ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

07.06.2024

Дело № А40-274852/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 30.05.2024 

Полный текст постановления изготовлен  07.06.2024

 

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Перуновой В.Л., Уддиной В.З.

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 29.03.2024, рассмотрев 30.05.2024 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2023

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.03.2024

по заявлениям конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и взыскании с них убытков

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Магелан».

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2020 ООО «Магелан» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3.

Соответствующее сообщение было опубликовано в газете «КоммерсантЪ» № 214 от 21.11.2020.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2023 с ФИО1 в пользу ООО «Магелан» были взысканы убытки в размере 6 393 544 316,71 руб., в удовлетворении заявленных требований конкурсного управляющего в остальной части было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.03.2024 определение Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2023 было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ответчик обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить обжалуемые судебные акты в части взыскания с ФИО1. денежных средств в размере 6 393 544 316,71 руб., принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего. Ответчик в кассационной жалобе указывает, что заключение поручительства от имени ООО «Магелан» само по себе не причинило вреда имущественным интересам кредиторов и должника, поскольку сам по себе факт принятия на себя поручителем обязательств не означает причинение какого-либо вреда, так как поручитель, по общему правилу, не получает встречного предоставления при заключении данного вида обеспечительной сделки. Кроме того, при заключении ответчиком сделок поручительства от имени должника не было допущено какого-либо злоупотребления правом, направленного, в частности, на вывод активов ООО «Магелан» в ущерб интересам кредиторов. Конкурсным управляющим также не представлено никаких доказательств, указывающих на то, что ФИО1 будучи руководителем должника при заключении договоров поручительства имел какой-либо личный интерес в солидарном принятии долговых обязательств обществ, входящих в группу компаний «РедСис», и его действия были направлены либо способствовали выводу активов как основного заемщика, так и поручителя, то есть ООО «Магелан». При этом, суды в качестве кредиторов, чьи права были нарушены в результате предоставления поручительства, указаны сами займодавцы. Суды ошибочно не учли внутригрупповой характер сделок. Более того, ответчик обращает внимание, что суды взыскали с ФИО1 убытки за заключение договоров поручительства, которые отсутствуют в материалах спора, таким образом, суды фактически не провели анализ условий этих договоров и не проверили их подписантов.

В судебном заседании представитель ответчика поддержал доводы кассационной жалобы.

Отзывы на кассационную жалобу от лиц, участвующих в деле, в суд кассационной инстанции не поступали.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителя ответчика, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение и постановление подлежат отмене, в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, должником были предоставлены поручительства по договорам, заключенным с Банком «Возрождение» (ПАО) (правопредшественник АО «БМ-Банк») и Банком «ТРАСТ» (ПАО) (правопреемник АО «Автовазбанк»), под контролем ФИО1 и ФИО4

Управляющий указывал, что должнику, а также его кредиторам в результате предоставления названных поручительств был причинен ущерб в размере 6 393 544 316,71 руб., при этом, согласно выписке из ЕГРЮЛ в период заключения указанных договоров руководителем должника являлся ФИО1

По мнению судов, спорные договоры поручительства носили убыточный характер, поскольку впоследствии требования Банка «Возрождение» (ПАО) (правопредшественник АО «БМ-Банк») и Банка «ТРАСТ» (ПАО) (правопреемник АО «Автовазбанк») были включены в реестр требований кредиторов должника соответствующими определениями Арбитражного суда города Москвы, при этом, доказательств наличия экономической целесообразности и финансовой выгоды при предоставлении банкам поручительства не представлено.

Суды пришли к выводу, что управляющим доказаны все необходимые элементы юридического состава убытков, заключение договоров поручительства, обеспечивающих в солидарном порядке сумму, исчисляемую в миллиардах рублей, должно было быть обосновано экономически, однако, в материалы дела не представлено доказательств, каким образом заключение указанных сделок способствовало цели осуществления предпринимательской деятельности должника – извлечение прибыли (ст. 2 ГК РФ).

Между тем, принимая обжалуемые судебные акты, судами не было учтено следующее.

В рассматриваемом случае суды взыскали с ответчика убытки в размере, составляющем весь реестр требований кредиторов должника.

При этом, согласно сложившейся судебной практике, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Заключенные должником с банками договоры поручительства, исходя из объема принятых поручителем обязательств, действительно, отвечали критерию значимости.

Взыскивая убытки с ответчика суды не учли, что размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

То есть фактически предъявленные требования  составляют размер субсидиарной ответственности контролирующего лица должника.

Как следует из материалов дела, при включении в реестр требований  кредиторов должника требований Банков, основанных на договорах поручительства, судами не были сделаны выводы о мнимости (притворности) договоров поручительства либо наличия злоупотребления правом со стороны, как должника, так и Банков.

Также не следует, что договоры поручительства были оспорены в рамках дела о банкротстве  и были признаны недействительными по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Таким образом, договоры поручительства могли быть противопоставлены  ответчику в рамках иска о привлечении к субсидиарной ответственности либо  взыскания убытков только в случае установления обстоятельств  недобросовестности в поведении органов управления общества при заключении этих  договоров (применительно к абзацу пятому пункта 23 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837).

Как неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации,    аффилированность заемщика и поручителя говорит о наличии общих  экономических интересов, что объясняет мотивы выдачи поручительства.

В рамках рассмотрения настоящего спора не приводились доводы об аффилированности Банков, в пользу которых были выданы поручительства, ни с заемщиками, ни с должником (поручителем).

Судами не учтено, что в ситуации, когда одно лицо получает кредитные средства, а другие аффилированные с ним лица, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, предоставляют обеспечение, зная об обеспечительных обязательствах внутри объединяющей их группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное. Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13, абзац первый пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 45 «О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве»).

В пункте 12 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г., утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, разъяснено, что установление судами обстоятельств того, что поручитель  является аффилированным по отношению к заемщику лицом и у них имеются общие экономические  интересы, это объясняет мотивы выдачи поручительства, в  отсутствие у сделки  признаков причинения вреда имущественным правам кредиторов иные обстоятельства, совокупность которых является основанием для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не имеют правового значения.

Судами не учтено, что при разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга.

Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда управляющему либо его кредиторам, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель (должник) действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены.

В рассматриваемом случае, ответчик указывал, что не являлся таким бенефициарным собственником, который в конечном счете прямо или косвенно (через третьих лиц) владел существенной долей участия в группе компаний, а фактически лишь исполнял обязанности генерального директора должника.

Судами не установлено, что к банкротству основной группы компании привели действия ФИО1

Также суды ошибочно не оценили доводы ответчика о том, что заемщиком и кредитными организациями было согласовано заключение поручительств, и, заключая договоры поручительства по обязательствам группы компаний, он действовал разумно и добросовестно, наравне с иными компаниями-поручителями, в интересах всей группы компаний и во исполнение требований банков.

Кроме того, в рассматриваемом случае, надлежит учитывать цель заключения кредитных договоров с группой компаний, поскольку, в случае если такие кредиты были предоставлены в целях преодоления финансовых трудностей, то следует принимать во внимание, что наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, протоколами совещаний и т.п.). При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для отчуждения активов во вред кредиторам.

При этом, в ситуации, когда в отсутствие поручительства кредитная задолженность перед банками не была бы реструктуризована, выдача поручительства одним членом группы в интересах заемщика, относящегося к той же группе, с экономической точки зрения является способом финансирования последнего.

Подход занятый судами, по сути, сводится к тому, что одно лицо, входящее в группу, не должно предоставлять подобного рода антикризисное финансирование другому члену группы, находящемуся в сложном состоянии, под страхом привлечения руководителя поручителя к субсидиарной ответственности.

С этим подходом нельзя согласиться, поскольку он не основан на положениях Закона о банкротстве, содержащих исчерпывающий перечень исключений из общего правила о самостоятельной ответственности юридического лица (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), применимых при несостоятельности.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954.

Также в обжалуемых судебных актах отсутствуют выводы о том, что у ФИО1 имелся какой-либо личный интерес в солидарном принятии долговых обязательств перед банками, являющимися независимыми кредиторами, либо об участии ФИО1 в совершении сделок по выводу активов.

Таким образом, выводы судов о взыскании с ФИО1 убытков нельзя признать обоснованными и мотивированными, судами не учтены правовые позиции судов вышестоящих инстанций, не дана надлежащая оценка доводам ответчика о внутригрупповом характере сделок и предоставлении поручительств в рамках обычной деловой деятельности.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что определение и постановление подлежат отмене, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении спора, суду следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора, применив нормы права, подлежащие применению.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2023 и постановление

Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.03.2024 по делу № А40-274852/2019 отменить в обжалуемой части, в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

 

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

 

Судьи:                                                                      В.Л. Перунова

 

                                                                                  В.З. Уддина