ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А65-24415/2016

г. Самара

24 декабря 2019 г.

Резолютивная часть постановления объявлена 17 декабря 2019 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 декабря 2019 года

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Серовой Е.А.,

судей Мальцева Н.А., Селиверстовой Н.А.

при ведении протокола помощником судьи Клименковой Ю.А.

без участия представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о месте и времени судебного разбирательства,

 

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2,

апелляционную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан 04 сентября 2019 года об отказе во включении требования в реестр требований кредиторов

в рамках дела № А65-24415/2016 (судья Нургатина Л.К.)

о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Сантехприбор», 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15 апреля 2019 года (резолютивная часть решения от 09 апреля 2019 года) открытое акционерное общество «Сантехприбор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), г. Казань признано несостоятельным (банкротом) в отношении него введена процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В Арбитражный суд Республики Татарстан 13 мая 2019 года поступило заявление финансового управляющего имуществом ФИО1 (с учетом уточнения) о включении требования в реестр требований кредиторов.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 сентября 2019 года отказано в удовлетворении заявленного требования.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 сентября 2019 года, удовлетворить заявленные требования.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

 От конкурсного управляющего ОАО «Сантехприбор» ФИО2 в суд апелляционной инстанции поступил отзыв, в котором заявитель возражает против удовлетворения апелляционной жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения  судом  первой  инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле документам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд усматривает основания для отмены определения Арбитражного суда Республики Татарстан 04 сентября 2019 года об отказе во включении требования в реестр требований кредиторов в рамках дела № А65-24415/2016 в части требований на сумму 1 427 567 руб. 20 коп., в связи со следующим.

В соответствии с частью 1 статьи 4 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) состав и размер денежных обязательств и обязательных платежей, возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и заявленных после принятия арбитражным судом такого заявления и до принятия решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства, определяются на дату введения каждой процедуры, применяемой в деле о банкротстве и следующей после наступления срока исполнения соответствующего обязательства.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенном статьями 71 и 100 Закона о банкротстве, в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

При этом в силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (пункт 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее - Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35).

По смыслу названных норм, арбитражный суд проверяет обоснованность предъявленных к должнику требований и выясняет наличие оснований для их включения в реестр требований кредиторов, исходя из подтверждающих документов.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником, ее размера.

Основываясь на процессуальных правилах доказывания (статьи 65 и 68 АПК РФ), заявитель обязан подтвердить допустимыми доказательствами правомерность своих требований, вытекающих из неисполнения другой стороной ее обязательств.

В обоснование заявленного требования кредитор указал на задолженность, основанную на предоставлении займов, а также исполнение за должника обязательств в порядке ст.313 Гражданского кодекса Российской Федерации на общую сумму 64 789 958,99 руб.

В обоснование требования заявителем представлены договоры займа, платежные поручения, копии кассовых книг должника, авансовые отчеты.

Согласно требованиям статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей. При этом договор займа является реальным и в соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Статьей 812 ГК РФ предусмотрено, что заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности не получены им от заимодавца или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре.

В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждая сторона, лицо, участвующие в деле, должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Поскольку для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками) именно на условиях договора займа, то в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

Факт предоставления кредитором денежных средств по договорам займа подтверждается представленными в материалы дела кассовыми документами.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, конкурсным управляющим должника указано на аффилированность и заинтересованность кредитора и должника.

Из материалов дела следует, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц от 19.04.2019 ФИО1 является генеральным директором с 17.06.2014 и единственным акционером должника.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 N 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем, исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556.

Так, например, пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом.

При этом если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Необходимо учитывать, что при недостаточности денежных средств могут быть приняты решения о преодолении такого финансового положения, в целях пополнения оборотных средств (докапиталипзация), такие вложения могут реализовываться как посредством увеличения уставного капитала, так и в виде представленного в этот период должником   займа,   при   вложении   средств   с   использованием   заемных   механизмов докапитализация публично не раскрывается, и по сути, скрывается кризисная ситуация перед другим кредитором.

Исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо при установлении противоправной цели -по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

Как правильно отмечено судом первой инстанции, ФИО1 являясь акционером и руководителем должника, был осведомлен о состоянии должника и наличии у него неисполненных обязательств перед кредиторами. При этом заемные денежные средства были предоставлены в размере, многократно превышающем уставный капитал должника.

Согласно пояснениям кредитора, целью представления займов являлось восполнение кассового разрыва с целью поддержания устойчивости функционирования предприятия, то есть пополнение оборотных денежных средств, для возможности осуществления хозяйственной деятельности. То есть многочисленные займы были предоставлены должнику ввиду неудовлетворительного финансового состояния последнего, во избежание его банкротства.

Доказательств наличия в спорный период у должника достаточных запасов свободных денежных средств, необходимых для ведения безубыточной хозяйственной деятельности общества и расчетов с кредиторами материалы дела не содержат.

Напротив, согласно информации, размещенной в картотеке арбитражных дел, у должника имелись неисполненные обязательства перед иными кредиторами.

Таким образом, заявитель, как единственный акционер общества, руководитель общества должника, предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, должен был осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы.

В рассматриваемом случае следует признать, что денежные средства предоставлены с целью увеличения уставного капитала должника и формального наращивания кредиторской задолженности с целью уменьшения количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

В силу абзаца восьмого ст. 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы, к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (ст. 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью") объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Указанная правовая позиция также согласуется с определением Верховного Суда РФ от 21.02.2018 N 310-ЭС17-17994(1,2) по делу N А68-10446/2015.

При этом следует особо отметить, что денежные средства были привлечены ФИО1 путем заключения займов с третьими лицами, обязательства, исполнение которых обеспечивалось поручительством самого должника.

Однако, ФИО1 обязательства по возврату денежных средств третьим лицам не исполнены, вследствие чего, указанными третьими лицами предъявлены требования по договорам поручительства к должнику. Таким образом, конечные кредиторы по заявленным ФИО1 займам, уже включены в реестр требований кредиторов должника, что подтверждается судебными актами в рамках дела о банкротстве ОАО «Сантехприбор».

Кроме того, в отношении самого ФИО1 также возбуждено дело о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В целях реализации указанного выше правового принципа абзацем 1 пункта 1 ст. 10 Гражданского кодекса РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

На основании изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отказе во включении требования в реестр требований кредиторов, основанных на договорах займа и поручительства.

Заявленное ФИО1 требование о признании за ним статуса залогового кредитора также отклонено судом первой инстанции в связи с отсутствием доказательств, подтверждающих указанное требование.

 В силу пункта 1 статьи 365 Гражданского кодекса Российской Федерации к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

В соответствии с пунктом 2 статьи 11 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" при ипотеке в силу закона ипотека как обременение имущества возникает с момента государственной регистрации права собственности на это имущество, если иное не установлено договором.

При переходе прав по основному обязательству, обеспеченному ипотекой, от кредитора, выступающего в качестве залогодержателя, к другому лицу по основаниям, указанным в законе, иным, чем на основании уступки прав требования, к этому лицу также переходят права по договору об ипотеке (пункт 14 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.01.2005 N 90 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с договором об ипотеке").

Судом установлено, что поручитель после погашения задолженности в рамках договора поручительства не обратился в установленном порядке в регистрирующий орган с целью регистрации прав залогодержателя в части исполненных обязательств.

Залоговое требование является акцессорным обязательством и следует судьбе основного договора. Следовательно, поскольку основное требование кредитора не подлежит удовлетворению, то залог не может быть признан за кредитором.

Необоснованными суд первой инстанции признал требования и в размере 3 525 434,63 руб.  подтвержденные авансовыми отчетами, по вышеизложенным основаниям.

Действительно из материалов дела следует, что кредитором представлены авансовые отчеты за период с 2013 года по 2018 год. 

Судебная коллегия полагает, что отсутствуют основания для включения 2 097867,43 руб. в реестр требований, как не подтвержденных надлежащими доказательствами.  

В обоснование заявленного требования кредитор представил первичные документы в виде квитанций к приходным кассовым ордерам об оплате за различные коммунальные услуги, услуги связи, телевидения и интернета.

Вместе с тем, из указанных документов не усматривается, что платежи по вышеуказанным квитанциям осуществлялись именно ФИО1 и исключительно за счет его денежных средств.

Так в квитанциях к приходным кассовым ордерам указано, что денежные средства принимались непосредственно от ООО «Сантехприбор», кассовые чеки не содержат информацию от кого именно  приняты денежные средства.

Вызывает сомнение и то обстоятельство, что начиная с 2013 года, кредитору, являвшемуся руководителем должника, не возмещались произведенные расходы на хозяйственные нужды.

Сведений об отражении данной кредиторской задолженности в отчетной бухгалтерской документации материалы дела не содержат.

Между тем, отказывая в удовлетворении требования на сумму 1 427 567 руб. 20 коп. судом первой инстанции не учтено следующее.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 19 октября 2016 года поступило заявление ООО «Форум-Сервис» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), г. Казань, о признании открытого акционерного общества «Сантехприбор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), г. Казань, несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 26.10.2016 года возбуждено дело о признании должника несостоятельным банкротом.

В пункте 27 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее - постановление N 35) разъяснено, что в силу абзаца второго пункта 1 статьи 63, абзаца второго пункта 1 статьи 81, абзаца восьмого пункта 1 статьи 94 и абзаца седьмого пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве с даты введения наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления и конкурсного производства требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, могут быть предъявлены только в рамках дела о банкротстве в порядке статей 71 или 100 Закона.

Под текущими платежами понимаются денежные обязательства, требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом. Возникшие после возбуждения производства по делу о банкротстве требования кредиторов об оплате поставленных товаров, оказанных услуг и выполненных работ являются текущими (пункт 1 статьи 5 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве" (далее - постановление N 63) текущими являются любые требования об оплате товаров, работ и услуг, поставленных, выполненных и оказанных после возбуждения дела о банкротстве, в том числе во исполнение договоров, заключенных до даты принятия заявления о признании должника банкротом.

Таким образом, требования кредитора о включении произведенных им расходов за должника, подтвержденные авансовыми отчетами в период после 26 октября 2016 года на сумму 1 427 567 руб. 20 руб. являются текущими и подлежат рассмотрению в ином порядке.

В абзаце 2 пункта 39 постановления от 15.12.2004 N 29 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено: если при рассмотрении требования кредитора в рамках дела о банкротстве будет установлено, что оно относится к категории текущих, арбитражный суд в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выносит определение о прекращении производства по рассмотрению данного требования.

Вместе с тем, в п.1 ч.1 ст.150 АПК РФ Федеральным законом от 28.11.2018 №451-ФЗ внесены изменения, согласно  которым  арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что имеются основания, предусмотренные пунктом 1 части 1 ст.127.1 АПК РФ.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 127.1 Кодекса судья отказывает в принятии искового заявления, заявления, если исковое заявление, заявление подлежат рассмотрению в порядке конституционного или уголовного судопроизводства, либо не подлежат рассмотрению в судах.

Вместе с тем, требования о взыскании текущих платежей в случае наличия спора подлежат рассмотрению в порядке искового производства.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что требования кредитора в указанной части подлежат оставлению без рассмотрения в рамках рассмотрения обособленного спора в деле о банкротстве применительно к положениям п.4 ст.148 АПК РФ.

При данных обстоятельствах судебная коллегия апелляционного суда приходит к выводу о необходимости отменить определение Арбитражного суда Республики Татарстан 04 сентября 2019 года по делу № А65-24415/2016 в части отказа во включении требования в размере 1 427 567 руб. 20 коп. в реестр требований кредиторов, исходя из положений ст.269, п.4 ч.1 ст.270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан 04 сентября 2019 года по делу № А65-24415/2016 отменить в части отказа во включении требования в размере 1 427 567 руб. 20 коп. в реестр требований кредиторов.

Принять в отмененной части новый судебный акт.

Заявление ФИО1 о включении требования в размере 1 427 567 руб. 20 коп. в реестр требований кредиторов открытого акционерного общества «Сантехприбор» оставить без рассмотрения

В остальной части определение Арбитражного суда Республики Татарстан 04 сентября 2019 года оставить без изменения.

           Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                            Е.А. Серова

 

Судьи                                                                                                          Н.А. Мальцев

 

Н.А. Селиверстова