АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА 

Именем Российской Федерации 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-889/2017

г. Краснодар

27 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 июня 2024 года.  Постановление изготовлено в полном объеме 27 июня 2024 года.  

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего  Андреевой Е.В., судей Соловьева Е.Г. и Сороколетовой Н.А., при ведении протокола  судебного заседания помощником судьи Кайдаш Е.Н. (до перерыва) и ФИО1 (после  перерыва), при участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы  веб-конференции, конкурсного управляющего должника – общества  с ограниченной ответственностью «Гринвуд» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) –  ФИО2 (до и после перерыва), от конкурсного управляющего акционерного  общества «Банк Клиентский» в лице государственной корпорации «Агентство по  страхованию вкладов» – ФИО3 (после перерыва, доверенность от 30.08.2023),  от общества с ограниченной ответственностью «Европа-Сити» – ФИО4 (до и после  перерыва, доверенность от 19.01.2024), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных  о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством  размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в  информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев  кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Банк  "Клиентский"» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»  на решение Арбитражного суда Краснодарского края от 17.07.2023 и постановление  Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.03.2024 по делу № А32-889/2017  (Ф08-5121/2024), установил следующее.  

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Гринвуд» (далее –  должник) ФИО5 обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением  о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам определения суда от 31.08.2017,  принятого по заявлению конкурсного управляющего АО «Банк "Клиентский"» в лице  государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – банк), в части  

включения требований банка в третью очередь реестра требований кредиторов должника  в размере 418 706 916 рублей 89 копеек основного долга и 46 494 119 рублей 26 копеек  пени, учитываемой отдельно.  

Решением суда от 17.07.2023 удовлетворено заявление ФИО5  о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам определения суда от 31.08.2017  в части включении требования банка в реестр требований кредиторов должника; отменено  определение суда от 31.08.2017 в части включении требований банка в третью очередь  реестра требований кредиторов должника в размере 418 706 916 рублей 89 копеек  основного долга и 46 494 119 рублей 26 копеек пени, учитываемой отдельно; назначено  судебное заседание по установлению размера и очередности требований банка.  

Постановлением апелляционного суда от 18.09.2023 решение суда от 17.07.2023  отменено, в удовлетворении заявления ФИО5 о пересмотре определения суда  от 31.08.2017 по вновь открывшимся обстоятельствам отказано.  

Постановлением кассационного суда от 20.12.2023 постановление апелляционного  суда от 18.09.2023 отменено, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд  апелляционной инстанции. Направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд  кассационной инстанции указал, что суд апелляционной инстанции, сделав вывод о  пропуске срока подачи заявления, в полной мере не исследовал доводы и доказательства,  представленные ФИО5 в обоснование заявления, не дал оценку выводам суда  первой инстанции о наличии оснований для пересмотра определения.  

Постановлением апелляционного суда от 20.03.2024 решение суда от 17.07.2023  оставлено без изменения.  

В кассационной жалобе конкурсный управляющий банка просит отменить  судебные акты и принять новый судебный акт. По мнению подателя жалобы, суды  не учли, что выданные кредитные средства не носили безвозмездный или безвозвратный  характер, банк не предоставил отсрочку на уплату кредита, срок возврата на дату отзыва  лицензии у банка не наступил; банк не участвовал в распределении прибыли должника, а  выданные кредитные средства не возвращались банку; по всем кредитным договорам банк  заключил с должником договоры залога, признанные недействительными по инициативе  ООО «Центр Актив»; кредиты выданы на рыночных условиях, доступных другим  участникам оборота, с рыночной процентной ставкой по кредиту, на целевые нужды;  в действиях банка отсутствует отступление от обычных стандартов поведения в  аналогичных случаях.  

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий,  ООО «Европа-Сити», ООО «Энергия» просят оставить судебные акты без изменения,  

указывая на их законность и обоснованность.  

В судебном заседании 18.06.2024 объявлен перерыв до 09 часов 30 минут  25.06.2024, после перерыва судебное заседание продолжено.  

В судебном заседании представитель банка поддержал доводы жалобы,  конкурсный управляющий и представитель ООО «Европа-Сити» поддержали доводы  отзывов.  

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что  кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.  

Как видно из материалов дела, определением суда от 31.08.2017 удовлетворено  заявление банка о признании должника несостоятельным (банкротом); введена процедура  наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6; требования банка  признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов  должника в размере 418 706 916 рублей 89 копеек основного долга и 46 494 119 рублей  26 копеек пени, учитываемой отдельно.  

Размер требований банка установлен решением Арбитражного суда  Краснодарского края от 16.02.2017 по делу № А32-7749/2016. Основанием возникновения  требований банка послужило неисполнение должником обязательств по кредитным  договорам, заключенным в период с 23.04.2013 по 03.04.2015 (от 09.09.2013   № кр-л/2013/30, от 19.06.2013 № кр-л/2013/22, от 17.10.2013 № кр-л/2013/37, от 27.05.2013   № кр-л/2013/20, от 23.04.2013 № кр-л/2013/15, от 10.07.2013 № кр-л/2013/23, от 23.08.2013   № кр-л/2013/28, от 15.11.2013 № кр-л/2013/39, от 19.09.2013 № кр-л/2013/32, от 03.04.2015   № кр-л/2015/5, от 25.02.2015 № кр-л/2015/4, от 24.11.2014 № кр-л/2014/12, от 02.02.2015   № кр/2015/1, от 04.02.2015 № кр/2015/2).  

В арбитражный суд 06.02.2023 обратился ФИО5 с заявлением о пересмотре  по вновь открывшимся обстоятельствам определения суда от 31.08.2017 в части  включения требований банка в третью очередь реестра требований кредиторов должника  в размере 418 706 916 рублей 89 копеек основного долга и 46 494 119 рублей 26 копеек  пени, учитываемой отдельно. При этом заявитель просил отменить определение суда  от 31.08.2017 и признать требование банка подлежащим удовлетворению в очередности,  предшествующей распределению ликвидационной квоты должника, ссылаясь на то, что  установлена аффилированность банка и должника. ФИО5 указал, что  определением суда от 01.02.2023 он привлечен в качестве ответчика в рамках  обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности, заявление о пересмотре судебного акта подано в суд 06.02.2023, в связи  с чем, установленный законом срок на подачу заявления о пересмотре судебного акта по  

вновь открывшимся обстоятельствам не пропущен.  

Удовлетворяя заявление, суды руководствовались положениями статей 309, 311  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ),  разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 30.06.2011 № 52 «О применении положений Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по  новым или вновь открывшимся обстоятельствам», и исходили из того, что основаниями  пересмотра судебных актов по правилам указанной главы являются вновь открывшиеся  обстоятельства, указанные в части 2 статьи 311 АПК РФ и существовавшие на момент  принятия судебного акта по делу. Такими обстоятельствами, в частности, являются  существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны  заявителю. В силу указанной нормы существенным для дела обстоятельством может быть  признано указанное в заявлении вновь обнаруженное обстоятельство, которое не было и  не могло быть известно заявителю, неоспоримо свидетельствующее о том, что если бы  оно было известно, то это привело бы к принятию другого решения.  

В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в  процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним  лиц (далее – Обзор), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 29.01.2020, обобщены правовые подходы, применение которых позволяет  сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности  (субординации) требования аффилированного с должником лица.  

В соответствии с пунктом 3.1 Обзора контролирующее лицо, которое пытается  вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к  нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному  обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), т.е. избравшее  модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя  все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования  на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других  кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее –  ГК РФ)).  

В соответствии с позицией Верховного Суда Российской Федерации, к  обстоятельствам, подлежащим установлению в спорах о предоставлении  компенсационного финансирования, можно отнести: имело ли место осуществление  финансирования должника со стороны кредитора и каков был характер поведения сторон  при заключении сделок; предоставляло ли общество – кредитор, аффилированное с  

должником, финансирование под влиянием контролирующего должника лица; каково  было имущественное положение должника в момент получения им финансирования.  

Суд кассационной инстанции указал, что при новом рассмотрении дела суду  апелляционной инстанции надлежит установить: являлся ли банк контролирующим  должника лицом либо действовали банк и должник под влиянием контролирующих их  лиц; находился ли должник в ситуации имущественного кризиса в период предоставления  кредитных денежных средств; пытался ли банк вернуть должника к нормальной  предпринимательской деятельности посредством предоставления кредитных денежных  средств. Кроме того, при новом рассмотрении обособленного спора апелляционному суду  следует учесть вопрос о наличии (отсутствии) оснований для субординирования спорных  требований, в том числе с учетом правовых позиций Верховного Суда Российской  Федерации, изложенных в определениях от 04.12.2023 № 301-ЭС23-5513 (2)  и от 08.12.2023 № 310-ЭС23-20235.  

В данных судебных актах Верховный Суд Российской Федерации конкретизирует  круг обстоятельств, которые подлежат доказыванию спорах об установлении очередности  требований кредиторов – банков при доказывании кризисного финансирования.  Верховный Суд Российской Федерации указывает на то, что вывод об аффилированности  банка и заемщика не может быть основан на самом по себе факте ненадлежащего  осуществления банком своей экономической деятельности в сфере кредитования – судам  необходимо исследовать наличие юридической аффилированности банка и заемщика либо  установить иные основания для вывода о фактической аффилированности указанных лиц.  Верховный Суд Российской Федерации также указал на необходимость проверки ведения  должником реальной хозяйственной деятельности, а также возможность применения к  сложившимся правоотношениям пунктов 9, 11 Обзора. Также суд разъяснил  необходимость отличия высокорисковой модели кредитования от кредитования при  наличии бенефициарного интереса в установлении контроля за должником и вложенными  денежными средствами с целью распределения прибыли в случае прибыльности проекта.  

Принимая во внимание положения статьи 61.10 Закона о банкротстве, суды  установили, что в период с 01.01.2013 по 03.07.2015 участниками должника являлись:  ООО «Региональная торговая компания» с долей участия в уставном капитале должника  49%; с 10.08.2018 исключено из ЕГРЮЛ на основании решения налогового органа как  недействующее; ФИО7 с долей участия в уставном капитале должника 51% в  период с 24.12.2012 по 26.02.2013; ФИО8 с долей участия в уставном капитале  должника 51% в период с 26.02.2013 по 03.07.2015. Функции единоличного  исполнительного органа в указанный период возлагались на ФИО7,  

ФИО5, ФИО9, ФИО10 Кроме того, участник  должника ФИО8 в период с 10.12.2012 по настоящее время является  единственным участником и единоличным исполнительным органом  ООО «ИстТрансИнвестФинанс», являющемуся акционером банка, с размером  принадлежащих акционеру акций банка к общему количеству голосующих акций –  13,596%. С 10.06.2016 ФИО8 осуществляла функции ликвидатора общества,  которое 26.08.2021 исключено из ЕГРЮЛ.  

В период с 01.01.2013 по 03.07.2015 акционерами банка являлись: 

– ФИО11 – действующий акционер банка с размером акций банка к общему  количеству голосующих акций 9,950%;  

– ООО «Инвестпроф» с размером акций банка к общему количеству голосующих  акций 17,867% (его участниками с 17.12.2004 посменно являлись ФИО12,  ФИО13 Александрс, ФИО14, ФИО15 Функции единоличного  исполнительного органа в различные период исполняли ФИО13 Александрс,  ФИО11, ФИО16, ФИО17 С 12.12.2016 функции ликвидатора  возложены на ФИО18, 16.12.2016 общество исключено из реестра в связи с  ликвидацией);  

– ООО «Метлесгрупп» с размером принадлежащих акций банка к общему  количеству голосующих акций 17,921% (участником с 28.09.2004 является ФИО19,  который с 23.06.2017 осуществляет функции ликвидатора общества; 12.03.2019 общество  исключено из ЕГРЮЛ по решению налогового органа как недействующее);  

– ООО «Юни Верси» с размером принадлежащих акций банка к общему  количеству голосующих акций 17,817% (с 30.09.2004 единственным участником является  ФИО14, осуществляющий полномочия единоличного исполнительного органа с  01.12.2008; 25.04.2019 общество исключено из ЕГРЮЛ по решению налогового органа как  недействующее);  

– ООО «Базис Нью Проект» с размером принадлежащих акций банка к общему  количеству голосующих акций 17,921% (с 19.12.2002 участниками общества посменно  являлись ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23,  ФИО24, ФИО25 Функции единоличного исполнительного органа в  различные периоды исполняли ФИО19, ФИО21, ФИО26,  ФИО27 С 09.12.2015 функции ликвидатора возложены на ФИО18;  16.12.2016 общество исключено из ЕГРЮЛ в связи с ликвидацией);  

– ЗАО «К.Финанс» с размером принадлежащих акций банка к общему количеству  голосующих акций 4,927% (с 30.09.2004 единственный участник ФИО28; с  

29.12.2015 функции ликвидатора возложены на ФИО18; 14.12.2016 общество  исключено из ЕГРЮЛ в связи с ликвидацией).  

Все акционеры (юридические лица) зарегистрированы по одному адресу места  нахождения банка: 119526, 

<

...>. Список лиц,  под контролем либо значительным влиянием которых находится банк, сформирован по  состоянию на 10.03.2015, опубликован на официальном сайте Центрального банка  Российской Федерации.  

Изменения в составе органов управления акционеров банка установлены судом на  основании сведений, полученных из налоговых органов. Согласно сведениям  бухгалтерской отчетности акционеров банка за 2014 – 2015 годы, размещенным на едином  портале государственных услуг (ЕПГУ) следует, что какая-либо иная хозяйственная  деятельность, направленная на извлечение прибыли, юридическими лицами –  акционерами банка не осуществлялась, единственной целью их создания являлось  владение акциями банка.  

Исследуя представленные в материалы дела доказательства и документы,  размещенные на общедоступных сайтах в сети Интернет, суды указали на наличие прямой  юридической аффилирированности банка и должника. Так, ФИО8, являясь  участником должника с долей 51%, являлась единственным участником  ООО «ИстТрансИнвестФинанс», которое являлось акционером банка с размером акций  13, 596%.  

Под руководством ФИО11 (председателя Правления банка) в банке создана  устойчивая во времени структура корпоративных связей, основанная на подчиненности  единому центру – ФИО11, при которой физические лица, находящиеся в различные  периоды времени в его прямом служебном подчинении, одновременно выступали в  качестве бенефициаров юридических лиц – акционеров банка или занимали должности в  их органах управления. Действия указанных лиц характеризовались согласованностью и  единой стратегией поведения.  

ФИО11, являясь председателем Правления (единоличным исполнительным  органом банка), председателем Совета директоров, акционером и лицом, фактически  контролирующим акционеров банка через служебное подчинение и родственные связи  (бенефициарным владельцем банка), имел объективную возможность влиять на  принимаемые банком управленческие и хозяйственные решения, заключаемые сделки и  определение их существенных условий.  

Суды указали, что банк, в лице его руководства, и аффилированная с ним  ФИО8 имели возможность распоряжаться пятьюдесятью и более процентами  

долей в уставном капитале должника.  

Суды также исходили из того, что аффилированность банка и должника  опосредована фактическим участием в хозяйственной деятельности должника супруги  ФИО11 – ФИО12, также являющейся участником акционера банка, не  состоявшей в органах управления должника и не участвующей в уставном капитале  должника. В период с 12.03.2013 по 26.02.2014 ФИО12 внесла на расчетный счет  должника денежные средства в сумме 135 800 тыс. рублей по договорам займа, которые  направлены в том числе на погашение процентов по кредитным договорам.  

Аффилированность банка и должника опосредована и через ФИО8,  действия которой отклоняются от стандартов поведения обычного участника  гражданского оборота, поскольку она, являясь участником акционера банка, в период с  07.03.2014 по 01.06.2015, действуя как участник должника, продолжила ежемесячно  вносить на расчетный счет должника денежные средства по договорам займа, за счет  которых фактически осуществлялось погашение процентов по кредитам. Всего  ФИО8 внесено денежных средств в общей сумме 94 415 730 рублей.  

Исходя из этого, суды пришли к выводу о том, что такая последовательная  сменяемость основных заимодавцев, следующих единому алгоритму действий на  протяжении длительного времени, свидетельствует об их подчиненности общему центру  управления. При этом ФИО12 и ФИО8 не заявили требований о включении  указанных сумм в реестр требований кредиторов должника, что не является  поведенческой нормой для собственника денежных средств. Информация о полном или  частичном возврате денежных средств должником в пользу ФИО12 и (или)  ФИО8 в банковской выписке должника не представлена. При этом  ФИО8 вышла из состава участников должника 03.07.2015, что совпадает с датой  отзыва лицензии у банка.  

Принимая во внимание положения статьи 19 Закона о банкротстве, статьи 4 Закона  РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической  деятельности на товарных рынках», статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ  «О защите конкуренции», правовую позицию, изложенную в определениях Верховного  Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 28.12.2015   № 308-ЭС15-1606, от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4,5,7), суды исходили из того, что  наличие фактической аффилированности может быть установлено на основании  совокупности согласованных друг с другом косвенных доказательств, характеризующих  поведение указанных лиц.  

Суды отметили, что сведения о предоставлении займов ФИО12 и  

ФИО8 в пользу должника приведены заявителем в целях доказывания признаков  фактической аффилированности должника и банка через систематические хозяйственные  правоотношения должника с указанными лицами.  

Суды установили, что в период с 2011 года банк и должник заключили ряд  кредитных договоров, транши по которым предоставлялись банком должнику  систематически.  

Учитывая вышеуказанные обстоятельства, принимая во внимание условия  получения и расходования денежных средств должником, а также вышеописанную связь  иных физических и юридических лиц, входивших в разные периоды времени в состав  участников либо органов управления банка и должника, суды указали на наличие  фактической и юридической аффилированности банка и должника в период заключения  кредитных договоров и предоставления денежных средств. Поскольку банк,   ООО «ИСТФИН», ФИО11, ФИО8, ФИО12 входят в одну группу лиц  с должником, суды исходили из того, что в рассматриваемой ситуации аффилированность  должника, банка и контролирующих лиц является не только юридической, но и  фактической, которая установлена на основании совокупности согласованных друг с  другом косвенных доказательств, характеризующих поведение указанных лиц.  

Суды также учли факт возбуждения уголовных дел в отношении лиц из числа  руководства банка, расценив как одно из доказательств, обосновывающих разумность  сомнений кредитора в добросовестности действий банка в отношении подконтрольного  ему и его руководству должника в период предоставления кредитных средств.  

Помимо этого суды, анализируя поведение банка в соответствии с пунктами 9 и 11  Обзора, исходили из того, что одним из критериев, отличающих высокорисковую модель  кредитования от кризисного финансирования, является наличие самостоятельной  независимой воли: у заемщика – на определение экономической модели использования  денежных средств; у кредитора – на предоставление денежных средств. Ситуация, при  которой должник еще до вступления в правоотношения с кредитором – банком является  подконтрольным ему лицом, исключает основания для вывода о высокорисковой модели  кредитования.  

Суды установили, что у банка приказом Банка России от 03.07.2015   № ОД-1545 отозвана лицензия на осуществление банковских операций с 03.07.2015. При  неудовлетворительном качестве активов банк неадекватно оценивал кредитный портфель  и принятые в связи с этим риски, что привело к возникновению у него оснований для  осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства). При этом банк  проводил агрессивную политику по привлечению денежных средств физических лиц и не  

исполнял требования предписаний надзорного органа, направленных на ограничение его  деятельности. Причина отзыва регулятором лицензии у банка корреспондирует  основаниям к возбуждению уголовных дел в отношении лиц из числа руководства банка.  Таким образом, суды указали на то, что действия банка выходят за пределы обычных  интересов кредитора и свидетельствут о существенном отклонении его поведения от  стандартов разумного и добросовестного поведения в правоотношениях с должником.  

Суды учли, что из выписки по движению денежных средств должника следует, что  с 2011 по 2013 годы должник кроме заемных денежных средств и кредитных денежных  средств банка, не имел иных источников поступления денежных средств. Расходные  операции должника сводились к погашению сумм основного долга ранее полученных  кредитов за счет получения новых кредитов. Должник использовался руководством банка  в качестве технического заемщика.  

С 2013 года источники финансирования должника не изменились, при этом  появились транзитные перечисления от аффилированных компаний, позволяющие  создавать видимость ведения реальной хозяйственной деятельности без осуществления  таковой. Полученные от банка денежные средства в основном распределялись между  постоянными контрагентами должника, аффилированными по отношению к должнику:  ООО «Ф-Кор», ООО «Акцент», ООО «Оптторг», ООО «Монолит-С». Определением суда  от 16.09.2019 по данному делу признаны недействительными (мнимыми) сделки по  перечислению денежных средств, где суд установил, что ни один из контрагентов не  представил документов, подтверждающих реальность финансово-хозяйственных  правоотношений с должником. Принцип осуществления финансовых операций должника  сводился к тому, что кредитные денежные средства, поступившие на его расчетный счет,  распределялись между указанными выше аффилированными по отношению к банку и  должнику юридическими лицами. При этом к наступлению срока исполнения должником  кредитных обязательств перед банком, денежные средства в необходимом объеме  поступали обратно на расчетный счет должника от ООО «Ф-Кор», ООО «Акцент»,  ООО «Оптторг», ООО «Монолит-С».  

Учитывая указанные обстоятельства и письмо Банка России от 31.12.2014 № 236-Т  «О повышении внимания кредитных организаций к отдельным операциям клиентов»,  суды пришли к выводу о фактическом использовании расчетного счета должника в  качестве транзитного. Подобное поведение участников оборота удовлетворяло интересам  группы лиц, потому как данными операциями создавалась видимость осуществления  должником хозяйственной деятельности, за счет выручки от которой могли исполняться в  том числе кредитные обязательства.  

Отсутствие реальной хозяйственной деятельности у заемщика, о чем не могло быть  неизвестно банку при предоставлении кредитов, оценено судом апелляционной инстанции  в качестве критерия кризисного финансирования.  

Указав на согласованность действий банка, должника и контролирующих лиц,  суды приняли во внимание, что в период проведения проверок, вынесения предписаний и  введения запретов банком и должником заключен только один кредитный договор, выдача  траншей приостановлена, а обслуживание ссуд осуществлялось за счет заемных средств  ФИО8 и ФИО12 в целях недопущения ухудшения финансовых  показателей банка. При этом ФИО8 вышла из состава участников должника  03.07.2015 (дата отзыва лицензии у банка), прекращение деятельности должника также  совпадает с этой датой.  

Суды приняли во внимание, что согласно данным бухгалтерской отчетности  должника за 2013 – 2014 годы, выводам финансового анализа должника объем выручки,  при имеющейся кредитной нагрузке, не позволял должнику вести хозяйственную  деятельность. Суды установили наличие объективной неплатежеспособности должника в  период предоставления кредитных денежных средств, исходя из отсутствия у должника  возможности за счет собственных средств, без финансовой поддержки контролирующего  лица, поддерживать текущую деятельность. При этом суды указали на наличие у  должника в указанный период времени обязательств перед независимыми кредиторами  (АО «Лизинговые технологии, ООО «Центр-Актив»).  

Суды исходили из того, что одним из критериев, отличающих высокорисковую  модель кредитования от кризисного финансирования, является наличие самостоятельной  независимой воли сторон кредитных отношений. Однако, должник, вступая в кредитные  правоотношения не преследовал самостоятельной независимой воли и самостоятельных  экономических интересов, напротив его воля была подчинена неправомерным интересам  контролирующих банк лиц.  

Кроме того, суды установили, что часть кредитных денежных средств направлялась  должником в адрес ООО «Центр-Актив». Проанализировав заключенные должником и  ООО «Центр-Актив» договоры участия в долевом строительстве и договоры  строительного подряда, а также судебные акты, вынесенные по результатам разрешения  спора, регулирующего правоотношения сторон (дело № А32-42076/2015), суды  установили направленность воли сторон при заключении указанных договоров на  создание таких правоотношений, при которых должник обязан за собственные средства  построить жилые дома, а ООО «Центр-Актив» как застройщик после завершения  строительства передать квартиры в жилых домах должнику. При этом оплата цены  

договоров участия в долевом строительстве предполагалась сторонами при заключении  договоров в том числе путем проведения зачетов встречных требований по договорам  участия в долевом строительстве и договорам подряда. Таким образом, при заключении в  один день (21.02.2013) договоров участия в долевом строительстве и договоров подряда,  воля сторон исключала финансирование строительства жилых домов за счет средств  ООО «Центр-Актив». Общая стоимость квартир по договорам участия в долевом  строительстве составляла 1 013 982 408 рублей 62 копейки. При этом банку было  известно, что должник не имеет возможности самостоятельно исполнять свои  обязательства без полного финансирования банка.  

Суды отметили, что экономический эффект от данных сделок заключался для  контролирующих лиц в продаже готовых квартир по стоимости выше цены приобретения.  Банк, а также контролирующие его и должника лица после продажи указанных квартир  рассчитывали на участие в распределении прибыли должника, заранее неопределимой и  неограниченной.  

Исходя из этого, суды указали, что на протяжении периода времени  с 2011 по 2015 годы происходил безосновательный рост долговых обязательств должника  перед банком без возможности их самостоятельного погашения за счет выручки от  реальной предпринимательской деятельности должника.  

Кроме того, установив факт заключения кредитных договоров должника и банка с  2011 года, суды указали, что исполнение кредитных обязательств являлось возможным  для должника исключительно за счет получения новых кредитов от банка, а также  заемных денежных средств от контролирующих должника и банк лиц, что для кредитной  организации очевидно свидетельствовало или должно было свидетельствовать о наличии  объективных признаков неплатежеспособности должника, который не осуществлял  производственной деятельности и не имел реальной выручки, сопоставимой с его  кредитными обязательствами; оборотные средства, позволяющие самостоятельно вести  финансово-хозяйственную деятельность, отсутствовали. Для создания видимости ведения  производственной деятельности организации, должник получал кредиты и заемные  денежные средства от аффилированного банка и лиц, входящих в корпоративную  структуру группы лиц, объединенных единым центром.  

Учитывая изложенное, суды указали, что начиная с апреля 2013 года, должник  постоянно находился в состоянии имущественного кризиса и осуществлял свою  финансово-хозяйственную деятельность исключительно за счет заемных и кредитных  средств, о чем банку не могло быть неизвестно (анализ условий кредитных договоров о  целевом расходе предоставляемы займов также свидетельствует об этом).  

О возникновении признаков неплатежеспособности свидетельствует и отсутствие у  должника возможности за счет собственных средств (без финансовой поддержки  контролирующего лица) поддерживать текущую деятельность, а также наличие у  должника обязательств перед кредиторами (АО «Лизинговые технологии» и  ООО «Центр-Актив»). Как видно из выписки по движению денежных средств,  обязательства перед указанными кредиторами могли исполняться только за счет  дофинансирования должника кредитными денежными средствами банка.  

Суды также отметили, что в постановлении кассационного суда от 30.09.2019 года  по данному делу при анализе признаков неплатежеспособности должника, установлено,  что у должника имелись просроченные обязательства перед иными кредиторами,  взысканные судебными актами, принятыми в период с 2014 года. Однако банк продолжал  заключать кредитные договоры с должником, наращивая его задолженность. Наличие  устойчивых признаков неплатежеспособности должника с 2013 года и отсутствие  объективной возможности исполнения кредитных обязательств подтверждаются  бухгалтерской отчетностью и выводами финансового анализа состояния должника,  выполненного арбитражным управляющим ФИО6 в процедуре наблюдения  должника.  

Принимая во внимание условия получения и расходования кредитных денежных  средств должником, юридическую и фактическую подконтрольность должника банку,  суды указали, что принятие должником кредитных обязательств осуществлялось под  влиянием банка в период имущественного кризиса должника.  

Суды верно отметили, что в рассматриваемой ситуации указанные обстоятельства  являются существенными, то есть неоспоримо свидетельствующими о том, что если бы  они были известны суду на момент вынесения определения от 31.08.2017 года, то это  привело бы к принятию иного судебного акта в части установления очередности  удовлетворения требований банка в реестре требований кредиторов должника. При этом  банк не лишен возможности доказывания данных доводов при рассмотрении  обоснованности его требований о включении в реестр требований кредиторов, после  отмены судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам. Поскольку  задолженность банка, включенная в реестр требований кредиторов должника, возникла до  отзыва лицензии у кредитной организации, возбуждения дела о банкротстве банка и  назначения временной администрации, то наличие в настоящий момент независимого  конкурсного управляющего банка не меняет правовой природы обстоятельств  образования задолженности и ее правовых последствий, поскольку юридическое лицо  приобретает права и принимает обязанности через свои органы управления. Отсутствие  

противоправных действий со стороны конкурсного управляющего банка в настоящем деле  не будет являться основанием для отказа в удовлетворении требований заявителя.  

Аналогичная позиция следует из пункта 18 Обзора судебной практики разрешения  споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом  Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2023, согласно которой по общему  правилу, основания для субординации устанавливаются на момент возникновения  обязательства по возврату компенсационного финансирования. В соответствии с  положениями Обзора по субординации приведенный подход применим и тогда, когда  последующая утрата контроля произошла по иным причинам – в связи с возбуждением  дела о несостоятельности (банкротстве) контролирующего должника (аффилированного с  ним) лица и передачей управления над имущественной массой последнего независимому  конкурсному управляющему.  

Исследовав материалы дела и установив все фактические обстоятельства, дав  правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и имеющимся в деле  доказательствам, правильно применив нормы материального и процессуального права,  суды обоснованно удовлетворили заявление ФИО5 о пересмотре определения  суда от 31.08.2017 по данному делу в части включения требований банка в размере  418 706 916 рублей 89 копеек основного долга и 46 494 119 рублей 26 копеек пени,  учитываемые отдельно, в состав третьей очереди в реестр требований кредиторов  должника по вновь открывшимся (новым) обстоятельствам.  

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле  доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению  норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств  (часть 1 статьи 65, части 1 – 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации). Оспаривая судебные акты, заявитель жалобы документально не  опроверг правильности выводов судов. Доводы кассационной жалобы не влияют  на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены  на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7  Кодекса. В силу статьи 286 Кодекса арбитражный суд кассационной инстанции не  наделен полномочиями по оценке (переоценке) и исследованию фактических  обстоятельств дела, выявленных в ходе его рассмотрения по существу. Нарушения  процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не  установлены. При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационной  жалобы отсутствуют.  

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса  

Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 17.07.2023 и постановление  Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.03.2024 по делу № А32-889/2017  оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не  превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Е.В. Андреева  Судьи Е.Г. Соловьев   Н.А. Сороколетова