АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7667/20 

Екатеринбург

11 сентября 2024 г.

 

Дело № А47-10668/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 сентября 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 сентября 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Пирской О.Н., Столяренко Г.М.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2024 по делу № А47-10668/2019 Арбитражного суда Оренбургской области.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Конкурсный управляющий ФИО2 представил ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в его отсутствие, которое судом округа удовлетворено (часть 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 03.06.2020 общество с ограниченной ответственностью «Стройтехноресурс» (далее – общество «Стройтехноресурс», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО2 

Конкурсный управляющий 19.05.2023 обратился в арбитражный судс заявлением о привлечении ФИО3, ФИО4 и ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 01.12.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО3, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Стройтехноресурс», рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении данных лиц к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2024 определение суда первой инстанции от 01.12.2023 изменено, заявление удовлетворено частично, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; в удовлетворении требований к ФИО4 отказано; рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО1 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО1 просит постановление апелляционного суда от 28.06.2024 отменить, в удовлетворении заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности отказать, ссылаясь на несоответствие выводов апелляционного суда обстоятельствам дела. По мнению заявителя, отказывая в удовлетворении требований к ФИО4, апелляционный суд не учел, что он был указан единоличным исполнительным органом должника в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) и являлся фактическим директором должника на момент признания его банкротом, подписывал финансовые документы и бухгалтерскую отчетность должника, должен был осуществлять текущее руководство всеми видами деятельности должника, обеспечивать выполнение им обязательств, рационально использовать производственные и экономические резервы, но, как пояснил суду ФИО4, он избегал такой деятельности, то есть, он пытается извлечь выгоду из недобросовестного поведения и, утверждая о своей номинальности и неподписании бухгалтерской отчетности должника, хочет избежать ответственности, хотя возможно именно он в сговоре с третьими лицами, заинтересованными в банкротстве должника и ФИО1, спровоцировал банкротство должника, но суды это не оценили. Заявитель считает, что апелляционный суд не оценил доказательства невиновности и непричастности к деятельности должника ФИО1, который на момент заключения сделок, повлекших банкротство должника, его директором или главным бухгалтером не являлся, не был указан в ЕГРЮЛ, не подписывал документы финансовой отчетности, не распоряжался активами и не имел отношения к контролирующим должника лицам, не получал выгоду от деятельности и не был заинтересован в финансовом благополучии или банкротстве должника, а доказательства иного (включая заключения экспертов и специалистов), доказывающие вину ФИО1, в деле отсутствуют, и утверждения ФИО4 о том, что ФИО1 являлся руководителем должника, основаны на предположениях и документально не подтверждены.

ФИО2 с доводами кассационной жалобы не согласен, считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным.

Законность обжалуемого судебного акта проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, по сведениям ЕГРЮЛ, руководителями общества «Стройтехноресурс» являлись: с 12.08.2013 по 22.11.2018 – ФИО1; с 22.11.2018 по 18.10.2019 – ФИО4; с 18.10.2019 по день объявления должника банкротом – ФИО3

ФИО1 до 15.01.2019 также являлся единственным участником должника, а затем единственным участником должника с 23.01.2019 стал ФИО5, к которому доля в уставном капитале должника перешла на основании заключенного с ФИО1 договора купли-продажи от 15.01.2019 по цене 20000 руб.

Согласно адресной справке, выданной органами внутренних дел, ФИО5 снят с регистрационного счета как умерший, а в реестре наследственных дел на сайте Федеральной нотариальной палаты открытых наследственных дел на ФИО5 не найдено.

Конкурсный управляющий 02.06.2020 направил бывшему руководителю должника ФИО3 и единственному участнику должника ФИО5 уведомления о последствиях конкурсного производства, в которых содержится требование о передаче бухгалтерской и иной документации должника, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. 

Также по результатам анализа выписки о движении денежных средств по расчетному счету должника управляющий установил, что ФИО1 в качестве индивидуального предпринимателя заключил с должником договор аренды оборудования №СТР-19/14-01 от 01.01.2019, который конкурсному управляющему не передан, в связи с чем конкурсный управляющий направил в адрес ФИО1 соответствующие запросы.

Определением суда от 15.02.2021 по настоящему делу по ходатайству управляющего удовлетворенному частично, бывший руководитель должника ФИО3 обязан передать управляющему оригиналы документов и иного имущества должника; ФИО1 обязан передать управляющему надлежащим образом заверенную копию договора аренды оборудования от 01.01.2019 № СТР-19/14-01 и документов, подтверждающих его исполнение; при этом основаниями к отказу в удовлетворении иных требований к ФИО1 послужили доводы последнего об отсутствии у него документов должника в связи с их передачей новому директору ФИО4

До настоящего времени указанный судебный акт не исполнен, никаких документов арбитражным управляющим не получено.

При этом судами установлено и материалами дела подтверждается, что на балансе должника числится имущество, которое не передано управляющему: транспортные средства ОДАЗ 1987 года выпуска, ГРЗ АО566256; 3009А1, VIN 

<

***>, 2016 года выпуска, ГРЗ У637ХУ56; оборудование по производству консервов, в составе: банкомоечная машина ПАЗ-100Ж, стерилизатор для крышек (ошпариватель), дозировочнонаполнительный автомат В2-ФНА, закаточная автоматическая машина Б4-КЗК79, банкомоечная машина ПАЗ-700Н, транспортер ленточный М8-АКСМ, машина этикеровочная ОБ-КЭТ-С2; мини завод HIPERPRESS HP600; а также иное имущество.

Конкурсным управляющим при анализе деятельности общества «Стройтехноресурс» установлено, что с момента смены учредителя и руководителя с ФИО1 на иных лиц должник не вел никакую финансово-хозяйственную деятельность: не изменен юридический адрес, отсутствует движение денежных средств по банковскому счету и не переоформлена карточка с образцами подписей к банковскому счету (когда конкурсный управляющий переоформлял распоряжение расчетным счетом на себя, предыдущим распорядителем должника был указан ФИО1).

После остановки деятельности должника при ФИО1 по тому же адресу (

<

...>) ту же деятельность продолжили осуществлять аффилированные с ФИО1 лица: индивидуальный предприниматель ФИО6 – дочь ФИО1, которая зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя 01.11.2018, вид деятельности: торговля розничная мясом и мясными продуктами в специализированных магазинах; общество с ограниченной ответственностью «Мясопром» (далее – общество «Мяспром»), созданное 28.08.2018, директор и единственный участник которого ФИО7 до 29.12.2017 являлся работником должника, основной вид деятельности по ЕГРЮЛ - торговля оптовая мясом и мясными продуктами, при этом в соответствующий период происходило выбытие активов должника.

Так, вступившим в законную силу определением суда от 09.09.2020 по настоящему делу признан недействительным договор купли-продажи автотранспорта от 16.10.2018 № 10-10/2018, заключенный должником с обществом «Мясопром», применены последствия недействительности сделки в виде возврата автомобиля Toyota Land Cruiser Prado 2014 года выпуска, VIN 

<

***> в конкурсную массу должника и восстановления задолженности перед обществом «Мясопром» на сумму 414 500 руб.

Впоследствии в связи с установленным фактом совершения недобросовестных действий обществом «Мясопром» в порядке реституции при возвращении в сохранности спорного автомобиля в конкурную массу определением суда от 25.02.2021 в удовлетворении заявления общества «Мясопром» о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 414 500 руб. отказано.

Кроме того, вступившим в законную силу определением суда от 23.09.2020 по данному делу признан недействительным договор купли-продажи автотранспорта от 04.07.2018 № 04-07/2018, заключенный обществом «Стройтехноресурс» с ФИО8 (осуществлял трудовую деятельность в обществе «Стройтехноресурс» в должности заведующего комплекса по убою скота), применены последствия недействительности сделки в виде возврата транспортного средства Toyota RAV 4 2016 года выпуска, VIN 

<

***> в конкурсную массу должника.

Ссылаясь на вышеизложенное, полагая, что ФИО1 формально поставил директорами должника ФИО4 и ФИО3 и продал долю в обществе ФИО3, так как должник фактически продан без реальных к тому времени активов и деятельность не вел, а ФИО4 и ФИО3, будучи незаинтересованными в покупке и продолжении деятельности должника, не оформили в банках даже право подписи банковских документов, которое вплоть до введения конкурсного производства было только у ФИО1, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Стройтехноресурс» ФИО1, а также ФИО4 и ФИО3 как номинальных руководителей должника.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из доказанности материалами дела наличия оснований для привлечения ФИО1, ФИО4 и ФИО3 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Изменяя определение суда первой инстанции в части, апелляционный суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении требований к ФИО4 отказал

Судебные акты в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа не пересматриваются.

В части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и отказа в привлечении к ответственности ФИО4 апелляционный суд исходил из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53)).

Так, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (пункты 1, 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 6 постановления Пленума № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац 2 пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судами установлено и материалами дела подтверждается, что, хотя на балансе должника числится имущество: транспортные средства: ОДАЗ, 1987 г. выпуска, ГРЗ АО566256; 3009А1, VIN 

<

***>, 2016 г. выпуска, ГРЗ У637ХУ56; оборудование по производству консервов, в составе: банкомоечная машина ПАЗ-100Ж, стерилизатор для крышек (ошпариватель), дозировочнонаполнительный автомат В2-ФНА, закаточная автоматическая машина Б4-КЗК79, банкомоечная машина ПАЗ-700Н, транспортер ленточный М8-АКСМ, машина этикеровочная ОБ-КЭТ-С2; мини завод HIPERPRESS HP600 и иное имущество, но ни это имущество, ни правоустанавливающие документы на него управляющему не переданы, а иное не доказано, тогда как их непередача обязанными лицами управляющему сделала невозможным формирование конкурсной массы за счет активов должника, а вследствие непередачи документов должника невозможной является квалификация активов, их параметров, количества, определение их действительной рыночной стоимости, местонахождения, места приобретения, текущего состояния и т.д.

Учитывая изложенное, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, проверив обоснованность доводов конкурсного управляющего о том, что совершенные между должником и обществом с ограниченной ответственностью «Долина» (от обеих сторон в лице ФИО1) недействительные сделки и последствия их совершения положены в основу заявления о признании должника банкротом, и, установив, что по таким сделкам все ликвидные активы должника отчуждены в пользу юридического лица, фактически продолжившего деятельность должника, и при этом наличие у должника значительных активов на десятки миллионов рублей, на которые ссылается ФИО1 и которые указаны в бухгалтерской отчетности должника, не подтверждено ничем, кроме бухгалтерской отчетности, где они отражены только формально, фактически установить их расшифровку, основания приобретения и контрагентов не представилось возможным ввиду непредставления в материал дела соответствующих документов и пояснений, и исходя из того, что на момент возникновения объективного банкротства никаких активов реально у должника в наличии не имелось, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что сделки, признанные в настоящем деле недействительными, действительно имеют причинно-следственную связь с банкротством должника, именно этими сделками должник доведен до банкротства, и именно эти сделки нанесли вред имущественным интересам кредиторов, в то время как иное не доказано и из материалов дела не следует.

Исходя из изложенного, по результатам исследования и оценки всех имеющихся доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО1, являясь единственным реальным бенефициаром должника, создал ситуацию («бросил общество»), при которой формально по составленным им документам сам должник, руководство должником и, соответственно, его активы и документация якобы переданы ФИО4 и ФИО3, но при этом никаких доказательств того, что такая передача имела место в действительности, не существуют, а, напротив, из фактических обстоятельств и материалов дела следует, что ФИО9 реально не передал ни ФИО10, ни ФИО3 никаких активов и документов должника, и должник с момента смены после ФИО9 учредителя и руководителя фактические не имел никаких активов и никакую финансово-хозяйственную деятельность: не изменен юридический адрес, отсутствует движение денежных средств по банковскому счёту, не переоформлена карточка с образцами подписей к банковскому счету (когда управляющий переоформлял распоряжение счетом на себя, предыдущим распорядителем был указан ФИО1) и т.п. 

При таких обстоятельствах, проанализировав обстоятельства взыскания ФИО1 долга по договорам займа между ним и должником (включена в реестр кредиторов должника определением суда от 13.07.2020 по настоящему делу), суд первой инстанции принял во внимание тот факт, что соответствующий долг общества «Стройтехноресурс» перед ФИО1 в сумме 12 090 066 руб. не истребовался ФИО1 с момента официального прекращения его участия в деятельности должника вплоть до подачи соответствующего заявления 10.03.2020 в данном деле, когда в отношении должника была введена процедура наблюдения, то есть более чем через год после отчуждения доли в уставном капитале общества «Стройтехноресурс», а такое поведение ФИО1 свидетельствует о том, что он достоверно знал о фиктивности оформления перехода права собственности на уставный капитал должника и смены руководителя, так как в противном случае невозможно объяснить такое бездействие ФИО1, поскольку для рядового лица, принявшего решение прекратить полностью участие в деятельности конкретной организации, представляется неразумным непринятие после этого на протяжении более чем года каких-либо мер по истребованию значительной по сумме долга от такой организации, перешедшей в пользу иных лиц-бенефициаров.

Таким образом, по результатам исследования и оценки всех доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, установив, что общество «Стройтехноресурс» фактически никогда не выбывало из-под влияния ФИО1, а после остановки его деятельности при ФИО1 по тому же адресу ту же деятельность продолжили вести аффилированные с ФИО1 лица (общество «Мясопром», ФИО6), признав ФИО1 фактическим бенефициаром должника, и, отклонив доводы ФИО1 об обратном как необоснованные, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности материалами дела наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность погашения требований кредиторов.

Суд апелляционной инстанции согласился с вышеуказанными выводами суда первой инстанции.

Проверив обоснованность позиции ФИО1 о том, что вся документация должника передана сменившему его директору ФИО11, апелляционный суд по результатам исследования и оценки материалов дела и представленных доказательств отклонил данные доводы как несостоятельные, ничем не подтвержденные и не соответствующие материалам дела, в том числе, с учетом того, что совокупность собранной в материалах дела доказательственной базы объективно ставит под существенное сомнение реальность передачи документов должника от ФИО1 к ФИО11 по акту от 09.01.2019 № 1, о фальсификации которого заявил ФИО11, а также, исходя из того, что при наличии установленных судами выше обстоятельств, сама по себе такая позиция в любом случае не освобождала бы ФИО1 от субсидиарной ответственности. 

При этом апелляционный суд исходил из того, что, как следует из материалов дела и представленных доказательств, в том числе заключения специалиста о 04.04.2024, и пояснений ФИО11, последний с 2018 года занимается предпринимательской деятельностью в сфере промышленности, развитием технологий производства, в конце 2018 года с целью участия в торгах хотел приобрести долю в уставном капитале какого-либо действующего общества с ограниченной ответственностью, и, изучив соответствующие предложения о продаже, размещенные в сети Интернет, остановил свой выбор на обществе «Стройтехноресурс», которое по официальным данным имело хорошие обороты и вело деятельность около 8 лет, принял решение о покупке доли в уставном капитале данного общества после полного анализа его финансово-хозяйственной деятельности в качестве директора, в связи с чем, для целей назначения себя директором общества предоставил необходимые персональные данные (паспорт, ИНН) и заверил у нотариуса необходимое заявление для налоговой, после чего на стадии регистрации документов по смене юридического адреса должника в ИФНС по Московской области г. Чехов на адрес места жительства ответчика (на тот момент СНТ «Земляничное») с целью проверки места нахождения компании и ее руководителя был осуществлен выезд сотрудников налоговой инспекции, которые пояснили, что компания имеет непогашенные налоговые обязательства, в связи с чем ФИО11 отказался от продолжения регистрационных действий по смене юридического адреса и от приобретения доли в уставном капитале общества, а с ФИО1 после случившегося достигнута устная договоренность о том, что им он совершит действия по смене директора, о неисполнении которой ФИО11 узнал только 17.06.2020 из материалов проверки от 27.05.2020 КУСП № 2349 органов внутренних дел, когда ФИО4 предъявили на обозрение копию сфальсифицированного и не соответствующего действительности акта от 09.01.2019 № 1 о передаче ему от ФИО1 документов, касающихся деятельности общества «Стройтехноресурс».

Учитывая изложенное, исследовав и оценив все материалы дела, проанализировав с учетом конкретных обстоятельств настоящего дела пояснения ФИО4 о том, в связи с какими обстоятельствами он изначально принял решение об участии в деятельности должника, но потом изменил его и фактически и не вступал в должность руководителя должника, и признав их соответствующими действительности, так как какие-либо противоречия в данных пояснениях отсутствуют, никаких «следов» участия ФИО4 в деятельности должника не установлено, а из поступивших по запросу суда копий материалов регистрационного дела в отношении общества «Стройтехноресурс» следует, что от имени ФИО4 имеется лишь заявление о смене директора, а последующее внесение записи о прекращении полномочий ФИО4 и о назначении на эту должность ФИО3 произведено в связи с представлением Приказа от 10.10.2019 № 13, подписанного ФИО3, из которого следует, что назначение его на должность состоялось на основании решения единственного учредителя от 01.08.2019, при этом само данное решение отсутствует, и, исходя из отсутствия доказательств, позволяющих прийти к иным выводам, апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии в данном случае возможности отнести ФИО4 к числу таких номинальных руководителей, которые, по общему правилу, отвечают с наряду с фактическим бенефициаром солидарно, ввиду чего не усмотрел достаточных оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и отказал в удовлетворении требований в соответствующей части.

Ссылки ФИО1 на то, что ФИО4 являлся директором должника на момент признания его банкротом и был указан как единоличный исполнительный орган должника в ЕГРЮЛ, не опровергают вышеназванных выводов апелляционного суда, который признал именно ФИО1 бенефициаром должника заинтересованным в сокрытии документов должника и его активов и не усмотрел разумную цель оказывать содействие этому со стороны ФИО4

Таким образом, при принятии обжалуемого судебного акта апелляционный суд исходил из совокупности установленных по делу обстоятельств, доказанности материалами дела наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и недоказанности наличия таких оснований в отношении ФИО4, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом апелляционной инстанции верно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, правильно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении апелляционным судом норм права, были заявлены в суде апелляционной инстанций и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств, которые ФИО1 с представлением надлежащих доказательств не опровергнуты. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, апелляционным судом установлены, все доказательства исследованы и оценены по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, обжалуемое постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2024 по делу № А47-10668/2019 Арбитражного суда Оренбургской области следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Так как определением суда округа от 06.08.2024 ФИО1, уплатившему при подаче кассационной жалобы госпошлину в размере 300 руб. (чек по операции от 08.07.2024), предложено представить доказательства доплаты госпошлины в размере 2700 руб., но такие доказательства не представлены,при этом судом округа обжалуемые судебные акты оставлены в силе,с ФИО1 в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по кассационной жалобе в размере 2700 руб. (подпункт 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного судаот 28.06.2024 по делу № А47-10668/2019 Арбитражного суда Оренбургской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 2700(две тысячи семьсот) рублей.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                              Ю.А. Оденцова 

 

Судьи                                                                                           О.Н. Пирская 

 

                                                                                                     Г.М. Столяренко