ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-12534/2020к26

г. Красноярск

23 июля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена «09» июля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен         «23» июля 2025 года.

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Яковенко И.В.,

судей: Чубаровой Е.Д., Мантурова В.С.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии (посредством онлайн-заседания):

от ФИО2: ФИО3, представитель по доверенности от 01.06.2023, паспорт;

от ФИО4: ФИО5, представитель по доверенности от 14.08.2024, паспорт;

ФИО6, паспорт,

находясь в помещении Третьего арбитражного апелляционного суда:

от ФИО7: ФИО8, представитель по доверенности от 17.08.2024 серии 24 АА № 5769418, паспорт;

от ответчика - общества с ограниченной ответственностью «Алион»: ФИО9, представитель по доверенности от 02.09.2024, паспорт,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы Костылева Марка Феликсовича и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» (ФИО10)

на определение Арбитражного суда Красноярского края от 28 декабря 2024 года по делу № А33-12534/2020к26,

установил:

1. в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» (ИНН 

<

***>,ОГРН 

<

***>) (далее – должник, ООО «Солнечное»), 08.06.2022 конкурсный управляющий ФИО11 обратился в арбитражный суд с заявлением в котором просит (с учетом принятых уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации):

Признать доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ФИО4, Костылева Марка Феликсовича, ФИО12, общества с ограниченной ответственностью «Алион» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), ФИО7, ФИО13, ФИО14, ФИО2 по денежным обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Солнечное»;

2. Приостановить производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц до окончания расчетов с кредиторами.

3. Привлечь Костылева Марка Феликсовича и ФИО4 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

4. Взыскать солидарно с Костылева Марка Феликсовича и ФИО4 денежные средства в размере 299 297 152 рубля 88 копеек.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 28 декабря 2024 года по делу № А33-12534/2020к26 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Привлечены солидарно к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО6 по долгам общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ. Приостановлено производство по делу в части определения размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц до окончания расчетов с кредиторами общества с ограниченной ответственностью «Солнечное». Взысканы с ФИО4 в пользу конкурсной массы общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» убытки в размере 14 647 000 рублей. В остальной части отказано в удовлетворении требований.

Не согласившись с данным судебным актом, конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» ФИО10 (утвержден конкурсным управляющим должника определением от 13.03.2024), ФИО6 обратились с апелляционными жалобами в Третий арбитражный апелляционный суд.

1. Доводы апелляционных жалоб.

Конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» ФИО10 в своей апелляционной жалобе просит отменить обжалуемое определение в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В обоснование доводов апелляционной жалобы конкурсный управляющий указывает, что датой объективного банкротства должника является 18.03.2019, то есть дата расторжения акционерного общества «Тандер» договора купли-продажи, а не 04.06.2019 как указано в обжалуемом определении. Кроме того, апеллянт отмечает, что является необоснованным довод суда о том, что датой возникновения обязательств должника по регрессному требованию является не дата оплаты публичным акционерным обществом «МИНБАНК» требований акционерного общества «Тандер» по банковским гарантиям, а дата заключения между публичным акционерным обществом «МИНБАНК» и должником генерального соглашения по выдаче банковских гарантий от 05.06.2017. Также апеллянт считает, что им было доказано наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Необходимо было учесть совокупность сделок, которые привели возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, а не отдельно взятые сделки. Указывает, что отсутствие существенной убыточности от сделок, не приведших к объективному банкротству не может влечь полное освобождение контролирующих лиц от ответственности. Требования к контролирующим лицам подлежали переквалификации судом на требования о возмещении убытков. Кроме того, конкурсный управляющий отмечает, что ФИО14 и ФИО2 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов как бенефициары должника.

ФИО6 в своей апелляционной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции в части привлечения его к субсидиарной ответственности.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО6 указывает, что являлся директором ООО «Солнечное» лишь номинально, не осуществлял фактического или юридического контроля за деятельность должника, находился в организационной и финансовой зависимости от работодателя. Также апеллянт отмечает, что все распоряжения о подписании документов  контрагентами выполнял по поручениям ФИО4 Заявитель считает, что суд первой инстанции уравнял размер субсидиарной ответственности фактического руководителя и бенефициара ООО «Солнечное» ФИО4 и номинального директора ФИО6, который о деятельности должника ничего не знал, в том числе, о финансовом положении и наличии признаках банкротства.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 10.02.2025 апелляционная жалоба ФИО10 принята к производству, определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 06.03.2025 апелляционная жалоба Костылева Марка Феликсовича принята к производству.

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 23.06.2016 N 220-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти" предусматривается возможность выполнения судебного акта в форме электронного документа, который подписывается судьей усиленной квалифицированной электронной подписью. Такой судебный акт направляется лицам, участвующим в деле, и другим заинтересованным лицам посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его вынесения, если иное не установлено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Таким образом, лица, участвующие в деле, и не явившиеся в судебное заседание, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом в порядке главы 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

2. Установление редакции Закона о банкротстве, применяемой к рассматриваемым правоотношениям.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, Третий арбитражный апелляционный суд не находит правовых оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Под субсидиарной ответственностью понимается ответственность перед кредитором лица, не являющегося стороной по обязательству, дополнительно к ответственности другого лица - основного должника по обязательству (статья 399 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В статью 10 Закона о банкротстве, которой установлены основания и порядок привлечения лиц к субсидиарной ответственности должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства в ранее действующей редакции Закона о банкротстве, Федеральным законом от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон N 73-ФЗ) и Федеральным законом от 28.06.2013 N 134-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" (далее - Закон N 134-ФЗ) были внесены соответствующие изменения.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

В пункте 1 статьи 4 Закона N 266-ФЗ регламентировано, что он вступает в силу с момента его официального опубликования, то есть с 30.07.2017.

Законом N 266-ФЗ прекращено действие положений статьи 10 Закона о банкротстве, которой была установлена ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве.

По смыслу пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также, исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ), положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ (30.07.2017), то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями:

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009, N 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013, N 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Поскольку в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника, указывается на совершение неправомерных действий в период с 2017 года по 2020 год, то к спорным отношениям применимы нормы материального права, регламентированные Законом о банкротстве в редакциях от 28.06.2013 (N 134-ФЗ) и от 29.07.2017 (N 281-ФЗ), в период, выпадающий на действие указанного закона. Статья 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ о субсидиарной ответственности контролирующих лиц, вступила в силу 30.06.2013, следовательно, к неправомерным действиям, выпадающим после указанной даты применимы нормы материального права, регламентированные данным Законом о банкротстве. Глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017, вступила в силу 30.07.2017, следовательно, к неправомерным действиям, выпадающим после указанной даты применимы нормы материального права, регламентированные данным Законом о банкротстве.

3. Значимые для дела обстоятельства и основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

При повторном рассмотрении настоящего дела арбитражным апелляционным судом установлены следующие обстоятельства.

Решением суда от 26.11.2020 общество с ограниченной ответственностью «Солнечное» признано банкротом, в отношении должника открыто конкурсное производство.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в деле, полномочия руководителя (директора) обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» исполняли:

ФИО7 - с 27.02.2017 по 05.02.2018;

ФИО13 - с 05.02.2018 по 04.07.2018;

ФИО6 - с 04.07.2018 по 13.04.2020;

ФИО4 - с 13.04.2020 по 30.11.2020.

Кроме того, участниками общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» в следующие периоды являлись:

ФИО14 - с 03.10.2013 по 29.03.2017;

ФИО2 - с 03.10.2013 по 29.03.2017;

ФИО7 - с 27.02.2017 по 26.10.2017 (доля в уставном капитале общества 100%); с 26.10.2017 по 06.12.2017 (доля в уставном капитале общества 67%);

ФИО12 - с 26.10.2017 по 06.12.2017 (доля в уставном капитале общества 33%); с 06.12.2017 по 18.04.2019 (доля в уставном капитале общества 33%);

ФИО4 - с 06.12.2017 по 18.04.2019 (доля в уставном капитале общества 67%); с 18.04.2019 по 31.01.2020 (доля в уставном капитале общества 67%); с 31.01.2020 по настоящее время (доля в уставном капитале общества 100 %);

ФИО6 - с 18.04.2019 по 31.01.2020 (доля в уставном капитале общества 33%).

3.1. В части требований конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 и Костылева Марка Феликсовича к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника несостоятельным суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве., влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены случаи, при которых у руководителя должника возникает обязанность обратиться с заявлением в арбитражный суд:

- если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- если органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- если органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- если обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

- если имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

- в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Таким образом, привлечение руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве возможно при наличии совокупности следующих условий:

- неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве;

- возникновение одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- неподача руководителем должника заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства;

- возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

По смыслу разъяснений, данных в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве", при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Аналогичная позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции принимает во внимание основной вид деятельности должника - строительство жилых и нежилых зданий (ОКВЭД 41.20).

Как указывает в своей апелляционной жалобе конкурсный управляющий, датой объективного банкротства должника является дата расторжения акционерным обществом «Тандер» договора купли-продажи (18.03.2019), а не 04.06.2019 как указано в обжалуемом определении.

Вопреки данному доводу апеллянта, коллегия судей полагает верным определенную судом первой инстанции дату объективного банкротства должника (04.06.2019).

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под несостоятельностью признается неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; под недостаточностью имущества следует понимать превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, наоборот данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Как следует из материалов дела, 15.05.2017 между должником и акционерным обществом «Тандер» заключен договор купли-продажи недвижимого имущества № ТомФ/З31472/17 от 15.05.2017, по условиям которого должник обязался создать и в будущем передать в собственность покупателя не позднее 12.12.2018 недвижимое имущество – помещение гипермаркета. Стоимость отчуждаемого помещения составляет 393 855 000 рублей. Условия договора предусматривают обеспечение исполнения обязательств банковской гарантией.

05.06.2017 между публичным акционерным обществом «Московский индустриальный банк» (Банк) и обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» заключено Генеральное соглашение о выдаче банковских гарантий №252-ГЕ11/17 (далее – Генеральное соглашение).

В обеспечение обязательств общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» по договору купли-продажи недвижимого имущества № ТомФ/31472/17 от 15.05.2017 публичным акционерным обществом «Московский Индустриальный банк» выданы независимые (банковские) гарантии на общую сумму 286 394 350 рублей.

Во исполнение обязательств по финансированию работ в соответствии с договором акционерное общество «Тандер» перечислило обществу с ограниченной ответственностью «Солнечное» авансовые платежи на общую сумму 286 394 350 рублей.

В связи с существенной просрочкой исполнения обязательства должником, 12.03.2019 и 22.03.2019 акционерное общество «Тандер» направило в его адрес уведомления от 06.03.2019 и от 13.03.2019 об отказе от договора и возврате авансовых платежей, которые были оставлены должником без внимания (получены 18.03.2019 и 25.03.2019), после чего акционерное общество «Тандер» обратилось в Арбитражный суд города Москвы. Решением от 02.09.2019 по делу № А40-118341/19-172-694 с публичного акционерного общества "МИНБАНК" в пользу акционерного общества "Тандер" взысканы денежные средства:

78 771 000 рублей – сумма выплаты по независимой банковской гарантии №07170907 от 05.06.2017;

51 201 150 рублей – сумма выплаты по независимой банковской гарантии №07172014 от 05.12.2017;

47 262 600 рублей – сумма выплаты по независимой банковской гарантии №07180797 от 18.06.2018;

61 897 000 рублей – сумма выплаты по независимой банковской гарантии №07180849 от 26.07.2018;

47 262 600 рублей – сумма выплаты по независимой банковской гарантии №07180944 от 04.10.2018,

а также 200 000 рублей – государственной пошлины.

Публичное акционерное общество «Московский индустриальный банк» денежную сумму по банковским гарантиям в размере 286 594 350 рублей на основании исполнительного листа от 15.11.2019 ФС №034281971 выплатило акционерному обществу «Тандер» 19.11.2019, что подтверждается инкассовым поручением от 19.11.2019 № 4003. В свою очередь, общество с ограниченной ответственностью «Солнечное» не исполнило встречное требование банка, что послужило основанием для обращения банка в суд с заявлением о признании должника банкротом (определение Арбитражного суда Красноярского края от 16.07.2020 по делу № А33-12534/2020).

Довод апеллянта о том, что именно с 18.03.2019, когда должником было получено уведомление о досрочном расторжении договора, ООО «Солнечное» окончательно утратило возможность привлечь денежные средства, которые могли быть направлены на осуществление расчетов с кредиторами, отклоняется судом апелляционной инстанции, по следующим причинам.

04.06.2019 между обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» (продавец) и обществом с ограниченной ответственностью «ДМ Трейдинг» (покупатель) подписан договор купли-продажи недвижимого имущества № ДКП-0406/2019, по условиям которого продавец обязуется передать в собственность покупателя недвижимое имущество, расположенное по адресу: 

<

...> Образования СССР, д.24А. Общая стоимость имущества составляет 258 125 250 рублей.

Учитывая невозможность должника своевременно исполнить требования акционерного общества «Тандер» по возврату авансовых платежей, а в последующем требований банка по возмещению денежных средств, должником отчуждено имущество по стоимости, размер которой не смог покрыть существующий долг. При этом у должника на момент совершения сделки имелась задолженность перед другими кредиторами, что подтверждается материалами дела (исходя из информации Государственного информационного ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности, по состоянию на 31 декабря 2017 года размер кредиторской задолженности составил 116 677 000 рублей, по состоянию на 31 декабря 2018 года – 331 306 000 рублей. Требования кредиторов, возникшие до 04.06.2019, установлены ранее и включены в реестр требований кредиторов должника в общем размере 294 566 519 рублей 20 копеек (определения Арбитражного суда Красноярского края от 30.11.2020 по делу № А33-12534/2020К3 и от 08.06.2021 по делу № А33- 12534/2020К5).

Также к строительству объекта недвижимости, подлежащего передаче акционерному обществу «Тандер», а впоследствии обществу с ограниченной ответственностью «ДМ Трейдинг», должником привлечено третье лицо - общество с ограниченной ответственностью «Алион» с которым был заключен договор генерального подряда № 1-ГП-М. Стоимость работ по договору составила 324 000 000 рублей.

Таким образом, только на дату заключения сделки по отчуждению актива по стоимости 258 125 250 рублей, за реализацию которого должник изначально мог получить от акционерного общества «Тандер» 393 855 000 рублей, должник смог осознавать, что более этой суммы он не получит и при имеющемся размере кредиторской задолженности, при необоротоспособной и неэффективной дебиторской задолженности, собственных активов у должника недостаточно для расчета с кредиторами.

До момента совершения сделки и окончательного согласования ее цены должник формально не мог точно установить разрыв между своими активами и обязательствами.

В связи с этим только после продажи имущества (04.06.2019) стало очевидно, что у должника недостаточно денежных средств для расчета с кредиторами. Следовательно, судом первой инстанции верно сделан вывод о том, что обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о своем банкротстве возникла 04.07.2019.

3.2. Судом первой инстанции сделан вывод о том, что датой возникновения обязательств должника по регрессному требованию является дата заключения соглашения между публичным акционерным обществом и должником по выдаче банковских гарантий от 05.06.2017.

Пунктом 1 статьи 379 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что принципал обязан возместить гаранту выплаченные в соответствии с условиями независимой гарантии денежные суммы, если соглашением о выдаче гарантии не предусмотрено иное.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 23 августа 2021 года № 305-ЭС21-7572 указано, что для определения размера субсидиарной ответственности контролирующего должника лица имеет значение дата возникновения обязательства, а не наступление срока его исполнения.

Как было отмечено ранее, датой объективного банкротства в рассматриваемом случае следует считать 04.06.2019, таким образом, генеральное соглашение о выдаче банковских гарантий №252-ГЕ11/17 заключено до даты возникновения объективного банкротства.

Для целей применения законодательства о банкротстве и квалификации требований, связанных с выплатами по банковским гарантиям, в качестве текущих либо реестровых правовое значение имеет момент выдачи банковской гарантии, являющейся основанием для последующего предъявления денежного требования, а не срок исполнения обязательства банка-гаранта перед бенефициаром.

Судом первой инстанции верно отмечено, что встречное требование гаранта к принципалу по договору банковской гарантии возникает не в момент исполнения гарантом обязанности по предоставлению денежных средств, а в момент выдачи самой гарантии.

Встречное обязательство по заключенному 05.06.2017 должником соглашению возникло вопреки доводам конкурсного управляющего в тот же день, а не в момент выплаты банком денежных средств.

3.3. В части требований конкурсного управляющего относительно наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

На основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Из подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

В абзаце 2 пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно; если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно.

Согласно подпункту 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пункт 21 Постановления N 53 указывает, что если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указывает на необходимость учесть совокупность сделок, которые привели к возникновению банкротства должника, но не отдельно взятые сделки.

В отношении сделок, совершенных между обществом с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» и обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное», среди которых договоры займа № 09/06-2017/СЛ-ЛД от 09.06.2017, №29/08-2017/СЛ-ЛД от 29.08.2017, № 27/12-2017/СЛ-ЛД от 27.12.2017; соглашение о переводе долга от 23.04.2018; соглашение о взаимозачете № ГК/38248/18 от 01.08.2018; соглашения о взаимозачете, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В рамках рассмотрения дела № А33-12534-22/2020 установлено, что между обществом с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» и должником заключены вышеуказанные договоры займа.

Из определения от 04.09.2024 по делу № А33-12534-22/2020 следует, что оспариваемые договоры займа заключены на условиях возмездности и платности. Судом обращено внимание, что недостаточность в последующем у ответчика денежных средств для возврата займа и аффилированность сторон сделки не свидетельствуют о причинении вреда кредиторам, учитывая отсутствие запрета на ведение предпринимательской деятельности с аффилированными лицами.

Более того, общество с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» выступало поручителем по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Солнечное» перед основным кредитором должника – публичным акционерным обществом «МИНБАНК» по генеральному соглашению выдаче банковских гарантий (договор поручительства № 252-ГЕН/17-ПЮЛОЗ). Поскольку общество с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» на основании договора поручительства солидарно отвечало по обязательствам должника, у последнего отсутствовала какая-либо экономическая целесообразность в принудительном взыскании дебиторской задолженности по договорам займа, заключенным с обществом с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент».

Относительно соглашения о переводе долга от 23.04.2018 суд апелляционной инстанции обращает внимание на следующее.

23.04.2018 между обществом с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент», акционерным обществом «Тандер» и должником подписано соглашение о переводе долга, согласно которому долг перед акционерным обществом «Тандер» в размере 61 897 000 рублей перешел на общество с ограниченной ответственностью «Солнечное», а общество с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» приняло на себя обязательства выплатить указанную сумму в пользу ООО «Солнечное».

Соглашение о переводе долга от 23.04.2018, заключенное между обществом с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» и обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» признано недействительной сделкой определением Арбитражного суда Красноярского края от 04.09.2024 по делу № А33-12534-22/2020. Применены последствия недействительности сделки и стороны восстановлены в первоначальное положение, существовавшее до соглашения о переводе долга от 23.04.2018.

Постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 02.06.2025 по делу № А33-12534-22/2020 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительным и применении последствий недействительности соглашения о переводе долга от 23 апреля 2018 года, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «Ленхард Девелопмент» и должником отказано.

В рамках рассмотрения указанного обособленного спора судом было установлено, что соглашение переводе долга от 23.04.2018 было оплачено должнику в основной своей части (на 83,3%) уже по состоянию на 14.05.2018. Более того, судебная коллегия признала заслуживающими внимания доводы об отсутствии у должника на момент совершения оспариваемой сделки кредиторов, которым такой сделкой мог бы быть причинен вред. Доказательств того, что по состоянию на 23.04.2018 у должника существовали неисполненные требования перед кредиторами, материалы дела не содержат.

Таким образом, данная сделка не может служить самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков.

В отношении заключения сделок с обществом с ограниченной ответственностью «Оникс» суд апелляционной инстанции считает, что последние не повлекли за собой объективное банкротство должника

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 02.02.2023 по делу № А33-12534-19/2020 судом признаны недействительными сделками договор № 0209-2019/С-ТЗ от 02.09.2019 и № 0209-2019/С-ТЗ-2 от 23.10.2019, заключенные между обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» и обществом с ограниченной ответственностью «Оникс», а также платежи на общую сумму 14 647 000 рублей, совершённые должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «Оникс» по договорам № 0209-2019/С-ТЗ от 02.09.2019 и № 0209-2019/С-ТЗ-2 от 23.10.2019.

Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Оникс» денежных средств в размере 14 647 000 руб. Как указывает конкурсный управляющий, денежные средства не поступили в конкурсную массу должника.

В обоснование требований конкурсный управляющий ссылается на то, что в результате совершения данных сделок кредиторам причинен вред. В то же время вред от совершения такой сделки вменен ФИО4 в качестве кредиторских убытков наряду с субсидиарной ответственностью по долгам банкрота.

Также 27.12.2017 между обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» (займодавец) и обществом с ограниченной ответственностью «Юнистрой» (заемщик) заключен договор займа № 27/12-2017, по условиям которого займодавец передает заемщику 4 420 000 рублей под 9 % годовых.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 28.06.2023 по делу №А33-12534-15/2020 отказано в признании данной сделки недействительной.

В отношении указанной сделки доводы апелляционной жалобы проверены, однако не содержат фактов, которые не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции.

Таким образом, данная сделка не может служить самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков.

Конкурсным управляющим оспаривались сделки с обществом с ограниченной ответственностью «Алион» в рамках обособленного спора по делу № A33-12534-21/2020 (в рамках договора генерального подряда №ГК/72711/17 от 05.10.2017, заключенного между должником и обществом с ограниченной ответственностью «Алион», обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» произведено перечисление денежных средств на сумму 261 504 522 рубля 33 копейки, оформленное следующими документами: справкой о стоимости выполненных работ и затрат № 5 от 25.12.2019; актом о приёмке выполненных работ № 5 от 25.12.2019; справкой о стоимости выполненных работ и затрат № 6 от 31.01.2020; актом о приёмке выполненных работ № 6 от 31.01.2020; справкой о стоимости выполненных работ и затрат № 7 от 28.02.2020; актом о приёмке выполненных работ № 7 от 28.02.2020; справкой о стоимости выполненных работ и затрат № 8 от 25.03.2020; актом о приёмке выполненных работ № 8 от 25.03.2020; справкой о стоимости выполнен).

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 19.12.2024 по делу № А33-12534-21/2020 в удовлетворении требований конкурсного управляющего о признании вышеназванных перечислений недействительными сделками отказано.

Таким образом, данная сделка не может служить самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков.

Также между 25.04.2020 между обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» (цедент) и обществом с ограниченной ответственностью «Алион» (цессионарий) заключен договор уступки прав требований, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает требования к ФИО15 по договору купли-продажи земельных участков от 24.04.2020. Пунктом 1.2. договора предусмотрено, что к цессионарию переходит требование по получению суммы долга в размере 15 923 500 рублей.

За день до заключения данного договора 24.04.2020 между обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» (продавец) и ФИО15 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельных участков. Согласно пункту 2.1 цена земельных участков составляет 15 923 500 рублей.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 21.06.2023 по делу № А33-12534/2020 с учетом постановления Третьего арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023 были признаны недействительными сделки: договор купли-продажи от 24.04.2020, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «Солнечное» и ФИО15 и договор дарения от 30.04.2020, заключенный между ФИО15 и ФИО16, зарегистрированный 22.09.2021.

При рассмотрении данного обособленного спора установлено, что фактически цепочкой оспариваемых сделок произведено преимущественное погашение требований общества с ограниченной ответственностью «Алион» по договору подряда №1-ГП-М от 08.06.2017 на сумму 15 923 500 рублей с нарушением очередности, установленной Законом о банкротстве. Данный судебный акт по обособленному спору вступил в силу и фактически исполнен. Переданные ФИО15 земельные участки возвращены в конкурсную массу.

Таким образом, применение последствий недействительности сделок в отношении земельных участков компенсировало имущественные потери должника от сделок.

Соответственно, при реституционном возврате актива в конкурсную массу как средстве возмещение кредиторских потерь повторное взыскание убытков с контролирующих должника лиц за совершение подобной сделки недопустимо.

Как верно отмечено судом первой инстанции, конкурсному управляющему необходимо на основании указанного судебного акта оформить право собственности на них за должником и реализовать их в качестве конкурсной массы для расчетов с кредиторами.

3.4. Привлечение ФИО14 и ФИО2 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов в качестве бенефициаров должника.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении дела суд первой инстанции неоднократно обязывал конкурсного управляющего представить документы, из которых возможно установить причастность ФИО14 и ФИО2 к принятию управленческих решений, однако каких-либо доказательств того, что указанные ответчики имели возможность осуществлять фактический контроль над должником, совершали от его имени сделки и получали экономическую выгоду от этих сделок не представлено.

Между тем одних лишь умозрительных аргументов для безусловного установления состава гражданского правонарушения, влекущего субсидиарную ответственность, явно недостаточно.

При доказывании роли скрытых бенефициаров должника должна быть собрана такая совокупность пусть и косвенных доказательств, которая при любом логическом подходе к ее оценке приводила бы к выводам о том, что ответчики не являются случайным звеном в схемах жизнедеятельности должника и с большей вероятностью контролировали его деятельность в своем имущественном интересе.

Суд апелляционной инстанции критически относится к доводам конкурсного управляющего о возможности ответчиков осуществлять фактический контроль над должником, принимая во внимание, что на момент совершения сделок ответчики также не являлись участниками общества и не могли оказывать влияние на принятие управленческих решений общества (доказательства обратного в материалах дела отсутствуют).

3.5. ФИО6 являлся руководителем (директором) должника в период с 04.07.2018 по 13.04.2020.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (абзац второй пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Довод апеллянта о том, что ФИО6 являлся лишь номинальным директором, не принимал решений по совершению убыточных сделок, и потому не должен быть привлечен к субсидиарной ответственности, подлежит отклонению апелляционным судом как несостоятельный. Каких-либо доказательств, подтверждающих, что ФИО6 осуществлял в деятельности должника не номинальную роль, в материалы дело не представлено. Напротив, материалами дела подтверждается фактический контроль за деятельностью должника со стороны Костылева Марка Феликсовича, в частности, сделку с обществом с ограниченной ответственностью «ДМ Трейдинг» подписывал лично заявитель.

Кроме того, в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Между тем, сам ФИО6 не раскрыл суду какие-либо факты, которые помогли бы рассмотреть дело или привели бы к возмещению потерь кредиторов.

4. Применительно к вопросу объема субсидиарной ответственности следует учесть, что в судебном акте суда первой инстанции  указан именно предварительный расчет субсидиарной ответственности является именно предполагаемым и такой размер не влияет на правомерность выводов суда об основаниях такой ответственности.

Таким образом, в апелляционных жалобах заявителями не приведено доводов и доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства и выводы суда первой инстанции.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного акта в обжалуемых  частях и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от 28 декабря 2024 года по делу № А33-12534/2020к26 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

Председательствующий

И.В. Яковенко

Судьи:

Е.Д. Чубарова

В.С. Мантуров