Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А45-39856/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 21 августа 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 23 августа 2023 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Глотова Н.Б.,

судей                                                         Доронина С.А.,

ФИО1 -

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Алдаевой М.А.с использованием системы веб-конференции рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 на определение от 09.01.2023 Арбитражного суда Новосибирской области(судья Кодоловой А.Г.) и постановление от 27.04.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Фролова Н.Н., Апциаури Л.Н., Кудряшева Е.В.) по делу№ А45-39856/2019 о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятыепо заявлению конкурсного управляющего ФИО11 о привлечениик субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника и взыскании с нихв солидарном порядке в пользу открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский» денежных средств в сумме 61 205 896,78 руб.

В судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) приняли участие представители: ФИО8, ФИО7 - ФИО12 по доверенности от 05.12.2022, ФИО3 - ФИО13 по доверенности от 23.08.2021, ФИО10 - ФИО14 по доверенности от 03.11.2022, ФИО4, ФИО6 - ФИО15 по доверенностиот 23.08.2021, ФИО5 - ФИО13 по доверенностиот 19.05.2022, ФИО2 - ФИО16 по доверенностиот 02.08.2023, ФИО9 - ФИО17 по доверенностиот 07.07.2022, общества с ограниченной ответственностью «Мустанг» - ФИО18 по доверенности от 05.08.2023, а также конкурсный управляющий обществомс ограниченной ответственностью Торгового дома «Маслосыродел» ФИО19, конкурсный управляющий открытым акционерным обществом «Молкомбинат Утянский» ФИО11.

В помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа присутствовал ФИО3.

Суд установил:

в деле о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский» (далее – молкомбинат, должник) его конкурсный управляющий ФИО11 (далее – конкурсный управляющий) 20.07.2021 обратилсяв арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечениик субсидиарной ответственности по обязательствам должника следующих лиц: обществас ограниченной ответственностью Торговый дом «Маслосыродел» (далее – торговый дом), общества с ограниченной ответственностью «Молснаб» (далее – общество «Молснаб»), ФИО6, ФИО4, ФИО20, ФИО5, ФИО3, ФИО2, ФИО8, ФИО7, ФИО9, ФИО21, ФИО22 и ФИО21, в лице законного представителя ФИО23, ФИО10 (далее именуемые – ответчики).

Определением от 09.01.2023 Арбитражного суда Новосибирской области, оставленным без изменения постановлением от 27.04.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда, признано доказанным наличие основания для привлеченияФИО6, ФИО4, ФИО20, ФИО5, ФИО3,ФИО2, ФИО8, ФИО7, ФИО9, ФИО21,ФИО22 и ФИО21, в лице законного представителя ФИО23,ФИО10, торгового дома, общества «Молснаб» к субсидиарной ответственностипо обязательствам должника. Производство по рассмотрению заявления в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

Не согласившись с принятыми определением и постановлением, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7,ФИО8, ФИО9, ФИО10 обратились с кассационными жалобами,в которых просят их отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

По мнению ФИО3, суды не учли, что должник осуществлял свою деятельность в составе группы лиц, в которой занимал главенствующую роль в силу выполнения наиболее важных и технологически сложных обязанностей. Учитывая,что молкомбинат являлся производственным центром, для координации действийего обособленных подразделений руководители восьми обществ входили в состав совета директоров, который фактически выполнял функции исполнительного органа должника.

По утверждению кассатора, вплоть до 2019 года такая форма взаимодействия обеспечивала прибыльную деятельность. Поставка готовой продукции от молкобината оптовым и розничным покупателям производилась регулярно с отсрочкой платежа, задолженность перед торговым домом, входящим в группу компаний существовалана протяжении всей работы с 2015 года, поэтому факт неполучения в 2019 году дебиторской задолженности в сумме 42,7 млн. руб. не является убыточной сделкойпо выводу имущества, совершённой с целью причинения вреда кредиторам.

В качестве причин банкротства должника в 2019 году ответчик называет негативные внешние воздействия, связанные с подорожанием молока и иного сырья, которыене позволили провести расчёты с независимыми кредиторами, такими как обществос ограниченной ответственностью «Мустанг» (далее – общество «Мустанг»).

Кроме того, ФИО3 считает, что судами не учтена разнородность ответчиков по степени фактических действий и возможности оказывать влияниена деятельность молкомбината, не дана оценка реализации плана по выходуиз кризиса, который заключался в продаже по инициативе акционеров должника имущественного комплекса, расположенного по адресу: улица Площади Райсовета дом 3, деньги от продажи которого не были направлены на текущую финансовую деятельность по причинам, неизвестным ФИО3

ФИО9 в своей кассационной жалобе указывает на то, что факт нахожденияв органах управления должника (совет директоров) и владение пакетом акцийне свидетельствует о наличии у него статуса контролирующего должника лица. Получение выгоды от схемы организации бизнеса, успешно существовавшего более15 лет, не доказано, сделки с торговым домом не заключал и не одобрял. Судами неверно определены причины и дата объективного банкротства, не дана оценки доводам о наличии плана по выходу из кризисной ситуации. Не установлен объём влияния, вовлеченности ответчика в деятельность должника и как следствие квалификация действий каждогоиз них.

ФИО2 в своей кассационной жалобе приводит аналогичные доводы, ссылаясь на то, что он не является контролирующим должника лицом, который мог быть привлечён к субсидиарной ответственности. Сделки, квалифицированные судом как убыточные,не могли стать причиной банкротства. Кроме того, ФИО2 в них участияне принимал, влияние на деятельность должника не оказывал, выгоду от деятельностикак руководитель общества с ограниченной ответственностью «Сибойлальфа» (далее – общество «СибОйлАльфа») не получил.

ФИО8 в своей кассационной жалобе указывает на то, что судамине установлены реальные выгодоприобретатели несостоятельности должника,не определён объём его влияния на деятельность должника, не доказано,что ответчик получил существенную выгоду (дивиденды, заработную плату или иное вознаграждение), за исключением арендных платежей за передачу собственного имущества в аренду. Кроме того, ФИО8 считает, что он не является субъектом ответственности по статье 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), так как на него как акционера молкомбината законом не возложена обязанность по обращению с заявлениемв арбитражный суд о признании должника банкротом.

ФИО10 приводит доводы о том, что он, будучи акционером должника, принимал добросовестные решения, достаточные меры для взыскания дебиторской задолженности, сделки, ухудшающие положение должника, не заключал и не одобрял; рассмотренныев процедуре банкротства платёжные операции признаны недействительными лишьпо основаниям преимущественного удовлетворения требований, вред должникуне причинён. ФИО10 поддерживает позицию о том, что причинами банкротства явилось принятие исполнительным органом неверных управленческих решений, а также существенное ухудшение экономической конъюнктуры, деятельность перестала быть эффективной из-за внешних факторов, которые находились вне сферы контроля акционеров.

ФИО7 полагает, что суд апелляционной инстанции вышел за пределы полномочий, установив размер субсидиарной ответственности за неподачу заявленияо признании должника банкротом, включив в размер штрафные санкции, не принявво внимание погашенные требования кредиторов второй очереди. Кассатор считает,что конкурсный управляющий не представил доказательств или обоснование действий, которые привели к банкротству, не пояснил какое отношение к спорным сделкам имеет ответчик, который не подписывал договоры и не получил никакой выгоды от спорных правоотношений. Получение торговым домом в рамках законных сделок продукции, произведённой должником, для последующей реализации, не может являться основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, так как такая схема работы в группе компаний не носит противоправный характер.

В обоснование кассационной жалобы ФИО6 ссылается на то,что апелляционным судом неправильно применены нормы материальногои процессуального права, выводы относительно наличия оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку выручка должника за 2019 год составила 147 839 000 руб., размер основных средств – 35 082 000 руб. Кроме того, дата объективного банкротства определена судами неверно,в судебных актах не раскрыто, какие обязательства и перед кем возникли после предполагаемой даты, с которой суды двух инстанций по разному связывают наступление обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника. С выводомоб искажении бухгалтерской отчётности нельзя согласиться по причине того, что должник в период наблюдения и конкурсного производства продолжал осуществлять хозяйственную деятельности и потреблял запасы (в частности, уголь) для выработки тепловой энергии (отопление общежития, здания столовой и т.д.).

ФИО5 приводит доводы аналогичные доводам жалобы ФИО3 относительно организационной структуры и взаимодействия обществ, входящих в одну группу, дополнительно ссылаясь на то, что возглавляемое им общество «Молснаб» осуществляло на регулярной основе закупку сырого молока у крестьянских-фермерских хозяйств для переработки в готовую продукцию; участие ФИО5 в совете директоров не свидетельствует о получении им выгоды, все свои обязанностион выполнял в рамках договоров аренды имущества у основных центров группы компаний. По утверждению кассатора, сделки, совершённые должником и обществом «Молснаб», признанные недействительными определениями судов от 14.07.2021, 16.03.2021, 25.02.2022, 10.09.2021, 13.09.2021 по признакам предпочительностина незначительные суммы, не могли причинить вреда кредиторам должника,так опосредовали собой реальные правоотношения. Лицами, которые реально получалиот деятельности должника экономическую выгоду являлись акционеры – ФИО7, ФИО10, ФИО8, ФИО9, ФИО24

ФИО4, проводя различные показатели финансовой активности должникаи наличия у него активов по состоянию на третий квартал 2019 года, считает, что суды,не определив объём ответственности должника, установили различные даты объективного банкротства: суд первой инстанции – май 2019 года, суд апелляционной инстанции – 28.03.2019, которые не соответствуют реальному положению дел, не дав при этом оценки доводам о наличии плана по выходу из кризисной ситуации, который успешно реализовывался до подачи обществом «Мустанг» заявления в суд о банкротстве молкомбината.

В судебном заседании кассаторы и их представители поддержали доводы, изложенные в своих кассационных жалобах.

Конкурсный управляющий торговым домом, а также представитель общества «Мустанг» находят доводы жалоб необоснованными.

Конкурсный управляющий должником просит оставить принятые судебные акты без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Проверив законность судебных актов в пределах доводов кассационных жалобы, правильность применения судами двух инстанций норм права, суд кассационной инстанции считает, что они подлежат отмене в обжалуемой части по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что:

ФИО8 являлся акционером должника до 06.12.2019 (19,97 % акций);в период с 2003 года по 04.06.2018 членом совета директоров. В период с 16.06.2008по 04.06.2018 председателем совета директоров молкомбината;

ФИО7 являлся акционером должника до 06.12.2019 (19,89 % акций);в период с 06.06.2017 по 04.06.2018 членом совета директоров должника;

ФИО9 является акционером должника (19,89 % акций); в периодс 16.06.2008 по 2020 год членом совета директоров должника;

ФИО10 акционером должника до 11.10.2019 (19,89 % акций); в периодс 16.06.2008 по 04.06.2018 членом совета директоров должника;

ФИО24 является акционером должника (19,89 % акций); в периодс 16.06.2008 по 2020 год членом совета директоров должника.

При этом ФИО8, ФИО10, ФИО9, ФИО24 и ФИО7 контролировали общество «СибОйлАльфа» (участники общества), которое являлось акционером молкомбината, ему принадлежало 0,11 % акций. Доли участия распределены следующим образом: ФИО7 (доля участия 20 %),ФИО9 (доля 20 %), ФИО24 (доля участия 20 %), ФИО10 (доля участия 20 %), ФИО8 (доля участия 20 %);

ФИО5 в период 04.06.2018 по 2020 год являлся членом совета директоров должника, директором и учредителем общества «Молснаб»;

ФИО3 в период 04.06.2018 по 2020 год являлся членом совета директоров должника, директором и учредителем торгового дома;

ФИО2 в период с 04.06.2018 по 04.06.2019 являлся членом совета директоров должника, директором общества «СибОйлАльфа» - участник торгового дома.

1. Конкурсный управляющий, ссылаясь на то, что должником в периодс 01.10.2019 по 31.12.2019 в пользу подконтрольного ему торгового дома поставлены товары на сумму 42 776 102 руб. без получения встречного предоставления, совершены сделки в интересах аффилированного общества «Молснаб», которые признаны недействительным по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.3 Законао банкротстве, что привело к невозможности осуществления хозяйственной деятельности и погашению задолженности перед кредиторами, ссылаясь на подпункт 1 пункта 2статьи 61.11 Закона о банкротстве, обратился в арбитражный суд с заявлениемо привлечении ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО3,ФИО2, ФИО8, ФИО7, ФИО9, ФИО24,ФИО10, торгового дома, общества «Молснаб» к субсидиарной ответственности.

Разрешая спор в указанной части, суд первой инстанции, чьи выводы поддержал апелляционный суд, удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, исходил из того, что торговый дом, общество «Молснаб», а также контролирующие их лица - ФИО8, ФИО24, ФИО7, ФИО10, ФИО9, ФИО2, ФИО3, ФИО5, являясь конечными выгодоприобретателямиот деятельности указанных обществ, извлекли существенную, нетипичную выгодув результате реализации недобросовестной стратегии ведения бизнеса, направленнойна перераспределение средств внутри группы компаний в ущерб должникуи его кредиторам.

Согласно выводам судов, в преддверии банкротства в результате совместныхи согласованных действий указанными контролирующими лицами выведеныиз имущественной сферы должника денежные средства на общую сумму порядка54 млн. руб., превышающую в 1,9 раз рыночную стоимость основных средств, в пользу подконтрольных обществ на основании заведомо убыточных сделок, содержащих признаки мнимости.

Учитывая зависимый и подконтрольный статус должника от основных дебиторов, являющихся аффилированными лицами, которые не погасили в полном объёме свои долги, суды сочли, что реальных перспектив погашения нарастающего долга в течение 2019 году молкомбинат, созданный как «центр убытков» в группе компаний, не имел.

Между тем судами не учтено следующее.

Учитывая период совершения названными лицами вменяемых им действий, являющихся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, суды правильно применили положения Закона о банкротстве в редакции Закона№ 266-ФЗ, устанавливающие презумпции доведения должника до банкротствав результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Закона.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимыхдля признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственностипри банкротстве» (далее - Постановление № 53), под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника,то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться,в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что презумпция доведениядо банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть примененак контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинён существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом судебное разбирательство о привлечении контролирующих лицк субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Для удовлетворения подобного рода исков требуется установление недобросовестных действий ответчиков, исключая влияние иных объективных причин ухудшения финансового положения должника.

Существенное значение для целей правильного разрешения вопросао наличии/отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности имеет не только сам факт неисполнения обязательств по уплате кредиторской задолженности, но и экономические причины, которыми обусловлено подобное бездействие контролирующего лица, приведшее к дальнейшему значительному росту задолженности без каких-либо предпосылок к ее погашению, а также то, предпринимались ли с его стороны какие-либо реальные меры к урегулированию сложившейся ситуации.

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности заявленных требований. Причиной банкротства должны быть именно недобросовестныеи явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

Презумпции, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, являются опровержимыми и не лишают ответчиков возможности доказывать отсутствие оснований для удовлетворения предъявленных к ним требований.

Из материалов обособленного спора усматривается, что в суде первой инстанции ответчики указывали со ссылками на конкретные доказательства на то, что объективной причиной банкротства молкомбината являлись факторы, связанные с существенным изменением в 2019 году цен на рынке молока и сопутствующего сырья, что привелок невозможности продолжения ведения финансово-хозяйственной деятельностина прежних условиях, учитывая необходимость исполнения ранее заключённых контрактов с фиксированной ценой продукции.

В возражениях относительно заявленной конкурсным управляющим нетипичности операций с торговым домом ответчики приводили доводы о том, что сальдо (остаток задолженности должника перед торговым домом) составлял: по состоянию на 01.04.2015 – 52 612 869,34 руб., по состоянию на 01.07.2015 – 61 140 649,39 руб., по состояниюна 01.04.2017 – 35 394 375,92 руб., по состоянию на 01.07.2017 – 31 078 604,98 руб.,по состоянию на 01.10.2018 – 33 631 017,42 руб., по состоянию на 01.01.2019 – 23 403 849,51 руб., по состоянию на 01.07.2019 – 28 121 743,74 руб., по состояниюна 01.10.2019 – 21 159 948,70 руб.

В третьем квартале 2019 года в адрес должника торговым домом было оплаченона 6 961 795,04 руб. больше, чем отгружено продукции.

Привлекаемые в ответственности лица ссылались на обычный (ординарный) способ ведения бизнеса в группе лиц, где производственная и коммерческая деятельность разделены между двумя обществами; наполняемость имущественной сферы должникаво многом зависела от работы торгового дома на рынке молочной продукции и получения им денежных средств от конечных потребителей. Задержкас расчётами внутри группы являлась нормальным условием функционирования предприятий на протяжении длительного времени их существования, деятельность приносила прибыль до определённого момента, несмотря на задержку в оплате.

Оценивая деятельность должника как низкоэффективную, не допускающую обратный возврат средств, выводимых в преддверии банкротства из конкурсной массы, суды тем не менее не установили, что перечисления должником торговому дому производились по несуществующим (фиктивным) обязательствам и контролирующие должника и торговый дом лица после реализации молочной продукции, полученнойот молкомбината, завладели без надлежащих правовых оснований суммой порядка42 776 102 руб.

Конкурсный управляющий торговым домом в судебном заседании сделал заявление, что сделки по перечислению денежных средств в пользу контрагентов им не обжалованы, недействительными не признаны.

Более того, сама по себе аффилированность контрагентов с должником в любом случае не свидетельствует об отсутствии правовых оснований для перечисления денежных средств.

По существу суды, ограничившись содержанием определения от 06.10.2020 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-8503/2020 о включении задолженности молкомбината в реестр требований кредиторов торгового дома в размере 42 776 102 руб., анализом финансового состояния должника, составленным управляющим, в котором в качестве основной причины банкротства выделен факт недополученияв конкурсную массу денежных средств от аффилированного лица, установили наличие оснований для признания платёжных операций как совершённых с целью причинения вреда кредиторам.

В то время как с учётом позиции ответчиков, настаивающих на ведении указанными обществами единого бизнеса и приводящих аргументированные доводы, судамидля констатации наличия в действиях контролирующих должника лиц противоправных намерений надлежало проанализировать движение денежных средств путём исследования цепочки перечислений от торгового дома конечным получателям с выяснениемих бенефициаров, если таковые были направлены на цели, не соответствующие ординарному назначению, переведены по фиктивным сделкам с целью незаконного обналичивания.

Делая вывод о перераспределении денежных средств в размере более50 млн. руб. в течение 2017-2019 годах по счетам торгового дома в пользуФИО8, ФИО10, ФИО7, ФИО24, общества «СибОйлАльфа» (директор - ФИО2), общества с ограниченной ответственностью «Велиция» (директор и единственный участник ФИО10), общества с ограниченной ответственностью «Масленица» в сумме 1 734 тыс. руб. (директор и единственный участник ФИО9) суды не только не указали конкретные операции, которые сочли подозрительными, но и не дали им оценку на предмет наличия пороков.

В нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 АПК РФ приведённые ответчиками доводы и представленные в их подтверждение доказательства не получили какой-либо правовой оценки со стороны судов первой и апелляционной инстанций. Выводыо заведомой убыточности сделок по поставке должником готовой продукциии искусственных причинах банкротства должника сделаны без исследования значимых обстоятельств дела.

К тому же, признавая должника «центром убытков» в результате организации бизнеса по производству, переработке и реализации молочной продукции, которая предполагала возложение основных расходов и рисков по обязательствам лишьна молкомбинат, суды не привели какие противоправные преференций получили общества, входящие в единую группу компаний, кто из них в созданной модели являлся «центром прибыли», присвоил в свою пользу значительную часть поступающейв адрес должника выручки и тому подобные противозаконные действия.

Если предположить, что в группе компаний реализована бизнес-модель, предполагающая получение молкомбинатом реального дохода значительно ниже того,на что он вправе был рассчитывать в рамках обычных рыночных отношений, то торговый дом, якобы намеренно способствовавший ухудшению финансового состояния должника, должен был быть центром, аккумулирующим значительную прибыль, однако данное общество находится в банкротстве, наравне с должником.

Причины прекращения деятельности торговым домом и переход в стадию объективного банкротства не являлись предметом оценки судов двух инстанций, несмотря на тесную взаимосвязь данных обществ, по всей видимости фактически работающихкак одно юридическое лицо, в котором выделено коммерческое подразделение, отвечающее за сбыт готовой продукции.

Судебные акты не содержат ссылки на доказательства, на основании которых суды сделали выводы о том, что ценообразование продукции, произведённой должником,не соответствовало условиям рынка, стоимость была заведомо убыточнойи не предполагала даже минимальной наценки.

Таким образом, выводы о создании и поддержании такой системы управления, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицомво вред должнику и его кредиторам, а также о том, что банкротство молкомбината наступило в результате незаконного вывода имущества должника на подконтрольное лицо стоимостью 42 776 102 руб. являются преждевременными.

Кроме того, устанавливая наличие оснований для привлечения ответчиковк субсидиарной ответственности за доведение до банкротства, суды указали на то,что определениями от 15.07.2021, 14.07.2021, 16.03.2021, 29.04.2021, 30.04.2021 04.12.2021 признаны недействительными сделки по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротствепо перечислению должником:

торговому дому денежных средств в сумме 813 000 руб.;

обществу «Молснаб» денежных средств в сумме 1 466 512,31 руб.;

обществу с ограниченной ответственностью «Масленица» денежных средствв суммах 140 000 руб., 597 000 руб.;

обществу с ограниченной ответственностью «Агромол» денежных средств в сумме 200 000 руб., а также подписан акт зачёта встречных требований от 30.11.2019, должником с обществом «Молснаб» на сумму 5 940 890,89 руб.

В абзаце шестом пункта 23 Постановления № 53 действительно разъяснено,что по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Законао банкротстве.

Однако в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и её существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Указанные разъяснения высшей судебной инстанции оставлены без внимания.

Суды не установили, что вышеперечисленные преференциальные сделки совершены с противоправной целью во вред имущественным правам кредиторов, отвечали критериям значительности (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно существенной убыточности, привели к невозможности должником осуществлять свою хозяйственную деятельности и стали причиной его банкротства.

Кроме того, согласно разъяснениям, изложенным в пункте 22 Постановления № 53,в целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действийна реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе, соисполнительство, пособничество и т.д.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привелик такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае суды первой и апелляционной инстанций, делая выводо том, что все контролирующие должника лица (члены совета директоров, акционеры, руководители и участники обществ, входящих в группу) действовали совместнои реализовывали противоправную схему ведения бизнеса, которая неизбежно должна была привести к банкротству, данный вывод не мотивируют.

Судами не установлено обстоятельств, которые бы свидетельствовали о том,что ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2,ФИО8, ФИО7, ФИО9, ФИО24, ФИО10, действовали согласованно, скоординированно и преследовали одно единое намерение по получению незаконной выгоды от деятельности должника, являющегося длительное время работающим предприятием, их совместными усилиями молкомбинат был доведёндо банкротства и они все в равной степени явились выгодоприобретателямиот противоправной деятельности.

В отсутствие доказательств соучастия ответчиков в реализации единого намерения по неправомерному завладению активами должника у судов не имелось правовых оснований для возложения на них субсидиарной ответственности в солидарном порядке без выяснения роли каждого из контролировавших должника лиц в цепочке заявленных действий, приведших, по мнению конкурсного управляющего, к признакам объективного банкротства молкомбината.

Структура судебных актов не позволяет установить степень участия каждогоиз ответчиков в сделках, юридически значимых действиях и событиях, действительную роль контролирующих молкомбинат лиц по отношению к каждому юридически значимому действию или событию, входящему в заявленные эпизоды (планирование, одобрение, заключение и исполнение сделок), а также выявление конкретных обстоятельств их совместного участия (соучастия) в данных действиях.

С учётом изложенного суд кассационной инстанции считает выводы судово наличии оснований для привлечения ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, ФИО8, ФИО7, ФИО9, ФИО24, ФИО10 к субсидиарной ответственности за доведениедо банкротства в результате совершения вышепоименованных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) преждевременными, сделанными при неполном исследовании обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, в связи с чем судебные акты подлежат отмене.

При новом рассмотрении обстоятельств, связанных с привлечением ответчиковк субсидиарной ответственности по названному основанию суду надлежит устранить отмеченные недостатки, в том числе определить круг подлежащих исследованиюи установлению фактических обстоятельств, правильно распределив бремя доказывания между участниками спора, установить причины возникновения кризисной ситуациии перехода в стадию объективного банкротства, наличие либо отсутствие объективных экономических причин прекращения финансово-хозяйственной деятельности должника, не обусловлено ли прекращение деятельности должника согласованными действиями должника и других лиц с целью аккумулирования в сфере юридического контроля акционеров должника (ФИО7, ФИО10, ФИО8, ФИО9, ФИО24) всех активов, за счёт которых должна была быть исполнена обязанность перед независимыми кредиторами, проверить сделки по перечислению денежных средств торговому дому и иным лицам на предмет наличия в них пороков, установитьих значимость и конечных выгодоприобреталей (при наличии), дать оценку действиям (бездействию) каждого лица, заявленного к привлечению к субсидиарной ответственности, в том числе с учётом избранной модели ведения бизнеса.

2. Обращаясь с суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лицк субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий также сослался на искажение ФИО6 и ФИО20 документов бухгалтерского учёта молкомбината, путём внесения в них недостоверной информации.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учёта и (или) отчётности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуютили не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствиис законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена,в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в делео банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привелик существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностейпо ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливостии осмотрительности, какая от него требовалась.

В настоящем случае, привлекая ФИО6 к субсидиарной ответственности,суд первой инстанции пришёл к выводу о том, что ответчиком намеренно искажены документы бухгалтерского учёта, путём внесения в них недостоверной информациио наличии у должника запасов (уголь) на сумму 8 млн. руб., а также не представлены документы о списании имущества молкомбината на сумму 35 287 000 руб. (этикетки, коробки, пакеты с фирменным наименованием должника).

Вместе с тем судами не установлено как указанные действия существенным образом повлияли на проведение процедуры конкурсного производства, а также на достижение связанных с ней целей.

Судами не дана оценка приведённым возражениям о том, что уголь был использован для обеспечения бесперебойной работы котельной, находящейся на балансе должника, израсходован для поставки теплоэнергии в социально значимые учреждения, учитывая градообразующий статус молкомбината.

Причинно-следственная связь между действиями (бездействием) указанного лицаи невозможностью полного погашения требований кредиторов не установлена.

При новом рассмотрении обособленного спора суду первой инстанции следует оценить существенность влияния действий (бездействия) ФИО6 на положение должника, проверить наличие причинно-следственной связи между названными действиями по искажению бухгалтерской отчётности и фактически наступившим объективным банкротством.

3. В отношении доводов о привлечении ФИО6 и ФИО4 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника о банкротстве,суд отмечает следующее.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентовсо стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенныхв заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Заявление должника должно быть направлено в суд в случаях, предусмотренных настоящей статьёй, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Из приведённых норм права следует, что возможность привлечения лицк субсидиарной ответственности по указанному основанию возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными лицами заявленияо банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При этом установлению подлежат не только даты возникновения перечисленныхв пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновенияу соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника,но и дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо.

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции по результатам анализа реальной стоимости активов должника, и формировавшейся задолженности, пришёлк выводу о том, что датой объективного банкротства должника является 28.03.2019.

В период с 01.06.2019 по 21.02.2020 ФИО6 являлся помощником директора молкомбината ФИО4 (дочь ФИО6), замещая должность директорана время отсутствия.

ФИО4 в период с 01.06.2019 по 21.02.2020 являлась директором должника, работавшая в период с 01.01.2019 до 01.06.2019 помощником директора должника.

Учитывая основные характеристики должника (неплатёжеспособность, убыточность, недостаточность имущества и др.), масштабы его деятельности (более 90 % товара поставлялось в пользу аффилированных с ним лиц), суды сочли, что ФИО6, являясь руководителем молкомбината, обязан был обратиться с заявлением о банкротстве в срок до 28.04.2019.

ФИО4 должна была обратиться в суд с заявлением о банкротстведо 01.07.2019.

Общий размер задолженности, возникшей в результате неисполнения ФИО6 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве установлен судами в размере 29 107 600,42 руб.; ФИО4 в размере 10 636 653, 04 руб.

Вместе с тем, помимо установления даты, когда руководитель обязан подать заявление, необходимо правильно определить лиц, обязательства перед которыми возникли в указанный период, ввиду того, что привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника о банкротстве осуществляется арбитражным судом в интересах определённых кредиторов.

Однако в обжалуемых судебных актах отсутствуют конкретные лица, перед которыми обязательства возникли после 28.03.2019.

Без проверки расчёта, определение размера которого суды необоснованно отложили до окончания расчётов с кредиторами, невозможно установить не только объём ответственности, но и наличие юридического состава для привлечения ФИО6 и ФИО4 к ответственности за несвоевременную подачу заявления о банкротстве должника (в случае отсутствия обязательств возникших после истечения установленногов пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве месячного срока).

При этом, вопреки выводам судов, штрафные санкции, начисленные вследствие неисполнения обязательств, возникших до указанной даты, не относятся к новым обязательствам должника.

Поскольку судами не были предметно проанализированы положенныев основание требований к должнику денежные обязательства, первичная документацияне исследована, суд округа не может признать установленной совокупность обстоятельств, необходимых для привлечения названых ответчиков к субсидиарной ответственности, что является самостоятельным основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Кроме того, необходимо учитывать, что правовое значение субсидиарной ответственности, предусмотренной статьёй 61.12 Закона о банкротстве, состоитв возмещении вреда кредиторам, причинённого в результате вступленияв правоотношения с фактически неплатёжеспособным должником в отсутствие сведенийо его неудовлетворительном финансовом положении, поскольку при наличии таких сведений эти правоотношения не возникли бы или возникли на других условиях.

При решении вопроса о возможности возложения на ответчика субсидиарной ответственности необходимо иметь в виду, что субсидиарная ответственность в делео несостоятельности (банкротстве) возлагается не в силу одного лишь факта неподачи заявления должника, а потому что указанное обстоятельство является презумпцией невозможности удовлетворения требований кредиторов, возникших в период просрочки подачи заявления о несостоятельности (банкротстве), по причине неподачи данного заявления.

В силу пункта 4 Постановления № 53 под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Согласно разъяснениям, сформулированным в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникаетв момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одногоиз обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, само по себе наличие неисполненных обязательств перед кредиторами, тем более входящими в одну группу с должником, не влечёт безусловной обязанности руководителя должника - юридического лица обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом. Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Такие сомнения должны быть достаточно серьёзными, то есть ясно и убедительнос помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт наступления объективного банкротства.

Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан незамедлительно обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только возникнут трудности с исполнением отдельных обязательств,а наоборот, данные обстоятельства побуждают любого разумного менеджера принять необходимые меры по улучшению экономического состояния общества и, как минимум, требуют временного промежутка для оценки перспектив продолжения бизнеса, проведения финансового аудита, оптимизации производственных процессов и т.д.

В своих возражениях ответчики указывали на то, что рыночная стоимость только основных средств должника, определённая конкурсным управляющим по состояниюна декабрь 2020 года, составила 29 637 612 руб. при кредиторской задолженности29 989 157,56 руб.

Финансовая ситуация должника в первом-третьем кварталах 2019 годане свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйственной деятельности без негативных последствий для должника и его кредиторов: выручка должника за 2019 год составила 147 839 000 руб., среднемесячная выручка 12 320 000 руб.

Учитывая изложенное, податели жалоб считают, что вся кредиторская задолженность могла быть погашена без необходимости реализации основных средств, момент объективного банкротства наступил не ранее 31.10.2019, соответственно, обязанность по обращению с заявлением о банкротстве в суд должна была быть реализована руководителем должника лицами не позднее 30.11.2019.

При этом заявление о признании должника банкротом принято судомк производству 15.11.2019.

Кроме того, ответчики утверждают, что ими реализовался экономический план выхода из кризиса, в рамках которого частично погашена кредиторская задолженность перед поставщиками, не входящими в группу компаний:

обществом с ограниченной ответственностью «Экохиммаш»: платёжными поручениями от 03.07.2019 № 561 на сумму 121 241,35 руб., от 15.07.2019 № 593 на сумму 55 711,45 руб., от 13.08.2019 № 697 на сумму 169 310,75 руб.;

обществом с ограниченной ответственностью «Мустанг Новосибирск» платёжными поручениями от 17.06.2019 № 3443 на сумму 300 000 руб., от 30.06.2019 № 152 на сумму2 574 388 руб.;

закрытым акционерным обществом СХП «Ильинское» платёжным поручениемот 17.06.2019 № 3442 на сумму 300 000 руб.;

обществом с ограниченной ответственностью ЧОП «Спортэкс» платёжными поручениями от 27.06.2019 № 3490 на сумму 155 453 руб., от 05.07.2019 № 3518 на сумму 158 087,80 руб.;

обществом с ограниченной ответственностью «Максимум» платёжными поручениями от 01.07.2019 № 556 на сумму 100 000 руб., от 03.07.2021 № 566на сумме 115 727,84 руб., от 15.07.2019 № 592 на 50 000 руб., от 30.07.2019 № 642на сумму 80 000 руб., от 21.08.2019 № 714 на 100 000 руб., от 30.09.2019 № 809 на сумму 85437,80 руб.

Проведены переговоры по восстановлению поставок с контрагентами.

В результате предпринятых усилий по реализации экономического плана планировалось восстановление нормальной деятельности молкомбината.

Фактической причиной несостоятельности должника, по утверждениюФИО4, послужило обращение одного из кредиторов в арбитражный судс заявлением о банкротстве, после чего поставщики перевели работу на условия предоплаты.

В свою очередь, заявленным трудностям (возможно временным), обстоятельствам, приведшим к неисполнению договорных обязательств, а также плану выхода из кризиса, наряду с исследованием состава активов должника, причин, приведших к возникновению кризисной ситуации судами, оценка не дана.

Суды не проверили какие меры предпринимали ФИО6 и ФИО4, акционеры ФИО7, ФИО10, ФИО8, ФИО9, ФИО24 для предотвращения возникновения новых обязательств и вывода должника из кризисав краткосрочный период до подачи заявления кредитора о банкротстве молкомбината.

На основании изложенного, принимая во внимание исключительность субсидиарной ответственности руководителя должника по его обязательствам как механизма восстановления нарушенных прав кредиторов, в отсутствие должной аргументации негативных последствий, к которым привело бездействие ответчиков по обособленному спору, привлечение их только лишь по формальным критериям, установленным в статье 61.12 Закона о банкротстве, следует признать преждевременным.

Судебное решение является обоснованным лишь тогда, когда имеющие значениедля дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости,или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов,а законным - когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального праваи в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению.

Без установления и проверки совокупности обозначенных выше обстоятельств выводы судов наличии (отсутствии) оснований для привлечения субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО4 за неподачу заявления нельзя признатьв достаточной степени обоснованными и мотивированными.

Аналогичные обстоятельства требуют проверки при рассмотрении вопросао привлечении к ответственности членов совета директоров должника и акционеров,с учётом проверки наличия (отсутствия) у них корпоративных полномочий для обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Поскольку судами неверно применены нормы материального права, обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения обособленного спора, установленыне в полном объеме, судебные акты подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 АПК РФ, а обособленный спор направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции (пункт 3 части 1 статьи 287 АПК РФ).

При новом рассмотрении дела суду необходимо учесть соотношение стоимости активов должника с размером его обязательств на дату объективного банкротства должника, обозначенную конкурсным управляющим, изучить влияние необращения контролирующих должника лиц в спорный период с заявлением о его банкротствена потенциальную или реальную возможность кредиторов удовлетворить свои требования, определить объём обязательств, возникших после истечения установленнойв пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве даты, с учётом этого оценить план по выходуиз кризиса с точки зрения достижения должного баланса прав и интересов должникаи его кредиторов, и по результатам исследования и оценки всех доказательств решить имеются ли основания для удовлетворения заявления о привлечении ответчиковк субсидиарной ответственности по заявленному правовому основанию.

Руководствуясь пунктами 3 части 1 статьи 287, частью 1 статьи 288, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

п о с т а н о в и л :

определение от 09.01.2023 Арбитражного суда Новосибирской области и постановление от 27.04.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А45-39856/2019 отменить в части привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский», обособленный спор направитьна новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                       Н.Б. Глотов

 

Судьи                                                                                    С.А. Доронин

 

ФИО1