрении сделок об оспаривании цепочки сделок по отчуждению имущества должника.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П).

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

В рассматриваемом случае, волеизъявление ФИО6 приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле, этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности и оплаты стоимости приобретаемой вещи.

В соответствии с разъяснением Конституционного Суда Российской Федерации, данным в Постановлении от 21.04.2003 №6-П, право лица, считающего себя собственником, не подлежит защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК РФ.

Такая защита возможна только путем предъявления виндикационного иска, если для этого имеются основания, предусмотренные статьей 302 ГК РФ.

При этом в силу пункта 2 статьи 302 ГК РФ у добросовестного приобретателя не может быть истребовано имущество, выбывшее из владения собственника по его воле.

Доказательств, свидетельствующих о том, что имущество выбыло из владения собственника не по его воле, материалы дела не содержат. Равно как и не содержат доказательств недобростовестности как ФИО6, так и ФИО12 

В данном случае, ФИО6, приобретая спорное недвижимое имущество у ФИО4 исходил из наличия у последнего права собственности на него подтвержденного в том числе решением суда, которое вступило в законную силу, в связи с чем оснований считать ФИО6 недобросовестным покупателем в контексте рассматриваемых правоотношений не имеется, как и не имеется оснований для такого вывода в отношении ФИО12

Доказательства, опровергающие добросовестное приобретение спорного имущества вторым и последним приобретателем, а также выбытие имущества из владения собственника помимо его воли в материалы дела не представлены.

Соответственно оснований для признания последующих договоров купли-продажи недействительными отсутствуют.

При таких обстоятельствах следует признать недоказанной совокупность условий для признания последующих сделок купли-продажи имуществу недействительными по заявленным финансовым управляющим основаниям.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что оспариваемые последующие сделки являются самостоятельными и не зависящими друг от друга поступками сторон, не представляют собой единую цепочку действий по выводу актива должника.

Доказательств того, что в результате совершения оспариваемых сделок причинен вред имущественным правам кредиторов, также не представлено.

Доводы ответчика о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности подлежит отклонению по следующим основаниям. 

Определяя начало течения срока исковой давности, ООО «Агидель» ссылается либо на момент начала исполнения сделки, либо на момент постановления приговора суда в отношении должника. Оспариваемая сделка была совершена 09 июля 2012 г., то есть до вступления в силу Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ, которым была изменена редакция ст. 168 ГК РФ. 

Согласно данной статье в редакции, действовавшей в момент совершения сделки, Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. В силу п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. 

В пункте 69 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" приведены следующие разъяснения: «Положения ГК РФ об основаниях и последствиях недействительности сделок в редакции Закона N 100-ФЗ применяются к сделкам, совершенным после дня вступления его в силу, то есть после 1 сентября 2013 года (пункт 6 статьи 3 Закона N 100-ФЗ). Для целей применения этого положения под совершением двусторонней сделки (договора) понимается момент получения одной стороной акцепта от другой стороны (пункт 1 статьи 432, пункт 1 статьи 433 ГК РФ). 

При этом согласно пункту 9 статьи 3 Закона N 100-ФЗ сроки исковой давности и правила их исчисления, в том числе установленные статьей 181 ГК РФ, применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года. 

Поскольку трехлетний срок на предъявление требования об оспаривании сделки по состоянию на 01 сентября 2013 г. не истек, к спорной сделки подлежит применению норма п. 1 ст. 181 ГК РФ в редакции Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ: 1. Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. 

При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. 

Относительно сроков на подачу заявлений об оспаривании сделок арбитражными управляющими в п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 (ред. от 30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" приведены следующие разъяснения: Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами ('пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. 

Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется, со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства. 

С учетом изложенного, срок на подачу финансовым управляющим ФИО7 заявления о признании недействительной сделкой договора соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364-2012, подписанный между ООО «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором) истекает не ранее 01 сентября 2023 г. - даты истечения предельного десятилетнего срока на обжалование сделки.

На основании изложенного судебный акт подлежит отмене. 

Пунктом 2 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу (пункт 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

В пункте 29 постановления N 63 разъяснено, что если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 ГК РФ, пункт I статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Основной целью применения последствий недействительности сделки является восстановление первоначального статуса ее сторон, т.е. возвращение участников гражданского оборота в наиболее справедливое положение, в том числе в имущественном плане.

Между тем, с учётом передачи имущества добросовестному приобретателю, суд считает возможным в качестве применения последствий обязать возместить ущерб, а также применить статью 395 ГК РФ.

Пунктом 29.1 постановления № 63 прямо предусмотрена возможность начисления процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму признанного недействительным в рамках дела о банкротстве денежного исполнения по правилам пункта 2 статьи 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации, что однако не исключает и применения пункта 1 названной статьи (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.01.2017 № 305-ЭС15-15704 (2)).

В настоящем случае в условиях признания сделок недействительными и применении последствий в виде обязания возместить ущерб нормы о неосновательном обогащении (кондикции) применяются дополнительно (субсидиарно) по отношению к правилам о реституции.

Спорные сделки образуют цепочку взаимосвязанных сделок, в результате совершения которых был совершен вывод денежных средств и недвижимого имущества, приобретенного на данные денежные средства, из состава имущественной массы должника, оформление спорных объектов (имущественных прав по договору соинвестирования, впоследствии жилого дома и земельного участка) на номинальных собственников ФИО14 (ФИО21) А.С, ФИО4 в целях сокрытия активов от обращения на них взыскания по требованиям кредитора АО «Святогор и их последующей продажи реальному покупателю и передачи вырученных денежных средств ФИО7 и ФИО5 (бенефициарам спорных сделок).

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015, о наличии их подконтрольности бенефициару как единому центру, чья воля определяла судьбу имущества должника, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов скоординированы в отсутствие к тому объективных экономических причин; по отдельности эти действия противоречат экономическим интересам и возможностям каждого из лиц; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д. 

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015, в ситуации неправомерного завладения чужим имуществом по недействительной сделке купли-продажи, у стороны, утратившей имущество, возникает реституционное требование к другой стороне прикрываемой сделки - бенефициару (статья 167 ГК РФ). Однако это не является препятствием для признания за потерпевшим права требовать возмещения имущественного вреда, возникшего вследствие противоправного вывода активов, от лиц, участвующих в заведомо незаконной схеме, в результате умышленных противоправных действий которых был утрачен контроль над имуществом (чьи действия были направлены на умышленное создание необходимых объективных условий для совершения недействительной прикрываемой сделки) - статья 1064 ГК РФ. Хотя основания этих требований различны, они преследуют единую цель -возместить в полном объеме (статья 15 ГК РФ) убытки продавца, поэтому обязательства приобретателя (бенефициара - стороны недействительной прикрываемой сделки) и причинителя вреда (лица, участвующего в выводе активов через подписание притворных договоров) являются солидарными (статья 1080 ГК РФ), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавшего.

Первая сделка (договор соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364-2012) фактически прикрывала прямую передачу спорных активов от должника ФИО21 (ФИО14) А.С, а последующие сделки с участием ФИО4 - отчуждение ФИО5 спорных активов в пользу добросовестных приобретателей.

При этом вред должнику был причинен как в результате действий ФИО5, так и в результате действий ФИО4, который оказал ФИО5 содействие в выводе активов должника, в связи с чем последний наравне с ФИО5 является сопричинителями вреда. Именно в результате действий ФИО4 оказалась окончательно утраченной возможность истребования спорных объектов в состав конкурсной массы.

Таким образом, в результате совершения указанных недействительных сделок у должника возникло реституционное требование к ФИО5 как бенефициару (выгодоприобретелю) первой сделки (договора соинвестирования от 09.07.2012 г. № 47/364-2012).

С учетом того, что ФИО16 после совершения первой сделки распорядилась активами, полученными по этой сделке (жилым домом и земельным участком), применить последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО5 возвратить в состав конкурсной массы должника жилой дом и земельный участок невозможно.

В связи с этим, при применении последствий недействительности первой спорной сделки с ФИО16 подлежит взысканию действительная стоимость указанных объектов в размере 33 402 000 руб. с учетом размера инвестиционного взноса по договору соинвестрования.

Одновременно с этим, у должника в силу положений ст. 1064 ГК РФ возникло требование к ФИО4 о возмещении имущественного вреда, причиненного вследствие его участия в заведомо незаконной схеме по выводу активов должника через подписание мнимых договоров.

При этом обязательства ФИО5 (бенефициара - стороны недействительной прикрываемой сделки), а также ФИО4  (причинителя вреда, участвующего в выводе активов должника) являются солидарными (ст. 1080 ГК РФ).

Также согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.08.2017 № 305-ЭС17-3817 по делу № А40-214329/2014, в ситуации признания сделки недействительной в рамках дела о банкротстве нормы о неосновательном обогащении (кондикции) применяются дополнительно (субсидиарно) по отношению к правилам о реституции, требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами является частью реституционного требования.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает возможным применить последствия недействительности сделок, взыскать с ФИО5, ФИО4 в конкурсную массу ФИО7 ущерб в размере 33 402 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 09.07.2012 по 31.03.2022 в размере 25 704 102,02 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами, подлежащие начислению по правилам ст. 395 ГК РФ на сумму в размере 33 402 000 руб. за период со 02.10.2022 (со дня окончания моратория) по день фактического исполнения ФИО5, ФИО4, обязательства по погашению долга, исходя из ключевой ставки ЦБ РФ, действующей в соответствующие периоды.

Несоответствие выводов, изложенных в судебном акте, обстоятельствам дела, нарушение норм материального права (пункты 3, 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) являются основаниями для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции.

При указанных обстоятельствах определение суда первой инстанции подлежит отмене, апелляционные жалобы – удовлетворению в части.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-272 АПК РФ, Девятый арбитражный апелляционный суд, 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023 по делу № А40-283211/21 отменить.

Признать недействительными следующие взаимосвязанные сделки:

1) договор соинвестирования № 47/364-2012 от 09.07.2012, подписанный между обществом с ограниченной ответственностью «Агидель» (инвестором) и ФИО3 (соинвестором), в части субъектного состава сделки на стороне соинвестора; 

2) договор займа от 01.11.2012, заключенный между ФИО4 (займодавцем) и ФИО3 (заемщиком); 

3) соглашение об отступном от 12.09.2014, заключенное  между ФИО5 (должником) и ФИО4 (кредитором);

Применить последствия недействительности сделок, взыскать с ФИО5, ФИО4 в конкурсную массу ФИО7 ущерб в размере 33 402 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 09.07.2012 по 31.03.2022 в размере 25 704 102,02 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами, подлежащие начислению по правилам ст. 395 ГК РФ на сумму в размере 33 402 000 руб. за период со 02.10.2022 (со дня окончания моратория) по день фактического исполнения ФИО5, ФИО4, обязательства по погашению долга, исходя из ключевой ставки ЦБ РФ, действующей в соответствующие периоды.

В остальной части в удовлетворении требований отказать.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

 

Председательствующий судья:                                                     Н.В. Юркова 

 

Судьи:                                                                                              Ж.В. Поташова

 

                                                                                                          Ю.Н. Федорова 

 

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.