АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-2926/2020

г. Краснодар

18 сентября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 04 сентября 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 18 сентября 2024 года

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Резник Ю.О., судей Илюшникова С.М. и Мацко Ю.В., в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 04.03.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2024 по делу № А53-2926/2020 (Ф08-6688/2024), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Гермес» (далее – общество, должник) конкурсный управляющий должника ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 04.03.2024, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2024, заявленные требования удовлетворены частично. Суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества, приостановил рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО1 до окончания расчетов с кредиторами должника. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение и апелляционное постановление. Податель жалобы указывает, что суды не выяснили причины возникновения неплатежеспособности общества в связи с чем неверно определили момент, в который руководитель был обязан обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом. Совершенные обществом в лице ФИО1 сделки не привели к банкротству должника. АО «СТГ» не оплатило обществу проведенные им работы в рамках договора строительного подряда от 06.11.2018 № 30-3000/ГП-35/03-15, в связи с чем должник не смог расплатиться с кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов. 

В представленном в суд округа отзыве конкурсный управляющий указал на отсутствие оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Лица, участвующие в деле и извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечили, поэтому жалоба рассматривается в их отсутствие.

Законность решения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции. 

Поскольку судебные акты в части отказа в удовлетворении требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не обжалуются (соответствующие доводы в кассационной жалобе не приведены), поэтому судом округа в данной части не проверяются.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и отзывов на нее, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, решением от 20.02.2020 общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура банкротства – конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Сведения о введении процедуры конкурсного производства опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 29.02.2020 № 37(6758).

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на следующие обстоятельства. Согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО1 до даты введения в отношении должника конкурсного производства являлся его директором. При этом до 27.03.2019 учредителями общества с долями в уставном капитале по 50% являлись ФИО1 и ФИО3, в последующем учредителем с размером доли в уставном капитале общества 100% являлся ФИО1 Должник перестал исполнять обязательства перед кредиторами с 06.03.2019, следовательно, руководитель не позднее 06.04.2019 должен был обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом). Должник в лице ФИО1 совершал сделки, которые в рамках рассматриваемого банкротного дела признаны недействительными. Кроме того, приговором Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29.03.2022 по делу № 1-50/2022 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, частью 3 статьи 159.5 Уголовного кодекса Российской Федерации, ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, частью 2 статьи 159.5 Уголовного кодекса Российской Федерации. Из содержания данного приговора следует, что действиямиФИО1 и ФИО3 причинен имущественный вред обществу. По мнению конкурсного управляющего, действия ответчиков привели к банкротству должника.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Кодекса дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве), если иное не предусмотрено названным Законом, в целях упомянутого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс).

Суды установили, что из сведений ЕГРЮЛ видно, что ФИО1 с 23.07.2014 и до открытия конкурсного производства являлся директором должника, при этом данный ответчик с 27.03.2019 также являлся единственным учредителем должника с размером доли в уставном капитале 100%.

Из положений подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснений, изложенных в абзаце 1 пункта 23 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53), следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т. д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения (абзац 3 пункта 23 постановления от 21.12.2017 № 53).

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суды сослались на вступившие в законную силу судебные акты по рассматриваемому банкротному делу, которыми признаны недействительными сделками договоры от 07.03.2019 № 07/03 и от 20.04.2019 № 09/04 купли-продажи транспортных средств, платежи, совершенные должником в пользу ответчика, договор перенайма от 01.01.2020 № АПЛН 48534/02-17 РНД и соглашение о зачете денежных средств от 01.01.2020 (определения суда первой инстанции от 23.06.2021, от 19.08.2021, от 22.07.2022, апелляционное постановление от 21.10.2021). 

В этой связи суды отметили, что данные сделки признаны недействительными на основании пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при этом ФИО1 не исполнил соответствующие судебные акты и не возместил причиненный обществу ущерб.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, в том числе, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 8 и 9 постановления от 21.12.2017 № 53, руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Положения пункта 2 статьи 3 Закона о банкротстве предусматривают, что юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Суды, указывая, что с марта 2019 года на стороне должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, признали, что обязанность руководителя подать заявление о признании общества несостоятельным (банкротом) наступила с 06.03.2019. Поскольку ответчик не исполнил эту обязанность в установленный законом срок (до 06.04.2019), суды пришли к выводу о том, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в порядке статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества, суды дополнительно указали, что ответчик приговором Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29.03.2022 по делу № 1-50/2022 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, частью 3 статьи 159.5 Уголовного кодекса Российской Федерации; при этом решением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 14.08.2023 по делу № 2-2801/2023 с ФИО1 и ФИО3 в солидарном порядке в пользу должника взыскано 620 746 рублей материального ущерба, причиненного преступлением.

Между тем суды не учли следующее.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 26 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023), в размер субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве не могут быть включены обязательства должника, образовавшиеся до нарушения ответчиком обязанности по своевременному обращению с заявлением о признании должника банкротом.

По смыслу статьи 61.12 Закона о банкротстве предполагается наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, предоставивших финансирование лицу, являющемуся в действительности неплатежеспособным.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими кредиторами, то есть долгами, возникшими после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 9 данного Закона, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель в силу норм статьи 65 Кодекса должен доказать когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника.

Рассматривая обособленный спор и признавая, что обязанность руководителя подать заявление о признании общества несостоятельным (банкротом) наступила 06.03.2019, суды не отразили мотивы и доказательства, обосновывающие данный вывод, не установили обстоятельства, послужившие причиной наступления объективного банкротства общества, не конкретизировали кредиторов, требования которых возникли позднее установленной судами даты и включены в реестр требований кредиторов должника, а, следовательно, отсутствуют основания полагать, что на установленную судами дату со стороны ответчика имел место обман кредиторов путем нераскрытия информации о тяжелом финансовом положении общества.

При этом ответчик приводил доводы о том, что большая часть кредиторов имеют требования к должнику в связи с их привлечением последним для исполнения обязательств по договору строительного подряда от 06.11.2018 № 30-3000/ГП-35/03-15, заключенному с АО «СТГ», которое не оплатило обществу проведенные работы; по мнению ответчика, именно данное обстоятельство привело к банкротству должника и не позволило расплатиться с кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов. 

Однако в нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 Кодекса данные доводы должной и всесторонней судебной оценки не получили, обстоятельства наступления объективного банкротства общества остались без надлежащего судебного исследования.

С учетом изложенного выводы судов в части привлечения ФИО1 к ответственности по основанию необращения в суд с заявлением о признании должника банкротом, сделаны с нарушением норм материального права, не соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам.

Делая вывод о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, суды также сослались на вступившие в законную силу судебные акты по рассматриваемому банкротному делу, которыми сделки должника в лице руководителя признаны недействительными. 

Возражая против привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию, ФИО1 указывал, что соответствующие сделки не привели к банкротству должника, однако данные доводы в нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 Кодекса должной и всесторонней оценки также не получили. Так, суды не установили, что в результате заключения оспоренных договоров должник стал отвечать признакам неплатежеспособности, принимая во внимание стоимость отчужденного имущества, а также отсутствие установленных судами обстоятельств участия спорного имущества в основной хозяйственной деятельности должника, а также в отсутствие установленного факта, подтверждающего, что должник  прекратил осуществлять хозяйственную деятельность вследствие заключения  указанных сделок. 

При таких обстоятельствах судебная коллегия обращает внимание, что выводы о том, что послужило причиной банкротства должника, в судебных актах отсутствуют, несмотря на то, что выяснение данного обстоятельства имеет существенное значение для правильного разрешения рассматриваемого обособленного спора.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 Гражданского кодекса. Соответствующий подход сформулирован в пунктах 2, 6, 22 постановления от 21.12.2017 № 53.

Из пункта 20 постановления от 21.12.2017 № 53, а также разъяснений, содержащихся в пункте 1, абзаце втором пункта 4, абзаце третьем пункта 17, абзаце десятом пункта 24 данного постановления, следует, что выбор между привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам и взысканием с них убытков осуществляется судом в зависимости от тяжести последствий неправомерных действий (бездействия) этих лиц для должника, связанных с размером их субъективно осознаваемого выхода за допустимые пределы делового решения разумного и добросовестного менеджера.

При этом независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Кодекса самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Принимая во внимание, что наступление самого факта банкротства недостаточно для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по его обязательствам, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что заключение оспоренных в рамках обособленных споров сделок привело к банкротству должника и невозможности удовлетворения требований его кредиторов, суд кассационной инстанции считает вывод судов о необходимости привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве сделан с нарушением норм материального права.

При этом суд кассационной инстанции отмечает, что ссылка судов на приговор Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29.03.2022 по делу № 1-50/2022 и решение Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 14.08.2023 по делу № 2-2801/2023 не подтверждает, что в результате отраженных в данных судебных актах действий ответчика общество стало отвечать признакам неплатежеспособности, прекратило профессиональную деятельность.

В отсутствие сведений, имеющих существенное значение для рассмотрения спора, без установления причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и последующим банкротством должника, а также в отсутствие оценки доводов, заявленных лицами, участвующими в деле, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности суд округа полагает преждевременными.

При таких обстоятельствах, поскольку судами не исследованы имеющие существенное значение для правильного разрешения спора доказательства, не дана надлежащая оценка доводам лиц, участвующих в деле, судебная коллегия не может признать принятые определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции законными и обоснованными.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Кодекса по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, а также принимая во внимание отсутствие у суда кассационной инстанции полномочий по установлению фактов и оценке доказательств по делу, судебная коллегия приходит к выводу об отмене обжалованных судебных актов и направлении обособленного спора на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области.

При новом рассмотрении спора судам необходимо учесть изложенное, исследовать все доказательства, имеющиеся в материалах дела, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, верно квалифицировать спорные правоотношения с учетом установленных обстоятельств, дать оценку доводам лиц, участвующих в деле, в частности, доводам о причинах наступления объективного банкротства должника, при недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса, рассмотреть вопрос о наличии (отсутствии) оснований для взыскания убытков, принять судебные акты в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 284 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 04.03.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2024 по делу № А53-2926/2020 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий

Ю.О. Резник

 

Судьи

 

С.М. Илюшников 

 

Ю.В. Мацко