ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

17.01.2023

Дело № А40-128249/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена  10.01.2023 

Полный текст постановления изготовлен  17.01.2023

 

Арбитражный суд Московского округа 

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининой Н.А.,

судей: Зверевой Е.А., Тарасова Н.Н.,

при участии в судебном заседании:

ФИО1 лично, паспорт, представители ФИО2 по доверенности от 17.11.2022, ФИО3 по доверенности от 15.07.2022,

ФИО4 лично, паспорт, 

ФИО5 лично, паспорт, представитель ФИО6 по устному ходатайству,

от конкурсного управляющего ООО «Бароль» - ФИО7 по доверенности от 29.06.2020,

от ФИО8 – ФИО9 по доверенности от 28.09.2018,

рассмотрев 10.01.2023 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО5, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО11, ФИО1 и конкурсного управляющего ООО «Бароль» 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2022 

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Бароль»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2018 общество с ограниченной ответственностью «Бароль» (далее - ООО «Бароль», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО12.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2019 г. при банкротстве ООО «Бароль» применены положения параграфа 4 «Банкротство финансовых организаций» главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.09.2019 ФИО12 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Бароль», конкурсным управляющим ООО «Бароль» утвержден ФИО13.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020  ФИО13 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Бароль», конкурсным управляющим ООО «Бароль» утвержден ФИО14.

В Арбитражный суд города Москвы 15.03.2021 г. поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Бароль» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022 заявление конкурсного управляющего ООО «Бароль» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц удовлетворено частично, признано наличие оснований для привлечения солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО «Бароль» лиц - ФИО11, ФИО10, ФИО8, ФИО15, ФИО4, ФИО5, ФИО1; в удовлетворении остальной части заявления судом первой инстанции отказано. Кроме того, суд первой инстанции приостановил производство по рассмотрению заявления в части определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО5, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО11, ФИО1 и конкурсный управляющий ООО «Бароль»  обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить определение и постановление в обжалуемых ими частях.

ФИО5, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО11, ФИО1, в своих кассационных жалобах указывают на необоснованность выводов судов о наличий оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Бароль». ФИО5 и ФИО1 утверждают, что не являются лицами, контролирующими деятельность должника, являясь контролерами общества, не могли влиять на принятие каких-либо ключевых решений, в том числе,  о совершении должником сделок. Кроме того, ссылаются на ненадлежащее извещение  о месте и времени проведения судебного заседания. ФИО4 указывает на необоснованное возложение на него субсидиарной ответственности как на выгодоприобретателя по сделке  (купли-продажи долей болгарской компании)  с учетом того, что данная сделка признана недействительной, применены последствия ее недействительности в виде взыскания с ООО «АКК» денежных средств в размере 50 120 655 руб. ФИО10 указывает на то, что он являлся миноритарным участником ООО «Бароль», в связи с чем не имел возможности влиять на стратегию и направление развития должника, доказательств совершения или одобрения им сделок должника, признанных впоследствии недействительными, материалы дела не содержат. ФИО8 указывает на то, что он не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательства должника, поскольку он стал участником ООО «Бароль» уже после отзыва лицензии Банком России у должника.  ФИО11 указывает, что судами применены нормы Закона о банкротстве в редакции, не подлежащей применению, вменяемые ему действия не образуют презумпцию доведения общества до банкротства в соответствии с положениями статьи 10 Закона о банкротстве, применяемой к спорным правоотношениям.

Конкурсный управляющий должника оспаривает судебные акты в части отказа в установлении наличия оснований для привлечения ФИО16, ФИО17 к субсидиарной ответственности, полагает доказанным  вовлеченность данных лиц в процесс управления ООО «Бароль».

От ООО «Волгоградский долговой дом» поступил отзыв на кассационные жалобы, который судом округа приобщен к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Судом округа отказано в приобщении к материалам дела письменных объяснений и выступлений ФИО5

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражногопроцессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и местесудебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайтеhttp://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО1, ФИО5,  их представители, ФИО4, представитель ФИО8, а также представитель конкурсного управляющего ООО «Бароль»  доводы своих кассационных жалоб поддержали в полном объеме.

Иные лица, участвующие в деле, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

   Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из обжалуемых судебных актов, судами установлено, что руководителями ООО «Бароль» (генеральными директорами) являлись: ФИО15 (в период с 28.09.2012 по 27.07.2016), ФИО18 (с 27.07.2016 по 26.06.2017), ФИО19 (с 26.06.2017 по 14.03.2018).

Участниками должника являлись ФИО20 (с долей 34,375% - до 07.10.2016), ФИО11 (с долей 34,375% - до 07.10.2016, ФИО10 (с долей 6,25% - до 07.10.2016), ФИО8 (с долей 40,62% - до 07.10.2016, с долей 75% - с 07.10.2016 по настоящее время); ФИО16 являлась главным бухгалтером ООО «Бароль» (период с 02.07.2012 по 14.06.2016); ФИО17 - начальником отдела брокерского обслуживания, а ФИО5 и ФИО1 являлись контролерами должника и заместителями генерального директора, а ФИО4, по мнению управляющего, являлся выгодоприобретателями по совершенной должником сделке - отчуждению доли в уставном капитале ЕООД «БРИК БИЛД».

Также суды установили, что ФИО10 являлся председателем совета директоров должника, а ФИО11 - членом указанного органа управления.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО11, ФИО10, ФИО8, ФИО15, ФИО4, ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что материалами дела подтверждено, что причиной объективного банкротства должника и последующего ухудшения его финансового состояния явилась совокупность следующих действий (бездействия) указанных контролирующих должника лиц: неисполнение регламентированных законодательством требований о порядке осуществления деятельности профессионального участника рынка ценных бумаг, а также расчетов с клиентами и кредиторам; неисполнение регламентированных законодательством о рынке ценных бумаг требований, приведших к аннулированию лицензий должника; необеспечение сохранности имущества, а также восстановления документации должника, противоправное отчуждение имущества должника.

Судами указано, что в компетенцию заместителей генерального директора должника - ФИО5 и ФИО1 - входили следующие полномочия: действие без доверенности от имени должника (п. 10.14.1 устава); выдача доверенностей от имени общества (п. 10.14.2 устава), издание приказов о назначение на должности работников должника (п. 10.14.3 устава), контроль за финансово-хозяйственной деятельностью должника ревизором и аудитором (п. 11.1 устава).

Суды указали на неисполнение контролерами ООО «Бароль» ФИО5 и ФИО1 обязанности по осуществлению внутреннего контроля профессионального участника рынка ценных бумаг, закрепленной в Приказе ФСФР от 24.05.2012 № 12-32/пз-н, и составления по результатам такого контроля соответствующего отчета, что привело к аннулированию лицензий должника и наступлению объективного банкротства в виду отзыва лицензий у должника Банком России 11.08.2016 и невозможностью должника осуществлять основной вид деятельности.

Также суды указали, что участники общества не исполняли надлежащим образом свои полномочия, поскольку в материалах дела отсутствуют сведения о назначении аудиторских проверок в период с 2013 по 2017 годы, а также сведения о мерах, направленных на предотвращение банкротства или сведения о совершении действий, направленных на сведение к минимуму масштабов кризиса.

Суды пришли к выводу, что в компетенцию общего собрания участников входил широкий круг полномочий, в частности:

- избрание руководителя должника и заместителей генерального директора, а также контроль за их деятельностью (п. 8.1, 8.2.3 и 10.11 устава);

- избрание членов ревизионной комиссии, назначение аудиторских проверок, утверждение аудитора (п. 8.2.8 устава);

- утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов (п. 8.2.4 устава);

- одобрение сделок с заинтересованностью и крупных сделок в размере более 50% от стоимости имущества должника (п. 8.2.13 устава);

- ликвидация и реорганизация должника (п. 8.2.9 устава).

При этом, суды указали, что в преддверии принятия Банком России решения об аннулировании лицензий должника участники ФИО20, ФИО11, ФИО10 приняли решение о назначении на должность руководителя должника ФИО18, который в рамках проверки сообщения о преступлении признался, что осуществлял деятельность номинально: совершал отдельные действия за плату, самостоятельных управленческих решений не принимал (постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 04.06.2019). Следовательно, ФИО20, ФИО11, ФИО10, помимо участников и членов совета директоров должника, в период осуществления формальных полномочий ФИО15 и ФИО18, являлись его фактическими руководителями.

Также суды сослались на то, что в рамках обособленного спора о признании недействительной сделки по отчуждению принадлежащей должнику 100% доли в уставном капитале «БРИК БИЛД» ЕООД, совершенной путем последовательного заключения договора от 19.12.2016, заключенного между ООО «Бароль» и Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN SYSTEM LIMITED), и договора от 27.06.2018, заключенного между Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN SYSTEM LIMITED) и ООО «Агентство корпоративного контроля» и применении последствий недействительности сделки, установлено, что данная сделка совершена без фактического встречного предоставления должнику, в то время как действительная стоимость актива на 31.12.2015 составляла 1230 тыс. левов или 50 120,655 тыс. руб. Последующее отчуждение актива должника совершено аффилированными к должнику лицами.

На стороне Кройдън Систъм Лимитед (CROYDEN SYSTEM LIMITED) подписантом являлся ФИО8 - участник должника с долей участия в уставном капитале 75%.

На стороне ООО «АКК» (выгодоприобретатель) подписантом выступил генеральный директор и единственный участник ФИО4, который являлся управляющим «БРИК БИЛД» ЕООД, что подтверждается сведениями торгового реестра Республики Болгария в отношении данной Компании. Кроме того, ФИО4 являлся представителем должника (на основании доверенности от 01.08.2016) в судебном заседании 26.12.2016 при рассмотрении дела № А40-213150/16-48-1929 по иску ООО «Волгоградский долговой дом», что следует из протокола судебного заседания от 26.12.2016, опубликованного в «Картотеке арбитражных дел».

Руководствуясь положениями статей 61.10, 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, а также разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», суды пришли к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО11, ФИО10, ФИО8, ФИО15, ФИО4, ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Вместе с тем, суды не установили наличия оснований для привлечения ФИО16 и ФИО17 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, указав, что конкурсным управляющим не доказана вовлеченность ФИО16 и ФИО17 в процесс управления должником либо дача обязательных для исполнения указаний, оказания влияния на принятие участником/руководителем должника решений.

Суды указали, что ФИО17 являлся штатным сотрудником компании ООО ИК «Баррель» (прежнее наименование должника) по трудовому договору № 77 от 01.10.2012, согласно которому в его полномочия не входили управленческие, распорядительные функции, в должности заместителя начальника клиентского отдела, подчинялся генеральному директору компании ООО ИК «Баррель» ФИО15, а его действия при обналичивании в банке денежных средств были регламентированы доверенностью выданной и подписанной генеральным директором ФИО15 и главным бухгалтером ФИО16

Между тем,  суд кассационной  инстанции  полагает, что выводы судов являются преждевременными в силу нижеследующего.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного  Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 266-ФЗ).

В то же время основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Поскольку конкурсный управляющий ссылался на неправомерные действия ответчиков, имевшие место до введения в действие Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», к спорным правоотношениям подлежали применению нормы Закона о банкротстве, в редакции до внесения вышеуказанных изменений.

В силу абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Ответственность, предусмотренная статьей 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

При установлении вины контролирующих должника лиц (органа управления и акционеров должника) необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника).

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, действовавшей на дату вменяемого деликта ответчикам: ФИО20, ФИО11, ФИО10 ФИО15, ФИО8,  ФИО16, ФИО17, ФИО5 и ФИО1) контролирующее должника лицо - контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного суда РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 (2) по делу № А56-83793/2014, для обоснования возможности лица определять действия должника необходимо доказать:

возможность контролирующего лица распоряжаться имуществом должника;

возможность контролирующего лица принимать административно-хозяйственные решения должника.

К субсидиарной ответственности подлежит привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Согласно пункту 56 Постановления № 53 по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).

Субсидиарная ответственность является дополнительной мерой ответственности контролирующего должника лица перед кредиторами за недобросовестные действия, повлекшие или могущие повлечь невозможность сформировать конкурсную массу в объеме, достаточном для погашения требований кредиторов должника.

Как разъяснено в пункте 22 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В отношении эпизода о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО20, ФИО11, ФИО10 как участников должника и чледнов директоров должника следует отметить следующее.

Полномочия акционеров акционерного общества и участников общества  с ограниченной ответственности  регламентированы ГК РФ, а также Федеральными законами «Об акционерных обществах» и «Об обществах с ограниченной ответственностью».

 Так обстоятельства  наличия у указанных лиц обязанности контролировать деятельность общества, в том числе генеральных директоров было предметом рассмотрения в судах при рассмотрении иного обособленного спора о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за непередачу документации.

Однако при рассмотрении настоящего обособленного спора судами не приняты во внимание выводы, изложенные в определении Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суд  от 13.05.2021, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23.09.2021. 

Вместе с тем, исходя из специальной правосубъектности  должника, в качестве основания  для привлечения к субсидиарной ответственности и ФИО20, ФИО11, ФИО10 конкурный управляющий ссылался на обстоятельства  того, что ими были назначены номинальные директора должника.

 Действительно  смысл и предназначение номинального руководителя состоят в том, чтобы брать на себя ответственность за действительных бенефициаров. Поэтому если контролирующее должника лицо назначает номинального руководителя для противоправной цели не передать документацию, к такому лицу должна применяться презумпция статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве, в  том числе назначение номинального директора с целью в дальнейшем совершить сделки по выводу ликвидного имущества, которая влечет  наступление признаков объективного банкротства и т.д.

Иной подход умаляет сам институт привлечения к субсидиарнойответственности непосредственно контролирующего должника лица,получающего выгоду от своих противоправных действий, заменяя ее наформальное привлечение к ответственности номинальногоруководителя, который целенаправленно назначается на эту должностьлишь для перекладывания ответственности с реально виновных лиц наноминальных, что в конечном итоге не приводит к восстановлениюнарушенных прав кредиторов.

Между тем судами не учтено, что при рассмотрении иного обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности  за непередачу документации должника обстоятельства вступившими в законную силу судебными актами доводы о номинальности бывших генеральных директоров должника -  ФИО15, ФИО18 и ФИО19 были опровергнуты судами.

Судами не учтены разъяснения, данные в пункте 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств»,  согласно которой судам следует иметь в виду, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

Следовательно, при рассмотрении настоящего спора по существу суды обязаны были указать доказательства номинальности бывших директоров должника, которые позволили судами прийти к противоположным выводам, сделанным ранее во вступивших в законную силу судебных актах.

Обстоятельства того, что целью назначения ФИО20, ФИО11, ФИО10 генерального директора ФИО18 являлось сокрытие документации и должника и совершение сделки ухудшившей имущественное положение должника не получили должной правовой оценки.

Вместе с тем доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО20, ФИО11, ФИО10 как члены совета директоров  общества обязаны были контролировать деятельность, как генерального директора общества, так и котроллеров общества  в силу раздела IX  Приказа ФСФР от 24.05.2012 № 12-32/пз-н (действовавшего в период вменяемого деликта) также не получили правовой оценки. 

В отношении эпизода о привлечении к субсидиарной ответственности котроллеров должника ФИО5 и ФИО1 суд кассационной инстанции считает необходимым отметить, что судами было установлено, что причиной объективного банкротства  было вызвано отзыв у должника лицензий 11.08.2016.

 Данные обстоятельствами  не оспаривались при рассмотрении спора лицами, участвующими в деле.

Обязанности котроллеров изложены не только в уставе должника, но и четко регламентированы в разделах IV-VII Приказа ФСФР от 24.05.2012 № 12-32/пз-н, при этом наличие или отсутствие у указанных лиц статуса контролирующего лица за вменяемые бездействия (не составление и неподача отчетов) необходимо было определять с учетом положений пункта 10.2 названого приказа.

Между тем, делая вывод о наличии контролирующих функций у контролеров, выводы судов сделаны без применения указанных норм нормативного акта относительно наличия или отсутствия у указанных лиц давать обязательные  указания руководителю должника либо органу  осуществляющему  контроль за деятельностью последнего, а также без учета доводов управляющего о совместности действий участников должника, являющихся одновременно членами совета директоров, и котроллеров, поскольку, как указывал управляющий, именно неподача соответствующих отчетов в федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг и привела к объективному банкротству должника.

В отношении эпизода о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8  и ФИО4 суд кассационной инстанции считает необходимым отметить следующее.

Основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности явилось совершение сделки по отчуждению должником стопроцентной доли в уставном капитале иностранного юридического лица «БРИК БИЛД» ЕООД (ЕИК 131518351, 

<

...> Б) номинальной стоимостью 50 лев (BGN).

Вступившем в законную силу судебным актом указанная сделка признана недействительной как совершенная с целью причинения вреда кредиторам должника.

В качестве последствий недействительности  сделки с ООО «Агентство корпоративного контроля» в пользу должника взыскана рыночная стоимость утраченного ликвидного имущества должника

Привлекая указанных лиц к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции ограничился указанием на то, что данная сделка является значимой для должника и существенно убыточной, не дав соответствующей правовой  оценки данной сделки исходя из того, что она совершена уже после возникновения у должника признаков объективного банкротства и без оценки данной сделки применительно к масштабам его деятельности.

Между тем согласно разъяснениями данным в пункте 20 Постановления Пленума № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Таким образом, от оценки  данной сделки применительно к масштабам деятельности должника зависит применение норм материального права для правильного разрешения спора (убытки или субсидиарная ответственность).

Возражая против удовлетворения требований в указанной части, ФИО8 ссылался на то, что он уже приобрел 75% долей в уставном капитале должника после отзыва у должника лицензий и наступления имущественного кризиса, однако не раскрыл перед судом экономическую цель приобретения 75% в уставном капитале  должника при наличии имущественного кризиса, фактически утратой должником возможности осуществления основных видов деятельности согласно уставу общества.

 При этом каких-либо доводов о том, что им предпринимались действия по выводу должника из имущественного кризиса не приведено.

При  рассмотрении данного эпизода судами также не учтены разъяснения, данные в пункте  17 Постановления Пленума № 53. 

В отношении ФИО4 суд кассационной инстанции считает необходимым отметить, что указанное лицо являлось единственным участником и руководителем общества, приобредшим спорный актив должника.

В отношении наличия или отсутствия  оснований  для привлечения к субсидиарной ответственности указанного лица имело существенное значение установление обстоятельств о соотношении  спорной сделки к масштабам его деятельности, а также разъяснений данных в пункте 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», а также с учетом обстоятельств установленных в судебных акта о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника и признании вменяемой сделки недействительной (пункт 20 Постановления Пленума № 53).  

            В отношении кассационной жалобы конкурсного управляющего о привлечении ФИО16 (главного бухгалтера) и ФИО17 (начальник отдела брокерского обслуживания) суд кассационной инстанции не усматривает правовых оснований для ее удовлетворения в силу нижеследующего

            ФИО16  исполняла обязанности главного бухгалтера должника в период с 02.07.2012 по  14.06.2016.

            При  рассмотрении иного  обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности  за непередачу документации должника судами было установлено, что конкурсным управляющим не было доказано  наличия у ответчика каких-либо полномочий, которые позволяли бы ей участвовать в процесс управления должником либо давать обязательные для исполнения указания, а также оказывать влияние на принятие участником (руководителем) должника решений.

            Лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники (пункт 24 Постановления Пленума № 53).

            Довод конкурсного управляющего  о том, что ФИО16 является  соучастником неправомерных действий, приведших к утрате и искажению документов бухгалтерского учета и в конечном итоге банкротству должника, был отклонен, ввиду отсутствия доказательств того, что она являлась ответственным лицом за сохранность документами и материальных ценностей должника, а равно ею была искажена бухгалтерская отчетность, и в результате ее действий Общество доведено до банкротства. 

            Также суды отметили, что согласно п. п. 11.3 и 11.6 Устава должника, общество хранит свои документы по месту нахождения исполнительного органа и генеральный директор общества несет ответственность за соблюдения порядка ведения, достоверность учета и отчетности.

            При таких обстоятельствах, для привлечения ФИО16 к субсидиарной ответственности по заявленному управляющим основанию, суды не усмотрели.

            При рассмотрении настоящего обособленного спора конкурсным управляющим не представлено  иных новых  доказательств, позволяющих преодолеть выводы судов сделанным при рассмотрении иного обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности и изложенных во вступивших в законную силу судебных актах.

            В отношении привлечения к субсидиарной ответственности ФИО17  судами было установлено, что ФИО17 являлся штатным сотрудником  ООО ИК «Баррель» по трудовому договору № 77 от 01.10.2012, согласно условиям которого в его полномочия не входили управленческие, распорядительные функции, в должности заместителя начальника клиентского отдела, подчинялся генеральному директору компании ООО ИК «Баррель» ФИО15, не являлся выгодоприобретателем по вменяемым ему сделкам.

            Отказ в привлечении названного ответчика к субсидиарной ответственности  мотивирован судами недоказанностью конкурсным управляющим наличия у ФИО17  статуса контролирующего лица должника либо выгодоприобретателя от деятельности должника либо извлек  выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ.

            Доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего  в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО17   и ФИО16 свидетельствуют об иной  оценке заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, что не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки. Судами первой и апелляционной инстанций в обжалуемой части были установлены все существенные для дела обстоятельства, изучены все доказательства по делу, и им дана надлежащая правовая оценка. Выводы судов основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу. Нормы материального права применены правильно.

            Между тем суд кассационной инстанции не усматривает правовых оснований   для признания доводов кассационных жалоб ответчиков о неправильном применении норм материального права о сроке исковой давности, а также наличия безусловных оснований для отмены обжалуемых судебных  актов  в виду ненадлежащего уведомления ответчиков.

            Так,  в материалах дела имеются ответы  ФКУ «ГИАЦ МВД России» на судебные запросы в отношении установления места регистрации ответчиков по месту жительства, именно по указанных в ответах на судебные запросы судом направлялись судебные  извещения, при таки обстоятельствах суд кассационной инстанции не усматривает правовых оснований для признания ответчиков ненадлежащим образом уведомленными, поскольку факт неполучения почтовой корреспонденции адресатом по месту его регистрации не свидетельствует  о ненадлежащем уведомлении (статья 123  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

            В отношении доводов о неправильном применении срока исковой давности следует  отметить следующее.

            В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации  исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица.

            Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

            Срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности  регулируется нормой Закона о банкротстве действует на дату вменяемого деликта.

            Так на дату вменяемых ответчикам действий (бездействий) по доведению до банкротства  в связи с отзывом лицензий действовали нормы пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

            В период совершения оспариваемой  сделки действовали нормы пункта 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которым заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

            В случае пропуска срока на подачу заявления по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом, если не истекло два года с момента окончания срока, указанного в абзаце первом настоящего пункта.

            Исходя из конкретных обстоятельств настоящего спора, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для применения срока  исковой давности.

             Выводы судом основаны на правильном применении норм права об исковой давности, а также с учетом того, что ответчиками не приведено убедительных доводов о том, что о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий мог узнать ранее. 

             При таки обстоятельствах суд кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене в части привлечения к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника  ФИО5, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО11, ФИО1, поскольку выводы судов являются преждевременными, сделанными без установления всех фактических обстоятельствах, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, поэтому  в отмененной части обособленный спор подлежит направлению  на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, в остальной части суд кассационной инстанции не усматривает правовых оснований для их отмены.

            Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2022  по делу № А40-128249/2017  отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  ФИО5, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО11, ФИО1, в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2022  по делу № А40-128249/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО «Бароль» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

             

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

 

Судьи:                                                                      Е.А. Зверева

 

                                                                                              Н.Н. Тарасов