АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-2909/18 

Екатеринбург 

26 декабря 2023 г. Дело № А60-29987/2016  

Резолютивная часть постановления объявлена 19 декабря 2023 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 26 декабря 2023 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Шавейниковой О.Э., судей Соловцова С.Н., Морозова Д.Н., 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу Федерального  государственного бюджетного учреждения «Уральское отделение Российской  академии наук» на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 29.08.2023 по делу № А60-29987/2016 Арбитражного суда Свердловской области.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени  и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения  данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского  округа в сети Интернет.  

В судебном заседании в суде округа приняли участие представители: 

Федерального государственного бюджетного учреждения «Уральское  отделение Российской академии наук» (далее – ФГБУ «УрО РАН») –  ФИО1 (доверенность от 08.11.2023 № 10), ФИО2 (доверенность  от 16.06.2023 № 8);  

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью  «Кронверк» ФИО3 (далее – конкурсный  управляющий) – ФИО4 (доверенность от 28.12.2022);  

ФИО5 – ФИО6 (доверенность  от 28.03.2023);  

ФИО7 – ФИО8 (доверенность от 24.03.2023),  ФИО9 (доверенность от 18.10.2023);  

ФИО10 – ФИО11 (доверенность от 12.04.2021).  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.01.2017  общество с ограниченной ответственностью «Кронверк» (далее – общество  

«Кронверк», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него  открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден  Квансков В.А.  

В Арбитражный суд Свердловской области 16.10.2018 поступило заявление  ФГБУ «УрО РАН» о привлечении контролирующих должника лиц  ФИО5, ФИО10, ФИО7 (далее – ответчики)  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Затем 20.02.2019 в Арбитражный суд Свердловской области поступило  заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО10,  ФИО12, ФИО13, ФИО14 и общество с ограниченной ответственностью Торговый дом  «Топаз» (далее – общество ТД «Топаз») к субсидиарной ответственности  по обязательствам общества «Кронверк».  

ФИО10 19.04.2019 также представлено заявление о привлечении  ФИО7, ФИО5 и общества с ограниченной ответственностью  «Консалтинговая компания» (далее – общество «Консалтинговая компания»)  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определениями Арбитражного суда Свердловской области от 06.03.2019,  от 08.05.2019 вышеуказанные заявления ФГБУ «УрО РАН», конкурсного  управляющего и ФИО10 объединены в одно производство  для совместного рассмотрения.  

Определениями суда от 02.04.2019, от 06.06.2019 к участию в обособленном  споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований  относительно предмета спора, привлечены финансовый управляющий  ФИО7 – ФИО15, Жилищно-строительный  кооператив «Янтарь-2» (далее – ЖСК «Янтарь-2», кооператив).  

В ходе рассмотрения обособленного спора конкурсным управляющим были  представлены уточнения, согласно которым он просил взыскать солидарно  с ФИО10, ФИО13, ФИО14 и общества ТД «Топаз»  убытки в сумме 51 200 000 руб. Уточнения приняты судом первой инстанции  в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.10.2019  требования конкурсного управляющего о взыскании солидарно с ФИО14,  ФИО13, общества ТД «Топаз» убытков в сумме 51 200 000 руб.  выделены в отдельное производство.  

В последующем, 24.01.2022, ФИО10 заявлен отказ от требований  о привлечении ФИО7, ФИО5 и общества «Консалтинговая  компания» к субсидиарной ответственности.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.03.2022  произведена процессуальная замена ответчика ФИО12  на ФИО17 ФИО16, производство по заявлению ФИО10  о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО5,  

общество «Консалтинговая компания» прекращено в связи с отказом  от требований.  

Этим же определением к участию в обособленном споре в качестве третьих  лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора,  привлечены общества с ограниченной ответственностью «Строительные  технологии» и «Агентство недвижимости «Кронверк».  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 09.01.2023  признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности ФИО10, ФИО7, ФИО5, производство  по настоящему обособленному спору приостановлено до завершения расчетов  с кредиторами. В удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО17 отказано.  

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 29.08.2023 определение суда первой инстанции от 09.01.2023 в части  привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10 ФИО7  и ФИО5 отменено, в указанной части принят новый судебный акт  об отказе в привлечении данных лиц к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника. В остальной части определение суда первой  инстанции от 09.01.2023 оставлено без изменения.  

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции  от 29.08.2023, ФГБУ «УрО РАН» обратилось в Арбитражный суд Уральского  округа с кассационной жалобой, в которой с учетом уточнения просительной  части требований в судебном заседании суда округа просит постановление суда  апелляционной инстанции от 29.08.2023 отменить в части отказа в привлечении  ФИО10, ФИО7, ФИО5 к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника и в указанной части направить обособленный спор  на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, ссылаясь на нарушение  судом норм права, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела.  

В кассационной жалобе заявитель выражает несогласие с выводами суда  апелляционной инстанции о том, что сделка с ЖСК «Янтарь-2» заключена  на рыночных условиях, указывает, что данные выводы сделаны исключительно  на основании заключения эксперта ФИО18 без учета и оценки других  имеющихся в деле доказательств. Податель жалобы приводит доводы  о необоснованности удовлетворения судом апелляционной инстанции  ходатайства ФИО7 и назначения повторной судебной экспертизы, полагает,  что у суда отсутствовали основания для ее назначения, предусмотренные  процессуальным законодательством, в том числе с учетом процессуального  поведения ответчика, который в суде первой инстанции возражений  к экспертному заключению ФИО19, положенному в основу расчета  кредитора, не заявлял, о назначении повторной экспертизы не ходатайствовал.  По мнению заявителя жалобы, суд апелляционной инстанции, исследуя вопрос  рыночности сделки, не учел иные обстоятельства ее совершения, в том числе  порядок и срок оплаты, не оценил доводы о превышении себестоимости  

строительства над предусмотренной договором ценой продажи, об отсутствии  какого-либо разумного экономического обоснования цене договора  с кооперативом и совершении сделки в целях причинения вреда интересам  должника и его кредиторов, а также о непринятии руководителями должника мер  к увеличению размера инвестирования строительства. ФГБУ «УрО РАН»  приводит доводы о том, что суд апелляционной инстанции не дал надлежащей  оценки его доводам о создании и поддержании ответчиками такой системы  управления должником, которая нацелена на извлечение прибыли его  руководителями и подконтрольными им лицами при отнесении на должника  убытков, ссылается на неустановление судами иной причины банкротства  должника, кроме действий контролирующих его лиц.  

Кроме того, ФГБУ «УрО РАН» полагает, что суд апелляционной инстанции  неправомерно освободил ФИО10 от бремени опровержения презумпции  наступления банкротства вследствие непередачи документов о деятельности  должника, что, по мнению заявителя, повлияло на возможность установления  конкурсным управляющим причин банкротства, наличия (отсутствия) признаков  фиктивного или преднамеренного банкротства, его финансового состояния,  активов должника. Податель жалобы также приводит доводы о необоснованности  освобождения судом апелляционной инстанции ФИО5 от бремени  опровержения презумпции наличия причинно-следственной связи между  неподачей заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения  требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период  просрочки подачи заявления о банкротстве, учитывая наличие у должника  признаков объективного банкротства уже по состоянию на лето 2013 года.  

ФИО7, ФИО10 и ФИО5 представлены отзывы  на кассационную жалобу, в котором они против доводов жалобы возражают,  просят оставить постановление суда апелляционной инстанции от 29.08.2023 без  изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Проверив по правилам статей 284, 286 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой  и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права,  а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемом судебном акте,  установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся  в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов  суд округа пришел к следующим выводам.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество  «Кронверк» зарегистрировано в качестве юридического лица 23.12.2002,  основным видом деятельности должника является консультирование по вопросам  коммерческой деятельности и управления, дополнительными видами  деятельности являются деятельность по обеспечению эффективности  функционирования финансовых рынков, по управлению ценными бумагами,  покупка и продажа собственного недвижимого имущества, аренда и управление  собственным или арендованным недвижимым имуществом и др.  

Участниками общества «Кронверк» на дату возбуждения производства  по делу о его банкротстве являлись Карманов С.Н. и общество с ограниченной  ответственностью «Гектор» (далее – общество «Гектор) с долей участия  в уставном капитале 50 % каждый. Сведения об участии общества «Гектор»  в уставном капитале должника были внесены в ЕГРЮЛ 15.03.2016 на основании  нотариально оформленного заявления от 04.03.2016 о внесении сведений  о прекращении участия в уставном капитале общества «Кронверк» Ражева И.И.  и внесении сведений о новом участнике.  

Должность генерального директора должника с 2011 года занимал  ФИО5  

Ранее 15.11.2002 между ФГБУ «УрО РАН» (застройщик) и обществом  с ограниченной ответственностью «БСК-54» (далее – общество «БСК-54»,  инвестор) был заключен инвестиционный контракт на завершение застройки  жилого района в квартале улиц академика Вонсовского – Инстутской –  Амундсена – Чкалова в г. Екатеринбурге, в соответствии с условиями которого  все функции застройщика объекта были переданы инвестору.  

Согласно пункту 4.1 инвестиционного контракта по итогам реализации  договора раздел имущества между ФГБУ «УрО РАН» и инвестором производится  в следующем порядке: 15% жилой площади передается в федеральную  собственность, 85% жилой и 100% нежилой площади передается в собственность  инвестора-застройщика  

В последующем, 18.10.2011 между обществом «БСК-54»  и обществом «Кронверк» заключено соглашение о соинвестировании, согласно  которому общество «Кронверк» вступает в реализацию вышеуказанного  инвестиционного контракта.  

Между ФГБУ «УрО РАН» и обществом «Кронверк» 10.09.2012 заключено  дополнительное соглашение № 1К к инвестиционному контракту от 15.11.2002,  по условиям которого инвестором в отношении строительства 6 и 8 очередей  становится общество «Кронверк».  

Затем 02.09.2013 между обществом «Кронверк» (инвестор-застройщик)  и ЖСК «Янтарь-2» (соинвестор) заключен договор на участие в инвестировании  строительства № 08/13, в силу которого ЖСК «Янтарь-2» участвует в реализации  вышеуказанного инвестиционного проекта посредством направления инвестиций  в размере и на условиях, предусмотренных договором, а инвестор-застройщик  обязуется собственными и/или привлеченными силами обеспечить реализацию  инвестиционного проекта, а именно: оформить права на земельный участок,  предусмотренным под строительства проекта, и разрешительную строительную  документацию, построить объект в соответствии с проектной документацией,  ввести его в эксплуатацию и передать соинвестору или лицам, привлеченным  соинвестором (членам ЖСК «Янтарь-2»), помещения, являющиеся предметом  инвестирования, указанные в приложении № 1 и расположенные в комплексе  жилых домов в квартале улиц Чкалова – Академика Вонсовского – Амундсена –  Краснолесье, 6 и 8 очереди строительства.  

Согласно условиям договора от 02.09.2013 соинвестор вкладывает  денежные средства в строительство объекта, передаче соинвестору подлежат  помещения (квартиры и нежилые помещения площадью 53 831 кв.м), полностью  оплаченные им в соответствии с настоящим договором после произведения  обмеров органами технической информации и выдачи инвестором-застройщиком  справки о полной оплате. Стоимость инвестирования для ЖСК «Янтарь-2»  согласована сторонами в сумме 2 275 000 000 руб.  

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО10  и ФИО7 как контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности, ФГБУ «УрО РАН» ссылался на совершение ФИО10 и  ФИО7 действий, выразившихся в заключении ими от имени должника  сделки с ЖСК «Янтарь-2» на заведомо невыгодных для должника условиях и  повлекших за собой невозможность удовлетворения требований кредиторов,  указывал на неисполнение ФИО5 обязанности по обращению в суд с  заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) при наличии у  должника признаков банкротства как минимум на июль 2014 года, что повлекло  наращивание кредиторской задолженности, и на непередачу ФИО10  документации и имущества должника, что не позволило конкурсному  управляющего надлежащим образом сформировать конкурсную массу и погасить  требования кредиторов.  

Конкурсный управляющий в обоснование заявленных требований указывал  на то, что должником в лице ФИО10 совместно с председателем  ЖСК «Янтарь-2» – ФИО12 была реализована схема управления  бизнесом по конструкции создания центра прибыли и центра убытков, в которой  ЖСК «Янтарь-2» реализовывал принадлежащие должнику квартиры и  распоряжался его денежными средствами посредством их перечисления на  расчетные счета аффилированных лиц, в то время как основные расходы лежали  на должнике.  

В данном случае, судами обеих инстанций установлено, что обстоятельства,  положенные в обоснование требований о привлечении ответчиков к  субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Кронверк», имели  место до 2016 года, в связи с чем исходя из правил действия закона во времени,  применению подлежит редакция Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О  внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в  части противодействия незаконным финансовым операциям»  

Согласно пункту 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) если должник  признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия  контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества  должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.  

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан  несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия  контролирующих должника лиц, в том числе при наличии следующих  

обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате  совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом  одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные  в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского  учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению  которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту  вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения  временной администрации финансовой организации) или принятия решения о  признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об  объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации,  формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация  искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур,  применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация  конкурсной массы.  

Из системного толкования абзаца второго пункта 3 статьи 56 Гражданского  кодекса Российской Федерации, пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве  необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника  является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих  прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего  субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных  подконтрольной организацией, результатом которых стало ее банкротство.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 24 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), в силу  пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта  2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности  по представлению арбитражному управляющему документации должника для  ознакомления или по ее передаче управляющему.  

Оценивая доводы о заключении ответчиками договора с ЖСК «Янтарь-2»  от 02.09.2013 на заведомо невыгодных для должника условиях, суд первой  инстанции исходил из доказанности материалами дела убыточного характера  вышеуказанной сделки должника, на основании чего пришел к выводу о том, что  ответчиками была создана схема финансирования строительства объекта и  заключен договор с кооперативом фактически в отсутствие какого-либо  встречного предоставления, что повлекло за собой неполучение обществом  «Кронверк» доходов в размере, превышающем 1,3 млрд руб., признав данное  обстоятельство достаточным основанием для привлечения ответчиков к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Признавая обоснованными требования о привлечении ФИО5 к  субсидиарной ответственности за неисполнение им обязанности по обращению в  суд с заявлением о банкротстве общества «Кронверк», суд первой инстанции  

исходил из того, что должник утратил возможность исполнения обязательств  перед кредиторами в результате заключения ответчиками договора от 02.09.2013   № 08/13 с ЖСК «Янтарь-2», а также из наличия у должника на конец 2013 года  неисполненных обязательств перед ресурсоснабжающими организациями в  значительном размере.  

Устанавливая наличие оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности ФИО10 за ненадлежащее исполнение им обязанности по  передаче конкурсному управляющему документов и материальных ценностей  должника, суд первой инстанции принял во внимание наличие вступившего в  законную силу судебного акта о возложении на ответчика данной обязанности,  отметив, что с учетом ведения должником в период с 2012 по 2015 год активной  хозяйственной деятельности непередача конкурсному управляющему  документации повлекла за собой невозможность формирования конкурсной  массы и реализации активов должника, а также выявления и оспаривания  подозрительных сделок.  

Суд первой инстанции, отказывая в привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО17, являющейся наследницей  ФИО12 – председателя ЖСК «Янтарь-2», исходил из недоказанности  наличия у нее и ее правопредшественника статуса контролирующего должника  лица.  

Пересмотрев обособленный спор в порядке апелляционного производства,  суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции в части  наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника ФИО5, ФИО10 и ФИО7 не  согласился, пришел к выводу недоказанности в данном случае необходимой  совокупности обстоятельств для привлечения указанных лиц в субсидиарной  ответственности по обязательствам общества «Кронверк».  

В части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО17 суд апелляционной инстанции основания для отмены  определения суда первой инстанции от 09.01.2023 не усмотрел.  

Поскольку судебные акты первой и апелляционной инстанций в части  отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО17 к  пересмотру не заявлены, постольку их законность в обозначенной части судом  округа не проверяется (часть 1 статьи 168 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации).  

Из материалов дела усматривается, что в целях проверки доводов  ответчиков, изложенных в апелляционных жалобах, судом апелляционной  инстанции была назначена повторная судебная оценочная экспертиза, ее  проведение поручено эксперту общества с ограниченной ответственностью  «Вишера-Оценка» ФИО18  

Приняв во внимание, что согласно заключению эксперта от 18.06.2023   № 495/23, представленного по результатам проведения повторной экспертизы,  стоимость 1 кв. м общей площади квартир по спорному договору по состоянию на  

дату его заключения составила 41 788 руб. 73 коп., учитывая, что договором  предусмотрена стоимость 1 кв. м площади квартир в сумме 42 261 руб. 89 коп.,  в связи с чем признав, что рыночная стоимость договора (2 249 543 659 руб.)  незначительно меньше цены договора (2 275 000 000 руб.), суд апелляционной  инстанции констатировал, что сделка должника с ЖСК «Янтарь-2» была  совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности должника на  выгодных для должника условиях в пределах предпринимательского риска, ее  заключение не повлекло причинения вреда кредитора должника, отметив, что  применительно к масштабам деятельности должника какого-либо существенного  влияния на его имущественное положение спорная сделка не оказала и не могла  повлечь за собой наступления у должника признаков объективного банкротства,  на основании чего заключил об отсутствии правовых оснований для привлечения  Карманова С.Н. и Ражева И.И. к субсидиарной ответственности по данному  основанию.  

При этом суд апелляционной инстанции также исходил из отсутствия  у должника на момент заключения спорной сделки объективных признаков  банкротства, указав, что само по себе наличие кредиторской задолженности  при отсутствии прямой причинно-следственной связи между их действиями  и наступившими последствиями не является безусловным основаниям  для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.  

Отменяя определение суда первой инстанции в части привлечения к  субсидиарной ответственности ФИО10 за непередачу им документации и  имущества должника, суд апелляционной инстанции, установив факт передачи  ответчиком в рамках исполнительного производства истребованных у него  определением суда от 19.07.2017 документов, не усмотрел оснований полагать,  что ФИО10, будучи контролирующим должника лицом, не исполнил  предусмотренную статьей 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче  документации и имущества должника конкурсному управляющего, на основании  чего заключил о недоказанности в данном случае оснований для привлечения  его к субсидиарной ответственности, отметив также, что конкурсным  управляющим убедительных доказательств невозможности проведения процедур  банкротства в отсутствие документации должника не представлено.  

Признавая несостоятельными выводы суда первой инстанции о наличии  основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 за  неисполнение им обязанности по обращению в суд с заявлением о признании  должника несостоятельным (банкротом), суд апелляционной инстанции,  проанализировав доводы о возникновении у должника признаков объективного  банкротства в 2013 году, приняв во внимание пояснения ответчика о том, что  должником в спорный период производились расчеты по своим обязательствам, в  том числе путем зачета взаимных требований, учитывая данные бухгалтерской  отчетности, ведение должником после заключения сделки с ЖСК «Янтарь-2»  хозяйственной деятельности, исходя из недоказанности в данном случае того  факта, что неисполнение обязательств перед кредиторами было связано с  

недостаточностью имущества (денежных средств) должника, заключил об  отсутствии у должника по состоянию на 2013 год признаков  неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, при наступлении  которых у разумно действующего руководителя должника возникла бы  обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве  предприятия, при этом также отметил, что наличие кредиторской задолженности  перед отдельно взятым кредитором в отсутствие иных доказательств  недостаточности имущества должника не является однозначным доказательством  возникновения у хозяйствующего субъекта признаков объективного банкротства,  

Между тем, по мнению суда округа, судами первой и апелляционной  инстанций не учтено следующее.  

Законом о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.06.2013   № 134-ФЗ, так и в действующей редакции, в качестве оснований для привлечения  к субсидиарной ответственности контролирующих организацию лиц  предусмотрено: неподача (несвоевременная подача) заявления должника о  признании его несостоятельным (банкротом) и доведение организации до  банкротства действиями и (или) бездействием контролирующего должника лица.  

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье  61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель  презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом  контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания  о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично  сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными  последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению  предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом,  явно неспособному передать встречное исполнение.  

Заявление должника должно быть направлено в суд в случаях,  предусмотренных настоящей статьей, не позднее чем через месяц с даты  возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о  банкротстве).  

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц к  субсидиарной ответственности по указанному основанию возникает при наличии  совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в  пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными  лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты  возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств  должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной  ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9  Закона о банкротстве.  

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к  невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие  действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства  должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд  

оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего  лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи  между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим  объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).  

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к  контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до  банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к  масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в  контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть  направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем  безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования  уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная  направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.  

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к  субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения  требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением  причин несостоятельности должника.  

Удовлетворение подобного рода требований свидетельствует о том, что суд  в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков.  И, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат  иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо  что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась  недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской  деятельности риску не принесла желаемых результатов (определения Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации  от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).  

Конкурсный управляющий и ФГБУ «УрО РАН» в ходе рассмотрения  обособленного спора настаивали на том, что признаки объективного банкротства  у должника возникли в результате заключения ответчиками договора на участие  в инвестировании строительства с ЖСК «Янтарь-2», при этом ссылались  на убыточность для должника данной сделки с ЖСК «Янтарь-2», ее совершение  на нерыночных условиях, указывали на необходимость исследования вопроса  выгодности сделки для должника с учетом совокупности всех условий договора,  конъюнктуры рынка в сфере строительства, экономических процессов роста цен  на строительные материалы, рабочую силу, в том числе с учетом постоянно  увеличивающейся стоимости строительства, которая в конце концов существенно  превысила ее начальную стоимость и стоимость, предусмотренную договором  с ЖСК «Янтарь-2».  

Существо доводов заявителей сводилось к тому, что ответчики, фактически  аккумулируя доходы должника на ЖСК «Янтарь-2», не обеспечивали обществу  «Кронверк» какой-либо возможности исполнения обязательств перед  кредиторами, в том числе перед Российской Федерацией в лице  ФГБУ «УрО РАН» по передаче квартир в рамках исполнения дополнительного  

соглашения № 1К к инвестиционному контракту от 15.11.2002, что повлекло  наступление у должника признаков объективного банкротства.  

В рассматриваемом случае, привлекая ответчиков к субсидиарной  ответственности за невозможность погашения требований кредиторов  в результате совершения ими сделки, причинившей вред правам кредиторов  и должника, суд первой инстанции, по сути, исходил из того, что причиной  банкротства должника послужило заключение последним договора  с ЖСК «Янтарь-2» от 02.09.2013 на экономически невыгодных для должника  условиях, при этом преимущественно исходил из оценки рыночной  стоимости 1 кв. м общей площади квартир на момент заключения договора.  

Не соглашаясь с выводами суда первой инстанции в данной части,  апелляционный суд исходил из того, что вышеуказанный договор был заключен  на рыночных условиях, его заключение не могло создать условий  для значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника  и размером его обязательств и не находится в причинно-следственной связи  с появлением у общества «Кронверк» признаков объективного банкротства.  

Вместе с тем наличия иных истинных причин, приведших к возникновению  кризисной ситуации, ее развитию и переходу должника в стадию объективного  банкротства, суд апелляционной инстанции не установил, обстоятельств  относительно того, являлось ли банкротство следствием каких-либо  неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, не исследовал.  

При этом суд апелляционной инстанции, делая вывод об отсутствии  у должника признаков объективного банкротства на момент заключения договора  участия в инвестировании строительства с ЖСК «Янтарь-2», не дал оценку  доводам, что впоследствии в реестр требований кредиторов должника были  включены неисполненные обязательства, период возникновения которых  пришелся на момент исполнения спорной сделки, что ставит под сомнение  обоснованность выводов о недоказанности в данном случае недобросовестности  действий контролирующих должника лиц в образовании задолженности и  наступлении банкротства.  

ФГБУ «УрО РАН» последовательно в судах первой и апелляционной  инстанций приводил доводы о том, что ФИО7, ФИО10  и ФИО5 фактически была создана такая система управления  должником, при которой вся прибыль от продажи квартир сосредотачивалась  на подконтрольном ответчикам (в том числе через родственные связи)  ЖСК «Янтарь-2», который, в отличие от должника, не имеет целью своей  деятельности извлечение прибыли. В частности, ссылался на то, что из  содержания договора участия в инвестировании строительства от 02.09.2013  следует, что должником в собственность аффилированного по отношению к нему  ЖСК «Янтарь-2» передается 100 % жилых и нежилых помещений, при этом  экономическая целесообразность такой передачи весьма сомнительна, поскольку  сам должник, изначально вступая в правоотношения с ФГБУ «УрО РАН» и  осуществляя функции инвестора-застройщика, намеревался и предполагал  

получить существенную прибыль за счет продажи возведенных объектов  недвижимости, тогда как по условиям договора предполагалась передача квартир  по цене, не покрывающей фактические расходы должника на строительство.  

Суды обеих инстанции, анализируя экономическую целесообразность  и выгодность заключения для должника договора с ЖСК «Янтарь-2»  от 02.09.2013, фактически сосредоточились лишь на определении рыночной  стоимости 1 кв. м общей площади квартир, передаваемых по договору участия  в инвестировании строительства, на дату подписания такого договора.  

В то же самое время доводы заявителей сводились к тому, что объективное  банкротство возникло вследствие того, что в последующий период стоимость  объекта строительства существенно увеличилась, сметная стоимость затрат  значительно превысила стоимость объекта, определенную сторонами договора  изначально.  

Будучи участниками данных правоотношений, ответчики не могли не знать  о том, что исполнение договора на изначально определенных сторонами условиях  повлечет на стороне ЖСК «Янтарь-2» преимущественную выгоду, и, действуя  разумно и добросовестно, должны были и могли как при заключении договора,  так в период его исполнения оценить себестоимость строительства и заложить  необходимую рентабельность договора, учитывая цели деятельности должника.  

В связи с изложенным, подлежал проверке довод заявителя о создании  ответчиками модели ведения бизнеса, при которой на должнике были собраны все  обязательства, связанные со строительством жилого комплекса, в то время как  доходы аккумулировались на ЖСК «Янтарь-2», получавшего значительную  прибыль от разницы в продаже квартир конечным покупателям и ценой,  определенной в договоре с обществом «Кронверк».  

Между тем, указанные обстоятельства в предмет судебного исследования не  были включены, какой-либо оценки вышеуказанным доводам заявителей о  фактическом создании ответчиками такой модели ведения бизнеса, при которой  на должнике скапливались все обязательства, связанные со строительством  спорных объектов, а деятельность по продаже данных объектов осуществлялась  ЖСК «Янтарь-2», на счетах которого сосредотачивались доходы от такой  деятельности – суды не дали.  

Кроме того, ФГБУ «УрО РАН» на протяжении всего периода рассмотрения  обособленного спора, обращая внимание на явное несоответствие итоговой  сметной стоимости строительства и тех денежных средств, которые получил  должник по этом договору, приводил доводы о том, что условиями договора  от 02.09.2013 № 08/13 была предусмотрена возможность одностороннего  увеличения его стоимости, однако руководителями должника соответствующих  действий не принималось. Данные доводы со стороны судов нижестоящих  инстанций оценки не получили.  

Судам также следовало учитывать, что согласно позиции конкурсного  кредитора в период заключения и исполнения спорного договора участия в  строительстве и перевода дохода от продаж на ЖСК «Янтарь-2» у должника  

имелись неисполненные обязательства перед Российской Федерации в лице ФГБУ  «УрО РАН» по передаче ей квартир в рамках исполнения дополнительного  соглашения № 1К к инвестиционному контракту от 15.11.2002.  

До настоящего времени требования ФГБУ «УрО РАН» не рассмотрены по  существу, не определен размер обязательств должника, связанных с  неисполнением обязанностей по передаче квартир конкурсному кредитору во  исполнение условий договора.  

Вместе с тем, вопрос о наличии обязательств, периоде их возникновения и  размере таковых перед Российской Федерацией в лице ФГБУ «УрО РАН» имеет  существенное значение для правильного разрешения настоящего спора, в том  числе для определения признаков объективного банкротства должника.  

С учетом изложенного, разрешение вопроса о наличии (отсутствии)  оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника является преждевременным, сделанным судами первой  и апелляционной инстанций без исследования всех представленных в материалы  дела доказательств, доводов и возражений лиц, участвующих в деле.  

В этой связи также преждевременными являются и выводы судов о наличии  (отсутствии) у ФИО5 обязанности по обращению в суд с заявлением  о признании должника несостоятельным банкротом, поскольку таковые не могут  быть сделаны без исследования вопроса о периоде возникновения у должника и  размере неисполненных обязательств, в том числе перед ФГБУ «УрО РАН».  

Помимо этого, в качестве одного из основания для привлечения  ФИО10 к субсидиарной ответственности конкурсный кредитор указывал  на непередачу ответчиком конкурсному кредитору документации должника  и его материальных ценностей.  

Вопросы сбора и надлежащего хранения и передачи управляющему  документации должника имеют особую актуальность, анализ которой позволяет  осуществлять основные мероприятия процедуры банкротства, в частности,  определять круг контролирующих лиц, наличие оснований для привлечения  их к ответственности, иным образом пополнять конкурсную массу путем  взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания  сделок и прочее.  

Невозможность совершения указанных действия является существенным  затруднением проведения процедур банкротства (абзац шестой пункта 24  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53  «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  лиц к ответственности при банкротстве».  

В связи с этим законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями  (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов  бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно  затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе  

формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11  Закона о банкротстве).  

Из материалов дела о банкротстве следует, что судом было вынесено  определение об истребовании документации, материальных и иных ценностей  от бывшего руководителя должника ФИО10  

Суд первой инстанции в рассматриваемом случае, удовлетворяя заявленные  требования, исходил из наличия вступившего в законную силу судебного акта  об истребовании у ответчика документации должника и отсутствия доказательств  его исполнения.  

Суд апелляционной инстанции, отменяя определение суда первой  инстанции в данной части, исходил из того, что сам по себе факт непередачи  контролирующим лицом документов и имущества должника конкурсному  управляющему не может являться основанием для привлечения его  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в отсутствие  безусловных доказательств, свидетельствующих о затруднительности  или невозможности проведения мероприятий банкротства.  

В данном случае суд апелляционной инстанции верно отметил, что само  по себе абстрактное указание на затруднения конкурсного управляющего  при формировании конкурсной массы должника не может служить достаточным  основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности  по заявленному основанию. Признаки презумпции не могут подменять  обстоятельства самого правонарушения, которое выражается не в самом факте  непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его  противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица  и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.  

Вместе с тем, невыполнение руководителем должника без уважительной  причины требований Закона о банкротстве о передаче арбитражному  управляющему документации должника свидетельствует, по сути,  о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации  об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования  кредиторов. Равно как и презумпция  

В рамках настоящего дела ФГБУ «УрО РАН» обращало внимание  на то, что согласно отчетности общества «Кронверк» за 2015 год активы  должника по состоянию на 31.12.2015 составляли 2,7 млрд руб., однако  в ходе инвентаризации эти активы не были установлены, их судьба неизвестна,  а также указывало на невозможность полного и всестороннего анализа  финансового состояния должника с учетом ведения им до процедуры банкротства  активной хозяйственной деятельности.  

Дополнительно ФГБУ «УрО РАН», обосновывая возможность совершения  данным ответчиком намеренных действий по непередаче документации должника  конкурсному управляющего, в том числе указывал на получение им личной  выгоды в виде безвозмездного приобретения квартир у ЖСК «Янтарь-2» и  создание видимости расчетов с помощью векселей.  

Данные доводы заявителя судами не проверены, существенные  для разрешения вопроса обстоятельства о наличии причинно-следственной связи  между их непередачей и невозможностью формирования конкурсной массы  ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции надлежащим  образом исследованы не были.  

Суд округа также полагает необходимым отметить, что из содержания  обжалуемого постановления следует, что суд апелляционной инстанции,  отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности по основанию  непередачи ответчиком документации должника, принял во внимание  постановление судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного  производства от 28.09.2018 в связи с исполнением ответчиком возложенной на  него обязанности.  

Однако судом не учтено, что постановлением Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 01.04.2019 по делу № А60-53228/2018, оставленным  без изменения постановлением Арбитражного суда Уральского округа  от 04.07.2019, указанное постановление судебного пристава-исполнителя было  признано недействительным, установлен факт ненадлежащего исполнения  ответчиком обязанности по передаче документов общества «Кронверк»  конкурсному управляющего и отсутствие у судебного пристава-исполнителя  законных оснований для окончания исполнительного производства. На данные  обстоятельства также обращал внимание ФГБУ «УрО РАН», вместе с тем таковые  оставлены судом апелляционной инстанции без внимания и какой-либо оценки.  

При указанных обстоятельствах суд округа приходит к выводу, что  названные процессуальные нарушения привели к неполному исследованию всех  необходимых обстоятельств настоящего спора, а также преждевременным  выводам судов по существу спора о наличии/отсутствии правовых оснований для  привлечения ФИО5, ФИО10 и ФИО7  к субсидиарной ответственности, сделанным по неполно исследованным  фактическим обстоятельствам дела и без надлежащей оценки действий и  поведения сторон спорного правоотношения, имеющихся в материалах дела  доказательств, доводов и пояснений участвующих в деле лиц, при неправильном  распределении бремени доказывания, в связи с чем определение суда первой  инстанции и постановление апелляционного суда нельзя признать достаточно  обоснованными и мотивированными.  

В то же время принимаемые арбитражным судом судебные акты должны  быть законными, обоснованными и мотивированными (часть 3 статьи 15  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Согласно пункту 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам  рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда  первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции  полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение  в соответствующий арбитражный суд, если выводы, содержащиеся в обжалуемых  

решении, постановлении, не соответствуют установленным по делу фактическим  обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам.  

Поскольку суды не обеспечили полноту исследования всех представленных  в материалы дела доказательств с целью установления значимых  для надлежащего рассмотрения дела обстоятельств, а выявленные нарушения  в оценке доказательств не могут быть устранены на стадии кассационного  рассмотрения ввиду того, что арбитражный суд, рассматривающий дело  в кассационной инстанции, не вправе устанавливать или считать доказанными  обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении  либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций, предрешать  вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства,  преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), суд округа  полагает, что определение Арбитражного суда Свердловской области  от 09.01.2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 29.08.2023 в части требований о привлечении ФИО10, ФИО5,  ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, обособленный спор – направлению на новое  рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.  

В отношении ФИО17 судебные акты подлежат оставлению без  изменения.  

При новом рассмотрении суду с учетом содержания настоящего  постановления следует устранить отмеченные недостатки с целью выяснения  фактических обстоятельств дела, верно распределить бремя доказывания, полно и  всесторонне исследовать представленные в материалы дела доказательства,  приведенные участвующими в споре лицами в обоснование своих требований и  возражений доводы и пояснения, с учетом результатов анализа представленных в  дело доказательств установить наличие или отсутствие оснований для  привлечения ФИО10, ФИО5, ФИО7 к субсидиарной  ответственности по обязательствам общества «Кронверк» и принять  мотивированный судебный акт в соответствии с установленными фактическими  обстоятельствами и положениями действующего законодательства.  

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 09.01.2023 по делу  

 № А60-29987/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного  суда от 29.08.2023 по тому же делу в части требований о привлечении ФИО10, ФИО5, ФИО7 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника отменить. Дело в  

отмененной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд  Свердловской области.  

Судебные акты в отношении ФИО17  оставить без изменения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного  Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его  принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий О.Э. Шавейникова 

Судьи С.Н. Соловцов 

 Д.Н. Морозов