ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  г. Москва

24.01.2023

 

Дело № А40-81262/2016

 

Резолютивная часть постановления объявлена 17 января 2023 года  

Полный текст постановления изготовлен 24 января 2023 года 

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Н.Я. Мысака, А.А. Дербенева   

при участии в заседании: 

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 14.09.2022,

от ГК «АСВ» - ФИО3, по доверенности от 23.04.2021,

рассмотрев 17.01.2023 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 

на определение от 29.12.2021

Арбитражного суда города Москвы, 

на постановление от 29.04.2022 

Девятого арбитражного апелляционного суда,

по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам Банка, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) КБ «Мико – Банк» (ООО), 

установил:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23.05.2016 должник -  КБ «Мико – Банк» (ООО) признан несостоятельным (банкротом); в отношении должника открыто конкурсное производство; функции конкурсного управляющего в силу закона возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательства Банка ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО1.

Определением Арбитражного суда города Москвы суда от 29.06.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020, заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено частично: ФИО4 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам банка и с него в пользу банка взыскано 3 615 834 000 руб. В удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО1 к субсидиарной ответственности отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 17.02.2021 Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020 по делу № А40-81262/2016 в части отказа в привлечении ФИО8 к субсидиарной ответственности оставлены без изменения. Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020 по делу №А40-81262/2016 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО1 отменены, обособленный спор в отмененной части направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 заявление конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк» удовлетворено частично: к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Мико – Банк» привлечены ФИО12 и ФИО1. Взысканы с ФИО12 в пользу ООО КБ «Мико – Банк»  денежные средства в размере 64 444 913 рублей. Взысканы с ФИО1 в пользу ООО КБ «Мико – Банк» денежные средства в размере 188 041 000 рублей. В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк» в части привлечения ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, к субсидиарной ответственности - отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО13 отменено; к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Мико – Банк»  привлечены ФИО5 и ФИО13; производство в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ФИО4, конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк»  - без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми судебными актами в части,  ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Мико – Банк» ФИО1 и взыскания с него в пользу ООО КБ «Мико – Банк»  денежных средств  в размере 188 041 000 рублей.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам в обжалуемой части. 

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому конкурсный управляющий ООО КБ «Мико – Банк» возражает против удовлетворения кассационной жалобы. 

В судебном заседании представитель ФИО1 доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней. 

Представитель Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» возражал против удовлетворения кассационной жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

Суд округа проверяет законность и обоснованность судебных актов только в обжалуемой части в пределах доводов кассационной жалобы.

            Из содержания обжалуемых судебных актов  усматривается, что судами установлены следующие обстоятельства.

ФИО1 - Бенефициар участника Банка ООО «Таннета», доля в 8,85%.

Суды, привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности, исходили из того, что он принимал участие в совершении сделок причинивших ущерб Банку и получал выгоду от недобросовестных действий контролирующих лиц, ввиду чего является сопричинителем вреда (соучастником) и выгодоприобретателем от кредитования ООО «Вотерхаус».

При этом суды отметили, что перечисление ООО «Интердрам» денежных средств в «погашение» задолженности ООО «Вотерхаус» не имеет правового значения для привлечения ФИО1 к ответственности, поскольку действия по кредитованию как ООО «Интердрам», так и ООО «Вотерхаус» являются притворными сделками, прикрывающими вывод из Банка денежных средств; в свою очередь вывод денежных средств (прикрываемая сделка) также является ничтожным ввиду противоправных целей его совершения (намерение причинить вред, злоупотребление правом), в том числе,  с целью исключения возможности предъявления требований о взыскании убытков (либо привлечения к субсидиарной ответственности) к ФИО1

 Суд кассационной инстанции считает, что, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую  оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.   

Согласно пунктам 1, 5 статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» все хозяйственные операции должны оформляться первичными документами. Составление такого документа может быть осуществлено на бумажном носителе или в виде электронного документа. При этом кредитная организация обязана хранить информацию обо всех операциях в течение пяти лет, а также формировать резервные копии баз данных и передавать их в Банк России в случае отзыва лицензии (ст. 40.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»). 

Глава 3 Положения о порядке создания, ведения и хранения баз данных на электронных носителях (утв. Банком России 21.02.2013 № 397-П) предусматривает порядок создания резервных копий кредитными организациями, а также способы восстановления данных при возникновении обстоятельств непреодолимой силы.

Таким образом, вопреки доводам кассационной жалобы суды посчитали, что  выписки по счетам заемщиков, представленные конкурсным управляющим из автоматизированной банковской системы, являются в соответствии со статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации надлежащим доказательством, отражающим состояние счета и движение денежных средств на нем.

Суды правомерно посчитали, что ФИО1 принимал участие в совершении сделок, причинивших ущерб Банку,  и получал выгоду от недобросовестных действий контролирующих лиц, то есть, он является сопричинителем вреда (соучастником) и выгодоприобретателем от кредитования ООО «Вотрехаус».

            Суды обоснованно пришли к выводу, что действия указанных в эпизоде лиц не могут быть оправданы никакими иными объективными причинами, кроме как единым экономическим интересом связанных лиц, направленном на вывод из Банка денежных средств, а перечисление ООО «Интердрам» денежных средств в «погашение» задолженности ООО «Вотерхаус» не имеет правового значения для привлечения ФИО1 к ответственности, поскольку действия по кредитованию как ООО «Интердрам», так и ООО «Вотерхаус» являются притворными сделками, прикрывающими вывод из Банка денежных средств. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, совершаемая с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила. Для признания сделки недействительной по основанию притворности должно быть доказано, что притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, когда намерение сторон направлено на достижение иных правовых последствий, вытекающих из прикрываемой сделки.

В рассматриваемом случае судами установлено и подтверждается материалами дела, что кредитование ООО «Интердрам» и ООО «Вотерхаус» в действительности не преследовало целей создания заемных обязательств, а именно предоставления заемщику денежных средств на условиях возвратности, в целях получения заимодавцем дохода в виде процентов по договору, а преследовало цель исключительно вывода из Банка денежных средств, что также установлено и Приговором (в отношении ООО «Интердрам»).

В силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна.

В соответствии с пунктом 6 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.07.2020) выявление при разрешении экономических и иных споров, возникающих из гражданских отношений, обстоятельств, свидетельствующих о направленности действий участников оборота на придание правомерного вида доходам, полученным незаконным путем, может являться основанием для вывода о ничтожности соответствующих сделок как нарушающих публичные интересы.

Суд, установив, что действия (сделки) участников оборота вызывают сомнения в том, не связаны ли они с намерением совершения незаконных финансовых операций, определяет круг обстоятельств, позволяющих устранить указанные сомнения, в частности, имеющих значение для оценки действительности сделок, и предлагает участвующим в деле лицам дать необходимые объяснения по этим обстоятельствам и представить доказательства.

Суды в данном случае установили, что рассматриваемые действия, исходя из толкования абзаца 12 пункта9.1 указанного Обзора практики Верховного Суда Российской Федерации, направлены на обход банковских правил и процедур контроля, предусмотренных Законом о противодействии коррупции и легализации преступных доходов, что в соответствии с пунктом 4 статьи 1, пункта 3 статьи 10, пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской федерации влечет их ничтожность.

В настоящем случае суды посчитали, что выдача кредита ООО «Интердрам» в размере точной суммы задолженности ООО «Вотерхаус», перечисление его сразу же после получения в «погашение» обязательств ООО «Вотерхаус» не могут быть обусловлены никакими иными разумными объяснениями, кроме как стремлением к легализации выведенных из Банка денежных средств путем выведения ФИО1 из круга причинителей вреда подлежащих привлечению к ответственности.

Кроме того, суды указали, что возражения ФИО1 о погашении ООО «Вотерхаус» полученного кредита направлены исключительно на уход от ответственности за совместный с руководством Банка вывод активов и в соответствии с положениями пункта  1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является злоупотреблением правом.

В любом случае, в соответствии с пунктом 74 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

Вопреки доводам кассационной жалобы ФИО1 суды указали, что период, когда ООО «Таннета» являлось миноритарным акционером Банка (30.12.2014 по 16.04.2015), не играет существенного значения, поскольку в период с 27.04.2015 по 17.08.2015, когда Банком выдавались заведомо невозвратные кредиты ООО «Вотерхаус», ФИО1 являлся конечным бенефициаром заемщика (генеральный директор с 19.05.2015 по 22.10.2015, владелец с 22.09.2010 по 20.08.2015) и соответственно конечным получателем средств Банка. Напротив, по мнению судов, выход из состава акционеров Банка с одновременным перечислением денежных средств на счет подконтрольного ФИО1 ООО «Вотерхаус», которое имеет признаки общества, не ведущего реальной хозяйственной деятельности, с гашением его задолженности за счет средств самого Банка при создании видимости заемных обязательств с ООО «Интердрам» свидетельствует о наличии схемной операции по выплате ФИО1 его доли за счет средств Банка или реализации иных договоренностей.

Согласно пункту 1 статьи 189. 23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном главой III.2 Закона о банкротстве, с особенностями, установленными настоящей статьей.

В соответствии с пунктом 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве при определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение пункта 1 статьи 61.10 настоящего Федерального закона о сроке (не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника.

Пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» установлено, что по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, ст. 2 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно также вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного поведения руководителя должника, является контролирующим. В соответствии с этим правилом, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (технической организацией) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Кроме того, нормы Закона о банкротстве устанавливают презумпции, касающиеся наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и банкротством контролируемой организации.

Таким образом, включение законодателем в нормы о субсидиарной ответственности терминов «иные лица», «иным образом определять» свидетельствует об их распространении не только на лиц, имеющих право определять действия должника в силу наличия на то формальных оснований (единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа), но и на лиц, осуществляющих фактический неформальный контроль за деятельностью должника.

При этом действующее законодательство не исключает возможность привлечения к субсидиарной ответственности фактически контролирующего должника лица, проводящего свою волю через  иных подконтрольных  фактическому руководителю  физических июридических лиц.

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает  наличие  возможности  оказания  влияния  на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не   регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

С учетом вышеизложенного, суды пришли к правильному выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и взыскании с него 188 041 000 рублей.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем суд кассационной инстанции считает, что выводы судов основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

Таким образом, суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела. Кроме того, указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки суда апелляционной инстанции и были им обоснованно отклонены. Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. 

Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований  для удовлетворения кассационной жалобы по заявленным в ней доводам не имеется.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022  по  делу № А40-81262/2016 в обжалуемой части  оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

          Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова  

Судьи:            Н.Я. Мысак 

                                                                            А.А. Дербенев