ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда

Дело № А65-31158/2017

г. Самара

19 сентября 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 12 сентября 2018 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 19 сентября 2018 года.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Бросовой Н.В.,

судей Серовой Е.А., Радушевой О.Н.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, с участием:

ФИО2 – лично, паспорт, представителя ФИО3 по доверенности от 10.09.2018г.

конкурсного управляющего ООО «Гранд Ойл» ФИО4 – лично, паспорт,

иные лица не явились, извещены надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда, в зале №1, апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 31 июля 2018 года об отказе во включении требований ФИО2 в реестр требований кредиторов по делу №А65-31158/2017 (судья Красавина В.Ш.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Гранд Ойл», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, 

 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 декабря 2017 года в отношении общества с ограниченной ответственностью «Гранд Ойл», РТ, г. Зеленодольск, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.02.2018г. принято к производству требование ФИО2, г. Зеленодольск, (далее -заявитель), к должнику о включении в реестр требований кредиторов.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.04.2018г. должник признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО4

В судебном заседании представитель заявителя заявил об изменении требования.

В соответствии с ч. 1 ст. 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований.

В заявлении об изменении размера требований заявитель исключил доказательство и уменьшил размер требования до 7391833,78 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 31 июля 2018 года в удовлетворении ходатайства Федеральной налоговой службы об отложении судебного заседания отказано. Изменение размера требования принято. Отказано ФИО2 во включении в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Гранд Ойл», РТ, г. Зеленодольск, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>. Определение подлежит немедленному исполнению.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 обратился в суд апелляционной инстанции с жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 31.07.2018 г. по делу А65-31158/2017 отменить и вынести новое решение, заявление удовлетворить.

По мнению подателя жалобы, в ходе рассмотрения дела заявителем были представлены все необходимые документы, подтверждающие факты предоставления займов должнику, доказательства поставки строительных материалов для строительства «Автомойки туннельного типа на 2 поста», а также документы, подтверждающие одобрение участниками общества указанных сделок. Доказательства, представленные ФИО2, отвечают всем требованиям, предусмотренным ст.67,68 АПК РФ и, следовательно, требования заявителя являются обоснованными и неправомерно отвергнуты судом обжалуемым определением.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании ФИО2 и его представитель поддержали доводы апелляционной жалобы, представили письменные пояснения.

Конкурсный управляющий ООО «Гранд Ойл» ФИО4 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, считает определение суда законным и обоснованным.

От ФНС России поступило ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы ФИО2 без участия представителя уполномоченного органа.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения  судом  первой  инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле документам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены определения суда по следующим основаниям.

Согласно ч.1 ст. 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлениях от 22.07.2002 № 14-П, от 19.12.2005 № 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер, разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.). С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования (п. 26 постановления № 35, п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г., «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018)» , утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018).

Как следует из имеющейся в материалах дела выписки из ЕГРЮЛ заявитель является руководителем должника, а также его участником, имеющим 50 процентов уставного капитала, остальные 50 процентов принадлежат ФИО5.

В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ, по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Между заявителем и должником в лице заявителя заключены следующие договоры займа.

Договор займа №2 от 14.07.2014 г. на 1000000 руб. Срок возврата 31.07.2015 г. Денежные средства внесены приходными кассовыми ордерами №25 от 14.07.2014 г.,№27 от 25.07.2014 г., №30 от 04.08.2014 г., №33 от 21.08.2014 г.,№38 от 29.09.2014 г., №40 от 03.10.2014г.,№ 44 от 25.11.2014 г., №1 от 16.01.2015 г., №2 от 21.01.2015, №4 от 19.02.2014г., №7 от 25.03.2015 г. 

Договор займа №3 от 15.12.2014 г. на 1500000 руб. Срок возврата до 14.12.2015 г. Денежные средства внесены платежными поручениями №1 от 16.01.2015 г. в сумме 925000 руб., №2 от 26.01.2015 в сумме 150000 руб. 

Договор займа №3 от 08.12.2014 г. на 740000 руб. Срок возврата 08.07.2015 г. Денежные средства внесены проходными кассовыми ордерами №45 от 08.12.2014, № 46 от 25.12.2014 .

Договор займа №1 от 06.02.2015 г. на 187000 руб. Срок возврата до 05.02.2016 г. Денежные средства внесены по приходным кассовыми ордерам №3 от 06.02.2015 г, №5 от 25.02.2015 г., №6 от 27.02.2015 г.

В представленных в качестве доказательств дальнейшего перечисления полученных денежных средств по приходным кассовым ордерам банковских квитанциях № 675570 от 21.01.2015г., № 527577 от 16.01.2015г., № 11 от 25.11.2014г., № 12 от 03.10.2014г., № 6 от 29.09.2014г., № 9 от 21.08.2014г., № 643080 от 04.08.2014г., № 17 от 14.07.2014г. в источнике поступления указано «прочие поступления» без указания номера и даты договора займа.

Согласно банковским квитанциям № 5 от 08.12.2014г. (695000 руб.), № 3 от 25.12.2014г. (45000 руб.), №1 от 06.02.2015 г. (63000 руб.), №12 от 25.02.2015 г. (120000 руб.) лицом, внесшим денежные средства, является ФИО5, а не заявитель.

Кроме того, заявитель с августа 2013 г. по сентябрь 2014 г. по договору поставки поставил должнику строительные материалы на общую сумму 6412732,57 руб.

В подтверждение представлены: договоры между ИП ФИО6 и ООО «К-Мастерс», ООО «Теплострой-Казань», ИП ФИО7, ООО «Эвант Строй», а также товарные накладные, в которых грузополучателем указан ФИО6, приходные кассовые ордера о внесении денежных средств поставщикам ФИО6

В качестве доказательства наличия финансовой возможности по предоставлению должнику займов, приобретению строительных материалов заявитель представил налоговые декларации (как индивидуального предпринимателя), договор купли-продажи транспортного средства №1 от 03.11.2014 г., на 6282000 руб., договор купли-продажи недвижимого имущества от 17.07.2012 г. на 500000 руб., договор купли-продажи встроенного нежилого помещения от 08.07.2013 г. на 300000 руб., договор банковского вклада на сумму 6800000 руб. на имя ФИО8, договор займа от 01.10.2012 г. с ФИО8 на 6830306 руб. В письменных пояснениях заявитель указал, что займы и поставка стройматериалов одобрены собранием участников должника от 30.04.2012 г. для строительства объекта должника «автомойки» на арендуемом земельном участке с кадастровым номером 16:49:000000:33.

Вышеуказанными документами подтверждается наличие у заявителя финансовой возможности по предоставлению займов, закупке стройматериалов.

В то же время как верно отмечено судом первой инстанции совокупность представленных заявителем доказательств наличие задолженности перед ним должника не подтверждается исходя из следующего.

В частности, в материалы дела представлена справка должника за подписью заявителя в качестве директора о дебиторской и кредиторской задолженности должника по состоянию на 08.04.2016 г. Как следует из данной справки задолженности должника перед ФИО6 не имеется.

Приобретение и поставка строительных материалов для строительства объекта должника для подтверждения наличия задолженности представленными документами не подтверждаются, поскольку получателем являлся не должник, а ИП ФИО6 Постановлением Исполнительного комитета Зеленодольского муниципального района №646 от 10.04.2012 г. земельный участок с кадастровым номером 16:49:000000:33 был изъят для муниципальных нужд. На вопрос суда, каким образом оформлялось оформление выполнения строительных работ на объекте, заявитель сообщил, что документы не оформлялись.

Представленными приходными кассовыми ордерами не подтверждается дальнейшее использование денежных средств должником и отражение данного использования в бухгалтерской и налоговой отчетности должника, на что указывает в своем отзыве уполномоченный орган.

Кроме того, при оценке представленных договоров займа судом первой инстанции верно учтено следующее. 

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очерёдность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее Закон о банкротстве) к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатёжеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования.

Сроки возврата заёмных средств по договорам займа истекли. Несмотря на истечение указанных сроков и значительную просрочку должника, заявитель не предпринял мер по возврату заёмных средств.

Наличие внутригрупповых отношений и, как следствие, общности хозяйственных интересов имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий как кредитора, заявившего о включении своих требований в реестр, так и должника, обязанность которого при нормальном функционировании гражданского оборота состояла в своевременном возврате заёмных средств.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

Договоры займа были заключены между заинтересованными лицами на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка - без начисления процентов, заявитель не предпринимал действий по возврату задолженности.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключённого соглашения.

Анализ условий заключённых договоров займа при отсутствии обоснования разумных мотивов их совершения позволяет прийти к выводу о том, что заявитель, не приняв решений, направленных на уравновешение чистых активов и размера уставного капитала, предоставлял должнику денежные средства в форме займов, фактически намереваясь компенсировать негативные результаты своего бездействия на хозяйственную деятельность должника. Фактически заявитель предоставлял заём в качестве механизма увеличения уставного капитала должника для устранения негативных результатов хозяйственной деятельности за предшествующий период.

О том, что заёмные средства предоставлялись заявителем именно как участником должника, а не независимым кредитором, и именно на покрытие возникающего в каждый конкретный момент дефицита ликвидных активов должника свидетельствуют и конкретные их размеры, детализированные до рубля, что не характерно для обычных условий гражданского оборота при сходных обстоятельствах во взаимоотношениях независимых участников рынка: 1000 руб., 2000 руб., 919,89 руб., 1390 руб., 1500 руб.

При том, что заёмные средства предоставлялись без начисления процентов, подобная детализация не может быть объяснена намерением экономии собственных средств должником.

Исходя из положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации руководитель хозяйственного общества, а равно контролирующие его лица, обязаны действовать добросовестно не только по отношению к своему юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что они должны учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от её осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Таким образом, предоставление денежных средств участником подконтрольному должнику входит в предмет добросовестного исполнения обязанностей контролирующего лица, обязанного принимать управленческие решения не только ради извлечения прибыли, но и ради соблюдения имущественных прав кредиторов при нормальном режиме хозяйствования. Предоставление же участником должнику денежных средств на условиях, не доступных обычным (независимым) участникам рынка, квалифицируется арбитражным судом в качестве недобросовестного осуществления заявителем своих гражданских прав.

Как верно отмечено судом первой инстанции, фактически заявитель вместо добросовестного осуществления гражданских прав в интересах кредиторов создал дополнительное имущественное обременение должнику в свою пользу, увеличив, тем самым, долговую нагрузку на имущество должника.

В связи с вышеизложенным арбитражный суд пришел к правильному выводу о необходимости отказа в удовлетворении требований заявителя ввиду установленного заведомо недобросовестного осуществления заявителем своих гражданских прав (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Учитывая, что заявитель не представил доказательства, обосновывающие требование к должнику, судом первой инстанции обоснованно отказано в удовлетворении требования заявителя.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции, что указанные обстоятельства подтверждают тот факт, что спорные правоотношения являются корпоративными, а не гражданско-правовыми.

Таким образом, судом первой инстанции верно, с учетом сформированной Верховным Судом Российской Федерации правовой позиции, установлены существенные для дела обстоятельства и оценены представленные доказательства.

ФИО2 на протяжении длительного времени не предъявлял к ООО «Гранд Ойл» своевременных требований о возврате суммы займа (почти три года). Предъявление требования к должнику только в деле о банкротстве, возбуждение которого, как правило, уже свидетельствует о неплатежеспособности должника, с учетом установленных в совокупности обстоятельств спора, не свидетельствует о совершении кредитором своевременных действий по реализации своих гражданских прав вне дела о банкротстве.

Суд также отмечает, что договор займа является беспроцентным, отсутствует механизм обеспечения компенсации, в том числе с учетом имеющейся инфляции, заем предоставлен на значительную сумму, что не является целесообразным для физического лица как участника гражданского оборота.

Сам факт того, что заемные денежные средства были направлены должником, как утверждает ФИО2, на строительство «Автомойки туннельного типа на 2 поста», свидетельствует о том, что общество имеет финансовые трудности в виде недостаточности оборотных средств.

Податель апелляционной жалобы полагает, что спорный договор займа носит гражданско-правовой характер, а не корпоративный.

В условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора («дружественного» кредитора) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора.

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016)).

Установление наличия внутригрупповых отношений между сторонами сделки и, как следствие, общности хозяйственных интересов участников спорных отношений, о котором заявляет возражающее против требований лицо, позволит дать надлежащую оценку добросовестности действий как кредитора, так и должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6) по делу № А12-45752/2015).

Исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556.

Так, например, пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом.

При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

Кредитор, как учредитель и руководитель общества фактически осуществил докапитализацию, и требование кредитора, фактически, заявлено о возврате финансирования.

Таким образом, заявитель, как единственный участник общества, руководитель общества должника, предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, должен был осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы.

В силу абзаца восьмого ст. 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

При указанных обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу, что требование заявителя, как, мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, представляющее собой требование о возврате финансирования не может быть включено в реестр кредиторов должника (на равнее с иными независимыми кредиторами), поскольку вне зависимости от того, каким образом было оформлено финансирование, в настоящем случае, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала общества. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208). Указанная правовая позиция также согласуется с определением Верховного Суда РФ от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2) по делу № А68-10446/2015.

Довод ФИО2 о том, что Постановление Исполнительного комитета Зеленодольского муниципального района №646 от 10.04.2012 г. о том, что земельный участок с кадастровым номером 16:49:000000:33 был изъят для муниципальных нужд, был отменен, не влияет на правильность выводов суда первой инстанции.

Доводы жалобы выводы суда первой инстанции не опровергают, а лишь выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для ее удовлетворения.

При разрешении спора суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал обстоятельства дела, дал им верную правовую оценку, в связи с чем оснований для отмены или изменения судебного акта не имеется, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

При подаче апелляционных жалоб на определения, не перечисленные в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь ст.ст. 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 31 июля 2018 года об отказе во включении требований ФИО2 в реестр требований кредиторов по делу №А65-31158/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                                Н.В. Бросова

 

Судьи                                                                                                               Е.А. Серова

 

                                                                                                                         О.Н. Радушева