АРБИТРАЖНЫЙ СУД ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ

ул. Герцена, д. 1а, г. Вологда, 160000

 

Именем Российской Федерации

 

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А13-314/2021

г. Вологда

17 сентября 2021 года

 

Резолютивная часть решения объявлена 13 сентября 2021 года. 

Полный текст решения изготовлен 17 сентября 2021 года. 

 

Арбитражный суд Вологодской области в составе судьи Корюкаевой Т.Г. при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи исковое заявление ФИО2 о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственности Сеть туристических агентств «МТ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), взыскании с неё задолженности в сумме 253 000 руб. 00 коп., 

третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, – ФИО4, 

при участии от истца ФИО5 по доверенности от 19.03.2021, ответчика ФИО3 лично и ее представителя ФИО6 по доверенности от 25.05.2021, 

 

у с т а н о в и л:

ФИО2 (далее – ФИО2, истец) обратился в Арбитражный суд Вологодской области с исковым заявлением о привлечении ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственности Сеть туристических агентств «МТ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; далее – Общество), взыскании с неё задолженности в сумме 253 000 руб. 00 коп.

Определением от 22 января 2021 года исковое заявление оставлено без движения.

Определением от 25 февраля 2021 года исковое заявление принято к производству, возбуждено производство по делу; назначено предварительное судебное заседание по рассмотрению искового заявления.

Определением от 23 марта 2021 года дело назначено к судебному разбирательству в порядке статьи 137 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ). 

Определением от 08 июля 2021 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечена ФИО4. 

В ходе судебного разбирательства представитель истца поддержал заявленные требования. В обоснование иска указывает на неисполнение ФИО3 обязанности по обращению в регистрирующий орган с возражениями против исключения из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) Общества, недобросовестные действия по намеренному уклонению от исполнения обязанности по погашению задолженности, установленной решением суда. 

Ответчик иск не признал, указывая на отсутствие его вины в невыплате ФИО2 денежных средств. Полагает, что истец имел возможность обратиться в регистрирующий орган с заявлением об отмене решения об исключении юридического лица из ЕГРЮЛ. Ссылается на хищение денежных средств истца ФИО4 

Третье лицо ФИО4 указала на обоснованность требований ФИО2 к ФИО3 Представила собственные пояснения об обстоятельствах организации работы в Обществе и заключения сделки между Обществом и ФИО2 

Другие лица, участвующие в деле, о месте и времени судебного заседания извещены, своих представителей в суд не направили. В связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в порядке статьи 156 АПК РФ. 

Заслушав представителей истца и ответчика, исследовав материалы дела, оценив собранные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суд приходит к следующим выводам. 

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу решением Вологодского городского суда Вологодской области от 04 апреля 2019 года по делу № 2-831/2019 (далее – Решение) с Общества в пользу ФИО2 взыскано 253 000 руб. 00 коп., в том числе 77 000 руб. 00 коп. – стоимость путевки, 77 000 руб. 00 коп. – неустойка, 10 000 руб. 00 коп. – моральный вред, 82 000 руб. 00 коп. – штраф, 7000 руб. 00 коп. – расходы на оплату услуг представителя. В удовлетворении требований к ФИО4 отказано. 

Решением установлено, что 21.10.2018 между Обществом в лице ФИО3 (Турфирма) и ФИО2 (Заказчик) заключен договор на реализацию туристского продукта. Согласно квитанции к приходному кассовому ордеру от 21.10.2018 денежные средства в счет оплаты тура ФИО2 передал ФИО4 в полном объеме. Забронированный ФИО2 тур впоследствии не был подтверждён, ФИО4 ему на телефон было отправлено смс-сообщение соответствующего содержания. 23.10.2018 ФИО2 прибыл в офис Общества, где в замене тура ему было отказано. В одностороннем порядке ФИО2 отказался от исполнения договора на реализацию туристского продукта от 21.10.2018, составлен акт по факту некачественного оказания услуги и отказа Общества осуществить возврат уплаченных денежных средств. Направленная 10.11.2018 ФИО2 в адрес Общества претензия о возврате уплаченных денежных средств, компенсации убытков оставлена последним без удовлетворения.

В соответствии с данным Решением ФИО2 выдан исполнительный лист от 15.05.2019. 

Исполнительный лист к принудительному исполнению не предъявлялся. 

03.04.2019 в «Вестнике государственной регистрации», часть 2 № 13 опубликована информация о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ. ФИО2 представил возражения против предстоящего исключения. 

Кроме того, в публичном доступе по на сайте Федеральной службы судебных приставов размещена информация о ходе исполнительных производств в отношении Общества, согласно которой исполнительные производства в отношении Общества окончены: 17.09.2019 – в порядке пункта 4 части 1 статьи 46 Федерального закона от 02 октября 2017 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве) ввиду того, что отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными; 14.05.2020 – в порядке пункта 3 части 1 статьи 46 Закона об исполнительном производстве ввиду того, что невозможно установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей. 

Согласно пояснениям истца с учётом вышеуказанных обстоятельств им был избран иной способ взыскания задолженности путём обращения с заявлением в правоохранительные органы в отношении ФИО3 

Между тем регистрирующим органом повторно принято решение от 24.08.2020 № 4546 о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ, как недействующего юридического лица; 18.12.2020 данное юридическое лицо исключено из реестра как недействующее. С даты регистрации Общества в качестве юридического лица (23.03.2015) и до даты исключения Общества из ЕГРЮЛ его единственным участником и директором являлась ФИО3 

Истец, считая, что невозможность взыскания долга с Общества стала следствием недобросовестных действий ФИО3, обратился в арбитражный суд с настоящим иском о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. Согласно статье 419 ГК РФ по общему правилу обязательство прекращается ликвидацией юридического лица (должника или кредитора).

В силу пункта 2 статьи 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет правовые последствия, предусмотренные данным Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам. Как предусмотрено пунктом 3 названной статьи, исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ к ответственности в виде возмещения убытков может быть привлечено лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени. Такое лицо несет предусмотренную пунктом 1 этой статьи ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно пункту 3 статьи 53.1 ГК РФ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. 

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) от 30 июля 2013 года № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в отношении действий (бездействия) директора.

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Как предусмотрено пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью (далее – Закон об ООО), в случае исключения общества из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, если неисполнение обязательства общества обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 – 3 статьи 53.1             ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. По смыслу приведенной нормы, названные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если неисполнение обязательства стало следствием их недобросовестных или неразумных действий, а не исключения юридического лица из реестра как такового.

На руководителя или участника юридического лица, исключенного из реестра по решению регистрирующего органа, ответственность за неисполнение обязательства таким юридическим лицом может быть возложена, если обязательство перед кредитором не было исполнено вследствие ситуации, искусственно созданной лицом, формирующим и выражающим волю юридического лица, а не в связи с рыночными и иными объективными факторами, вследствие виновных в форме умысла или грубой неосторожности действий руководителя (участника), направленных на уклонение от исполнения обязательств перед контрагентом.

Доводы ФИО3 об отсутствии оснований для привлечения её к субсидиарной ответственности, поскольку истец не направлял в регистрирующий орган заявление в порядке пункта 4 статьи 21.1 Федерального закона от 08 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон о госрегистрации) судом отклоняются. 

Информирование регистрирующего органа о наличии у юридического лица неисполненных обязательств является правом, но не обязанностью кредитора. 

Исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Законом о госрегистрации, для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. 

В рассматриваемом случае исключение Общества из ЕГРЮЛ произошло вследствие фактического прекращения им своей деятельности, поскольку в течение 12 месяцев Общество не представляло предусмотренные законодательством документы отчетности, движение денежных средств по банковскому счету отсутствовало.

Директор Общества ФИО3, как должностное лицо Общества, ответственное за ведение бухгалтерского и налогового учёта, а также за своевременное предоставление отчётности, действуя разумно и добросовестно, не могла не знать о непредставлении необходимых документов в налоговые органы.

Непредставление налоговой и бухгалтерской отчётности относится либо к неразумным, либо к недобросовестным действиям; в ином случае, если Общество намерено прекратить деятельность, то такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации, с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств – через процедуру банкротства.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяжённые во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В пункте 2 статьи 62 ГК Российской Федерации закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счёт имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (пункт 6 статьи 61, абзац второй пункта 4 статьи 62, пункт 3 статьи 63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 9, пункты 2 и 3 статьи 224 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Бездействие директора и участника ФИО3, достоверно знавшей о наличии задолженности перед истцом, но не принявшей мер против исключения Общества из ЕГРЮЛ, лишили истца возможности взыскать задолженность с Общества в порядке исполнительного производства (в случае, если ответчик полагал возможным такое взыскание), а при недостаточности имущества – возможности участвовать в деле о банкротстве, в рамках которого также могло быть рассмотрено заявление о привлечении ФИО3, как контролирующего Общества лица, к субсидиарной ответственности. 

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из ЕГРЮЛ в порядке статьи 21.1 Закона о госрегистрации, и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым – на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 6 декабря 2011 года № 26-П; определения от 17 января 2012 года № 143-О-О, от 24 сентября 2013 года № 1346-О, от 26 мая 2016 года                  № 1033-О и др.). 

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из ЕГРЮЛ в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Закона об ООО предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. 

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из ЕГРЮЛ долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями – и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29 сентября 2020 года № 2128-0 и др.).

Само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались возможностью, предусмотренной пунктами 3 и 4 статьи 21.1 Закона о госрегистрации, для пресечения исключения общества из ЕГРЮЛ, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО. Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо – потребитель) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу положения статьи 3 Закона об ООО, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из ЕГРЮЛ, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2021 года № 20-П). 

С учётом отсутствия у Общества какого-либо имущества, что явно следовало из информации, размещённой в публичных источниках (об окончании исполнительных производств в порядке пунктов 3 и 4 части 1 статьи 46 Закона об исполнительном производстве, решения о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ в связи с непредставлением юридическим лицом документов отчётности и отсутствием операций по банковским счетам) повторное обращение ФИО2 в регистрирующий орган с возражениями против предстоящего исключения Общества из ЕГРЮЛ не производилось, поскольку оценено им как малоэффективное. Доводы о ответчика необоснованности и неразумности такого поведения неубедительны, ввиду чего отклоняются судом. 

Как следует из ЕГРЮЛ, юридическим адресом Общества являлось: 160000, 

<

...>. 

ФИО3 на период сделки с ФИО2 являлась также учредителем и руководителем ООО Сеть ТА «Мега Трэвел»                                 (ОГРН 

<

***>; юридический адрес: 160000, 

<

...>; основной вид экономической деятельности – деятельность туристических агентств и туроператоров; деятельность юридического лица прекращена 19.07.2019 в связи с его исключением из ЕГРЮЛ как недействующего) и ООО «Эксклюзив Тревел»                                    (ОГРН 

<

***>; юридический адрес: 160000, 

<

...>/2; основной вид экономической деятельности – деятельность туристических агентств). 

Согласно пояснениям ответчика, и Общество, и вышеуказанные юридические лица фактически осуществляли деятельность по адресу: 160000, 

<

...>, в двух офисах – 318 и 320. Там же хранилась документация юридических лиц, печати, штампы, имелся доступ к электронным бухгалтерским базам.  

Согласно пояснениям ответчика, ФИО3 на протяжении длительного времени, в том числе на период сделки с ФИО2, отсутствовала на территории Российской Федерации, работу в офисах 318 и 320 лично не контролировала. Согласно пояснениям ответчика, на период сделки с ФИО2 Общество фактически прекратило деятельность, работников не имело, туристические услуги оказывались путём заключения договоров с клиентами от лица ООО Сеть ТА «Мега Трэвел». В настоящее время данное юридическое лицо прекратило деятельность, бизнес ведётся через                         ООО «Эксклюзив Тревел» по прежнему адресу: 160000, 

<

...>.

Разумные и достаточные пояснения о том, какие меры предпринимались ФИО3 для исключения доступа третьих лиц к документации Общества, электронной базе, бланкам строгой отчётности, печатям и штампам, ответчиком не представлены. 

Ответчик ссылается на неправомерные действия ФИО4, которая, якобы, завладев бланками и печатью Общества, ввиду отсутствия ФИО3, заключила договор с ФИО2 от лица Общества и присвоила полученные от него наличные денежные средства. 

Данные доводы судом отклоняются.  

Обстоятельства дела свидетельствуют о том, что у ФИО2 в сложившейся обстановке не могло возникнуть обоснованных сомнений о заключении договора на реализацию туристического продукта с Обществом. 

Полномочие может явствовать из обстановки, в которой действует представитель. Согласно абзацу 3 пункта 5 информационного письма ВАС РФ от 23 октября 2000 года № 57 «О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации» действия работников представляемого по исполнению обязательства исходя из конкретных обстоятельств дела могут свидетельствовать об одобрении при условии, что эти действия входили в круг их служебных (трудовых) обязанностей или основывались на доверенности либо полномочие работников на совершение таких действий явствовало из обстановки, в которой они действовали (абзац 2 пункта 1 статьи 182 Кодекса), в частности, из наличия у него доступа к печати представляемого лица и нахождения его на рабочем месте.

Обстоятельства проставления в договоре о реализации туристского продукта от 21.10.2018 и приходном кассовом ордере от 21.10.2018 печати помимо воли заказчика не установлены, сведения об обращении ответчика в следственные органы по поводу хищения печати, отсутствуют. Субъект предпринимательской деятельности, действующий разумно и добросовестно, выявив факт последовательного использования его печати для подтверждения возникновения у субъекта финансовых обязательств, обращается по данному поводу в правоохранительные органы. Отсутствие такого обращения с учётом обстоятельств данного конкретного дела означает, что ФИО3 знала, по какому поводу и кем используется печать Общества, вверив её доверенным лицам, заключавшим договоры от имени Общества. 

О подобных обстоятельствах ФИО2 не знал и не мог знать, поскольку обстановка заключения договора соответствовала обычной: в публичном доступе размещена обширная реклама Сети туристических агентств «Мега Трэвел», здание по адресу: 

<

...>, имело многочисленные вывески с указанием на расположение в офисе 320 Сети туристических агентств «Мега Трэвел», в офисе работали сотрудники, оказывавшие туристические услуги (в судебном заседании ФИО3 также сообщила о привлечении в качестве работника ФИО7), заключение договора от имени Общества работник ФИО4 объяснила сложившейся деловой практикой. 

В силу части 3 статьи 69 АПК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

В Решении также зафиксировано, что ФИО4 в переговорах с ФИО2 действовала как сотрудник Общества, имела доступ к его программному обеспечению, бухгалтерским документам, печати. Согласно пояснениям ФИО7 ФИО4 на момент сделки с ФИО2 являлась работником Общества около года. 

Доказательств наличия обстоятельств, свидетельствующих о совершении истцом неразумных и недобросовестных действий, возможности у него выявить действительное финансовое положение Общества и невозможность выполнения им принятых не себя обязательств, наличия у истца информации о фактическом прекращении деятельности Общества, не представлено. 

ФИО3 своими недобросовестными действиями создала ситуацию, при которой потребитель был введён в заблуждение относительно юридического лица, оказывающего туристические услуги. Исходя из материалов дела, фирменное наименование «Сеть туристических агентств «Мега Трэвел», несмотря на прекращение деятельности ООО Сеть ТА «Мега Трэвел», до сих пор используется в целях деятельности туристического агентства, располагающегося по адресу: 

<

...>. 

Учитывая вышеизложенные обстоятельства (ФИО3, как руководитель Общества, приняв управленческое решение о фактическом прекращении его деятельности, зная об отсутствии у Общества каких-либо активов в случае необходимости расчётов с кредиторами, допустила ситуацию, при которой Общество продолжало оставаться активным участником гражданского оборота, при этом иные участники оборота были введены в заблуждение относительно реального финансового состояния Общества и намерений его контролирующего лица, не приняла мер для исключения доступа третьих лиц к документации Общества, электронной базе, бланкам строгой отчётности, печатям и штампам на время своего длительного отсутствия, вверив их доверенным лицам, своими действиями способствовала признанию Общества недействующим, не принимала мер по восстановлению деятельности Общества и не возражала против его исключения из ЕГРЮЛ с целью избежания расчётов с истцом, предприняла попытки избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности, ссылаясь на недобросовестность третьего лица), отклоняя доводы ответчика о наличии обстоятельств, исключающих возможность привлечения её к субсидиарной ответственности (неисполнение ФИО2 обязанности по направлению в регистрирующий орган возражений против исключения Общества из ЕГРЮЛ, недобросовестность действий ФИО4), руководствуясь приведёнными правовыми нормами, суд приходит к выводу о пренебрежении контролирующим Общество лицом своими обязанностями, находящимся в непосредственной причинно-следственной связи с причинением имущественного вреда истцу, что свидетельствует о наличии оснований для привлечения ответчика ФИО3 к субсидиарной ответственности по долгам Общества и взыскании с неё задолженности в сумме 253 000 руб. 00 коп.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.  Ввиду изложенного, государственная пошлина, уплаченная ФИО2 при обращении в суд с иском в размере 8060 руб. 00 коп. подлежит взысканию с ФИО3 в его пользу. 

Руководствуясь статьями 110, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Вологодской области 

 

р е ш и л:

взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 253 000 руб. 00 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственности Сеть туристических агентств «МТ». 

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 расходы по уплате государственной пошлины в размере 8060 руб. 00 коп. 

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд.

 

Судья                                                                                             Т.Г. Корюкаева