ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-8095/2020

26 февраля 2023 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена  30 января 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  26 февраля 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Титовой М.Г.,

судей  Тарасовой М.В., Тойвонена И.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО1,

при участии в судебном заседании представителя ФИО2 – ФИО3 (по доверенности от 28.11.2022), представителя индивидуального предпринимателя ФИО4 – ФИО5 (по доверенности от 15.02.2022),

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационные номера  13АП-16035/2022, 13АП-16034/2022, 13АП-26846/2022)  ФИО6, ФИО7, ФИО2 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.04.2022 по обособленному споруА56-8095/2020/суб.1, принятое по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО4 к ФИО7, ФИО2, ФИО6 и ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности  в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ТИЧ МИ ПЛИЗ РУС»,

установил:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.06.2020 общество с ограниченной ответственностью «ТИЧ МИ ПЛИЗ РУС» (далее – Общество, должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждён ФИО8.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №116 от 04.07.2020.

Конкурсный кредитор индивидуальный предприниматель ФИО4 (далее – кредитор, заявитель) обратился в арбитражный суд с заявлением об установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно контролирующих лиц ФИО7, ФИО2, ФИО6, ФИО9 

В обоснование заявления кредитор указал на то, что ответчики своевременно не обратились с заявлением о признании должника банкротом, поскольку чистые активы Общества имели отрицательные показатели в 2016 году - 5 218, 00 руб., в 2017 году - 22 284, 00 руб., в 2018 - 40 259, 00 руб., в 2019 -  48 213, 00 руб., поэтому, начиная с 25.04.2017 - с даты поступления первого компенсационного финансирования от участников Общества должник находился в состоянии объективного банкротства, в этой связи ответчик ФИО7 как генеральный директор должна была обратиться с соответствующим заявлением в суд в срок не позднее 25.05.2017.

Поскольку руководитель Общества не подал своевременно заявление о банкротстве должника, то с момента введения в действие новой редакции Закона о банкротстве с 30.07.2017 возникла обязанность участников должника ФИО2, ФИО6 и ФИО9 на основании пункта 3.1 Закона о банкротстве в десятидневный срок (для ФИО2, ФИО6, являвшихся участниками Общества с 30.07.2017; для  ФИО9 – с момент получения статуса участника Общества) потребовать проведения досрочно общего собрания участников Общества для принятия решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника, которые не могли не знать о нахождении должника в состоянии объективного банкротства ввиду предоставления компенсационного финансирования Обществу в виде процентных займов и финансовой помощи.  

Так же в качестве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в порядке подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, заявитель ссылается на то, что поскольку 30.07.2018 должником в лице ответчика, генерального директора ФИО7, заключен с ООО «Контрол лизинг» договор лизинга, по условиям которого Обществу передан автомобиль Лэнд Ровер по цене 10 308 000 руб. с суммой лизинговых платежей 15 124 737 руб., в связи с просрочкой лизинговых платежей за период с августа по ноябрь 2019 лизингодатель 26.11.2019 расторг договор лизинга, по акту, подписанному со стороны Общества ответчиком ФИО6,  05.12.2019 транспортное средство изъято у должника, за период действия лизинга должником в пользу лизингодателя уплачены 4 517 295 руб. 49 коп., платежи по договору лизинга вносились на счет должника учредителями, в этой связи участники Общества были осведомлены о необходимости нести расходы в связи с приобретением транспортного средства, заключение и исполнение должником договора лизинга от 13.07.2018 причинило должнику убытки, и, будучи для него значимой сделкой, причинило существенный вред имущественным правам кредиторов; кроме того, определением арбитражного суда от 02.10.2021 в порядке статьи 61.2 Закона о банкротстве признана недействительной сделка по перечислению должником в период с 23.10.2017 по 20.06.2019 денежных средств в пользу ООО «Бикси» в размере 11 784 762 руб. 40 коп. как причинившая вред имущественным правам кредиторов, совершенная между аффилированными лицами, поскольку участниками ответчика ООО «Бикси» являлись ответчики ФИО6 (50%) и ФИО2 (50%). 

При изложенных обстоятельствах заявитель полагал, что имеются основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно: у ФИО7 по обязательствам, возникшим после 25.05.2017; у ФИО2 и ФИО6 по обязательствам, возникшим после 07.09.2017; у ФИО9 по обязательствам, возникшим после 26.04.2018.

       Определением суда от 29.04.2022 заявление  кредитора удовлетворено. Суд привлёк ФИО7, ФИО2, ФИО6 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательства Общества, производство по обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

     В апелляционных жалобах ответчики ФИО7 и ФИО6 приводят схожие доводы, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, просят определение суда от 29.04.2022 отменить, в удовлетворении заявления конкурсному кредитору отказать. Апеллянты настаивают, что привлечение к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом, который в данном случае не применим с учётом имеющихся активов должника,  полагают привлечение их к субсидиарной ответственности преждевременным. Ответчики указывают на то, что никто из участников должника не обладает равной или более 50% доли в уставном капитале Общества, между учредителями нет аффилированности или заинтересованности, ими не извлекалась выгода из незаконного или недобросовестного поведения. Кроме того, податели жалоб считают, что учредители и руководитель должника не предпринимали действий, приведших к невозможности погашения требований кредиторов, которые явились явной причиной банкротства должника. По мнению ответчиков, действия учредителей и руководителя Общества не выходили за пределы обычного делового оборота и предпринимательского риска.

В апелляционной жалобе и письменных пояснениях к ней ответчик ФИО2, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, просит определение суда от 29.04.2022 отменить, в удовлетворении заявления в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности отказать. По мнению подателя жалобы, суд первой инстанции неверно определил дату возникновения у должника объективного банкротства – 25.04.2017, апеллянт указал, что в 2019 году учредителями предоставлялось финансирование и планировалось получение прибыли за счёт реализации проекта, при этом показателей бухгалтерской отчётности не достаточно для вывода о наступлении условий, предусмотренных статьёй 9 Закона о банкротстве. Ответчик отмечает, что расчёты с кредиторами продолжались до конца 2019 года, при этом узнать о приостановлении расчётов с кредиторами он мог лишь 16.03.2020 на очередном собрании участников общества, однако, заявление уполномоченного органа поступило в арбитражный суд 31.01.2020. Податель жалобы считает, что требования заявителя не подлежат включению в размер субсидиарной ответственности, поскольку, исходя из установленных судом обстоятельств дела, кредиторам, обязательства перед которыми возникли в 2019 году, были доступны сведения об отрицательных показателях чистых активов должника с 2016 года. 

В отзывах на апелляционные жалобы заявитель просит оставить обжалуемое определение без изменения, соглашаясь с выводом суд о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел». 

В порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционным судом в судебном заседании 23.01.2023 объявлялся перерыв на 30.01.2023 на 13 час. 55 мин.

После перерыва рассмотрение апелляционных жалоб продолжено в том же составе суда.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы, а представитель заявителя ФИО4 против удовлетворения апелляционных жалоб возражал. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в судебное заседание не явились, своих представителем в суд не направили, в соответствии со статьями 156, 266 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, заслушав представителей сторон, проверив в соответствии со статьей 268 АПК РФ законность и обоснованность обжалуемого определения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, конкурсный кредитор при обращении в суд с данным заявлением посчитал наличие оснований для применения к ответчикам субсидиарной ответственности как к лицам, один из которых является руководителем должника, а остальным принадлежит доля участия в уставном капитале Общества. 

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено, что Общество создано на основании  договора об учреждении от 30.05.2016 ответчиками ФИО2 и ФИО6 с распределением долей участия в уставном капитале по 50%. 

С 15.12.2017 доли в уставном капитале должника составляли: ФИО6 - 30%; ФИО2 - 34%; ФИО9 - 26%; ФИО10 - 10%. 

Обязанности руководителя (генерального директора) Общества с даты создания общества до даты признания Общества несостоятельным (банкротом) исполняла ответчик ФИО7

Как указывалось ранее, заявитель полагает, что признаки объективного банкротства возникли у Общества с 25.04.2017, исходя из показателей бухгалтерской отчётности и с учетом получения от учредителей компенсационного финансирования, и исходит из того, что в этой связи ответчик ФИО7, будучи генеральным директором Общества, должна была обратиться с соответствующим заявлением в арбитражный суд в срок не позднее 25.05.2017.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (Закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно переходным положениям, изложенным в пунктах 3, 4 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3 - 6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Поскольку действия (бездействие) ответчика ФИО7, в связи с которыми заявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности, исходя из позиции заявителя, имело место до 01.09.2017, применению подлежат соответствующие нормы материального права, действовавшие в этот период времени, в частности положения статьи 10 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в указанный период,  нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Согласно абзацу шестому пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве  руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

По мнению заявителя, поведение ответчика ФИО7 не отвечало признаку добросовестности, поскольку она своевременно не обратилась в суд от имени должника с заявление о признании должника банкротом. 

Проанализировав представленные конкурсным управляющим выписки по счету должника за период с 22.04.2017 по 09.07.2020, установив, что остаток по счету на начало периода составлял 12 645,49 руб.; обороты по дебету счета (расходные операции) составили 166 535 698,44 руб.; обороты по кредиту счета (приходные операции) составили 166 523 503,98 руб., в том числе 155 746 653,00 руб. поступили на счет в виде финансовой помощи (79 676 653,00 руб.) и займов (81 770 000,00 руб.), предоставленных должнику его участниками ФИО2, ФИО6 и ФИО9, а также аффилированным с ФИО2 лицом - ФИО11, суд пришел к выводу о том, что обороты по кредиту счета за отраженный в выписке период на 93,53% сформированы за счет сумм финансовой помощи и займов, предоставленных участниками должника и аффилированным лицом, хозяйственная деятельность должника осуществлялась за счет финансирования, предоставленными указанными лицами: накануне или в день осуществления расчетов на счет должника от одного из перечисленных выше лиц поступала сумма, необходимая для расчетов с контрагентами, выплаты заработной платы, уплаты обязательных платежей, а поступления от осуществления деятельности должника за весь период составили около 4,25% оборотов по кредиту.

С учетом изложенного, суд первой инстанции посчитал, что не позже чем с 25.04.2017 (дата поступления первой отраженной в выписке суммы предоставленного должнику компенсационного финансирования) и на протяжении всего периода существования Общество находилось в состоянии объективного банкротства и вело деятельность исключительно за счет финансирования, предоставленного его участниками и аффилированным с ним лицом, что не могло быть неизвестно ответчику ФИО7, а потому в срок не позднее 25.05.2017 ей следовало обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, что данным ответчиком не исполнено.

Апелляционный суд не может согласиться с указанным выводом суда с учетом следующего.

Как разъяснено в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Устанавливая момент, с которым Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, суд первой инстанции ограничился лишь оценкой представленной в материалы дела бухгалтерской отчетности за период 22.04.2017 по 09.07.2020, на основании которой посчитал, что деятельность должника осуществлялась за счет финансовой помощи и займов, предоставленных участниками должника и аффилированным с ним лицом.

Однако, анализ динамики показателей бухгалтерской отчетности для вывода о наступлении условий, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве, в данном случае является недостаточным,  поскольку ухудшение показателей на протяжении рассматриваемого периода не свидетельствует о том, что именно на заявленную дату должник обладал признаками неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

То обстоятельство, что хозяйственная деятельность в указанный период велась Обществом, в том числе и за счет заемных средств и финансовой помощи участников и иных лиц, независимо от их статуса, вопреки доводам конкурсного кредитора и выводу суда, не может быть расценено в качестве обстоятельства, однозначно указывающего на неплатежеспособность должника.

Поскольку показатели бухгалтерской отчетности не имеют решающего значения для определения признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы, то оснований для вывода о том, что ответчик ФИО12, будучи руководителем должника, своевременно не обратилась от имени Общества в арбитражный суд с заявление о его несостоятельности  (банкротстве), у суда первой инстанции не имелось. 

Поскольку в данном случае имеет место недоказанность факта того, что условия, предусмотренные статьей 9 Закона о банкротстве, для данного ответчика наступили, суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному эпизоду. 

Разрешая спор, суд пришел к выводу о том, что в связи с неисполнением руководителем Общества ФИО7 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением должника, с 30.07.2017 (с момент вступления в силу новой редакции Закона о банкротстве) у участников Общества возникла обязанность в десятидневный срок потребовать проведения досрочного общего собрания его участников для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. 

Установив, что обязанность по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника и принятию такого решения ответчиками ФИО2, ФИО6 и ФИО9 не исполнена,  ими выбрана иная модель поведения в виде предоставления Обществу компенсационного финансирования, оценив действия указанных лиц на предмет возможности влияния на должника черед предоставления такого финансирования, суд признал их лицами, контролирующими Общество, их осведомленность о нахождении должника в состоянии объективного банкротства, при котором у ответчика ФИО7 возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника в заявленный период, посчитал установленным наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве солидарно с руководителем должника, ответчиком ФИО7

Проанализировав обстоятельства заключения, исполнения и прекращения должником договора лизинга транспортного средства от 13.07.2018, суд пришел к выводу о том, что данной сделкой Обществу были причинены убытки и вред имущественным правам кредиторов.

Апелляционный суд находит указанные выводы суда первой инстанции ошибочным, основанными на неправильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения. 

В соответствии с Законом № 266-ФЗ статья 9 Закона о банкротстве дополнена пунктом 3.1, которым установлено, что, если в течение предусмотренного пунктом 2 названной статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 данной статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: собственник имущества должника - унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Закон о банкротстве в предыдущей редакции не возлагал такую обязанность на лиц, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, и изменения, внесенные в соответствии с Законом № 266 в статью 9 Закона о банкротстве, расширяют круг лиц, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию. 

Как видно из дела, заявитель обосновывает свою позицию о привлечении ответчиков ФИО2, ФИО6 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника моментом введения в действие изменений в соответствии с Законом № 266, исходя из того, что ответчиком ФИО7 не выполнена обязанность по обращению с заявлением в арбитражный суд от имени должника применительно к положениям Закона о банкротстве в предыдущей редакции в срок не позднее 25.05.2017. 

Между тем, положений, обязывающих лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, до внесения Законом № 266-ФЗ изменений в статью 9 Закона о банкротстве названный Закон не содержал.

Соответственно, положения, предусматривающие возможность привлечения перечисленных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в случае неисполнения данной обязанности, в прежней редакции Закона о банкротстве не содержались, что исключает возможность привлечения лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за непринятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, в случае если такое заявление должно было быть подано до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Как указывалось ранее, исходя из позиции заявителя, такое заявление должно было быть подано ответчиком ФИО12 25.05.2017, т.е. до вступления в силу Закона № 266-ФЗ. 

Само по себе не устранение, по мнению заявителя, обстоятельств, предусмотренных абзацем шестым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не дает оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника участников Общества, которые не приняли мер по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятия такого решения в связи с изменениями, внесенными в закон. 

Статья 9 Закона о банкротстве дополнена пунктом 3.1 в соответствии с Законом № 266-ФЗ; статья 61.12 Закона о банкротстве находится в составе главы III.2, которой Закон о банкротстве также дополнен в соответствии с Законом № 266-ФЗ.

Положений, обязывающих участников хозяйственного общества созывать собрание для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принимать такое решение, Закон о банкротстве в прежней редакции не содержал.

Поскольку иных доводов, кроме как возникновение обязанности с момента вступления в силу Закона № 266-ФЗ (30.07.2017) созыва заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятия такого решения в отношении ответчиков ФИО2, ФИО6 и ФИО9 не приведено, то указанные лица как участники общества, по мнению судебной коллегии, не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве, в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В силу пункта 1 статьи 53. 1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Применяя презумпцию доведения до банкротства, установленную подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд пришел к выводу о том, что заключенным 13.07.2018 с ООО «КОНТРОЛ лизинг» договором лизинга транспортного средства, в силу которого должнику передан автомобиль по цене 10 308 000 руб. с суммой ежемесячных лизинговых платежей  15 124 737 руб., расторгнутым 26.11.2019 в связи с просрочкой лизинговых платежей за период август - ноябрь 2019 года, причинены убытки должнику и вред имущественным правам кредиторов.

Приходя к выводу о причинении названной сделкой убытков Обществу, суд вместе с тем размер таких убытков применительно к положениям статей 15, 393 ГК РФ не определил, и, посчитав установленным обстоятельства, влекущие ответственность,  как в виде убытков, так и в виде возмещения вреда кредиторам, не учел, в том числе и доводы самого заявителя, подтвержденные выпиской по счету должника и объяснениям ответчиков ФИО7 и ФИО6, данными руководителю следственного отдела по Центральному району ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу, о том, что лизинговые платежи, составившие за весь период финансовой аренды 4 517 295 руб. 49 коп., уплачивались за счет средств, предоставленных участниками должника. При этом суд установил, что финансирование этих расходов осуществляли участники должника, но пришел к выводу о том, что такие расходы являлись экономически неоправданными для Общества, увеличили его налоговую нагрузку. 

Доказательств влияния такой сделки на налоговые обязательства Общества в материалах дела не имеется, равно как и доказательств того, что лизинговые платежи осуществлялись за счет средств должника. 

С учетом изложенного, при наличии доказательств того, что финансовая аренда осуществлялась не за счет должника, в отсутствие доказательств иных понесенных Обществом расходов в отношении предмета лизинга, вывод суда о причинении самим фактом заключения, исполнения и расторжения договора лизинга от 13.07.2018 убытков должнику и вреда имущественным правам кредиторов противоречит материалам дела. 

Вместе с тем, ошибочность вышеперечисленных доводов не привела к принятию судом неправильного итогового вывода о наличии оснований к привлечению ответчиков к субсидиарной ответственности по следующему заявленному кредитором эпизоду.

Согласно пункту 4 статьи 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества. Исполнительные органы общества подотчетны общему собранию участников общества и совету директоров (наблюдательному совету) общества.

В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, сформулированными в абзацах 3, 4 пункта 12 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Пунктом 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений. Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ и товариществ, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений действуют в интересах общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с положениями гражданского и банкротного законодательства контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника.

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 Постановления № 53 в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Как указывалось ранее, в обоснование требований кредитор ссылается на совершение и одобрение ответчиками убыточных для Общества сделок, одной из которых является сделка должника по перечислению в пользу аффилированного лица денежных средств на общую сумму 11 784 762,40 руб.

В данном случае требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности заявлены независимым по отношению к должнику кредитором, который не может располагать, в отличие от ответчиков, всей полнотой информации о деятельности Общества. Заявителем приведены разумные доводы в обоснование своего утверждения об убыточности сделки и доведения в этой связи Общества до банкротства, ответчики были обязаны в данном споре опровергнуть установленные законом презумпции. 

По смыслу разъяснений пунктов 18, 19 Постановления № 53, бремя доказывания законности, добросовестности и разумности своих действий, отсутствия вины в банкротстве должника, возлагается на лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности. В опровержение наличия оснований для их привлечения, указанные лица должны представить исчерпывающие пояснения, раскрывающие мотивы и экономическое обоснование совершаемых ими действий (бездействие), а также подтверждающие наличие иных, объективных, причин несостоятельности должника. 

Между тем, указанная обязанность ответчиками в данном случае не исполнена, мотивы и экономическое обоснование совершения подобной сделки ими не приведены, доказательства наличия иных причин банкротства Общества не представлены. Таким образом, указанные юридически значимые обстоятельства лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности, не раскрыты. 

Судом первой инстанции установлено, что вступившим в законную силу определением арбитражного суда от 02.10.2021 (обособленный спор А56-8095/2020/сд.2), признана недействительной сделка должника по перечислению в пользу ООО «Биксби» денежных средств на общую сумму 11 784 762,40 руб.

Названным судебным актом установлено, что денежные средства в указанном размере перечислялись с расчетного счета должника в пользу ответчика ООО «Биксби» в период с 23.10.2017 по 20.06.2019 в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

Из материалов дела следует, что ответчик ФИО7 являлась руководителем должника в период перечисления денежных средств по указанной сделке, поэтому в отношении нее действует презумпция контроля.

Также в период осуществления оспариваемых платежей участниками должника являлись ФИО6 (30%), ФИО2 (34%), ФИО9 (26%), участниками ответчика ООО «Биксби» - ответчики ФИО6 (он же генеральный директор ответчика), и ФИО2 с 50% долей участия каждый.

Основным видом деятельности и ООО «Биксби» и должника согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, являлась разработка компьютерного программного обеспечения (код 62.01). 

Согласно договору субаренды части нежилого помещения от 24.08.2017 и сведениям в ЕГРЮЛ с даты своего создания ООО «Биксби» находилось по одному с должником адресу и только после внесения 05.03.2020 в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений об адресе организации 23.07.2020 внесло в ЕГРЮЛ сведения о новом адресе юридического лица. 

Совокупность установленных по делу обстоятельств позволила суду первой инстанции прийти к выводу о том, что ООО «Биксби» реальной экономической деятельности не осуществляло и служило лишь перераспределению денежных потоков в целях и интересах контролировавших должника лиц  ФИО6 и ФИО2 

Судебным актом, признавшим оспариваемые платежи недействительными сделками, установлен  факт отсутствия реальности отношений между ответчиком и Обществом по договору от 23.10.2017 на оказание комплексных рекламных услуг, в рамках которого осуществлялись спорные сделки.

Установление данного обстоятельства, а также совершение оспариваемых платежей между заинтересованными лицами в отсутствие достаточных и допустимых доказательств действительного оказания комплексных рекламных услуг при наличии у должника в указанный период задолженности перед иными кредиторами и ухудшения финансового состояния Общества, послужили основанием для признания оспариваемых платежей недействительными применительно к пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве как причинившие вред имущественным правам кредиторов. 

Указанные сделки совершены от имени должника его руководителем, ответчиком ФИО7 

При этом суд установил очевидную  осведомленность ответчиков - участников Общества ФИО2, ФИО6 и ФИО9, приобретшей такой статус 15.12.2017, осуществлявших фактический контроль и управление деятельностью должника, об оспариваемых платежах.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 и пунктом 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве ответчики ФИО7, ФИО2, ФИО6 и ФИО9 солидарно несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника в связи с заключением и одобрением убыточной для должника сделки в виде перечисленных платежей.

Определяя статус ответчиком участников Общества ФИО2, ФИО6 и ФИО9, суд, установив, что данными лицами должнику предоставлялись финансовая помощь и займы в общем объеме 79 676 653 руб. и 81 770 000 руб. соответственно, пришел к выводу о том, что ответчики являются лицами, контролирующими должника.   

Поддерживая указанный вывод суда первой инстанции, апелляционный суд исходит из того, что, будучи участниками Общества, финансируя его деятельность в столь существенном объеме, имея право совместно распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала должника, данные лица имели возможность давать должнику обязательные для исполнения указания. При том, что указанными лицами не опровергнуто наличие у них возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника. Доказательств обратного в дело не представлено.

Согласно абзацу третьему пункта 1 статьи 9 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» участники общества вправе получать информацию о деятельности общества и знакомиться с его документами бухгалтерского учета и иной документацией в установленном его уставом порядке.

Соглашаясь с выводом суда об осведомленности указанных лиц о рассматриваемой сделке, апелляционный суд исходит из того, что осведомленность и одобрение платежей ответчиками ФИО2 и ФИО6 следует из обстоятельств осуществления платежей, установленных определение суда по обособленному спору А56-8095/2020/сд.2. Аффилированность контрагента по сделке к должнику образует одну из презумпций осведомленности такого лица как о целях совершения сделки, которые преследует должник, так и о причинении оспариваемой сделкой вреда имущественным правам кредиторов. Указанная презумпция данными ответчиками не опровергнута. 

Из материалов дела следует взаимодействие ответчиков ФИО2, ФИО6 и ФИО9 по финансированию должника.

Статус участника Общества ответчик ФИО9 приобрела в декабре 2017 года, когда исполнение сделки уже началось, соответственно, она должна была знать о последующем совершении платежей в отношении несуществующей сделки. 

Осведомленность и одобрение таких платежей ответчиком ФИО9 с момента приобретения ею статуса участника Общества усматривается из того факта, что с бухгалтерским балансом по итогам 2017 года и по итогам 2018 года данный ответчик имела возможность ознакомиться в марте 2018 и в марте 2019 года соответственно, поскольку согласно пункту 6.1 Устава очередное годовое собрание участников общества для утверждения годовых результатов деятельности проводятся в третий понедельник марта. 

Таким образом, действия названных ответчиков как контролирующих должника лиц в связи с перечислением Обществом денежных средств по нереальной сделке на сумму 11 784 762,40 руб. свидетельствует о реализации общего для них намерения, поскольку с учетом, в том числе совместного ими финансирования должника и осведомленности об указанных перечислениях, их действия рассматриваются как согласованные и скоординированные. 

В Законе о банкротстве закреплена презумпция существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов. Одной из таких презумпций является совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлекшей нарушение имущественных прав кредиторов (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, содержащимся во втором абзаце пункта 23 Постановления № 53, если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Применительно к ответчикам  ФИО7, ФИО2 и ФИО6, являющимися контролирующими лицами, по указанию которых совершена сделка, а также контролирующими выгодоприобретателями по сделке соответственно, данные обстоятельства следуют из фактов, установленных в рамках обособленного спора А56-8095/2020/сд.2.

В результате совершения незаконных платежей кредиторами должника: ООО «ИТ-лаборатория ФИО13», АО «ББР Банк», ФНС России, ООО «ОД Риэлти» (общая сумма задолженности перед которыми на тот момент составляла 16 239 364,08 руб.) была утрачена возможность на компенсацию их требований в размере 11 784 762,40 руб., что причинило им существенный вред. 

Также и ответчик ФИО9, будучи контролирующим должника лицом, в ходе осуществления руководства финансово-хозяйственной деятельностью Общества  допустила действия, которые привели к невозможности расчетов с контрагентами в размере 11 784 762,40 руб., и, соответственно, причинили существенный вред кредиторам.

Таким образом, вывод суда о доказанности оснований для привлечения ответчиков солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника является правильным.

Нарушений судом норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемое определение отмене по доводам апелляционных жалоб не подлежит.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.04.2022 по делу № А56-8095/2020/суб.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

М.Г. Титова

 

Судьи

 

 

М.В. Тарасова

 

 И.Ю. Тойвонен