АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

19 марта 2021 года

Дело №

А44-8358/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 16.03.2021 

Полный текст постановления изготовлен 19.03.2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Каменева А.Л., судей Казарян К.Г., Колесниковой С.Г.,

при участии от ФИО1 - ФИО2 (доверенность от 25.01.2020),   

рассмотрев 16.03.2021 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1  и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Эльбор» ФИО3 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 14.08.2020 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2020 по делу № А44-8358/2018

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Новгородской области от 13.05.2019 по делу № А44-8358/2018, общество с ограниченной ответственностью «Эльбор», адрес: 174409, 

<

...>,     ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – ООО «Эльбор», Общество), признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3. 

В рамках дела о банкротстве, конкурсный управляющий 02.09.2019 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Эльбор» ФИО1 (Новгородская область, город Боровичи), за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) и возникшими за тем обязательствами должника в размере 197 030 969 руб.        80 коп., а также в связи с неисполнением бывшим руководителем Общества обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника конкурсному управляющему.

В ходе рассмотрения дела, конкурсный управляющий ходатайствовал перед судом о привлечении в качестве соответчиков ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7, для установления обстоятельств фактического контроля этими лицами за деятельностью Общества. 

Определением от 14.08.2020, суд отказал в привлечении к участию в обособленном споре названных лиц в качестве соответчиков.

Определением суда первой инстанции от 14.08.2020, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2020, заявленные конкурсным управляющим требования удовлетворены частично, ФИО1 привлечена к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11.Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов должника. В части требований о субсидиарной ответственности ФИО1 по основанию статьи 61.12 Закона о банкротстве - отказано. Для целей определения размера субсидиарной ответственности ответчика производство по данному обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

В кассационной жалобе конкурсный управляющий, просит отменить определение  от 14.08.2020 и постановление от 03.12.2020 в части отказа в удовлетворении заявленных требований о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве; в указанной части просит принять новый судебный акт - удовлетворить заявленные требования в полном объеме. 

По мнению ФИО3, судами необоснованно не приняты во внимание представленные в материалы дела сведения относительно момента возникновения требований кредиторов к должнику и обязанности у ответчика подать заявление о банкротстве Общества. При этом необоснованно судом первой инстанции было отклонено ходатайство конкурсного управляющего об отложении судебного разбирательства для проведении экспертизы по определению момента (даты) объективного банкротства, с учетом того, что такое ходатайство не могло быть заявлено в начале рассмотрения обособленного спора, поскольку заявитель не обладал всеми необходимыми сведениями о должнике. Согласно позиции ФИО3, в данном случае также было необходимо получение в судебном порядке пояснений от упомянутых лиц, о контролирующих функций которых конкурсному управляющему стало известно только в ходе судебного разбирательства, из материалов проверки, проведенной правоохранительными органами. При этом он просил суд привлечь указанных лиц к участию в обособленном споре в качестве соответчиков (однако определением от 14.08.2020 было отказано (обжаловано в апелляционном порядке, не рассмотрено)). Также суд необоснованно не принял в качестве доказательств объяснения работников должника, данные во время проведения доследственной проверки, в том числе относительно контролирующих функций лиц, о привлечении которых в качестве соответчиков было заявлено.  

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить указанные судебные акты только в части привлечения ее к субсидиарной ответственности по указанным основаниям, и принять новый судебный акт - об отказе конкурсному управляющему в заявлении и в этой части, поскольку она не работала в Обществе и не выполняла функций руководителя должника на момент признания его банкротом, потому не имела объективной возможности передать документы бухгалтерского учета и отчетности должника в связи с их хищением. После прекращения ее полномочий в качестве руководителя       ООО «Эльбор» (решением учредителя от 28.01.2019), новым руководителем Общества был назначен ФИО8, при этом, доступ ФИО1 на территорию предприятия и к его документации, которая хранилась по месту нахождения юридического лица, прекращен. Данный факт нашел свое подтверждение в апелляционном определении областного суда Новгородской области от 23.10.2019 по делу № 2-530/2019. Находящиеся на тот момент у ФИО1, учредительные документы и печати должника были переданы по акту новому руководителю ФИО8 Факт отсутствия документов из-за хищение  подтверждено постановлениями о возбуждении и прекращении уголовного дела. 

Податель жалобы также ссылается на наличие в материалах дела о банкротстве сведений о том, что часть документов должника имеется в распоряжении конкурсного управляющего, обоснования невозможности формирования конкурсной массы со ссылкой на отсутствие конкретной документации в материалы дела им не представлено. Тот факт, что в отношении нее вынесен судебный акт об истребовании у нее документации должника, ФИО1 узнала только при рассмотрении данного обособленного спора, и была лишена возможности обжаловать указанный судебный акт в связи с пропуском шестимесячного пресекательного срока для его обжалования. Однако, по ее мнению, данное обстоятельство не констатирует безусловное наступление для нее субсидиарной ответственности по долгам юридического лица.  

В отзыве на кассационные жалобы публичное акционерное общество «Московский кредитный банк» (далее – ПАО «МКБ», Банк) поддержало позицию  конкурсного управляющего, ссылаясь на то, что судами не учтена задолженность Общества перед Банком, включенная в реестр требований кредиторов определениями суда от 18.01.2019 и 19.03.2019, а непредставление ФИО1 документации конкурсному управляющему исключило возможность формирования конкурсной массы.

Банк также считает, что судебными инстанциями неправильно не приняты во внимание материалы доследственной проверки по факту пропажи документов бухгалтерского учета и отчетности должника. Банк поддерживает позицию конкурсного управляющего о том, что вред мог быть причинен действиями и другими фактически контролирующими должника лицами: ФИО4 и ФИО5, которые также взяли на себя обязательства поручителей за ООО «Эльбор» и их не исполнили. 

Кредитор указывает, что просрочка исполнения Обществом кредитных обязательств перед ним возникла 10.07.2018, и именно это обстоятельство должно признаваться основанием для обращения должника с заявлением о своем банкротстве.  

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы, приведенные в ее жалобе, возражал против удовлетворения жалобы      ФИО3 

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

Законность судебных актов, принятых по обособленному спору, проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, основанием для введения в отношении должника процедуры по делу о банкротстве послужила просрочка исполнения обязательств по кредитным договорам от 06.08.2015 № 3454/15 и от 09.06.2017 № 423817, заключенным ООО «Эльбор» с Банком, который являлся вторым заявителем по делу о банкротстве Общества, и обоснованность требований которого послужила основанием для введения в отношении должника процедуры наблюдения.

Согласно данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) ФИО1 в период с 12.12.2014 по 15.02.2019 являлась руководителем должника (директором) ООО «Эльбор», после нее единоличным исполнительным органом избран ФИО8

Обращаясь в суд с требованием о субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий посчитал, что ФИО1 в срок не позднее 01.05.2016 должна была подать заявление в суд о банкротстве ООО «Эльбор», по причине того, что Общество не рассчиталось по своим обязательствам по оплате аренды за период с 01.12.2015 по 01.04.2016 на сумму 7 817 391 руб.   30 коп., также имело обязательства по займу на 8 373 876 руб. 58 коп. по договору от 03.03.2016. Затем, заявитель полагал, что признаки объективного банкротства Общества предположительно следует считать 31.12.2017 или 10.07.2018. При этом финансовое положение Общества за период с  01.01.2015 по 01.01.2018, по мнению ФИО3, ухудшалось. По расчету заявителя размер субсидиарной ответственности равен сумме возникших после 01.05.2016 обязательств должника - 197 030 969 руб. 80 коп. 

Банк в своих письменных пояснениях, указал, что требование о досрочном исполнении кредитных обязательств направлено Обществу 10.09.2018, а сумма требований к должнику составила 979 583 813 руб. 61 коп.    

Помимо указанного основания, ФИО3, в связи с неисполнением ответчиком обязанности, установленной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, в том числе неисполненной обязанности и после обязания судом передать документы,  потребовал привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности также по основанию статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Возражая против заявленных требований именно к ней, ФИО1 поясняла, что на период, приведенный заявителем, финансовое состояние  ООО «Эльбор» являлось стабильным, что отражено в бухгалтерской и налоговой отчетности, оснований для обращения в суд с заявлением о банкротстве Общества не имелось.

Передача документов конкурсному управляющему не могла быть ею исполнена по той причине, что после смены учредителем руководителя Общества, она была лишена доступа на предприятие и соответственно допуска к документации, в том числе для цели передачи новому руководителю. В этой связи и судебный акт об обязании ее передать документы ООО «Эльбор» конкурсному управляющему остался неисполнимым.     

Отказывая в удовлетворении заявления о применении субсидиарной ответственности к ответчику в связи с неподачей им в суд заявления должника о банкротстве, суд первой инстанции исходил из сведений, содержащихся в бухгалтерской отчетности ООО «Эльбор» за период 2016 – 2017 годы, в которой  наличие у Общества активов имеет значительный показатель, против обязательств, при этом указана прибыль, полученная должником по результатам хозяйственной деятельности. Указанные обстоятельства позволили суду прийти к выводу о том, что наличие задолженности перед отдельными кредиторами не могло указывать на наличие признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника для погашения требований кредиторов. 

При этом суд проверяя доводы заявителя в этой части относительно других дат, возникновения объективного банкротства ООО «Эльбор» пришел к выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих  сумму обязательств, возникших после указанных ФИО3 дат. 

На этом основании, суд первой инстанции не установил совокупности условий для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию статьи 61.12 Закона о банкротстве. 

 По эпизоду привлечения ФИО1 к ответственности по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд принял во внимание отсутствие доказательств передачи ФИО1 документации должника новому руководителю – ФИО8 и неисполнение ею определения суда первой инстанции от 21.05.2019 об обязании ФИО1 передать документацию конкурсному управляющему, в том числе документации, подтверждающей наличие дебиторской задолженности должника. С учетом подтверждения презумпции ответственности руководителя должника за его несостоятельность в случае отсутствия документов бухгалтерского учета должника, суд удовлетворил требования конкурсного  по указанному эпизоду. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, отклонив доводы ФИО9 о необоснованном отказе в удовлетворении заявленного ею ходатайства о вызове свидетелей со ссылкой на оценку судом первой инстанции в порядке статьи 71 АПК РФ иных доказательств, представленных в материалы дела, равно как и указание ФИО3 на необоснованное отклонение заявленного им ходатайства об отложении рассмотрения дела, со ссылкой на отсутствие у суда первой инстанции обязанности по удовлетворению такого ходатайства. 

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалоб и возражений на них, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Между тем, указанная презумпция является опровержимой, и к числу контролирующих должника лиц в силу положений пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве могут быть отнесены и иные лица, имевшие возможность влиять на органы управления должника и определять его действия в ходе текущей деятельности иным образом.

С учетом разъяснений пункта 3 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), при определении круга контролирующих должника лиц, суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

При этом, исходя из положений пункта 5 Постановления № 53, само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

В нарушение указанных выше положений, возлагая ответственность за несостоятельность ООО «Эльбор» исключительно на ФИО1 и отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о применении субсидиарной ответственности к иным контролирующим должника лицам, в частности ФИО4, ФИО5, ФИО6,        ФИО7, ходатайство о привлечении которых в качестве соответчиков отклонено судом, суд первой инстанции не установил надлежащий круг лиц, являющихся участниками спорных правоотношений. 

При этом следует отметить, что на наличие вины иных, контролирующих должника лиц, в невозможности осуществления расчетов с кредиторами, также ссылается и Банк, чье заявление послужило основанием для введения первой процедуры банкротства должника, и дата просрочки погашения обязательств перед которым квалифицирована судом как дата возникновения признаков объективного банкротства Общества.

По общему правилу, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение организации до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой. Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (абзацы первый и второй пункта      22 Постановления № 53). 

Далее в этом же пункте Постановления сказано, если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 стати 1064 ГК РФ). 

В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. 

При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником.

Таким образом, оценка действий всех контролирующих должника лиц и степени их вины как применительно к наступившим последствиям в виде несостоятельности, а затем банкротства должника и невозможности осуществить расчеты с кредиторами, так и к последствиям несвоевременного обращения в суд с заявлением должника после возникновения признаков объективного банкротства, имела существенное значение для разрешения заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и обеспечения возможности для кредиторов должника получить удовлетворение заявленных ими требований за счет лиц, которыми фактически были допущены виновные действия, и которые повлекли нарушение прав кредиторов. 

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 указанной статьи Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. Между тем, указанные презумпции являются опровержимыми.

В частности, опровергая презумпцию, связанную с непредставлением конкурсному управляющему документации, необходимой для формирования конкурсной массы, ФИО1, со ссылкой на представленные в материалы дела доказательства, ссылалась на принудительное прекращение ее доступа к документации должника, а также назначение генеральным директором Общества ФИО8, который исполнял указанные обязанности на момент признания должника банкротом, и на которого, по общему правилу, также возлагается  предусмотренная пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника.

Суд, возлагая на ФИО1 субсидиарную ответственность по его обязательствам в связи с непредставлением документации должника конкурсному управляющему, оценки указанным обстоятельствам не дал, добросовестность действий ответчика и другого руководителя по обеспечению сохранности документации должника и выполнению требований статьи 7 Федеральный закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» не проверил.

Судом не установлены причины, по которым субсидиарная ответственность по обязательствам должника в связи с отсутствием у конкурсного управляющего документации Общества должна быть возложена именно на ФИО1, с учетом выводов суда о дате возникновения признаков объективного банкротства Общества, которая, как указано выше, определена исходя из указанного Банком момента возникновения просрочки должника по кредитным обязательствам, и при отсутствии выводов о связи данного обстоятельства с отсутствием документации должника или иными действиями (бездействием) ФИО1 

Ссылаясь на определение суда от 21.05.2019, которым на ФИО1 возложена обязанность по передаче документов должника, суд, фактически, положил в основание обжалуемых судебных актов выводы, сделанные в указанном определении о наличии обязанности бывшего руководителя должника по передаче документации конкурсному управляющему. При этом суд не принял во внимание, ни того, что указанные выводы были сделаны без оценки тех обстоятельств, на которые ФИО1 ссылается в данном обособленном споре, в частности, на принудительный характер прекращения ее доступа в помещения Общества в связи со сменой участником Общества руководителя и назначение ФИО8, а также на хищение документации должника, о чем сказано в постановлении правоохранительных органов, ни того, что наличие такой обязанности и ее неисполнение, само по себе, безусловным основанием для возложения на орган управления должником субсидиарной ответственности, не является. 

В пункте 16 Постановления № 53 сказано, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. 

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Возложение субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо является экстраординарной мерой ответственности, которая не может быть применена без достаточных и веских оснований. 

Указанное следует учитывать и при применении презумпции вины лица в банкротстве должника в случае отсутствия документов его бухгалтерского учета или отчетности – такая ответственность может быть применена лишь в том случае, если отсутствие документации реально повлекло невозможность осуществления расчетов с кредиторами и банкротство Общества.

Судебными инстанциями указанные обстоятельства не проверены, конкретная документация, отсутствие которой могло бы затруднить осуществление процедуры конкурсного производства, не установлена и причинно-следственная связь между бездействием ФИО1 по представлению документации конкурсному управляющему и невозможностью погашения требований кредиторов, не оценена. 

Возлагая ответственность на ФИО1, суд первой инстанции не установил фактов осуществления ею противоправных действий (бездействия) и причинно-следственную связь указанных действий с появлением признаков объективного банкротства Общества или наступившей невозможностью Общества осуществлять расчеты с кредиторами, равно как не установил круг контролирующих Общество лиц (на которых обращали внимание заявитель и ответчик) в период возникновения признаков объективного банкротства и до указанного периода, с учетом положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, действия которых также могли повлечь негативные последствия для должника и его кредиторов, и степень ответственности каждого из них как в причинении имущественного ущерба должнику и его кредиторам, выразившегося  в невозможности осуществления расчетов, так и в несостоятельности Общества. 

Апелляционный суд указанных нарушений не устранил, также не принял во внимание невозможность реализации конкурсным управляющим права на обжалование определения суда первой инстанции об отказе в привлечении соответчиков, апелляционная жалоба которого, поданная на указанное определение, не принята к производству апелляционным судом и не рассмотрена по существу.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что определение от 14.08.2020 и постановление от 03.12.2020 приняты по неполно исследованным обстоятельствам, без учета представленных в материалы дела доказательств, с нарушением норм процессуального права и при неправильном применении норм материального права, поэтому согласно пункту 3 части 287 АПК РФ подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное; с учетом доводов заявителя и ответчика, установить круг контролирующих должника лиц и определить, исходя из этого, надлежащих участников обособленного спора, правильно разрешить вопрос об их привлечении к участию в дело; установить обстоятельства, имеющие существенное значение для применения субсидиарной ответственности по заявленным конкурсным управляющим основаниям и указанным им ответчикам; дать оценку представленным в материалы дела доказательствам в отдельности и в их совокупности в порядке статьи 71 АПК РФ применительно к указанным обстоятельствам; исследовать и установить степень ответственности ответчика, также в случае наличия других контролирующих Общество лиц, по основаниям статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, исходя из их вовлеченности в процесс управления Обществом, последствий их действий (бездействия) при управлении Обществом, а также законности, добросовестности и разумности их действий при управлении должником; проверить обстоятельства смены руководителей и возможности ФИО1 исполнить обязанность, которая ей вменена судом. 

По результатам нового рассмотрения обособленного спора принять законный и обоснованный судебный акт.   

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 14.08.2020 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2020 по делу № А44-8358/2018 отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новгородской области.

Председательствующий

А.Л. Каменев

Судьи

К.Г. Казарян

С.Г. Колесникова