ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-45521/2025

Дело № А40-220900/22

г. Москва

17 декабря 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 декабря 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 17 декабря 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.А. Комарова,

судей С.А. Назаровой, Ю.Л. Головачевой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания А.А. Геращенко,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ф/у ФИО1 - ФИО2 на определение Арбитражного суда города Москвы от 29.07.2025 по делу № А40-220900/22,

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании недействительной сделки договор купли-продажи земельного участка № ГР/37 от 11.09.2015 года, заключенный между ФИО1 и ФИО3 и применении последствий недействительности сделки,

по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО1,

при участии в судебном заседании, согласно протоколу судебного заседания,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 28.11.2023 в отношении гражданина-должника ФИО1 (дата рождения: 09.11.1969, место рождения: г. Москва; ИНН: 

<

***>; СНИЛС: неизвестно; адрес: 111396, 

<

...>) введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев.

Финансовым управляющим должника суд утвердил арбитражного управляющего ФИО2 (ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>, член Союза "Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада", ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес СРО: 191015, г Санкт-Петербург, Санкт-Петербург, Шпалерная, 51, литер А, помещение 2-Н, №572).

В Арбитражный суд города Москвы 05.02.2025 поступило заявление финансового управляющего ФИО2 о признании недействительной сделкой договор купли-продажи земельного участка № ГР/37 от 11.09.2015 года, заключенный между ФИО1 и ФИО3 и применении последствий недействительности сделки.

От финансового управляющего в материалы дела поступило ходатайство об отложении судебного заседания.

Суд пришел к выводу, что ходатайство финансового управляющего об отложении судебного заседания является необоснованным, в то время как неоправданное отложение судебного разбирательства ведет к неоправданному затягиванию сроков проведения процедуры банкротства и дополнительному увеличению расходов на ее проведение. Названная в ходатайствах причина для отложения рассмотрения дела (необходимость ознакомления с отзывом ответчика) не является уважительной причиной, обязывающей арбитражный суд отложить судебное заседание, принимая во внимание, что ФИО2 обладала достаточным временем для ознакомления с отзывом ФИО3, разработки и предоставления своей правовой позиции, однако своим правом надлежащим образом не воспользовалась. При этом, доказательств невозможности разрешения вопроса о включении в реестр требований кредиторов требования заявителя в настоящем судебном заседании не представлено, поскольку приведенные причины для отложения судебного заседания не свидетельствуют о невозможности рассмотрения дела в данном судебном заседании, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии оснований для отложения судебного разбирательства.

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения ходатайства об отложении судебного заседания; возражал против признания сделки недействительной, заявив о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности, а также сославшись на наличие встречного предоставления по сделке и отсутствие заинтересованности между ее сторонами.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.07.2025 г. в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ф/у ФИО1 - ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 29.07.2025 г. отменить, принять новый судебный акт.

Рассмотрев апелляционную жалобу в порядке статей 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В ходе процедуры реализации имущества гражданина финансовым управляющим выявлена сделка купли-продажи земельного участка № ГР/37 от 11.09.2015 года, заключенная между должником и ФИО3.

Предметом названного соглашения является: земельный участок 50:09:0050713:62, местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка.

Почтовый адрес ориентира: обл. Московская, р-н Солнечногорский, с.п. Соколовское, д. Лыткино.

Стоимость сделки – 7 000 000 рублей.

Финансовый управляющий указал, что указанная сделка подлежит признанию недействительной с применением последствий недействительности в виде обязания ФИО3 возвратить в конкурсную массу должника вышеуказанный земельный участок.

Требования заявителя основаны на положениях статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, как на сделке, совершенной при злоупотреблении правом; правовая позиция финансового управляющего сводится к тому, что оспариваемая сделка по существу направлена на вывод ликвидного имущества с целью недопущения включения такого в конкурсную массу и его дальнейшей реализации; на момент заключения оспариваемого договора должник имел признаки несостоятельности, а также осознавал, что может быть привлечен к субсидиарной ответственности.

ФИО3, возражавший против признания сделки недействительной и применении последствий ее недействительности, согласно представленному в материалы дела отзыву сообщил, что (1) отсутствуют основания для применения специальных положений недействительности сделок; (2) финансовым управляющим пропущен срок исковой давности; (3) заявитель злоупотребляет правом, требуя отмены сделки, совершенной 9 лет назад, без доказательств ее притворности.

Из представленных в материалы дела в порядке ст. 81 АПК РФ возражений должника усматривается следующее: (1) сделка совершена в период, когда у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности; (2) сделка совершена за пределами срока подозрительности; (3) финансовый управляющий пропустила срок исковой давности; (4) сделка была добросовестной и направленной на исполнение обязательств и не привела к ухудшению положения кредиторов; (5) финансовый управляющий не вправе повторно оспаривать установленные судом обстоятельства; (6) финансовый управляющий вводит суд в заблуждение относительно даты подачи заявления о субсидиарной ответственности.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Исходя из пунктов 1, 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка); требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе; требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом; суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Статьей 61.1 Закона о банкротстве установлено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Законом о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В частности, статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае заявление кредитора КБ «Экспресс-кредит» (АО) о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом) принято к производству определением Арбитражного суда города Москвы от 19.10.2022 по делу № А40-220900/2022, в то время как договор купли-продажи земельного участка заключен 11.09.2015, то есть за пределами трех лет до момента принятия судом заявления (за 7 лет и 1 месяц), следовательно, оснований считать указанную сделку недействительной на основании положений статьи 61.2 Закона о банкротстве не имеется ввиду ее совершения за пределами периода подозрительности.

Правовая позиция финансового управляющего, по существу, сводилась к тому, что спорная сделка совершена при неравноценном встречном представлении, безвозмездно, т.е. фактически в качестве оснований для признания оспариваемой сделки недействительной финансовый управляющий указал на основания, предусмотренные статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Проверяемые судом обстоятельства со ссылкой на статьи 10, 168 ГК РФ входят в круг подлежащих доказыванию при оспаривании сделки по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В свою очередь, обходить специальные основания для признания сделки недействительной статьей 10 ГК РФ недопустимо.

В обстоятельствах данного спора вопрос правильности квалификации оспариваемых пороков связан с существенным различием в ретроспективном периоде глубины проверки сделки, не имеющем ограничений в общих положениях гражданского законодательства (речь идет не об исковой давности, а о периоде, за который могут быть оспорены сделки лица) и существенно ограниченным Законом о банкротстве.

Суд отмечает, что с целью обеспечения важных практических задач: правовой определенности и стабильности гражданского оборота, выработка механизмов оспаривания сделок должника определила необходимость обязательного установления максимального периода (глубина проверки), за который у суда имеется объективная возможность установить и проверить обстоятельства, по которым оспаривается совершенная должником сделка, а также в который у сторон сделки имеется реально просматриваемая картина экономического состояния должника для формирования целей заключения сделок с ним.

Максимальный период, за который могут подвергаться проверке оспариваемые в делах о банкротстве сделки, составляет три года до возбуждения в отношении должника дела о банкротстве.

Отсутствие же разумного периода подозрительности для сделок в делах о банкротстве означало бы возможность оспаривания любой сделки должника когда-либо совершенной (как-то позволяют общие нормы о недействительности сделок), без учета отдаленности наступления последствий неплатежеспособности и причинно-следственной связи между фактом совершения сделки и причиненного ей вреда кредиторам должника впоследствии.

Оспариваемая сделка совершена 11.09.2015, заявление о банкротстве должника принято 19.10.2022.

В связи с этим, даже при доказанности всех признаков, на которых настаивал финансовый управляющий, у суда не имелось бы оснований для выхода за пределы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а для квалификации правонарушения по данной норме отсутствовал как минимум один из обязательных признаков - трехлетний период подозрительности.

Следует учитывать, что оспаривание такой сделки минимизирует возможности проверки реальности взаиморасчетов по ним с учетом ограниченности сроков хранения документов, устаревания обстоятельств и последствий, наступивших от оспариваемой сделки, а также затруднительности возвращения сторон сделки в первоначальное положение (что само по себе нивелирует смысл оспаривание сделки).

Из установления ограничения периода, за который подлежат оспариванию сделки банкрота, следует, что законодатель признал невозможным с достаточной степенью достоверности сделать вывод о недействительности сделки, совершенной за неразумно длительный период до признания должника банкротом (учитывая существование вероятности сокрытия или искажения их банкротом, затрудненной возможности получения документов и т.д.).

Аналогичный подход поддержан в определении Верховного Суда Российской Федерации от 18.07.2023 N 310-ЭС23-11067, отражен в постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 29.08.2023 N Ф10-4481/2022 по делу N А83-69/2020, постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 11.09.2023 N Ф10-3780/2023 по делу N А08- 10238/2021, постановлении Арбитражного суда Московского округа от 06.12.2024 N Ф05-14532/2021 по делу N А40-1293/2020.

Ограничение в действующем законодательстве периода, за который совершенные должником сделки могут быть оспорены по специальным основаниям (период подозрительности), положения главы 12 ГК РФ, регламентирующие исковую давность и преследующие цель упорядочения гражданского оборота, создания определенности и устойчивости правовых связей, а также статьи 4 АПК РФ, признание недействительной сделки, совершенной ранее трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом не соответствует общему смыслу положений гражданского законодательства о давности оспаривания сделок, что согласуется с позицией, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 13.05.2016 N 301-ЭС15-8532 и от 14.10.2020 N 303-ЭС20-14742.

Таким образом, учитывая изложенное, суд пришел к выводу о том, что заключение оспариваемой сделки выходит за период подозрительности, предусмотренный Законом о банкротстве, в связи с чем ее порочность не может быть оценена судом с точки зрения ее действительности.

Вместе с тем, при наличии по делу исключительных обстоятельств, которые позволяют суду констатировать очевидное злонамеренное нарушение оспариваемой сделкой прав и законных интересов кредиторов должника, не исключается отступление от общих правил исчисления периода подозрительности, если права и законные интересы третьих лиц (участников оборота, не имеющих отношение к взаимоотношениям сторон соответствующего договора) таким увеличением периода подозрительности не затрагиваются.

Действительно, во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", далее - постановление N 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время заявление финансового управляющего по данному обособленному спору может быть удовлетворено только в том случае, если он доказал наличие в оспариваемом договоре пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17- 4886).

Следовательно, согласно сложившейся судебной практике, применение положений ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок, сделок с предпочтением.

Применительно к рассматриваемой ситуации правовая позиция управляющего по существу сводилась к тому, что оспариваемая сделка (договор купли-продажи земельного участка) по существу направлена на вывод ликвидного имущества с целью недопущения включения такого в конкурсную массу и его дальнейшей реализации, при этом на момент заключения договора должник имел признаки несостоятельности, а также осознавал, что может быть привлечен к субсидиарной ответственности.

Между тем, принимая во внимание, что конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов в преддверии возбуждения дела о банкротстве, суд констатировал, что в данном случае, полагая сделку недействительной и указывая на злоупотребление правом со стороны ее сторон, финансовый управляющий не привел никаких обстоятельств, свидетельствующих о намерении сторон совершить эту сделку со злонамеренной целью, без ее реального исполнения.

Суд не признал доводы управляющего обоснованными, соответствующими фактическим обстоятельствам по делу, поскольку в нарушение ст. 65 АПК РФ заявителем не представлены надлежащие и достаточные доказательства, свидетельствующие о наличии оснований для оспаривания данной сделки, принимая во внимание, что оспариваемая сделка была заключена до возникновения признаков неплатежеспособности должника, в отсутствие кредиторов, обязательства перед которыми не были бы исполнены должником, не доказан умысел сторон на достижение злонамеренной цели.

Выводы суда основаны на следующем.

I. По мнению финансового управляющего, о недействительности договора купли-продажи земельного участка № ГР/37 от 11.09.2015 свидетельствует его совершение в безвозмездной форме.

Между тем, довод управляющего о безвозмездности сделки, совершении сделки без соразмерного встречного предоставления отклонен судом на основании следующего.

Договор купли-продажи недвижимого имущества является разновидностью договора купли-продажи и к нему применяются общие положения о купле-продаже, предусмотренные главой 30 ГК РФ, если иное не предусмотрено правилами Кодекса о данном виде договора.

Согласно пункту 1 статьи 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства (пункт 1 статьи 486 ГК РФ).

По смыслу приведенных норм договор купли-продажи (его разновидность - договору купли-продажи недвижимого имущества) является двусторонним договором, при этом обязанности продавца передать товар корреспондирует обязанность покупателя оплатить и принять товар.

Вопреки доводам заявителя, стороны не преследовали цели причинения ущерба имущественным интересам кредиторов, сделка не была совершена безвозмездно, поскольку должник в качестве имущественного эквивалента стоимости отчужденных им земельных участков получил их рыночную стоимость в размере 7 000 000 рублей на основании п. 4 договора.

Встречное исполнение по сделке подтверждается представленными в материалы дела ксерокопиями расписки, документов, подтверждающих аренду банковской ячейки для расчетов по договору.

Соответственно, в результате совершения сделки не произошло какое-либо уменьшение активов ФИО1, поскольку взамен недвижимости получено рыночное возмещение стоимости: расчет произведен через банковскую ячейку, денежные средства были получены продавцом.

Договор купли-продажи по смыслу законодательства является возмездной сделкой, предполагает встречное предоставление продавцом.

Стоимость отчужденного должником имущества (земельный участок) выплачена ответчиком в действительности и в полном объеме, что позволяет заключить о продаже имущества ФИО1 не в качестве способа вывода активов.

Исследовав обстоятельства совершения оспариваемой сделки, суд пришел к выводу о том, что характер возникновения отношений должника и ответчика как потенциальных продавца и покупателя типичен для процесса заключения сделки по покупке (продаже) недвижимости.

Доказательства обратного заявителем вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлены.

II. Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества.

Иными словами, суду, по существу, следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно.

Стандарты такого поведения, как правило, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора.

Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность контрагента должника.

Оценивая поведение ФИО3, суд не нашел убедительных доказательств его заинтересованности по отношению к должнику, а равно осведомленности как о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, так и о противоправности цели сделки, в том числе об ущемлении сделкой интересов кредиторов должника.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 N 307-ЭС19-23103(2) по делу N А56-6326/2018, поиск активов должника становится затруднительным, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения.

В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником, в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов.

Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника.

Также на выбор мнимого собственника в существенной степени влияет имущественная зависимость третьего лица от должника.

В соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Исходя из пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Применительно к рассматриваемой ситуации ответчик не является по отношению к должнику заинтересованным лицом.

При рассмотрении указанного обособленного спора судом не выявлены родственные, дружеские, партнерские, служебные отношения между ФИО1 и ФИО3, последний не является заинтересованным лицом по отношению к должнику по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

С учетом того, что ответчик представил разумные пояснения по обстоятельствам приобретения спорных объектов, а, в свою очередь, финансовым управляющим не доказана заинтересованность ФИО3 при совершении сделки, покупатель не является родственником должника ФИО1, следует вывод о том, что сделка заключена и исполнена сторонами на общедоступных условиях, не причинив имущественного вреда кредиторам должника.

Следует также отметить, что сведения о продаже оспариваемой недвижимости были получены из открытых источников, что подтверждается скриншотом коммерческого предложения.

III. Сделка, на которую обращает внимание финансовый управляющий, была совершена в 2015 году, следовательно, на дату совершения указанной сделки у должника не имелось каких-либо неисполненных обязательств; как следствие, заключение договора купли-продажи не могло привести к нарушению прав кредиторов, требования перед которыми не существовали на дату заключения сделки.

Заявитель утверждает, что должник на момент сделки отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, ссылаясь на определение Арбитражного суда города Москвы от 01.04.2022 года по делу № А40-235392/16, где установлена недостаточность имущества ЗАО АКБ «Экспресс-кредит» на 01.11.2014 года в размере 182 237 тыс. руб., однако: - указанная недостаточность имущества относится к банку, а не к личному финансовому состоянию должника как физического лица; - заявитель указывает, что на момент сделки банком уже было подано заявление о привлечении должника к субсидиарной ответственности, однако никаких доказательств этому не представлено.

Более того, при рассмотрении аналогичного обособленного спора суд установил, что заявление о привлечении должника к субсидиарной ответственности подано 09.12.2019 года (стр. 8 определения Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2024 по настоящему делу), то есть более чем через 4 года после сделки.

Сама субсидиарная ответственность установлена только 01.04.2022 года, что исключает ее влияние на состояние должника в 2015 году.

Суд в вышеназванном определении установил, что на момент совершения оспариваемой сделки у должника не имелось неисполненных обязательств перед третьими лицами» (стр. 7 определения).

Поскольку ранее судом установлено, что до 01.04.2022 у должника не было оснований считаться неплатежеспособным, любые утверждения о том, что сделка в июле 2015 г. могла нанести вред кредиторам, противоречат установленным фактам, обладающим свойством преюдициальности (ч. 2 ст. 69 АПК РФ).

Налоговые декларации должника наглядным образом демонстрируют высокий уровень платежеспособности до сделки, на момент проведения сделки и после нее; объем задекларированных доходов и регулярное исполнение налоговых обязательств свидетельствует об отсутствии финансовых проблем у ФИО1

Конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия.

При отсутствии кредиторов как таковых намерение причинить им вред у должника возникнуть не может.

Иное поведение в такой ситуации абсурдно (определения Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 N 305-ЭС20-12206, от 03.08.2020 N 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 N 305-ЭС20-5613, от 24.02.2022 N 305-ЭС20- 15145(5)).

Поскольку оспариваемая сделка была заключена до возникновения признаков неплатежеспособности должника, в отсутствие кредиторов, обязательства перед которыми не были бы исполнены должником, суд пришел к выводу, что финансовый управляющий не обосновал и документально не подтвердил, что оспариваемая сделка совершена должником со злонамеренной целью, а также документально не подтвердил факт осведомленности ответчика о наличии у должника признаков неплатежеспособности, отсутствующих в момент совершения оспариваемой сделки, что влечет недоказанность ущемления интересов кредиторов и цели причинения вреда.

При указанных обстоятельствах суд пришел к выводу, что на момент совершения оспариваемой сделки осведомленность со стороны ФИО3, не являющегося ко всему прочему заинтересованным лицом по отношению к должнику (в силу прямого указания закона заинтересованность отсутствует, взаимосвязь между должником и ответчиком по родственным линиям отсутствует), о вышеназванной цели отсутствует, поскольку она объективно не могла возникнуть до наступления неплатежеспособности.

Факт осведомленности ФИО3 о противоправной цели сделки признан недоказанным, потому правовые основания для применения к спорным правоотношениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют.

Суд при исследовании доказательств по делу не установил наличие в деле доказательств, свидетельствующих о заведомой противоправной цели совершения спорной сделки ее сторонами, об их намерении реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.

Добросовестность участников сделки предполагается, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

IV. Изучив доводы, изложенные ФИО3 и ФИО1 в своих отзывах, о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности, суд оценил их критически, счел подлежащими отклонению, как не нашедшие своего подтверждения в ходе рассмотрения дела, поскольку в рассматриваемом случае сделка оспаривается по общим основаниям, т.е. по статьям 10, 168 ГК РФ.

В силу статьи 195 ГК РФ судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

На основании пункта 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", следует, что исковая давность по требованию об оспаривании сделки должника по мотиву злоупотребления правом в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Поскольку требование предъявлено финансовым управляющим 05.02.2025, то срок исковой давности подлежит исчислению со дня, когда финансовый управляющий узнал о наличии оснований для признания сделки недействительной как совершенной с нарушением общеисковых оснований.

С учетом того, что законодатель связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было узнать, то есть имело фактическую и юридическую возможность узнать о нарушении права, при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под общие основания.

В частности, разумный управляющий запрашивает в соответствии с абзацем пятым пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве информацию об имуществе гражданина, а также о его счетах и вкладах (депозитах), в том числе по банковским картам, об остатках электронных денежных средств и о переводах электронных денежных средств от граждан и юридических лиц (включая кредитные организации), от органов государственной власти, органов местного самоуправления.

Из доводов заявления следует, что 11.07.2023 года в адрес финансового управляющего ФИО1 поступил ответ, согласно которому какое-либо недвижимое имущество, в том числе сделки с данным имуществом отсутствуют.

Однако на момент запроса данных сведений у управляющего отсутствовали сведения о паспортных данных должника, должником запросы финансового управляющего игнорировались.

Далее уже при содействии кредитора АО КБ «Экспресс-кредит» финансовому управляющего поступили сведения о паспортных данных должника.

Финансовым управляющим повторно был сделан запрос о недвижимом имуществе, зарегистрированным за должником.

Из материалов дела следует, что 12.12.2023 года была получена выписка из ЕГРН, содержащая сведения о регистрационных действиях в отношении недвижимого имущества должника.

Соответственно, финансовый управляющий ФИО2, действовавшая разумно и добросовестно, имела возможность узнать о нарушении прав должника оспариваемой сделкой лишь после получения от уполномоченных органов ответа, с целью установления наличия/отсутствия у должника имущества, а также выбытия такого имущества.

Более того, необходимо учитывать, что само по себе наличие у управляющего информации только о факте заключения договора является недостаточным для вывода об его недействительности и для оспаривания в судебном порядке (после введения процедуры банкротства не признаются автоматически недействительными абсолютно все совершенные должником хозяйственные операции).

При этом, во-первых, количество совершенных сделок может быть достаточно значительным для незамедлительного и одновременного их анализа и реагирования; во-вторых, от финансового управляющего может скрываться как сам факт совершения сделок, так и существенные сведения о них, что требует дополнительного времени для отыскания достоверных и достаточных сведений из различных источников (означенное усматривается в данном случае); в-третьих, при намерении сторон сделки скрыть ее суть от третьих лиц знание о ее формальном совершении не указывает однозначно на осведомленность финансового управляющего о пороках сделки.

Заявление о признании сделки недействительной подано финансовым управляющим в арбитражный суд 05.02.2025, то есть до истечения трехгодичного срока исковой давности на предъявление требований об оспаривании сделки должника на основании статей 10, 168 ГК РФ.

V. Необходимо понимать, что каждый из механизмов защиты прав предполагает, что исчерпание (или утрата объективной возможности) использования одного из способов, является поводом к применению другого.

В делах о банкротстве физических лиц установление судом действий должника, злостно уклоняющегося от исполнения обязательств кредиторов, является основанием для отказа в освобождении должника от исполнения соответствующих обязательств (пункт 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Действия должника, направленные на выведение своего имущества из-под обращения взыскания на него, зачастую оценивается судами в качестве одного из признаков такого уклонения от обязательств.

Таким образом, факт и обстоятельства отсутствия в конкурсной массе денежных средств, полученных по сделке, могут являться предметом рассмотрения при оценке добросовестности поведения должника в отношении кредиторов при разрешении вопроса об освобождении должника от исполнения обязательств перед такими кредиторами.

Соответственно, резюмируя изложенное, учитывая, что оспариваемая сделка существенно выходит за пределы трехлетнего периода подозрительности, установленного Законом о банкротстве, для проверки действительности правоотношений должника (сделка должника совершена за 7 лет и 1 месяц до возбуждения дела о банкротстве), при этом недобросовестность ее сторон судом не установлена, соответственно, пороки оспариваемой сделки, выходящие за рамки признаков подозрительной сделки, заявителем не доказаны, исходя из того, что оспариваемая сделка никак не повлияла на баланс активов и обязательств должника и не затронула никаких имущественных прав конкурсных кредиторов, у суда не имелось оснований для квалификации вменяемых правонарушений при совершении спорной сделки по предусмотренным статьями 10, 168 ГК РФ основаниям.

Доказательств, свидетельствующих об обратном и опровергающих выводы суда, в материалы дела не представлено (ст. 65 АПК РФ).

Исходя из изложенного, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, сделка совершена за пределами установленного законом трёхлетнего периода подозрительности.

Договор купли-продажи земельного участка №ГР/37 между ФИО1 и ФИО3 заключен 11.09.2015г., заявление о признании банкротом ФИО1 принято судом 19.10.2022.

Таким образом, между сделкой и возбуждением судом дела о банкротстве прошло более 7 лет и 1 месяца.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» сделка может быть признана подозрительной, только если она совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом.

Следовательно, сделка купли продажи земельного участка между ФИО1 и ФИО3 2015 года не подпадает под правовой режим подозрительных сделок.

Финансовый анализ, подготовленный самим управляющим, не содержит признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ФИО1 и не подтверждает наличие его неплатежеспособности на момент заключения в сентябре 2015г. договора купли-продажи земельного участка №ГР/37 в КП «Гринвич».

Вступившее в законную силу определение Арбитражного суда г. Москвы от 10.07.2024 по иному обособленному спору, связанному с мировым соглашением между ФИО1 и ФИО4, установило, что: признаки неплатежеспособности у должника ФИО1 полностью отсутствовали до момента привлечения его к субсидиарной ответственности 01.04.2022; заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности было подано только 09.12.2019г. Сама субсидиарная ответственность должника установлена только 01.04.2022г., что исключает ее влияние на состояние должника в 2015г.; недостаточность имущества должника и признаки неплатежеспособности на которые ссылается финансовый управляющий относятся исключительно к Банку «Экспресс-Кредит», а не к личному финансовому состоянию должника как физического лица; на момент совершения оспариваемой сделки в 2015г. у должника не имелось неисполненных обязательств перед третьими лицами; налоговые декларации должника наглядным образом демонстрируют высокий уровень платежеспособности до сделки, на момент проведения сделки и после нее.

В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, знание контрагента о цели причинения вреда не может презумироваться и должно быть подтверждено конкретными доказательствами (перепиской, совместными действиями, информацией о признаках банкротства и т.п.).

Финансовый управляющий подобных доказательств не представил.

Напротив, материалы дела и представленные документы свидетельствуют о том, что между сторонами существовали реальные обязательственные отношения по договору купли-продажи земельного участка №ГР/37 от 11.09.2015, по которому ФИО3 передал ФИО1 наличные денежные средства в размере 7 000 000 рублей; факт передачи денежных средств ФИО3 был исследован судом первой инстанции на основании предоставленных в материалы дела копиями расписки, документов, подтверждающих аренду банковской ячейки; исследовав обстоятельства совершения сделки купли-продажи земельного участка, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что характер возникновения отношений должника и ответчика ФИО3 как потенциальных продавца и покупателя типичен для процесса заключения сделки по покупке (продаже) недвижимости. Доказательства обратного заявителем вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ не представлены.

Следовательно, сделка имела возмездный и экономически оправданный характер, реальное исполнение и не была направлена на вывод активов.

Исследовав материалы дела, суд первой инстанции пришел к выводу, что ответчик ФИО3 не является по отношению к должнику ФИО1 заинтересованным лицом. Судом не выявлены родственные, дружеские, партнерские, служебные отношения между ответчиком и должником. ФИО3 не является заинтересованным лицом по отношению к должнику по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Доводы финансового управляющего о том, что сделка между ФИО1 и ФИО3 привела к уменьшению конкурсной массы не подтверждены доказательствами.

На дату заключения сделки купли-продажи земельного участка 11.09.2015г. никаких обязательств ФИО1 перед кредиторами, в том числе по возмещению вреда, не существовало, что исключает возможность признания сделки подозрительной.

В соответствии со ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается, как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со ст.71 АПК РФ Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

На основании изложенного, коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции в полном объеме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела; выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы материального и процессуального права.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч.4 ст.270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 102, 110, 269-271, 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ, Девятый Арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.07.2025 по делу № А40-220900/22 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:	А.А. Комаров

Судьи:	 С.А. Назарова

Ю.Л. Головачева