ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

04.06.2024

Дело № А40-177466/2013

Резолютивная часть постановления объявлена 23.05.2024

Полный текст постановления изготовлен  04.06.2024

Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Зверевой Е.А.

судей   Зеньковой Е.Л., Морхата П.М.

 при участии в судебном заседании:

от  ФИО1 -ФИО2 по дов. от 09.02.2023 на 2 года,

от ФИО3- ФИО4 по дов. от 18.03.2024 на 1 год,

от ФИО5 - ФИО6 по дов. от 05.09.2023 до 31.12.2024,

от ФИО7 - ФИО8 по дов. от 09.10.2023 на 3 года,

рассмотрев  23.05.2024  в судебном заседании кассационные  жалобы

конкурсного управляющего ЗАО «СУ-83 Мосфундаментстрой»,

ФИО3, ФИО7

на определение от 19.12.2023

Арбитражного суда города Москвы,

постановление от 05.03.2024

Девятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению конкурсного управляющего о привлечении  контролирующих

должника лиц к субсидиарной ответственности

в деле о несостоятельности (банкротстве) ЗАО «СУ-83

Мосфундаментстрой»

УСТАНОВИЛ:

В деле о банкротстве ЗАО "СУ-83 Мосфундаментстрой"  определением Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2017 приостановлено производство по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении солидарно контролирующих лиц -  ООО "Управляющая компания "Ледра", ФИО3, ФИО1, ФИО9, ФИО5 к субсидиарной ответственности и взыскании денежных средств в размере 207 584 778,69 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.03.2023 возобновлено производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  05.03.2024, установлено наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО7 к субсидиарной ответственности.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с судебными актами, конкурсный управляющий (в части отказа в привлечении к ответственности ФИО1, ФИО5), ФИО7, ФИО3 – оба в части удовлетворения заявления – обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, указав на нарушение норм права, несоответствие выводов установленным обстоятельствам по обособленному спору.

До начала судебного заседания в материалы дела поступили письменные отзывы  ФИО1, ФИО5 на кассационную жалобу конкурсного управляющего с просьбой отказать в удовлетворении жалобы.

Конкурсным управляющим заявлено ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в отсутствие своего представителя. 

Ходатайство удовлетворено.

В судебном заседании представители ФИО7, ФИО3 поддержали доводы своих кассационных жалоб, представители ФИО1, ФИО5 – возражали.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что, согласно ч. 3 ст. 284 АПК РФ, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационных жалоб  и отзывов, заслушав сторону ответчика,  проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся  в  деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установили суды,  а также усматривается из материалов дела, дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением суда от 20.01.2014, требования заявлены к ФИО7, ФИО1, ФИО3, ФИО5

При определении статуса контролирующего должника лица, суды установили:

- руководитель должника -

- до 13.03.2013 являлся ФИО7, 

- с 13.03.2013 по 21.06.2013 - ФИО1, 

- с 21.06.2013 по 15.11.2013 - ФИО3. 

ФИО5 являлся основным акционером должника, владеющим 53,26% голосующих акций общества, входившим в состав совета директоров и являющимся его председателем.

 Кроме того, указанное лицо является единоличным исполнительным органом - генеральным директором ЗАО "Мосфундаментстрой-6", которое также является акционером должника на 23,97% голосующих акций.

В качестве оснований для привлечения  субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывал:

- неисполнение обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника ЗАО "СУ-83 Мосфундаментстрой", печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему (ФИО3 и ФИО1);

- совершение действий, причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов ( ФИО1, ФИО7, ФИО5).

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (далее - Закон № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ "О внесении изменений в  Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях" рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной 

ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей  до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Фактически, законодателем установлена дата вступления в силу отдельных положений ФЗ № 266-ФЗ с 01.07.2017.

Основание в виде доведения до банкротства, невозможности полного погашения требований кредиторов имело место быть в Законе о банкротстве как в редакции Законов № 73-ФЗ, № 134-ФЗ, так и в последующих редакциях.

В настоящее время Законом № 266-ФЗ введены презумпции (предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), которые предназначены для облегчения доказывания одного основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, в настоящем обособленном споре подлежит применению Закон о банкротстве в редакции Законов № 73-ФЗ, № 134-ФЗ в части определения применимых материальных норм, в редакции Закона № 266-ФЗ в части определения правил рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Понятие лиц,   контролирующих должника,   содержалось в абзаце 34 статьи 2 Закона о банкротстве  (в редакции  закона, действовавшего до 01.07.2017), согласно которому под контролирующим должника лицом понималось лицо, имеющее либо  имевшее право в течение менее чем двух лет до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия  должника, в том числе путем понуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания 

определяющего влияния на руководителя или членов органов управления иным образом.

С введением законом 266-ФЗ в Закон о банкротстве главы III.2, абзац 34 статьи 2 утратил силу.

В соответствии с  разъяснениями,  изложенными в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление № 53) и по смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3. пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство). 

Указанные  положения законодательства не исключают возможность привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершенные за пределами названного трехлетнего периода, например, к ответственности, предусмотренной законодательством о юридических лицах (статья 53 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Закон об акционерных обществах), статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т.д.).

Необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

 В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

ФИО3 суды вменили не передачу документации должника, поскольку по данным ЕГРЮЛ указанное лицо являлось единоличным исполнительным органом должника - временным генеральным директором с 21.06.2013, тогда как несмотря не принятое решение советом директоров 15.11.2013 о назначении единоличным исполнительным органом ООО "Управляющая компания "Ледра", сведения в ЕГРЮЛ не изменены.

Так, по мнению судов, ФИО3 как бывший директор общества обязан передать всю документацию, касающуюся деятельности общества, вновь избранному директору, а последний руководитель конкурсному управляющему должника. В настоящее время ООО "Управляющей компании "Ледра" исключено из единого государственного реестра юридических лиц, в связи с чем, конкурсный управляющий уточнил требования в порядке статьи 49 АПК РФ, исключив данную организацию из числа ответчиков.

Вместе с тем, суды не учли следующее.

В абзаце 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" указано, что если в качестве руководителя выступает управляющая 

компания, предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11 - 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Между тем, как установили суды, конкурсный управляющий исключил данную организацию из числа ответчиков.

При таких обстоятельствах дополнительного внимания заслуживает довод кассационной жалобы ФИО3 о том, что вся имеющаяся у него документация и отчетность были переданы в ООО «Управляющая компания «Ледра».

Возложение на ответчика обязанности по доказыванию отрицательного факта не предусмотрено процессуальным законодательством и не соответствует правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях от 27.05.2015 № 302-ЭС14-7670, от 10.06.2015 № 305-ЭС15-2572, от 10.07.2017 № 305-ЭС17-4211.

Ответчик, как установили суды, не являлся последним директором общества.

Ссылка судов на сведения в ЕГРЮЛ является ошибочной, поскольку закон не связывает возникновение либо прекращение полномочий единоличного исполнительного органа с фактом внесения в государственный реестр таких сведений.

Также дополнительно следует проверить довод кассационной жалобы ФИО3  относительно  размера активов предприятия - 5 208 653 000 руб. по итогу 2012 года.

В жалобе ответчик указывает на то, что должник был одним из инвесторов по Инвестиционно-строительному контракту от 11.11.2004 (реестровый №13-001201-5301-0013-00001-04) в редакции дополнительных соглашений к нему в 

части завершенных строительством надземных автостоянок открытого типа для легковых автомобилей по адресам:

- 

<

...> (строительный адрес: Кожухово, мкр. 6-7-8, корп. 26)

- 

<

...> (строительный адрес: ВАО, Косино-Ухтомский, улица Дмитриевского, вл. 6, гаражный комплекс № 2, корпус №16 в коммунальной зоне Кожухово)

- 

<

...> (строительный адрес: ВАО, Косино-Ухтомский, улица Дмитриевского, вл. 18, гаражный комплекс № 1, корпус № 29 в коммунальной зоне Кожухово)

- 

<

...> (строительный адрес: ВАО, Косино-Ухтомский, улица Дмитриевского, вл. 18, гаражный комплекс № 1, корпус № 30 в коммунальной зоне Кожухово)

- 

<

...> (строительный адрес: г.Москва, ВАО, Косино-Ухтомский, Кожухово,  мкр. 6-7-8, корпус 25)

- 

<

...> (строительный адрес: г.Москва, ВАО, Косино-Ухтомский, Кожухово, мкр. 6-7-8, корп. 27

- 

<

...> (строительный адрес: ВАО, Косино-Ухтомский, улица Дмитриевского, вл. 6 (гаражный комплекс № 2, корпус № 18 в коммунальной зоне Кожухово).

По результатам   реализации  указанного Инвестиционного договора только 29.11.2023г. постановлением АС Московского округа в рамках дела №А41-1022/16 был утвержден  Акт реализации инвестиционного проекта, в соответствии с которым 560 машино-мест, строительство которых изначально должен был инвестировать должник, но в силу заключенного инвестиционного договора №174 «И» от 06.10.2009г.   строительство  в итоге инвестировал другой инвестор АО «МСМ-5» , перешли инвестору АО «МСМ-5», при этом в балансе 2012 года указанные инвестиции были отражены в активах должника, хотя 

фактически таковыми не являлись, что также подтверждается оборотно-сальдовой ведомостью.

ФИО3 настаивает на том, что ввиду указанного фактического имущества на указанную сумму – более 5 млрд. у должника не существовало.

Ответчик в кассационной  жалобе также обращает внимание на то, что  у должника имелась дебиторская задолженность в размере 388 млн. руб., часть которой по состоянию на 30.09.2013г. была истребована в связи с чем размер дебиторской задолженности уменьшился до 145 млн.

Довод жалобы ФИО3 относительно несогласия с выводом судов о соблюдении конкурсным управляющим срока исковой давности подлежит отклонению судом кассационной инстанции ввиду следующего.

Исходя из   действовавшей на момент рассматриваемых правоотношений редакции статьи 200 ГК РФ, а также последующих редакций данной статьи и статьи 10 Закона о банкротстве исковая давность по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае не могла начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3).

Согласно статье 10 Закона о банкротстве, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не могло быть подано ранее введения процедуры конкурсного производства в отношении должника.

Специальный срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности (пункт 58 постановления ВС РФ № 53), равный одному году, был установлен в пункте 5 статьи 10 Закона о банкротстве Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ, вступившим в силу 30.06.2013.

В абзаце пятом пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) указано, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть 

подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

 В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности.

В связи с этим судебная коллегия приходит к выводу, что при исчислении трехлетнего объективного срока исковой давности должно приниматься во внимание только время актуального нахождения должника в состоянии процедуры банкротства (конкурсного производства).

Даже исходя из  предлагаемой ФИО3 даты к началу исчисления трехлетнего срока  - 27.03.2015, объективный срок не пропущен, учитывая, что с заявлением конкурсный управляющий обратился 30.03.2016.

Вопреки суждениям ФИО3 сам по себе вывод о невозможности восстановления платежеспособности должника и введения процедуры конкурсного производства не является основанием для подачи заявления о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.

 ФИО3  в жалобе ошибочно полагает, что ему в вину вменялось не осуществление  ведения бухгалтерского учета, данные обстоятельства судами не устанавливались.

ФИО7 вменялось совершение вредоносных сделок, а именно заключение договора купли-продажи № Илим.3Ж-1 от 01.03.2013 в отношение следующего имущества: здание общей площадью 1653,2 кв. м, расположенное по адресу 

<

...>; договора купли-

продажи № Илим.3Ж-2 от 01.03.2013, в отношение следующего имущества: здание общей площадью 248 кв. м, расположенное по адресу 

<

...>; договора купли-продажи № Илим.3Ж-3 от 01.03.2013, в отношение следующего имущества: здание общей площадью 159,1 кв. м, расположенное по адресу 

<

...>; договора купли-продажи нежилого помещения от 14.05.2012 в отношение следующего имущества: нежилое помещение, площадь 1303,6 кв. м, адрес 

<

...>.

Вступившими в законную силу определениями суда от 19.03.2018 по настоящему делу договор купли-продажи нежилого помещения от 14.05.2012, заключенный между ЗАО "СУ-83 Мосфундаментстрой" и ЗАО "Мосфундаментсрой-6" признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ЗАО "Мосфундаментсрой-6" в пользу ЗАО "СУ-83 Мосфундаментстрой" 90 064 338 руб.

Судами установлено, на момент заключения договора купли-продажи нежилого помещения от 14.05.2012 руководителем должника являлся ФИО7.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу о том, что действия руководителя должника ФИО7 свидетельствуют о направленности на ухудшение платежеспособности должника, поскольку указанное лицо было обязано предвидеть реальные последствия совершения в отношении аффиллированной компании убыточной и недействительной (совершенной со злоупотреблением правом) сделки. Указанные действия контролирующего лица должника привели к полной невозможности удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем, ФИО7 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Между тем, выводы судов следует признать преждевременными в силу следующего.

В соответствии с положениям гражданского законодательства и  законодательства о банкротстве (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами,  за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ "Об акционерных обществах").

При установлении того,  повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

Применительно к критерию № 1 суды установили руководящий должником статус у ФИО7

Определению наличия критерия № 2 способствуют закрепленные в Законе о банкротстве презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов.

Одной из таких презумпций является совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлекшей нарушение имущественных прав кредиторов (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Суды, определяя масштабы вредоносности от сделки, со ссылкой на пункт 23 Постановления № 53 исходили из того, что размер требований, включенных в реестр требований кредиторов должника, составляет 196 307 487,30 руб., в то время сумма ущерба, причиненного признанной недействительной сделкой, составляет более 90 064 338 руб.

Вместе с тем, напротив, в пункте 23 названного постановления речь идет о том, что к числу таких вредоносных сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

 Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность 

продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В жалобе ФИО7 настаивает на том, что при стоимости активов более 5 млрд. руб., определенных на 31 декабря года, предшествующего году совершения сделки, вменяемая ему сделка не могла привести к полной невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Довод ФИО7 о том, что сделка была предварительно одобрена не умаляет степень его ответственности.

Вместе с тем, суд обращает внимание на обстоятельства одобрения сделки, на которые ссылается ФИО7 

Суд кассационной инстанции обращает внимание судов на то , что  судами рассмотрено требование , в отношении   , в числе прочих , ФИО9 ,который и привлечен  к субсидиарной ответственности, а не ФИО7,  что усматривается из судебных актов обеих инстанций.

ЗАО «Мосфундаментстрой-6» является акционером должника обладающим числом голосующих акций в размере 23,97% от их общего числа, а ФИО5, являющийся генеральным директором (исполнительным органом) ЗАО «Мосфундаментстрой-6» является основным акционером должника обладающим числом голосующих акций должника в размере 53,26% от их общего числа.

 Помимо этого ФИО5 является основным акционером ЗАО «Мосфундаментстрой-6», обладающим акциями данного общества в размере 51,3% от их общего числа и председателем совета директоров (наблюдательного совета) должника.

В свою очередь, суд кассационной инстанции находит преждевременной позицию судов обеих инстанций, которые в полном объеме отказали в привлечении к гражданско-правовой ответственности ФИО5

Также в отношении  ФИО5 суд кассационной инстанции считает заслуживающими  дополнительного внимания доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего, указывающего на то, что ФИО5 в силу своего статуса и,  исходя из фактического участия ФИО5 в ЗАО СУ83 и ЗАО МФС-6 не   мог  не знать о совершении недействительных сделок, более того,  указанные сделки не могли быть осуществлены в отсутствие его одобрения.

Так, конкурсный управляющий обращает внимание на то, что Определением Верховного суда Российской Федерации от 12.03.2019 г. Определение Арбитражного суда города Москвы от 19.03.2018 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2018 по тому же делу оставлено в силе. ДКП нежилого помещения от 14.05.2012, заключенный между ЗАО «СУ-83 Мосфундаментстрой» и ЗАО «Мосфундаментсрой-6» признан недействительным. 

С ЗАО «Мосфундаментсрой-6» в пользу ЗАО «СУ-83 Мосфундаментстрой» взыскано 90 064 338 руб.

Определением Верховного суда Российской Федерации от 18.12.2017 г. постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.05.2017 по делу № А40-177466/13 Арбитражного суда города Москвы отменено.

 Определение Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2016 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2017 по указанному делу оставлено в силе. 

Договор о прекращении обязательств путем зачета встречных однородных требований в размере 39 188 058,14 руб. от 31.08.2013 признан недействительным

Определением Верховного суда Российской Федерации от 12.02.2018 г. постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.06.2017 по делу № А40-177466/2013 Арбитражного суда города Москвы отменено.

 Определение Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2016 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2017 по тому же делу оставлено в силе.

 Договор о прекращении обязательств путем зачета встречных однородных требований в размере 6 887 233,97 руб. от 31.10.2013 признан недействительным

Определением Верховного суда Российской Федерации от 18.12.2017 г. постановление Арбитражного суда Московского округа 12.05.2017 по делу № А40-177466/13   отменено.

 Определение Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2016 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2017 по указанному делу оставлено в силе. Договор о прекращении обязательств путем зачета встречных однородных требований в размере 1 057 862,72 руб. от 31.08.2013 признан недействительным

Указанными судебными актами установлен факт руководства ФИО5 В обеих компаниях, а также противоправный характер денежных средств.

Если доводы жалобы соответствуют действительности, то ФИО5 участвовал в схеме по выводу активов должника в пользу аффилированного лица, подконтрольного ему в целях сокрытия имущества из конкурсной массы. 

В отношении ФИО1 конкурсный управляющий ссылался на ответ ГИБДД, согласно которому 15.04.2013 должником произведено отчуждение следующих транспортных средств: Тойота Лэнд Кризер 120 (прадо), ГРЗ: НУ400С77; Хонда Аккорд, ГРЗ НУ901С77; ФИО10, ГРЗ НУ903С77; Ниссан Икс-Трейл 2.5, ГРЗ: НУ904С77; Дэу Нэксия, ГРЗ: НУ902С77.

Отказывая в привлечении ФИО1 к ответственности, суды указали на то, что в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора не представлены, равно как не представлены сами договоры купли-продажи. 

Не является убедительным  подход судов из того обстоятельства, что ФИО1 фактически исполнял полномочия руководителя должника 

незначительный срок (порядка 3 месяцев), в  отсутствие доказательств передачи какой-либо документации должника от предыдущего руководителя, ФИО1 не располагал достаточным временем и возможностями для восстановления и анализа документов, позволяющих реально оценить финансовое состояние должника в столь короткий срок, в связи с чем, оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности за не передачу документации у суда не имеется.

В данном случае ФИО1 были предъявлены конкретные  сделки, а не обстоятельства с ведением документации должника.

Суды неправильно распределили бремя доказывания, возложив на конкурсного управляющего бремя представить доказательства правомерного выбытия пяти транспортных средств у должника.

В судебной практике сложился подход к распределению бремени доказывания между сторонами при доказанности недобросовестности единоличного исполнительного органа, изложенный в абзаце 5 пункта 1 постановления № 62, а именно: опровержимая презумпция недобросовестности. До вступления доказательственной презумпции в силу обязанность по доказыванию факта недобросовестности и (или) неразумности действий директора лежит на истце.

 После вступления презумпции в силу происходит перераспределение бремени доказывания: указанная обязанность истца трансформируется в обязанность ответчика доказать добросовестность и разумность своих действий.

Ответчику при добросовестной реализации своих процессуальных и гражданских прав не должно составлять  труда представить суду соответствующие доказательства в опровержение позиции истца. 

В такой ситуации истец может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью 

представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства.

Применительно к обстоятельствам данного дела, суды первой и апелляционной инстанций неправильно распределили бремя доказывания обстоятельств по делу, поскольку ответчик ФИО1  не опроверг факт выбытия в отсутствие доказательств оплаты из собственности должника транспортных средств  в период, когда руководителем должника являлся ФИО1

При таких обстоятельствах суд округа полагает, что при рассмотрении спора суды неполно выяснили обстоятельства, имеющие значение для дела, в связи с чем судебные акты подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий.

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное, определить нормы, подлежащие применению к правоотношениям, установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу, дать оценку всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований норм закона и разъяснений, после чего разрешить спор с применением норм права, регулирующих правоотношения сторон, исходя из предмета и оснований заявленных требований. 

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.03.2024 по делу № А40-177466/2013 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение  в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судьяЕ.А. Зверева  

СудьиЕ.Л. Зенькова

П.М. Морхат