АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7372/22 

Екатеринбург

11 ноября 2022 г.

    Дело № А50-8239/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 ноября 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 ноября 2022 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Шершон Н.В., Шавейниковой О.Э.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Пермского края от 23.03.2022 по делу № А50-8239/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 21.09.2019 общество с ограниченной ответственностью «Мега-Холдинг» (далее – общество «Мега-Холдинг», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО2.

Конкурсный управляющий ФИО2 08.04.2019 представил заявление о привлечении ФИО3, ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 20.02.2020 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков в порядке статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации привлечены ФИО1 и ФИО6.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 21.04.2020 производство по обособленному спору о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности приостановлено, затем возобновлено определением от 18.01.2021.

Определениями суда от 26.02.2021, от 02.09.2021, от 04.10.2021 и от 17.11.2021 к участию в споре в качестве третьих лиц в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации привлечены общества с ограниченной ответственностью «Уральский дилинговый центр», «Промкомплект» и «Монтажресурс» (далее – общества «УДЦ», «Промкомплект» и «Монтажресурс»), ФИО24, ФИО7, ФИО8 и финансовый управляющий ее имуществом ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20 и финансовый управляющий имуществом ФИО1 – ФИО21.

Определение Арбитражного суда Пермского края от 23.03.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2022, заявление управляющего удовлетворено частично, ФИО3 привлечен к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) на сумму 21 910 799 руб. 29 коп.; признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве, производство по данным требованиям приостановлено до окончания расчетов с кредиторами; в удовлетворении требований в остальной части отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 23.03.2022 и постановление от 11.08.2022 отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности, отказать в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности в полном объеме, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. ФИО1 считает, что вывод судов о его заинтересованности с должником не основан на действующем законодательстве, поскольку ФИО1 не отвечает установленным в законе признакам контролирующего лица, и не соответствует материалам дела, в которых нет доказательства осуществления ФИО1 контроля за деятельностью должника, а внесение в уставный капитал вклада за ФИО4 (10 000 000 руб.), которому соответствовала бы 1/6 уставного капитала, не является достаточным для контроля над должником, а в части функций по договору сотрудничества ФИО1 пояснил о проверке им хозяйственной деятельности группы компаний «Мельница» для рассмотрения вопроса о приобретении ее активов, об участии в переговорах с собственниками и менеджерами группы компаний по вопросам ее хозяйственной деятельности, выявлении рисков в приобретении активов и определении условий сотрудничества, но наличие таких трудовых и гражданско-правовых отношений с должником не является основанием для отнесения ФИО1 к числу контролирующих его лиц, а иные надлежащие доказательства участия ФИО1 в управлении должником отсутствуют. Заявитель полагает, что положенные в основу выводов судов сделки и операции совершены за пределами двухгодичного срока, относительно которого, по его мнению, определяется возможность контролирующих должника лиц давать обязательные для должника указания или иным образом определять его действия, ввиду чего они не могут служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. По мнению заявителя, вывод судов о том, что поступившие 13-15 июля 2011 года от ФИО1 в качестве вклада ФИО4 в уставный капитал денежные средства израсходованы на оплату по договору от 28.09.2011, заключенному через 77 календарных дней, за которые на счет должника поступили денежные средств в сумме более 119 млн. руб., является надуманным, не подтвержден документально, ссылки на перечисление полученных кредитных средств в пользу аффилированного с ФИО1 общества «УДЦ», а затем ФИО1 сделаны без исследования данных операций и без учета пояснений ФИО1 о перечислений денежных средств от него обществу «УДЦ», а от последнего – должнику, в то время как никакие иные доказательства, подтверждающие, что действиями/бездействием ФИО1 причинен ущерб должнику или его кредиторам, не представлены, обстоятельства, свидетельствующие о наличии состава привлечения к субсидиарной ответственности, судами не установлены. Заявитель настаивает на пропуске срока исковой давности привлечения его к субсидиарной ответственности, и считает, что для определения начала течения срока имеет значение не момент, когда управляющему были раскрыты обстоятельства участия ФИО1 в деятельности должника, а то, что основанием привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности явилось внесение им денежных средств в уставный капитал и получение денежных средств в качестве оплаты по трудовому и гражданско-правовому договорам, но такие факты подтверждаются выпиской по счету должника и, как полагает заявитель, должны были быть известны управляющему на момент признания должника банкротом

Конкурсный управляющий ФИО2 в отзыве просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, обращаясь с рассматриваемым заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал два самостоятельных основания для такой ответственности: необращение с заявлением о банкротстве должника, несмотря на возникновение соответствующей обязанности, что вменяется ответчикам ФИО3, ФИО4 и ФИО22, а также наступление банкротства вследствие действий/бездействия таких контролирующих должника лиц, как ФИО3, ФИО5, ФИО1 и ФИО6

Частично удовлетворяя требования конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве на сумму 21 910 799 руб. 29 коп., а также признал доказанным дела в полном объеме и надлежащим образом наличия всех необходимых и достаточных оснований наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве.

Судебные акты в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве и в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве лицами, участвующими в деле, не обжалуются, и судом округа в названной части не пересматриваются.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве, суды исходили из следующего.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан банкротом вследствие действий (бездействия) контролирующих должника лиц, такие лица при недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в его пользу либо одобрения этим лицом одной (нескольких) сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Аналогичное основание привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности содержится в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции.

Исходя из разъяснений в пункте 22 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного банкротом, собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве закреплено, что под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

При этом, как из названной нормы, так и из положений статьи 2 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции следует, что определяющим и необходимым критерием для признания лица контролирующим являлось и является наличие фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять действия должника. Причем согласно пункту 3 постановления Пленума № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности.

Кроме того, как установлено в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, и суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между этими действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение (одобрение) сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по совершению явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53)).

По общему правилу, на управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления Пленума № 53).

Как установлено судами и следует из материалов дела, участниками общества «Мега-Холдинг» являлись ФИО5 и ФИО3 (доля участия по 50 % у каждого).

На основании протокола общего собрания участников общества «Мега-Холдинг» от 04.06.2011 № 6 в состав учредителей юридического лица принята ФИО4, и принято решение об увеличении уставного капитала общества до 15 012 000 руб. для целей пополнения оборотных средств.

Затем уставный капитал общества «Мега-Холдинг» по решению участников общества, оформленному протоколом от 12.07.2011, увеличен до 45 000 000 руб., при этом каждому из учредителей принадлежало по 1/3 доли стоимостью по 15 000 000 руб. 

Оплата взноса в уставный капитал в сумме 10 000 000 руб. произведена за ФИО23 ФИО1, что последним не оспаривается.

Впоследствии решением общего собрания участников общества «Мега-Холдинг», оформленным протоколом от 05.10.2011, принято решение об увеличении размера уставного капитала до 60 000 000 руб., а доли участия распределены следующим образом: каждому из учредителей принадлежит по 1/3 доли стоимостью по 20 000 000 руб. 

На основании данного решения денежные средства за ФИО4 и за ФИО5 в размере по 5 000 000 руб. внесены ФИО3

Учитывая изложенные установленные судами обстоятельства, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства, учитывая, что взнос в уставный капитал в сумме 10 000 000 руб. за ФИО23 уплачен ФИО1, и, согласно пояснениям ФИО5, ФИО4 принята в состав учредителей общества «Мега-Холдинг» формально, тогда как на всех состоявшихся впоследствии собраниях участников общества от ее имени выступал ФИО1, представившийся компаньоном ФИО3 и, в частности, вместе с ФИО3 убедивший ФИО5 летом 2012 года заключить кредитный договор с акционерным обществом «Россельхозбанк» (далее – Россельхозбанк), а также приняв во внимание, что названные обстоятельства подтверждаются пояснениями самой ФИО4, пояснившей, что она являлась участником общества «Мега-Холдинг» номинально, на что согласилась по просьбе ФИО1, приходящегося ей родственником, при этом в управлении деятельностью данного общества никогда не участвовала, и, исходя из того, что ФИО1 тем временем был оформлен в качестве штатного сотрудника общества «Мега-Холдинг», и в период с октября 2011 года по август 2013 года ему выплачивались денежные средства в качестве заработной платы и выдавались в подотчет, а также были выплачены денежные средства в сумме 1 601 000 руб. с указанием в назначении платежей на договор о сотрудничестве от 16.02.2012 № МХ-12, который в дело не представлен, а по пояснениям самого ФИО1 он привлекался должником к выполнению работ по проверке хозяйственной деятельности группы компаний «Мельница», участвовал от его имени в переговорах по вопросу о приобретении должником активов указанной группы компаний, определении условий сотрудничества, что само по себе свидетельствует о контроле за деятельностью должника, при том, что какие-либо иные пояснения относительно функций и услуг в рамках данного договора ФИО1 не дал, в отсутствие доказательств иного, опровергающих изложенные выводы судов, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме факта участия ФИО1 в управлении деятельностью общества «Мега-Холдинг».

Ссылка ФИО1 на то, что в результате принятия в общество «Мега-Холдинг» нового участника он не стал контролирующим должника лицом, не принята во внимание судами как несоответствующая фактическим обстоятельствам дела, так как при внесении в уставный капитал вклада за ФИО4 доля участия последней составила 33,32 %, следовательно, с учетом вышеизложенных установленных судами обстоятельств, ФИО1 совместно с ФИО3 стал контролировать деятельность должника.

Кроме того, по результатам исследования и оценки всех представленных доказательств, проанализировав выписку по счету должника, суды установили факт перечисления денежных средств должника непосредственно после получения кредитных сумм от Россельхозбанка в пользу общества «УДЦ», которое, в свою очередь, аффилированно с должником и с ФИО1, что прослеживается через факт участия в уставном капитале данного общества ФИО24 и ФИО25, при этом судами также учтено, что такие перечисления произведены преимущественно с указанием в назначении платежа на оплату по договору о сотрудничестве от 12.03.2012 № МХ-14, предмет которого, обстоятельства его заключения и исполнения со стороны общества «УДЦ» суду не раскрыты, а в дальнейшем полученные от общества «Мега-Холдинг» денежные средств, согласно выписке по счету «УДЦ», перечислялись на счет как самого ФИО1 (например, операции от 13.06.2012, от 10.01.2013, 28.06.2013), так и на счета ФИО24, ФИО24, ФИО6 и, общества «Промкомплект» (в состав руководителей и учредителей которого входили ФИО6, ФИО24, Успенская (ФИО26) А.В.), и со счета которого денежные средства вновь перечислялись в пользу таких лиц как ФИО6 и ФИО3, родственные связи которых с руководителем общества «Мега-Холдинг» и ФИО1 подтверждаются сведениями из органов ЗАГСа, а также перечислялись в пользу общества «Монтажресурс», аффилированность руководителя которого ФИО12 с ФИО8 установлена при рассмотрении обособленного спора в деле № А50-13130/2017 (определение суда от 03.12.2018).

Также судами по результатам исследования и оценки доказательств по делу приняты во внимание пояснения участников настоящего спора о том, что общество «Мега-Холдинг» использовалось по указанию ФИО1 для совершения операций по обналичиванию денежных средств, в том числе поступавших от Россельхозбанка, что косвенно подтверждается и данными об оборотах по счету должника.

Так, судами установлено и материалами дела подтверждается, что, как следует из выписки по счету должника, после пополнения уставного капитала общества «Мега-Холдинг» на основании решения общего собрания участников от 12.07.2011 произведены перечисления денежных средств в общем размере 22 100 000 руб. в пользу общества с ограниченной ответственностью «Спектр-М» (далее - общество «СпектрМ») в качестве оплаты по договорам купли-продажи недвижимости от 28.09.2011.

При этом, как установлено судами и следует из материалов дела, объекты недвижимости, поименованные в договорах, заключенных обществом «Мега-Холдинг» с обществом «Спектр-М», приобретены последним на торгах, проведенных в ходе конкурсного производства в отношении общества с ограниченной ответственностью производственная компания «Метил», по цене 3 921 700 руб. (договор от 08.08.2011 № 1).

Учитывая изложенные установленные судами обстоятельства, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что денежные средства, внесенные 13-15 июля 2011 года в качестве вклада в уставный капитал общества «Мега-Холдинг», в том числе ФИО1 за ФИО4, затем выведены из активов должника за счет заключенной с обществом «Спектр-М» сделки от 28.09.2011 по приобретению недвижимого имущества по цене более чем в 5,5 раз выше его рыночной стоимости, при том, что доказательства иного, опровергающие данные выводы, не представлены, а само по себе наличие временного разрыва между операциями, вопреки позиции ФИО1, об ином не свидетельствует, так как не опровергает того обстоятельства, что имел место безосновательный вывод денежных средств должника, внесенных в качестве вкладов в уставной капитал должника и не использовавшихся в целях ведения основной хозяйственной деятельности, при этом, учитывая, что фактическая аффилированность общества «Спектр-М» с должником прослеживается через его руководителя ФИО27, на имя которого руководителем общества «Мега-Холдинг» выдавалась доверенность от 18.07.2011, имеющаяся в регистрационном деле должника, и который также являлся руководителем общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «ВЕВ» (исключено из реестра 19.02.2016), в состав учредителей которого входил ФИО1, что установлено в деле № А50-13130/2017 о банкротстве ФИО8, суды, в отсутствие доказательств, опровергающих эти выводы, и, свидетельствующих об ином, пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что названная существенно убыточная для должника сделка - договор купли-продажи недвижимости от 28.09.2011 с обществом «СпектрМ», заключенный по цене, в 5,5 превышающей рыночную стоимость, совершена в результате согласованных действий ФИО3, ФИО1 и ФИО5

Позиция ФИО1 о том, что сделки, приведенные в обоснование привлечения его к субсидиарной ответственности совершены за пределами периода, предусмотренного статьей 2 Закона о банкротстве, отклонена судами как несостоятельная, поскольку оснований полагать, что ФИО1 в соответствующий период перестал быть контролирующим должника лицом не имеется, доказательства иного в материалы дела не представлены, а признанные в рамках настоящего дела о банкротстве недействительными сделки должника совершены в трехлетний период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротства.

Доводы ФИО1 о недоказанности его участия в сделках по выводу активов должника, поскольку со стороны контрагентов, в частности обществ «УДЦ» и «Промкомплект» также имели место платежи в пользу должника, являлись предметом оценки судов и по результатам исследования и оценки всех представленных в материалы дела доказательств отклонены судами как не соответствующие материалам дела и не подтвержденные документально, поскольку такое участие ФИО1 подтверждено достаточными доказательствами, а размер перечисленных должником в адрес указанных лиц денежных средств не сопоставим с суммой выведенных, что усматривается, в частности, из выписки по расчетному счету должника с 2011 по 2013 год, согласно которой, перечисления должником в адрес общества «УДЦ» (учредители в 2011-2015 годах: ФИО24 и ФИО25) составили 94 233 500 руб.; обществу «Промкомплект» (учредитель и руководитель с 30.08.2007 по 06.11.2008 - ФИО24, с 07.11.2008 учредители: ФИО6 и Успенская (ФИО26) А.В., директор ФИО6) – 110 668 520 руб.; обществу «Металлоинвест» (10.01.2019 исключено из ЕГРЮЛ как недействующее, согласно анализу расчетного счета, не несло общехозяйственные расходы) – 95 257 000 руб.; обществу с ограниченной ответственностью «Монтажресурс» (руководитель и учредитель ФИО12) - 435 993 778 руб.; обществу «Спектр-М» – 93 782 568 руб. 36 коп.; обществу с ограниченной ответственностью «Финпромкомп» (учредитель с 17.09.2009 по 24.02.2011 - ФИО28, руководитель с 24.09.2008 и учредитель с 25.02.2011 – ФИО5) – 109 721 600 руб.

Кроме того, проверив обоснованность заявления ФИО1 о пропуске в отношении него срока исковой давности, по результатам исследования и оценки материалов дела, с учетом конкретных обстоятельств, руководствуясь Законом о банкротстве в примененной судами редакции, предусматривавшей трехлетний объективный срок исковой давности, исчисляемый со дня признания должника банкротом и истекавшего в данном случае 17.09.2021, а также однолетний субъективный срок, который не начинает течь до того момента, когда конкурсному управляющему стали известны все основания для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, и установив, что первоначально заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим 03.04.2019, то есть чуть менее чем через 7 месяцев с даты введения конкурсного производства в отношении должника, а впоследствии требования к ФИО1 предъявлены 03.02.2020 как к лицу, осуществлявшему фактический контроль над должником, что и предопределило трудности установления соответствующего статуса ответчика, обстоятельства участия которого в деятельности общества «Мега-холдинг» ранее скрывались и были раскрыты ответчиками: ФИО5 - в отзыве от 29.11.2019 и ФИО4 - в пояснениях от 23.12.2019, тогда как, вопреки позиции ФИО1, из выписки по счету должника, в которой отражены факты внесения денежных средств в уставный капитал, получение ФИО1 денежных средств в качестве оплаты труда и по договору о сотрудничестве, в отсутствие иных доказательств и пояснений лиц, участвующих в деле, конкурсный управляющий не мог безусловно узнать о подконтрольности должника ФИО1, суды пришли к обоснованному выводу о доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом, что при изложенных обстоятельствах ни объективный, ни субъективный сроки исковой давности обращения в суд управляющим не пропущены, а иное не доказано и из материалов дела не следует.

Таким образом, удовлетворяя требования конкурсного управляющего в отношении ФИО1, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом исследования и оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами в обжалуемой части норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами в обжалуемой части установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции в обжалуемой части не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 23.03.2022 по делу№ А50-8239/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийЮ.А. Оденцова 

СудьиН.В. Шершон 

О.Э. Шавейникова