АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075, http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3116/20 

Екатеринбург

22 февраля 2022 г.

 

Дело № А76-34986/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 17 февраля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 февраля 2022 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Сушковой С.А.,

судей Тихоновского Ф.И., Шавейниковой О.Э.,

при ведении протокола помощником судьи Абушкевичем К.В. рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью ТПК «Уралпромоснастка»(далее – общество ТПК «УПО») и ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2021по делу № А76-34986/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет».

Определением от 18.01.2022, назначенное на указанную дату судебное разбирательство, состоявшееся при участии в режиме видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Челябинской области представителя общества ТПК «УПО» – ФИО2 (доверенность от 10.01.2022), отложено на 17.02.2022 в 14 ч. 00 мин.

В судебном заседании 17.02.2022, состоявшемся путем веб-конференции принял участие представитель общества ТПК «УПО» – ФИО2 (доверенность от 10.01.2022).

 

Определением от 17.11.2017 Арбитражным судом Челябинской области принято к своему рассмотрению заявление о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Южуралсантехмонтаж-2» (далее – общество «ЮУСТМ-2», Должник), возбуждено производство по настоящему делу о его банкротстве.

Определением от 27.08.2018 в отношении общества «ЮУСТМ-2» введено наблюдение, его временным управляющим утвержден ФИО3.

Решением от 20.06.2019 общество «ЮУСТМ-2» признано банкротом,в отношении общества открыто конкурсное производство.

Определением от 28.02.2020 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО4.

Конкурсный управляющий ФИО4 обратился в Арбитражный суд Челябинской области с впоследствии объединенными в единое производство заявлениями о признании недействительными сделками по основаниямпункта 2 статьи 61.2, пункта 3 статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации:

1) договоров процентного займа между должником и ФИО1 от 01.02.2015, от 30.12.2015 и от 08.12.2016 на общую сумму 10 720 000 руб., договоров займа между Ответчиком и обществом «ЮУСТМ-2» от 31.03.2016, от 22.04.2016, от 04.07.2016, от 20.01.2017, от 08.02.2017, от 16.02.2017, от 10.05.2017, от 23.06.2017, от 02.10.2017, от 10.10.2017, от 25.09.2018 и от 28.12.2018 на общую сумму 6 246 297 руб., 25 расходных операций Должника в пользу ФИО1, совершенных в период с 10.02.2015 по 15.11.2017, на общую сумму 16 966 297 руб., с применением последствий их недействительности в виде взыскания с Ответчика в пользу общества «ЮУСТМ-2» 16 966 297 руб.;

2) решения единственного участника общества-должника от 17.10.2014 о выплате дивидендов и действия по выплате должником в пользу ФИО1 денежных средств в виде дивидендов согласно расходным кассовым ордерам № К000196 от 20.11.2014 на сумму 7 000 000 руб. и № К000205 от 03.12.2014 – на сумму 900 000 руб., применив последствия недействительности данных сделок в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу общества «ЮУСТМ-2» 11 492 687 руб. 25 коп., в том числе 7 900 000 руб. – сумму, полученную по недействительной сделке, и 3 592 687 руб. 25 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 20.11.2014 по 15.06.2020.

Определением от 31.05.2021 заявленные конкурсным управляющим требования удовлетворены частично, признаны недействительными сделками: 1) выплаты должником в пользу ФИО1 и перечисление им третьему лицу в период с 22.09.2016 по 15.11.2017 денежных средств на общую сумму    6 233 222 руб. 52 коп. с применением последствий их недействительности в виде взыскания с ФИО1 в пользу общества «ЮУСТМ-2» денежных средств в общей сумме 6 233 222 руб. 52 коп.; 2) выплата должником в пользу ФИО1 денежных средств по расходным кассовым ордерам от 20.11.2014 в сумме 7 000 000 руб. и от 03.12.2014 – в сумме 900 000 руб., с применением последствий недействительности данных сделок в виде взыскания с ФИО1 в пользу должника денежных средств в общей сумме 11 492 687 руб. 25 коп., включающей в себя 7 900 000 руб. полученного по недействительным сделкам и 3 592 687 руб. 25 коп. – проценты за пользование чужими денежными средствами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 определение от 31.05.2021 изменено, его резолютивная часть приведена в иной редакции, согласно которой заявленные управляющим требования удовлетворены в части признания недействительными сделками выплаты должником в пользу ФИО1 денежных средств по расходным кассовым ордерам от 20.11.2014 в сумме 7 000 000 руб. и от 03.12.2014 – в сумме 900 000 руб., с применением последствий недействительности данных сделок в виде взыскания с ФИО1 в пользу должника денежных средств в общей сумме 11 492 687 руб. 25 коп., включающей в себя 7 900 000 руб. полученного по недействительным сделкам и 3 592 687 руб. 25 коп. – проценты за пользование чужими денежными средствами; в удовлетворении заявления в его оставшейся части  отказано.

В кассационной жалобе  ФИО1 просит изменить определение от 31.05.2021 и апелляционное постановление от 21.10.2021 в части признания недействительными сделками выплаты должником в пользу ФИО1 денежных средств по расходным кассовым ордерам от 20.11.2014 в сумме 7 000 000 руб. и от 03.12.2014 – в сумме 900 000 руб. и применения последствий недействительности данных сделок и принять в указанной части новое решение об отказе в удовлетворении требований управляющего в связи с пропуском им срока исковой давности. Заявитель данной жалобы считает, что, поскольку конкурсное производство в отношении должника открыто 13.06.2019 – с даты объявления резолютивной части, а не 20.06.2019 – даты вынесения судебного акта в мотивированном виде, а заявление об оспаривании указанных выше сделок подано 16.06.2020, постольку давностный срок конкурсным управляющим пропущен; кассатор при этом подчеркивает, что вся информация о данных сделках получена управляющим ФИО3 11.09.2018, что никем из лиц, участвующих в деле, не оспорено; кроме того, ФИО1 обращает внимание на то, что спорные сделки совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности, что судами проигнорировано, а также на недопустимость использования показателей бухгалтерской отчетности должника за 2015 – 2016 годы к отношениям 2014 года, в то время как сформированная за спорный период баланс имел положительное значение, а в 2015 году должником уплачена значительная сумма налогов, что позволяет уверенно заключить о том, что совершение упомянутых сделок причинило вред кредиторам и явилось следствием банкротства предприятия-должника в 2017 году.

Кредитор – общество ТПК «УПО» в своей кассационной жалобе просит отменить постановление суда апелляционной инстанции от 21.10.2021, оставив в силе определение от 31.05.2021. Данный кассатор ссылается на то, что сделки по выплате дивидендов при отрицательных чистых активах общества-должника, их обратному предоставлению последнему под видом займов и последующему изъятию являются взаимосвязанными и направленными на причинение вреда имущественным интересам кредиторов; так, заявитель кассационной жалобы указывает, что в условиях признания недействительными сделок по выплате дивидендов сведения о легальном источнике происхождения денежных средств, предоставленных в качестве займов, ФИО1 не представлены, что позволяет говорить о том, что целью всех рассматриваемых сделок являлся вывод активов должника, что подтверждает злоупотребление в действиях ФИО1, направленное на уклонение от исполнение возникших в спорный период обязательств перед кредиторами, спорные действия не имели какого-либо экономического смысла для должника, их деловая цель  не раскрыта, на момент совершения сделок по возврату займов должник обладал признаками объективного банкротства, ФИО1 является заинтересованным по отношению к нему лицом, сделки причинили вред имущественным правам кредиторов, с учетом чего имелись все основания для признания таковых недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; кредитор также считает, что, вопреки ошибочному выводу апелляционного суда, оспариваемая группа сделок совершена при злоупотреблении правом, так как предоставленные должнику в условиях финансового кризиса займы представляли собою капиталозамещающее финансирование, последующее изъятие которого является ничтожной сделкой по основаниям статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; податель данной жалобы также акцентирует внимание на том, что заявление об оспаривании сделок подано конкурсным управляющим 15.06.2020, а не 16.06.2020, как ошибочно указал апелляционный суд; кроме того, общество ТПК «УПО» ссылается на обстоятельства, установленные в определениях от 13.12.2020 и от 31.05.2021 по настоящему делу, касаемо наличия у должника и аффилированного с ним общества с ограниченной ответственностью Производственно-коммерческой фирме «Челябинские инженерные системы» общих работников, свидетельствующих о получении в результате возврата займов, направленных на их финансирование, имущественной выгоды не самим должником, а группой лиц, в которую он входит; наконец, заявитель подчеркивает, что апелляционный суд оставил приведенные доводы, заявленные в объяснениях, а также дополнительно представленные доказательства без какой-либо правовой оценки, тем самым нарушив право общества ТПК «УПО» на судебную защиту.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 общество ТПК «УПО» просит в ее удовлетворении отказать, постановление от 21.10.2021 отменить, определение от 31.05.2021  оставить в силе.

Проверив законность обжалуемых определения Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2021 и постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 по делу № А76-34986/2017в порядке, установленном статьями 284 – 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа пришел к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов настоящего спора, согласно расходным кассовым ордерам от 20.11.2014 № К000196 и от 03.12.2014 № К000205 ФИО1 как единственному участнику общества «ЮУСТМ-2» выплачены денежные средства в общей сумме 7 900 000 руб. в качестве дивидендов.

В материалы дела представлено решение единственного участника общества «ЮУСТМ-2» ФИО1 от 17.10.2014, согласно которому им принято решение о направлении по итогам 9 месяцев 2014 года в свою пользу части чистой прибыли предприятия-должника в сумме 7 900 000 руб.

Полагая сделки (действия) по выплате дивидендов недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, конкурсный управляющий обратился за их оспариванием в арбитражный суд, рассматривающий настоящее дело о банкротстве. В обоснование заявленного  требования управляющий сослался на то, что бухгалтерская отчетность должника за 2014 год, положенная ФИО1 в основание решения о выплате дивидендов, являлась недостоверной, что установлено решением налогового органа, доначислившим должнику за 2014 год налоги в размере 13 296 173 руб., с учетом данных начислений общество-должник в анализируемый период являлось убыточным, что исключало возможность выплаты дивидендов.

ФИО1 в своих возражениях сослался на пропуск управляющим срока исковой давности, а также на то, что требование налогового органа к должнику возникло лишь в 2018 году и от него не зависело, с учетом чего не исключается наличие  оснований для выплаты дивидендов.

Общество ТПК «УПО» позицию управляющего в данной части поддержало.

Удовлетворяя требования в указанной части, суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

В свою очередь совершенная должником-банкротом сделка, имевшая целью причинение вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в случае ее совершения в пределах трехгодичного периода подозрительности и доказанности оспаривающим ее лицом соответствующих критериев подозрительности (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), отсутствие хотя бы одного из которых является основанием к отказу в признании сделки недействительной по указанному основанию.

Конструкция подозрительной сделки, упомянутой в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в контексте разъяснений пунктов 5 – 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), состоит из цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, наличие которой предполагается, в частности, если на момент совершения сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, под чем понимается прекращение исполнения им части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное презюмируемой недостаточностью денежных средств, или недостаточности имущества, о которой свидетельствует превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью его имущества/активов, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, перечень которых раскрыт в статье 19 данного Закона, а равно и может быть установлено иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника, которая предполагается в случае, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала/должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а также факта причинения вреда имущественным правам кредиторов, под которым понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и/или увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно пункту 1 статьи 29 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об общества с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах) общество не вправе принимать решение о распределении своей прибыли между участниками общества, если на момент принятия такого решения общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) или если указанные признаки появятся у общества в результате принятия такого решения; если на момент принятия такого решения стоимость чистых активов общества меньше его уставного капитала и резервного фонда или станет меньше их размера в результате принятия такого решения; пункт 2 статьи 29 данного Закона устанавливает, что общество не вправе выплачивать участникам общества прибыль, решение о распределении которой между участниками общества принято, если на момент выплаты общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) или если указанные признаки появятся у общества в результате выплаты; если на момент выплаты стоимость чистых активов общества меньше его уставного капитала и резервного фонда или станет меньше их размера в результате выплаты.

Исследовав материалы дела, установив, что сделки по выплате дивидендов совершены 20.11.2014 и 13.12.2014, то есть в трехлетний период подозрительности относительно момента возбуждения 17.11.2017 производства по настоящему делу о банкротстве должника, имели место между заинтересованными лицами, что участвующими в споре лицами не оспаривается, а также то, что на момент их совершения общество «ЮУСТМ-2» имело неисполненные обязательства по уплате обязательных платежей, в том числе в размере 6 567 747 руб. по налогу на добавленную стоимость за 1 – 4 кварталы 2014 года и пени в размере 2 678 665 руб. 42 коп., а также по налогу на прибыль организаций за 2014 год в размере 2 080 468 руб. 33 коп., которые установлены по результатам налоговой проверки и оформлены решением от 18.06.2018, то есть отвечало признакам неплатежеспособности, существование которых подтверждается данными бухгалтерской отчетности должника за 2015 – 2016 год, демонстрирующими убыточность его последующей деятельности, справедливо признав, что обстоятельства наличия спорной задолженности, возникшей в результате неправомерных действий по занижению налогооблагаемой базы, не могли не быть известны ФИО1 как контролирующему деятельность должника лицу, при том, что иное со стороны последнего не доказано, приняв во внимание, что результатом указанных действий явилось неправомерное изъятие из имущественной сферы должника 7 900 000 руб., что лишило его кредиторов права на удовлетворение своих требований в пределах указанной суммы, суды пришли к обоснованным и верным выводам о том, что в основании рассматриваемых сделок лежала известная совершившим их лицом цель причинения вреда кредиторам, которая ими достигнута, с учетом чего правомерно признали действия по выплате должником ФИО1 дивидендов в размере 7 900 000 руб. недействительными.

Применяя последствия недействительности сделок, суды руководствовались нормами пункта 2 статьи 167, статьи 395, пункта 2 статьи 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениями пункта 29.1 Постановления № 63, с учетом которых правомерно взыскали с ФИО1 в пользу должника полученные по недействительным сделкам средства в размере 7 900 000 руб., а также проценты за пользование ими за период с 20.11.2014 по 15.06.2020 в размере 3 592 687 руб. 25 коп., правильность расчета которых ФИО1 не опровергнута.

        Заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ). В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве (пункт 32 Постановления № 63).

        Отклоняя возражения ФИО1 о пропуске управляющим срока исковой давности в рассматриваемой части, суды исходили из того, что, согласно объяснениям управляющего ФИО4, документация, касающаяся спорных правоотношений, получена им лишь в июне 2020 года, в то время как доказательств иного, в том числе позиции ФИО1 о получении таковой еще управляющим ФИО3, материалы дела не содержат, с учетом чего ими сделан правильный вывод о том, что по состоянию на дату обращения с заявлением об оспаривании спорных сделок (24.08.2020)  срок давности управляющим пропущен не был. 

На основании изложенного, доводы кассационной жалобы ФИО1 о пропуске срока исковой давности судом округа отклоняются. 

Позиция ФИО1 о совершении сделок за пределами периодов подозрительности является ошибочной, так как исполнительские сделки по выплате дивидендов совершены 20.11.2014 и 13.12.2014, то есть в трехлетний период подозрительности относительно даты возбуждения производства по настоящему делу – 17.11.2017, что правильно учтено судами.

Доводы ФИО1 об отсутствии у должника на дату совершения спорных сделок признаков неплатежеспособности суд округа расценивает критически, поскольку, как верно установлено судами, сделки совершены в условиях наличия у должника неисполненных обязанностей по уплате налогов за период 2014 года, а в дальнейшем экономическое состояние общества ухудшилось, что следует из данных его бухгалтерской отчетности за период 2015 и 2016; само по себе то обстоятельство, что наличие недоимки установлено решением налогового органа за 2018 год, не исключает факта наличия данного долга в 2014 и осведомленности контролирующих должника лиц о его существовании, поскольку неуплата в бюджет соответствующих обязательных платежей явилась следствием совершения ими неправомерных действий по уклонению от уплаты налогов, а не обусловлена наличием каких-либо разумных экономических факторов; доказательств иного, равно как и каких-либо документально подкрепленных свидетельств того, что ФИО1 не было и не могло быть известно о данных обстоятельствах, последним не представлено, с учетом чего сомнения в верности вывода судов о наличии недобросовестной цели в действиях по выплате дивидендов, у суда округа отсутствуют.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы ФИО1, изучения материалов дела, оценки приведенных участвующими в деле лицами при рассмотрении спора доводов, пояснений и возражений суд округа считает, что суды надлежащим образом и в полном объеме исследовав и оценив все приведенные сторонами спора доводы и возражения и представленные в материалы дела доказательства, верно и в полной мере установили имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора в анализируемой части фактические обстоятельства, дали им надлежащую и мотивированную правовую оценку, на основании которой пришли к верным, соответствующим установленным ими фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основанным на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения, выводам подтвержденности конкурсным управляющим наличия правовых и фактических оснований для признания сделок по выплате дивидендов недействительными и применения последствий их недействительности.

Таким образом, учитывая, что выводы судов в данной части являются правильными, соответствующими материалам дела и положениям действующего законодательства, а нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены/изменения судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не выявлено, следует признать, что обжалуемые определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2021 по делу № А76-34986/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 по тому же делу об удовлетворении требований в указанной части являются законными и обоснованными, ввиду чего отмене по приведенным в кассационной жалобе ФИО1 доводам не подлежат.

Далее, как установлено судами, между должником и ФИО1 в период с 2015 по 2017 годы заключались договоры займа, в соответствии с которыми между ними происходило движение (преимущественно наличных) денежных средств.

Так, между обществом «ЮУСТМ-2» как займодавцем и ФИО1 как заемщиком совершен договор процентного займа от 01.02.2015, согласно которому первый выдает последнему денежные средства в размере 7 100 000 руб. под 6% годовых от суммы займа, а заемщик, принимая данную сумму, обязуется возвратить ее ежемесячными выплатами по 1 200 000 руб. в срок с 01.10.2015 года по 30.03.2016, который может быть изменен дополнительным соглашением сторон.

Расходными кассовыми ордерами от 10.02.2015 № 17, от 03.04.2015 № 28, от 28.04.2015 № 46 и от 13.05.2015 № 69 во исполнение этого договора должник выдал ФИО1 3 300 000 руб., 1 400 000 руб., 380 000 руб. и 2 000 000 руб. соответственно, всего  7 080 000 руб.

Впоследствии ФИО1 в течение 2015 года производил возврат займа, что подтверждается  представленными в материалы дела приходными кассовыми ордерами, при этом сальдо расчетов между сторонами сложилось в пользу ФИО1 в сумме 1 200 000 руб.

В связи с чем  30.12.2015 должник выплатил ФИО1 из кассы денежные средства в сумме 1 200 000 руб., указав в основание выплаты на выдачу займа по договору от 30.12.2015, который в материалы спора не представлен.

Кроме того, между обществом «ЮУСТМ-2» (Займодавец) и ФИО1 (Заемщик) заключен договор процентного займа от 08.12.2016, на сумму 2 400 000 руб. под проценты, соответствующие действующей учетной ставке рефинансирования, сроком до 31.05.2018.

Расходным кассовым ордером № 101 от 08.12.2016 указанная сумма предоставлена ФИО1

ФИО1, в свою очередь, в период с 25.02.2016 по 23.04.2018 внес в кассу должника денежные средства в общей сумме 4 159 828 руб. 79 коп. по соответствующим приходно-кассовым ордерам с указанием на возврат займа либо без указания основания платежа (перечень таковых приведен в таблице на странице 4 определения от 31.05.2021).

Помимо этого в период после апреля 2016 года между ФИО1 как займодавцем и обществом «ЮУСТМ-2» как заемщиком совершены следующие договоры займа: от 22.04.2016 на сумму 1 208 000 руб. сроком до 22.04.2017, исполнение по которому оформлено приходным кассовым ордером № 8 от 22.04.2016; от 04.07.2016 на сумму 4 000 000 руб. сроком до 31.12.2017, исполнение по которому оформлено приходными кассовыми ордерами № 12 от 04.07.2016 на сумму 600 000 руб., № 17 от 11.07.2016 на сумму 100 000 руб., № 18 от 20.07.2016 на сумму 1 000 000 руб., № 19 от 08.08.2016 на сумму 750 000 руб., № 22 от 13.10.2016 на сумму 450 000 руб., № 23 от 10.11.2016 на сумму 450 000 руб. и № 24 от 02.12.2016 на сумму 500 000 руб.; от 02.10.2017 на сумму 400 000 руб. сроком до 30.09.2018, исполнение по которому оформлено приходным кассовым ордером № 21 от 02.10.2017; от 10.11.2017 на сумму 120 000 руб. сроком до 31.05.2018, выдача которого оформлена приходно-кассовым ордером № 26 от 10.11.2017; а также от 23.06.2017 на сумму 240 000 руб., от 10.05.2017 на сумму 290 000 руб., от 16.02.2017 на сумму 97 000 руб., от 08.02.2017 на сумму 427 000 руб., от 20.01.2017 на сумму 143 000 руб. и от 31.03.2016 на сумму 350 000 руб., в отношении которых не представлены платежные документы, подтверждающие факт выдачи займов.

Из представленных приходных кассовых от 25.09.2018 ордеров № 6 на сумму 100 000 руб. (основание: получение займа по договору от 25.09.2018), от 28.12.2018 № 9 на сумму 86 000 руб. (основание: получение займа по договору от 28.12.2018) также следует факт внесения ФИО1 в кассу должника денежных средств в указанном размере.

По договору процентного займа от 22.04.2016 возврат займа осуществлен должником по расходным кассовым ордерам от 05.07.2017 № 20 на сумму 800 000 руб., от 07.07.2017 № 21 на сумму 408 000 руб.; по договору от 04.07.2016 возврат займа производился должником по расходным кассовым ордерам: от 27.07.2017 № 31 на сумму 242 000 руб., от 28.07.2017 № 32 на сумму 430 000 руб., от 31.07.2017 № 41 на сумму 80 000 руб., а также платежным поручением от 02.11.2017 № 268 на сумму 1 524 767 руб. 72 коп. (основание: возврат займа по договору от 04.07.2016, основной долг 290 000 руб., проценты 14 619 руб. 18 коп.).

В материалы обособленного спора также представлены расходные кассовые ордера и платежные поручения на общую сумму 2 703 210 руб. 80 коп., согласно которым общество «ЮУСТМ-2» выплачивало ФИО1 денежные средства со ссылкой на возврат займа по тем договорам займа, по которым в материалы дела не представлены доказательства выдачи займа (от 31.03.2016, от 10.05.2017 и от 23.06.2017), либо по тем договорам, которые не представлены в материалы дела (от 03.03.2016 и от 13.04.2016), при этом часть платежей не содержит указания на то, по какому именно договору производится возврат займа.

Также в материалы спора представлено платежное поручение № 296 от 15.11.2017 на сумму 45 244 руб., которым должник перечислил сторонней организации денежные средства с указанием на платеж за ФИО1 за автомобильные запчасти.

Конкурсный управляющий ФИО4, полагая указанные сделки недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2, пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, оспорил их в рамках настоящего спора.

При этом в последующем конкурсный управляющий признал факт получения дот ФИО1 денежных средств в части исполнения договоров займа от 01.02.2015, от 30.12.2015 и от 08.12.2016, указав, что данные кассовые операции отражены в кассовой книге должника, а денежные средства, внесенные ФИО1, были израсходованы на выплату заработной платы.

В своих возражениях по данному заявлению ФИО1 также указал на пропуск управляющим срока исковой давности, который следует исчислять с момента передачи документации 11.09.2018 временному управляющему ФИО3, отметил, что средства, полученные им в заем от должника, полностью возвращены последнему с учетом начисленных процентов, а выданные должнику займы  направлены на нужды предприятия, при этом итоговое сальдо взаимных предоставлений сложилось в пользу ФИО1 в сумме 2 343 532 руб. Также ФИО1 ссылался отсутствие своей вины в доначислении должнику недоимки по налогам, а также на то, что предоставление предприятию-должнику денежных средств стало возможным с учетом полученных от него дивидендов в размере 7 900 000 руб.

Общество ТПК «УПО» поддержало требования управляющего в части квалификации спорных сделок как недействительных по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, ссылаясь на неподтвержденность наличия у ФИО1 финансовой возможности выдать должнику займы в общем размере более 19 млн. руб., а также наличие у всех оспоренных сделок (выплата дивидендов, займы, возврат займов) признаков незаконных операций по фиктивному финансовому обороту, направленных на вывод активов должника в целях причинения вреда его конкурсным кредиторам. 

Удовлетворяя требования управляющего в части платежей должникав пользу ответчика ФИО1 в период с 22.09.2016 по 15.11.2017на общую сумму 6 233 222 руб. 52 коп., суд первой инстанции исходил из того, что данные операции представляют собою изъятие ФИО1 предоставленного должнику в кризисной ситуации компенсационного финансирования в ущерб интересам кредиторов, переквалифицировал заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала, признал за прикрываемым требованием статус корпоративного,  с учетом чего посчитал их недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Оснований для признания недействительными сделок займа, в которых заемщиком выступал должник, а также платежей по выдаче займов суд первой инстанции не усмотрел, указав на то, что ФИО1 полученные средства возвращены должнику, что исключает вывод о причинении таковыми вреда конкурсным кредиторам.

Отменяя определение от 31.05.2021 в части признания недействительными сделками платежей на общую сумму 6 233 222 руб. 52 коп., апелляционный суд указал, что фактически переданные денежные средства в качестве возврата займов прикрывают компенсационное финансирование, но исходил из того, что спорные перечисления осуществлены в счет исполнения обязательств по договорам займа, вследствие чего указанные сделки не могли и не причинили вреда кредиторам должника, злоупотребление сторонами этих сделок своими правами не доказано, пороки, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок, в таковых отсутствуют, вследствие чего основания для признания их недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2, а также статей 10 и 168 и пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации у суда первой инстанции отсутствовали.

Между тем, по мнению суда округа, судами при разрешении спора в рассматриваемой части не было учтено следующее.

Так, делая вывод об отсутствии оснований для признания данных сделок недействительными по основаниям статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, апелляционный суд не учел, что основанием для признания их недействительными явился вывод суда первой инстанциио наличии у них пороков, образующих специальный состав недействительности, закрепленный в нормах пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве,каких-либо выводов о признании указанных сделок недействительными по общегражданским основаниям, определение от 31.05.2021 не содержит.

Выразив же несогласие с указанным выводом суда первой инстанции, апелляционной коллегией не принято во внимание то, что данные сделки подлежали оценке на предмет действительности применительно к тем правовым основаниям, которые предложены сторонами спора, либо которые суд мотивированно посчитал необходимым применить сам, однако таковых действий судом апелляционной инстанции в нарушение положений части 1 статьи 168, пунктов 2 и 3 части 4 статьи 170 и пунктов 12 и 13 части 2 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации совершено не было, так как заявленное управляющим в своих дополнительных пояснениях (т. 2, л.д. 117) основание – статья 61.3 Закона о банкротстве, а также доводы общества ТПК «УПО» (т.3, л.д. 34 – 38) оставлены им в отсутствие каких-либо мотивов без соответствующей судебной проверки и правовой оценки.

С данной судом первой инстанции квалификацией сделок по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве суд округа также согласиться не может.

Как усматривается из содержания определения от 31.05.2021, суд первой инстанции счел недействительными платежи, совершенные в период с 22.09.2016 по 15.11.2017, при этом упомянутые действия должника по возврату займов переквалифицированы им в отношения по изъятию предоставленного ФИО1 в условиях имущественного кризиса компенсационного финансирования и расценены в качестве недействительных в силу направленности на причинение вреда имущественным интересам кредиторов.

Между тем компенсационное финансирование – это экономическая категория, предназначенная для оценки деятельности хозяйственного предприятия при проверке обоснованности заявленного кредитором требования при установлении его в реестре требований кредиторов должника. Формы такого финансирования могут быть разными: предоставление денежных средств или иного имущества (договор займа, договор поставки с  постоплатой); предоставление отсрочек, рассрочек или фактическое бездействие по взысканию задолженности; совершение обеспечительных сделок, например поручительство за должника; приобретение требований независимых кредиторов; исполнение обязательства за должника без указаний с его стороны (пункт 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор). Таким образом, компенсационное финансирование предоставляется в виде совершения какой-либо сделки, но само по себе такое финансирование сделкой не является.

Потому в данном случае действия по возврату займов не могли быть расценены судом первой инстанции в качестве образующих состав подозрительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделки по указанным им мотивам.

Более того, выводы суда первой инстанции в указанной части являются противоречивыми, поскольку приведенная им правовая позиция сводится к ничтожности действий по изъятию компенсационного финансирования по основаниям статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, тогда как в итоге суд квалифицировал данные деяния по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного в целях квалификации исполнительских сделок по возврату займа в качестве недействительных по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве суду первой инстанции надлежало изложить достаточно веские мотивы относительно того, что указанные конкретные действия совершены исключительно в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, однако таковые в обжалуемом судебном акте не приведены.

 Указав о том, что источником выдачи займов явились ранее полученные ФИО1 от должника средства в виде дивидендов, признав получение дивидендов недействительной сделкой, суд первой инстанции данные сделки между собой  не соотнес, оценку доводам общества  «ТПК «Уралпромостнастка» и конкурсного управляющего должником о том, что источником предоставления займов обществу-должнику явились ранее изъятые из него под видом дивидендов денежные средства, с учетом чего последующее их обратное изъятие являлось выводом активов должника в условиях его неплатежеспособности, суд не дал, расценив соответствующие сделки как самостоятельные.

Помимо этого из материалов спора усматривается, что дело о банкротстве  должника возбуждено 17.11.2017, часть сделок по возврату займов совершена в период с 05.07.2017 по 15.11.2017, то есть в шестимесячный и месячный периоды предпочтительности, указанные в статье 61.3 Закона о банкротстве, на что, как отмечено выше, ссылался управляющий, а потому исходя из разъяснений, изложенных в пункте 9.1 Постановления № 63, такие операции должны были быть проверены на предмет действительности по правилам пунктов 1 – 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, что судом первой инстанции как и апелляционным судом сделано не было.

При таком положении необходимо признать, что определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2021 по делу № А76-34986/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 по тому же делу в части разрешения требований управляющего о признании недействительными сделками договоров займа и платежей по их возврату, а также применения последствий их недействительности приняты судами с существенными нарушениями норм материального и процессуального права (часть 2 и 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), повлиявшими на исход рассмотрения спора, ввиду чего указанные акты в названной части подлежат отмене, обособленный спор в отмененной части – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду надлежит устранить отмеченные в мотивировочной части настоящего постановления недостатки, в том числе верно определить круг подлежащих исследованию и установлению для его правильного разрешения фактических обстоятельств, правильно распределив между сторонами спора бремя их доказывания, надлежащим образом исследовать и оценить весь комплекс имеющихся в деле доказательств в их взаимосвязи и совокупности, полно и всесторонне оценить приведенные участвующими в споре лицами в обоснование своих требований и возражений доводы и пояснения, указав конкретные мотивы их принятия либо отклонения, и, надлежащим образом и в полном объеме установив все фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора, принять законное, обоснованное и мотивированное решение, соответствующее требованиями действующего материального и процессуального законодательства.

В оставшейся части, как указывалось ранее, судебные акты судов обеих инстанций являются законными и обоснованными, вследствие чего подлежат оставлению в силе.

Руководствуясь статьями с 286 по 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2021по делу № А76-34986/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 по тому же делу в части признания недействительными сделками выплату обществом с ограниченной ответственностью «Южуралсантехмонтаж-2» ФИО1 денежных средств по расходным кассовым ордерам от 20.11.2014 на сумму7 000 000 руб. и от 03.12.2014 на сумму 900 000 руб. и применения последствий недействительности сделки оставить без изменения. 

В остальной части обжалуемые судебные акты отменить, обособленный спор в отмененной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Челябинской области. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

 

Председательствующий                                                           С.А. Сушкова 

 

Судьи                                                                                        Ф.И. Тихоновский 

 

                                                                                                  О.Э. Шавейникова