№ 09АП-37920/2019

Дело № А40-53515/18

г. Москва

23 августа 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 05 августа 2019 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 23 августа 2019 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи П.А. Порывкина 

судей О.И. Шведко, А.С. Маслова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы 

ФИО2 и ФИО3

на определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.05.2019г.

по делу №А40-53515/18, вынесенное судьёй ФИО4,

о признании недействительной сделкой договора уступки прав (цессии) №12/17 от

12.04.2017г., заключенного между ФИО3 и ФИО2

Владимиром Игоревичем, применении последствия недействительности сделки и

взыскании с ФИО2 (02.08.1956г. рождения, место рождения: г.Мугреево Южского района Ивановской области) в пользу ФИО3

(02.04.1965г. рождения, место рождения г.Москва) денежных средств в размере 1 949 890,98

рублей,

по делу о признании несостоятельным (банкротом) ФИО3

(02.04.1965г. рождения, место рождения г.Москва),

 

при участии в судебном заседании:

от ФИО3 – ФИО5 по доверенности от 29.07.2019г.,

от ФИО2 – ФИО6 по доверенности от 11.07.2019г.,

от ОАО «Гусевский стекольный завод им.Ф.Э. Дзержинского» - ФИО7 по доверенности от 09.01.2019г., 

 

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда г.Москвы от 08.05.2018г. принято к производству заявление ОАО «Гусевский стекольный завод имени Ф.Э. Дзержинского» о признании несостоятельным (банкротом) ФИО3 (02.04.1965г. рождения, место рождения г.Москва), возбуждено производство по делу.

Определением Арбитражного суда г.Москвы от 19.09.2018г. в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО8 (адрес для направления корреспонденции: 600007, 

<

...>). Сообщение о введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов гражданина опубликовано в газете «Коммерсантъ» №173(6411) от 22.09.2018г., стр.143.

В Арбитражный суд г.Москвы 20.12.2018г. поступило заявление ОАО «Гусевский стекольный завод имени Ф.Э.Дзержинского» о признании сделки должника со ФИО2 (договора уступки прав (цессии) №12/17 от 12.04.2017г.) недействительной и применении последствий ее недействительности.

Определением Арбитражного суда г.Москвы от 28.05.2019г. признан недействительной сделкой договор уступки прав (цессии) №12/17 от 12.04.2017г., заключенный между ФИО3 и ФИО2; применены последствия недействительности сделки: взысканы со  ФИО2 (02.08.1956г. рождения, место рождения: г.Мугреево Южского района Ивановской области) в пользу ФИО3 (02.04.1965г. рождения, место рождения г.Москва) денежные средства в размере 1 949 890,98 рублей.

Не согласившись с определением суда, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит: отменить полностью определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.05.2019г. в деле о банкротстве №А40-53515/18-186-99Ф, вынесенное по обособленному спору по заявлению ОАО «СЗД» о признании недействительным договора уступки прав (цессии) №12/17, заключенного между ФИО2  и ФИО3 12.04.2017г., и применении последствий недействительности сделки; принять по данному обособленному спору новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления ОАО «СЗД» отказать в полном объеме.

В жалобе заявитель указывает, что, по его мнению, оспариваемое определение Арбитражного суда г.Москвы нельзя считать законным, как по причине взыскания со ФИО2 значительно большей суммы, чем та, которая ему выплачена ОАО «СЗД» по задолженности перед ФИО3 (взыскано 1 949 890,98 руб. против задолженности в сумме 1 050 682,60 руб.), так и по другим основаниям.

В описательной (мотивировочной) части определения указано, что реализация ФИО2 путем взыскания с ОАО «СЗД» в Арбитражном суде Владимирской области права требования, полученного по договору цессии от ФИО3, на сумму 1 949 890,98 руб. якобы подтверждается копией решения Арбитражного суда Владимирской области от 21.09.2017г. по делу А11-3679/2017 и копией платежного поручения №2 от 27.06.2018г. о перечислении ФИО2  взысканной суммы (1 949 890,98 руб.). Однако данный вывод суда является ошибочным, поскольку фактически размер реализованных ФИО2 через Арбитражный суд Владимирской области требований по договору цессии, заключенному с ФИО3, равно как и полученных в связи с этим по исполнительному листу денежных средств, составляет 1 050 682,60 руб., а 876 708,66 руб. - размер требований, взысканных в пользу ФИО2 по договору цессии, заключенному не с ФИО3, а с третьим лицом. 

Кроме того, взысканная Арбитражным судом г.Москвы со ФИО2 в пользу ФИО3 сумма (1 949 890,98 руб.) не имеет отношение к его денежным средствам, поскольку таковых от ФИО3, являющегося стороной договора цессии, ФИО2 не получал. Денежные средства в сумме, эквивалентной определенной Арбитражным судом Владимирской области стоимости прав (требований), приобретенных у ФИО3 (1 050 682,60 руб.) получены ФИО2 от ОАО «СЗД» на основании вступившего в законную силу и обязательного для исполнения решения Арбитражного суда Владимирской области.

На основании оспариваемого определения Арбитражного суда г.Москвы, ФИО3 по-прежнему владеет правами (требованиями), которые он уступил ФИО2 по договору цессии, а также со ФИО2 в его пользу взысканы денежные средства, связанные с платежами ОАО «СЗД», в размере, превышающем задолженность ОАО «СЗД» перед ФИО3, определенную Арбитражным судом Владимирской области при рассмотрении дела №А11-3679/2017. Таким образом, по мнению заявителя фактически оспариваемое определение Арбитражного суда г.Москвы обусловливает получение ФИО3 неосновательного обогащения на взысканную сумму - 1 949 890,98 руб.

В то же время долг, признанный судебным решением, может считаться собственностью ФИО2 в целях ст.1 Протокола №1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. 

Все эти юридически значимые обстоятельства Арбитражным судом г.Москвы при рассмотрении настоящего обособленного спора надлежаще не исследованы и не получили надлежащей правовой оценки в нарушение положений статей 67 и 198 ГПК РФ.

Кроме того, оспариваемое определение вынесено с существенными нарушениями норм процессуального права, обусловливающими его юридическую несостоятельность, по следующим основаниям.

Из оспариваемого определения Арбитражного суда г.Москвы следует, что к участию в настоящем деле о банкротстве в качестве представителя ФИО2 допущен ФИО3, т.е. должник, в пользу которого, вопреки правам и законным интересам ФИО2, принято решение по обособленному спору, поскольку со ФИО2 в его пользу взысканы денежные средства в размере 1 949 890,98 руб., а также в его распоряжении по-прежнему остаются права (требования) к ОАО «СЗД» о выплате вознаграждения за исполнение обязанностей члена совета директоров, перешедшие к ФИО2 по договору цессии, признанному Арбитражным судом г.Москвы недействительным. 

Доверенность на представление интересов ФИО2 в деле о банкротстве ФИО3 не выдавалась. Суду же представлена доверенность №77 АВ 4248285, выданная 17.05.2017г.  до возбуждения дела о банкротстве для участия от имени ФИО2 в деле №А11-3679/2017, рассмотренном Арбитражным судом Владимирской области по иску ФИО2 к ОАО «СЗД».

Кроме того, ОАО «СЗД» копию заявления об оспаривании договора цессии и приложенных к нему документов ФИО2 как лицу, которому надлежит участвовать в деле, не направляло и не вручало, что противоречит требованиям ст.126 АПК РФ. Арбитражным судом г.Москвы копия первого судебного акта - определения по обособленному спору о назначении рассмотрения заявления ОАО «СЗД» и копия определения от 19.03.2018г. об отложении судебного заседания ФИО2 не направлялись. ФИО3 по указанным вопросам ФИО2 надлежащим образом не информировал, являясь заинтересованным лицом.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что о предъявлении ОАО «СЗД» в Арбитражный суд г.Москвы заявления о признании договора цессии, заключенного между ФИО2 и ФИО3 недействительным и о судебных заседаниях по рассмотрению данного заявления, их времени и месте ФИО2 надлежащим образом извещен не был. Настоящий обособленный спор фактически рассмотрен Арбитражным судом г.Москвы в отсутствие ФИО2, что наряду с другими вышеупомянутыми обстоятельствами лишило ФИО2 возможности предъявить суду доказательства, достоверно свидетельствующие о надлежащем характере оспариваемой сделки, обеспеченной хорошими финансовыми возможностями ФИО2, достаточностью денежных средств, имеющихся в его распоряжении, в т.ч. и для приобретения отчуждаемых ФИО3 требований, что позволяет сделать вывод о том, что доводы обжалуемого определения о безвозмездности сделки не основаны на фактах.

Не согласившись с определением суда, ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.05.2019г. по делу №40-53515/18-186-99Ф отменить.

В жалобе заявитель указывает, что заявление должника об осведомленности о существовании к нему претензий со стороны кредитора (дело №02-3716/2017) только с 08.05.2017г. (с даты получения судебной повестки о заседании районного суда 15.05.2017г.) материалами дела или кредитором не опровергнуто.

Кредитором, как и судом, безосновательно оставлена без внимания и оценки односторонняя сделка должника (зачет встречных однородных требований (ст.410 ГК РФ), осуществленная должником 30.05.2016г. (ст.165.1 ГК РФ). Как следует из содержания решения Пресненского районного суда г.Москвы от 15.05.2017г., указанный зачет также не был установлен в качестве обстоятельства дела №02-3716/2017, что не исключало необходимость его опровержения кредитором в деле как факта, исключающего основания подачи кредитором заявления от 06.03.2018г. и не подпадающего под действия п.3 ст.69 АПК РФ как иные вопросы, установленные обстоятельствами гражданского дела №02-3716/2017.

То, что за уступленное должником право требование к кредитору встречного исполнения от ФИО2 должнику не последовало, является безосновательным, ничем не подтвержденным предположением, не имеющим подтверждений. 

При этом кредитором не доказан ни факт такого неполучения, ни возможность (обязанность) должника получать в иной форме, отличной от наличной формы, встречное исполнение ФИО2, ни за счет каких иных средств должник осуществлял свои расходы, в частности,  установленные вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Владимирской области по делу А11-4236/2018 (в части полученного права требования от нескольких членов коллегиального органа управления ОАО «СЗД» с учетом справочных данных о среднем уровне заработной платы в 2017-2018 Мосгорстата (исх.№98/ОГ от 27.05.2019г.) и установленного Правительством Москвы прожиточного минимума.

Со стороны кредитора, по мнению заявителя имеет место злоупотребление правом.

Несмотря на необоснованность, недоказанность и безотносительность доводов кредитора в споре, суд согласился с его предположениями, не имеющими ни материальной природы своих оснований, ни подтверждений соответствующими доказательствами и (или) обстоятельствами дела.

Суд не учел, что положения ГК РФ в части регулирования договорных отношений являются специальными нормами для Закона о банкротстве, а не наоборот. Ни договор №12/17, ни акт приема-передачи денежных средств от 12.04.2017г. не признаны не соответствующими нормам гражданского законодательства. Более того, их действительность и законность подтверждена вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Владимирской области по делу №А11-3679/2017, что исключает повторное доказывание их легитимности. С учетом этого именно кредитор должен был доказать основания негативных для себя экономических последствий в оспоренной сделке как обычной сделке гражданского оборота.

Из содержания как договора №12/17, так и акта от 12.04.2017г. следует, что вместо права требования должник получил в качестве встречного исполнения от ФИО2 реальные денежные средства. Доказательства того, что такое изменение ухудшило или негативно изменило материальное положение должника и(или) имущественные права кредитора, в материалах дела отсутствуют.

Также судом оставлены без внимания и исследования все доказательства (допустимые и относимые), предоставленные сторонами договора №12/17 в подтверждение своей позиции, что свидетельствует о необоснованности оспариваемого определения.

Из расшифровок кредиторской задолженности ОАО «СЗД» за 2012-2016гг. следует, что кредитор не признавал свою задолженность перед должником (в части предмета договора №12/17). В ином случае указанная задолженность ОАО «СЗД» должна была быть отражена в этих сведениях. Таким образом, недобросовестный кредитор, подав заявление о защите своих имущественных прав, одновременно не признавал эти права на протяжении десятка лет (что следует из решения и материалов дела №А11-3679/2017). Заявление кредитора не имело правового значения (и не могло быть принято к производству судом), т.к. отсутствие возражений кредитора относительно недействительности договора №12/17 вплоть до 20.12.2018г. (дата поступления в суд заявления от 29.11.2018г.), о заключении которого кредитор узнал еще 02.05.2017г. давало основание сторонам этой сделки (ФИО2, ФИО3) полагать о ее действительности (п.5 ст.166 ГК РФ).

ФИО2 как цессионарий и физическое лицо уведомил кредитора о факте заключения и исполнения договора №12/17. Следовательно, в силу п.1 ст.12 ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ» (с учетом п.1 ст.6 ГК РФ - «аналогия закона»), кредитор, действуя добросовестно и разумно в течение 30 дней (с 02.05.2017г.) должен был высказать ФИО2 все замечания и возражения по договору №12/17. Не действуя образом, предполагаемым для добросовестного участника гражданских отношений, кредитор злоупотребил своим правом, подав в суд заявление о признании договора №12/17 недействительной сделкой, предварительно введя его стороны в заблуждение относительно отсутствия у него возражений по легитимности договора №12/17 как у должника). Более того, в рамках дела №А11-3679/2017 кредитор признал действительность договора №12/17), представив свою позицию о сумме, которую ФИО2 следовало бы взыскать с ОАО «СЗД» в качестве вознаграждения члена Совета директоров ОАО «СЗД» (ФИО3)

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда РФ, обращение с заявлением о признании лица несостоятельным (банкротом) при наличии у последнего встречного однородного требования к заявителю (кредитору) свидетельствует о злоупотреблении правом кредитором как действия, отличные от добросовестных, имеющие своей целью не реализацию задач Закона о банкротстве (Определение ВАС РФ от 19.03.2012г. №ВАС-2596/12).

В связи с тем, что недействительная сделка недействительна с момента своего заключения,  подача кредитором в суд заявления от 06.03.2018г. после вступления в силу 16.02.2018г. решения Арбитражного суда Владимирской области о взыскании с ОАО «СЗД» в пользу ФИО2 задолженности ОАО «СЗД» является злоупотреблением правом со стороны кредитора, что недопустимо. 

Также, учитывая арифметическую ошибку, допущенную при изготовлении решения по делу №А11-3679/2017, как сумму, подлежащую дополнительному взысканию с ОАО «СЗД» (165 251, 28 руб.), а также часть процентов по ст.395 ГК РФ за пользование чужими денежными средствами кредитором, также учитывая взысканную часть доли должника в размере общего вознаграждения членов Совета директоров ОАО «СЗД», на дату подписания заявления от 06.03.2018г., по мнению заявителя, задолженность кредитора (без учета осуществленного должником 30.05.2016г. зачета встречных однородных требований составляла 1 702 272,41 руб. В свою очередь, задолженность должника перед кредитором на дату поступления заявления в суд составляла 2 143 979, 78 руб. В связи с тем, что разница между однородными встречными требованиями должника и кредитора (без учета иных обязательств кредитора) составляла меньше 500 тыс. рублей, не имелось  и не имеется  правовых оснований для принятия заявления Арбитражным судом г.Москвы.

Кроме того, отсутствуют доказательства того, что в результате совершения сделки должника был причинен вред имущественным правам кредитора.

Также, как следует из содержания определения от 28.05.2018г., основанием соответствия должника признакам неплатежеспособности явилось прекращение должником расчетов с кредитором, что следует из решения Пресненского районного суда г.Москвы по делу №02-3716/2017, которым с должника в пользу кредитора взыскано 1 854 594 руб., обстоятельства которого, по мнению суда, не подлежат повторному доказыванию. Одновременно суд посчитал, что факт недостаточности денежных средств не опровергнут.

При этом суд оставил без внимания, не дав ему оценки, заявление от 30.05.2016г., приобщенное должником к материалам дела, из содержания которого следовало, что требования кредитора, заявленные им в Пресненский районный суд г.Москвы 26.01.2017г. и в арбитражный суд в качестве обоснования заявления от 06.03.2018г., были прекращены должником зачетом встречных однородных требований посредством юридически значимого сообщения в адрес кредитора. 

При этом Пресненский районный суд не устанавливал факт недействительности зачета от 30.05.2016г., обстоятельства дела были им рассмотрены по заявленным требованиям, а представленные доказательства охватывали период с 01.02.2012г. по 12.05.2016г. Следовательно, процессуальные ограничения на исследование зачета от 30.05.2016г. как значимого для дела обстоятельства у суда отсутствовали, и из содержания определения от 28.05.2019г. не следует иного. В результате суд безосновательно ограничил право должника на проведение зачета. При вынесении определения от 28.05.2019г. суд неправомерно не учел наличие признаков судебной ошибки в деле, что подтверждает его незаконность и отсутствие признаков неплатежеспособности должника.

При этом суд не устанавливал, не исследовал и не давал оценки влиянию зачета от 30.05.2016г. на правосудность решения Пресненского районного суда г.Москвы с учетом сделанного должником о зачете требований кредитора. Таким образом, как считает заявитель, суд не установил всех значимых обстоятельств дела.

Также суд неправомерно распространил действие п.3 ст.69 АПК РФ на всё содержание решения Пресненского районного суда г.Москвы от 15.05.2017г., в связи были грубо нарушены права должника на судебную защиту своих прав и свобод неучетом и оценкой всех обстоятельств дела при вынесении судом определения от 28.05.2019г. Доводы должника как стороны не подвергались судебной оценке.

Одновременно в вопросе неплатежеспособности должника суд не учел, что неоплата долга кредитору не подтверждает неплатежеспособность должника, вызванную недостаточностью денежных средств или имущества. Должник как до, так и после совершения сделки обладал имуществом, стоимость которого существенно превышала требования кредитора. Следовательно,  договор №12/17 не имеет никакой, а тем более, доказанной материалами дела (фактической) взаимосвязи с понятием «неплатежеспособность должника» или «недостаточность имущества у должника». При этом ни в определении от 28.05.2019г., ни в заявлении от 29.11.2018г. не был указан вред имущественным правам кредитора, который нанесла сделка. При этом сам кредитор ранее оценивал действительную стоимость уступленного права по договору №12/17 в размере 22 885,74 руб. Использование кредитором, как и судом, при оценке вреда интересам кредитора договорной стоимости не соответствует требованиям ст.15 ГК РФ, п.1 ст.61.6 Закона о банкротстве, т.к. действительная стоимость или реальный ущерб не соотносится с понятием договорной стоимости. При этом суд в определении от 28.05.2019г. указал, что финансовая возможность  ФИО2 для совершения оспариваемой сделки не подтверждена. Таким образом, Суд подтвердил, что договорная стоимость договора №12/17 не является действительной стоимостью переданного права по договору. 

Кроме того, в связи с тем, что право требования, переданное должником по договору №12/17,  было истребовано ФИО2 в судебном порядке (дело №А11-3679/2017), в качестве действительной стоимости может быть использована стоимость уступленного должником права,  определенная судом в рамках дела №А11-3679/2017 в размере 1 050 682,60 руб.

Безвозмездность договора №12/17 не следует из материалов дела, кредитором не доказана. Более того, актом сверки взаимных расчетов от 14.05.2019г. стороны договора №12/17 подтвердили, что договорная стоимость уступленного права была уточнена ими еще 28.04.2017г. на сумму 734 991,42 руб. (учитывая возможность применения срока исковой давности к исковым требованиям, поданным 15.04.2017г. ФИО2 в суд, предметом которых было уступленное по договору №12/17 право требования к кредитору) и возвращена должником ФИО2, стоимость переданного права уменьшилась до размера 1 214 899,56 руб.

Судом была неосновательно и незаконно вменена ФИО2 как физическому лицу, не обязанному вести и не ведущему бухгалтерский учет, обязанность доказать (документально) свою платежеспособность в 2019 году за 2017 год. При этом судом не были конкретно определены документы, которые ФИО2 должен был предоставить. В указанной связи ФИО2,  руководствуясь своим представлением о том, как должны выглядеть такие сведения, предоставил более чем подробную информацию о своем финансовом положении. Как следует из письменных пояснений и приложений, представленным в судебное заседание 21.05.2019г., только суммарный семейный доход ФИО2 и его жены, а также пенсионных поступлений позволял оперировать ежемесячно суммой не менее 70 000 руб., что само по себе (без учета ранее представленной в материалы дела информации ) позволяло аккумулировать и(или) привлекать средства, в том числе и заемные, в суммах, соизмеримых как с первоначальной суммой договора №12/17, а тем более с уточненной суммой. В указанных обстоятельствах, ФИО2, исходя из общепризнанных обычаев делового оборота добросовестно и в необходимом объеме подтвердил суду (в пределах своих возможностей) свою финансовую состоятельность как стороны договора №12/17. 

По аналогичным основаниям представленные должником сведения об установленных вступившим в законную силу решением суда обстоятельствах дела №А11-4236/2018 (в части договоров уступки прав цессии, в которых он выступал цессионарием), а также с учетом величины минимального размера прожиточного минимума в г.Москве, мотивировано и обоснованно представленные в судебном заседании 21.05.2019г., подтверждают статьи расходов денежных средств, полученных должником от реализации прав требования по договору №12/17. Доказательств обратного материалы дела не содержат. При этом суд в отношении должника, определив обстоятельства, подлежащие доказыванию, не определил форму и содержание такого доказывания, не придав значения тому, что должник - физическое лицо и не индивидуальный предприниматель, следовательно, не должен иметь учет своей личной финансовой деятельности и при предоставлении соответствующей информации руководствовался собственной оценкой ее содержательности, доходчивости и достоверности, не имея специальных навыков в ее составлении и указаний от суда.

Также является необоснованным вывод суда о фактической аффилированности между должником и ФИО2, понятие «фактическая аффилированность» не имеет юридического смысла.

Как установлено удом (из решения по делу №А11-3679/2017), ФИО2 был членом Совета директоров ОАО «СЗД» в период с 14.05.2003г. по 28.06.2011г. Одновременно должник был членом Совета директоров ОАО «СЗД» в период с 14.05.2003г. по 31.01.2017г.. Таким образом, с 2011 года, т.е за 6 лет до даты заключения договора №12/17, ФИО2 перестал иметь какое-либо отношение к Совету директоров ОАО «СЗД», а следовательно, и к Должнику. Допустимые и относимые доказательства наличия дружеских и (или) иных отношений между указанными лицами в период с 28.06.2011г. по 12.04.2017г. отсутствуют в материалах дела.  В связи с тем, что ни должник, ни ФИО2 не являются участниками предпринимательской деятельности и не принадлежали на дату заключения договора №12/17 к группам лиц, к которым принадлежал или должник, или ФИО2, а также оба одновременно, какой-либо аффилированности, как и иной любой зависимости или взаимной заинтересованности друг в друге между ними на 12.04.2017г. не было. Утверждение обратного не подтверждено надлежащими доказательствами.

Также ФИО2 по отношению к должнику не является заинтересованным лицом. Доказательства обратного отсутствуют в материалах дела, не известны должнику.

Кроме того, стоимость договора №12/17 не составляет 20 и более процентов балансовой (кадастровой) стоимости активов должника.

Также в материалах дела отсутствуют надлежащие доказательства, свидетельствующие, что должник перед или после сделки изменил свое место нахождения исказил/скрыл соответствующие документы.

В материалах дела также отсутствуют доказательства, подтверждающие, что должник после заключения договора №12/17 продолжал осуществлять пользование и (или) владением имуществом, либо давал указания о дальнейшей судьбе этого имущества. При этом должник не осуществлял залог этого права, не реализовывал его повторно, не обменивал или совершал иные юридически значимые действия с ним. Одновременно материалы дела не содержат доказательств, что должник давал какие-либо указания ФИО2 после 24.04.2017г., связанные с распоряжением правом требования к ОАО «СЗД».

Также, как следует из материалов гражданского дела Пресненского районного суда г.Москвы №02-3716/2017, районный суд не уведомлял стороны данного дела о проведении предварительного заседания, судебная повестка вместе с копией исковых требований была получена должником только 08.05.2017г. Таким образом, не только ФИО2, но и должник, не знали ранее 08.05.2017г. о взыскании кредитором несуществующего долга из договора №б/н беспроцентного займа от 01.02.2016г. Доказательств обратного материалы дела не содержат. 

В связи с тем, что ФИО2 в принципе не мог знать о существовании требований кредитора к должнику, цессионарий (ФИО2) по договору №12/17 не знал и не должен был знать как не участник дела №02-3716/2017 о каких-либо отличных целях должника, помимо указанных в содержании договора №12/17. Из материалов дела обратное не следует. 

Кроме того, при вынесении оспариваемого определения суд неверно применил положения закона о сроках исковой давности.

Позиция заявителя, по его мнению, потверждается судебной практикой.

ОАО «Гусевский стекольный завод имени Ф.Э. Дзержинского» предоставило письменные объяснения на апелляционные жалобы, в которых просит определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.05.2019г. по делу №А40-53515/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив доводы апелляционной жалобы, изучив материалы дела, выслушав от ФИО3 по доверенности – ФИО5, от ФИО2 по доверенности – ФИО6, от ОАО «Гусевский стекольный завод им. Ф.Э. Дзержинского» по доверенности - ФИО7, поддержавших свои правовые позиции, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 12.04.2017г. между ФИО3 (цедентом) и ФИО2 (цессионарием) был заключен договор уступки прав (цессии) №12/17

В п.1.4 договора уступки указано, что за уступаемое право цедент принял от цессионария встречное исполнение в размере стоимости договора, т.е. в размере 1 949 890 руб. 98 коп.

По мнению ОАО «СЗД», указанная сделка совершена с фактически аффилировнным лицом, ею причинен вред кредиторам ввиду того, что на момент ее совершения должник отвечал признакам неплатёжеспособности, а за уступленное требование встречного исполнения со стороны ФИО2 не последовало. На основании изложенного ОАО «СЗД» обратилось в суд с настоящим заявлением о недействительности указанной сделки в силу п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с п.1 ст.61.1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Как следует из материалов дела, согласно п.1.1 оспариваемого договора уступки, цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования), принадлежащие цеденту и вытекающие из гражданско-правовых отношений между цедентом и третьим лицом - ОАО "СЗД" (должником) на получение цедентом вознаграждения от должника (в качестве встречного исполнения должником исполненных на возмездной основе цедентом обязанностей члена органа управления должника (совета директоров) в периоды времени согласно приложения №1 от  12.04.2017г. к настоящему договору, а также иные права с указанными обстоятельствами и характером взаимоотношений должника и цессионария в качестве нового кредитора и включающие право на компенсацию ненадлежащего исполнения должником своих обязательств перед цессионарием и/или цедентом.

Согласно п.1.3 договора уступки, стороны согласны с тем, что стоимость передаваемого цедентом цессионарию права (требования) составляет 2 241 254 руб. и равна сумме вознаграждения, не полученного цедентом от должника (п.1.1 договора), согласно расчета приложения №1) от 12.04.2017г. к настоящему договору. В связи с тем, что предметом договора является право требования по невыплаченному вознаграждению физического лица, налог на доходы физического лица (13% НДФЛ) удерживается налоговым агентом - должником, с учетом этого стоимость договора не учитывает указанную сумму налога и составляет 1 949 890 руб. 98 коп.

Пунктом 1.4 Договора уступки установлено, что за уступаемое право цедент принял от цессионария встречное исполнение в размере стоимости договора, т.е. в размере 1 949 890 руб. 98 коп. Материалами дела подтверждается, что передача денежных средств оформлена актом приема-передачи денежных средств от 12.09.2017г. 

Согласно п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством РФ, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Как разъяснено в п.5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010г. N63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Судом первой инстанции верно установлено, что оспариваемая сделка совершена в 3-летний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве ФИО3 (08.05.2018г), в связи с чем, суд правильно признал соблюденными условия абз.1 п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве.

Согласно ст.2 Закона о банкротстве, неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В соответствии с п.2 ст.6 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, производство по делу о банкротстве может быть возбуждено арбитражным судом при условии, что требования к должнику-юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей, а в отношении должника-физического лица - не менее размера, установленного п.2 ст.213.3 настоящего Федерального закона.

Как следует из материалов дела, на момент совершения сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, поскольку прекратил расчеты с кредиторами по обязательствам, срок исполнения которых наступил, что подтверждено решением Пресненского районного суда г.Москвы от 15.05.2017г., которым с должника в пользу кредитора взыскано 1 859 594 руб. по просроченным более трех месяцев денежным обязательствам.

В соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 23.12.2010г. №63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абз.32 ст.2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно п.1.3 оспариваемого договора уступки, стоимость передаваемого цедентом цессионарию права (требования) составила 2 241 254 руб. и равна сумме вознаграждения, не полученного цедентом от должника (п.1.1 договора), тогда как стоимость договора составила 1 949 890 руб. 98 коп. Согласно п.1.4 договора уступки, за уступаемое право цедент принял от цессионария встречное исполнение в размере стоимости договора, т.е. в размере 1 949 890 руб. 98 коп., указанный факт оформлен сторонами сделки в виде акта приема-передачи денежных средств от 12.09.2017.

Оценив доводы заявителя относительно отсутствия доказательств фактической оплаты по спорному договору, учитывая разъяснения, содержащиеся в абз.3 п.26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012г. №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», суд первой инстанции справедливо счел их     обоснованными, поскольку в качестве доказательств оплаты представлена только копия акта от 12.04.2017г., в котором содержится указание о передаче наличных денежных средств в размере 1 949 890 руб. 98 коп.

Также судом в ходе рассмотрения обособленного спора правомерно установлено, что финансовая возможность для совершения оспариваемой сделки и оплаты покупки имущественных прав у ФИО2 надлежащим образом не подтверждена ввиду следующего.

Определением суда от 19.103.2019г. суд предложил заинтересованному лицу представить доказательства наличия финансовой возможности для совершения оспариваемой сделки (с учетом доходов и расходов) и оплаты права требования; обосновать наличие экономической целесообразности и необходимости в совершении оспариваемой сделки. Также должнику судом было предложено представить доказательства, подтверждающие расходование денежных средств, полученных от заинтересованного лица в качестве оплаты по договору уступки права (цессии) от 12.04.2017г.; обосновать наличие экономической целесообразности и необходимости в совершении оспариваемой сделки. Однако таких доказательств ФИО2 либо его представителем (и должником) представлено не было.

Представленные представителем ФИО2 (должником) доказательства, в том числе копия свидетельства о регистрации ТС, копии паспортов, содержащих отметки о выезде за пределы страны, локальная смета без указания даты ее составления, отчет о родословной ФИО2 (рода Б-ных), акт сверки от 14.05.2019г., как верно указано в обжалуемом определении, не свидетельствуют о получении ФИО2 каких-либо доходов за период до заключения спорного договора либо о наличии в его распоряжении денежных средств в достаточном для приобретения права требования размере.

При отсутствии в материалах дела сведений о совершенных расходах и доказательств того, что полученные откуда-либо денежные средства были сохранены ФИО2 вплоть до 12.04.2017г., суд первой инстанции пришел к обоснованному вывду о недоказанности заинтересованным лицом фактической оплаты приобретенных у должника имущественных прав.

Таким образом, вывод суда о том, что в результате совершения оспариваемой сделки права требования в размере 2 241 254 руб., принадлежащие должнику, безвозмездного отчуждены в пользу ФИО2, в результате чего уменьшился размер активов, за счет которых возможно удовлетворение требования кредиторов, является правильным.

В силу абз.1 п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (ст.19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Закрепленные в Законе о банкротстве презумпции о направленности действий должника на причинение вреда кредиторам (абз.2-5 п.2 ст.61.2) и об осведомленности другой стороны сделки об этой цели (абз.1 п.2 ст.61.2) являются опровержимыми: контрагент вправе доказать обратное.

Доводы заявителя, поддержанные финансовым управляющим должника относительно того, что сделка совершена с фактически аффилированным лицом, суд первой инстанции, учитывая правовую позицию Верховного суда РФ, изложенную в определении Верховного Суда РФ от 15.06.2016г. N308-ЭС16-1475, обоснованно пришел к выводу об их доказанности ввиду следующего.

Согласно представленной копии вступившего в законную силу решения Арбитражного суда Владимирской области от 21.09.2017г. по делу №А11-3679/2017, ФИО3 в период с 14.05.2003г. по 31.01.2017г. являлся членом совета директоров ОАО "СЗД", ФИО2 являлся членом совета директоров ОАО "СЗД" в период с 14.05.2003г. по 28.06.2011г.

В соответствии с ч.2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Также из материалов дела следует, что впоследствии интересы ФИО2 в судебном процессе о взыскании суммы по переданному требованию (дело №А11-3679/2017) представлял должник - ФИО3

Впоследствии, с 03.07.2017г. и по настоящее время, должник – ФИО3 и ФИО2 совместно являются участниками ООО ПКП «Ускорение» (ОГРН 

<

***>), руководителем которого также является должник – ФИО3, который являлся участником указанного Общества с 24.04.2013г.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии у должника с ФИО2 в момент совершения оспариваемой сделки длящихся личных и деловых связей и о доказанности в связи с этим обстоятельств фактической аффилированности между должником и ФИО2

Каких-либо доказательств, опровергающих названные доводы заявителя и выводы суда, не представлено.

В связи с изложенным суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об осведомленности ФИО2 о цели должника причинить вред имущественным правам кредиторов.

Учитывая изложенные обстоятельства и положения абз.2 п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о наличии при совершении оспариваемой сделки цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

На основании изложенного, суд первой инстанции сделал верный вывод об обоснованности заявления ОАО «ГСЗ», в связи с чем обонованно признал недействительным договор уступки прав (цессии) №12/17 от 12.04.2017г., заключенный между ФИО3 и ФИО2, по основаниям, предусмотренным п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве.

Последствия недействительности сделки применены судом в полном соответствии с требованиями закона.

Судом первой инстанции обоснованно отклонено заявление ФИО2 о пропуске ОАО «СЗД» трехлетнего срока исковой данности, установленного п.2 ст.181 ГК РФ.

Согласно п.2 ст.213.32 Закона о банкротстве, право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в ст.ст.61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Вопрос о сроках исковой давности при оспаривании сделки должника по специальным основаниям раскрыт в п.32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010г. N63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", в частности, в названном пункте разъяснено, что заявление об оспаривании сделки на основании ст.ст.61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (п.2 ст.181 Гражданского кодекса РФ).

Вместе с тем, Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013г. N60 "О внесении дополнений в Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.04.2009г. N32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" п.10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.04.2009г. N32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" дополнен новым предложением, согласно которому по требованию арбитражного управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, совершенной со злоупотреблением правом (ст.ст.10 и 168 Гражданского кодекса РФ) до или после возбуждения дела о банкротстве, исковая давность, в силу п.1 ст.181 Гражданского кодекса РФ, составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда г.Москвы от 19.09.2018г.  в отношении ФИО3 введена первая процедура банкротства - процедура реструктуризации долгов гражданина. Рассматриваемое заявление было подано ОАО «СЗД» путем загрузки его в систему «Мой Арбитр» 20.12.2018г. Таким образом, заявление ФИО2 о пропуске заявителем срока исковой давности является необоснованным.

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что определение суда принято в соответствии с действующим законодательством, с учетом всех обстоятельств дела, доводы апелляционных жалоб по существу направлены на переоценку доказательств по делу, поэтому оснований для отмены или изменения обжалуемого определения не имеется.

Руководствуясь ст.ст.266-269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.05.2019г. по делу №А40-53515/18 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      П.А. Порывкин 

Судьи:                                                                                               О.И. Шведко 

                                                                                                           А.С. Маслов 

 

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.