ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

27.02.2023

Дело № А41-77359/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 16.02.2023

Полный текст постановления изготовлен  27.02.2023

 

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Перуновой В.Л., Тарасова Н.Н.,

при участии в судебном заседании:

ФИО1 лично, паспорт, представитель ФИО2 по доверенности от 27.05.2022,

от ООО «Стандарт» - ФИО3 по доверенности от 13.12.2021,

от АО «БМ-Банк» - ФИО4 по доверенности от 13.01.2023,

от ФИО5 – ФИО6, ФИО7 по доверенности от 18.03.2022,

от конкурсного управляющего ООО «Кофейный мир» - ФИО8 по доверенности от 07.02.2023,

рассмотрев 16.02.2023 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО5, конкурсного управляющего ООО «Кофейный мир», АО «БМ-Банк»

на определение Арбитражного суда Московской области от 22.08.2022

и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Кофейный мир».

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 17.06.2020 ООО «Кофейный мир» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО9.

Определением Арбитражного суда Московской области от 13.01.2022 конкурсным управляющим был утверждён ФИО10.

Конкурсный управляющий должника обратился с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Московской области от 22.08.2022 заявление конкурсного управляющего было удовлетворено, суд привлек к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО1, производство в части размера субсидиарной ответственности было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Деcятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 определение Арбитражного суда Московской области от 22.08.2022 было отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, в удовлетворении заявления в указанной части отказано, в остальной части определение было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО5, АО «БМ-Банк» и конкурсный управляющий должника обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

Ответчик в кассационной жалобе просит отменить обжалуемые судебные акты, направить спор на новое рассмотрение. Ответчик в кассационной жалобе указывает, что являлся учредителем и генеральным директором должника лишь номинально, что впоследствии привело к внесению изменений в ЕГРЮЛ, указывающих на недостоверность сведений о генеральном директоре ООО «Кофейный мир», при этом, фактическим руководителем (бенефициаром) и контролирующим лицом ООО «Кофейный мир» являлся ФИО11. Таким образом, ФИО5 не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с неподачей заявления о признании общества банкротом,  непередачей документации, поскольку коммерческими документами  общества не располагал, никогда их ни от кого не получал, корпоративные решения в отношении должника не принимал.

Конкурсный управляющий должника в кассационной жалобе просит отменить постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 и оставить в силе определение Арбитражного суда Московской области от 22.08.2022. Заявитель в кассационной жалобе указывает, что наличие признаков неплатежеспособности должника до возбуждения дела о банкротстве были установлены вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда Московской области по настоящему делу. Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что признак неплатёжеспособности ООО «Кофейный мир» возник не позднее 31.12.2014.

АО «БМ-Банк» в кассационной жалобе также просит отменить постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 и оставить в силе определение Арбитражного суда Московской области от 22.08.2022. Банк в кассационной жалобе указывает, что ФИО1 являлся генеральным директором ООО «Кофейный мир», осуществлявшим полномочия в период с 30.12.2011 по 02.10.2018, при этом, ООО «Кофейный мир» в лице ФИО1 совершен платеж от 22.05.2017 в размере 3 637 265,00 руб. в пользу ООО «Кофе Сервис», который впоследствии определением Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2022 по делу № А41-77359/19 был признан недействительным, таким образом, в любом случае с ФИО1 подлежат взысканию убытки, причиненные должнику совершением указанной сделки. Кроме того, суд апелляционной инстанции не учел, что имеется вступивший в законную силу судебный акт, подтверждающий наличие признаков неплатежеспособности должника, таким образом, очевидна непоследовательность суда апелляционной инстанции, отсутствие единообразия в оценке одних и тех же доказательств и в определении момента неплатёжеспособности должника в рамках одного дела о банкротстве. В связи с изложенным, Банк полагает, что у ФИО1 имелась обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ООО «Стандарт», конкурсного управляющего должника и Банка поддержали доводы своих кассационных жалоб, возражали против удовлетворения кассационной жалобы ответчика.

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО1 и его представитель, представитель ФИО5 возражали против удовлетворения кассационных жалоб конкурсного управляющего должника и Банка, представитель ФИО5 поддержал доводы своей кассационной жалобы.

От ФИО1 и Банка поступили отзывы на кассационные жалобы, которые судебной коллегией приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 АПК РФ.

В приобщении отзыва  ООО «Стандарт» на кассационные жалобы отказано судом кассационной инстанции, поскольку он подан с нарушением порядка, установленного нормами статьи 279 АПК РФ.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационных жалоб и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене, исходя из следующего.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, ФИО1 в период с 30.12.2011 по 02.10.2018 осуществлял полномочия генерального директора ООО «Кофейный мир», а в период с 02.10.2018 по 17.06.2020 генеральным директором общества являлся ФИО5, а также его учредителем и единственным участником.

Конкурсный управляющий просил привлечь ФИО5 и ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о признании ООО «Кофейный мир» несостоятельным (банкротом), ФИО5 - за непередачу документов и материальных ценностей конкурсному управляющему, ФИО1 за совершение недействительных сделок, приведших к несостоятельности (банкротству) общества и причинивших существенный вред имущественным правам и интересам кредиторов в виде невозможности погашения их требований к должнику.

В отношении неисполнения ответчиками обязанности по обращению в суд с заявлением о признании ООО «Кофейный мир» несостоятельным (банкротом), конкурсный управляющий ссылался на наличие задолженности общества перед Банком и уполномоченным органом, которая не была погашена и впоследствии включена в реестр требований кредиторов должника, таким образом, по мнению управляющего, признаки неплатёжеспособности ООО «Кофейный мир» возникли не позднее 31.12.2014 и с указанной даты у ФИО1 имелись основания для обращения в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), последующий руководитель ФИО5 также не подал заявление о банкротстве общества, а производство по делу о банкротстве было возбуждено лишь 10.10.2019 по заявлению кредитора ООО «Агроимпекс-Трейд».

Вместе с тем, апелляционный суд пришел к выводу о том, что имеющиеся в деле доказательства не позволяют сделать вывод о том, что признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества появились у ООО «Кофейный мир» в указанную конкурсным управляющим дату – в конце 2014 года.

По мнению апелляционного суда, в период деятельности ФИО1 общество вело нормальную хозяйственную деятельность, заключало и исполняло договоры и контракты, также в 2016 году между должником и Банком ВТБ (ПАО) был заключен договор поручительства и при заключении данного договора банк осуществлял проверку предприятия по адресу: пгт Нахабино, тер. ЗАО «ПИТК-Г» на предмет проверки наличия основных средств и пересчета запасов, акты по факту проверки были подписаны и переданы представителям банка.

Также апелляционным судом было учтено, что в рамках настоящего дела о банкротстве ООО «Кофейный мир» определением Арбитражного суда Московской области от 01.08.2022 было удовлетворено заявление конкурсного управляющего о признании недействительной сделки – платежа, совершенного должником в пользу ООО «Кофе сервис» в размере 3 637 000 рублей, и применении последствий недействительности сделки, в котором установлено, что признаки неплатежеспособности появились у должника только в 2017 году.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд пришёл к выводу об отсутствии оснований для возложения на ФИО1 субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве должника.

В то же время апелляционным судом не установлено оснований для освобождения от субсидиарной ответственности по указанному основанию нового руководителя - ФИО5, поскольку на момент своего вступления в должность для него была очевидной сложившаяся в обществе неблагоприятная финансовая ситуация.

Таким образом, суд привлек ФИО5 к ответственности по указанному основанию в размере обязательств должника, возникших в период с 02.10.2018 по 10.10.2019, на сумму 21 052 001,49 руб.

Судом были отклонены доводы апелляционной жалобы ФИО5 о том, что он являлся номинальным руководителем, не осуществлял и не мог осуществлять руководство текущей деятельностью ООО «Кофейный мир», поскольку судом таких обстоятельств не установлено.

Отклоняя доводы управляющего о совершении ФИО1 сделок, суд апелляционной инстанции установил, что в материалах дела нет доказательств, на основании которых можно было бы сделать вывод о том, что банкротство ООО «Кофейный мир» наступило непосредственно в результате деятельности ФИО1, равно как и доказательств принятия ФИО1 решений и совершения сделок, которые привели к банкротству организации, явились необходимой и единственной причиной возникновения критической финансовой ситуации.

Суд учитывал, что конкурсный управляющий ссылается на заключение договора поручительства № АТ-КМ-07.10.2016 от 07.10.2016 между ООО «Агроимпекс-Трейд» и должником (7 307 208,85 руб.); образование задолженности по договору аренды оборудования № 10/12-АР от 25.04.2012 (30 453 833,44 руб.); задолженность по договору поручительства № 01564/МР-ДП2 от 10.11.2016, заключенному между Банком ВТБ (ПАО) и должником (74 537 158,00 руб.); задолженность по уплате обязательных платежей перед ИФНС по г. Красногорску Московской области (3 124 900,46 руб.).

Однако, по мнению апелляционного суда, указанные сделки не могли и не привели к банкротству общества, поскольку показатели финансово-хозяйственной деятельности на момент их совершения были нормальными, указанные сделки не являлись для общества крупными, не были связаны с отчуждением основных активов, доказательств того, что при их совершении преследовалась недостаточная цель вывода имущества и денежных средств с целью избежать ответственности перед кредиторами, материалы дела не содержат.

В отношении доводов управляющего о непередаче документации общества, судами было установлено, что на дату принятия решения о признании ООО «Кофейный Мир» несостоятельным (банкротом) руководителем общества являлся ФИО5, на него решением Арбитражного суда Московской области от 17.06.2020 была возложена обязанность обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему ФИО9

При этом, бывшим руководителем должника обязанности возложенная на него вышеуказанным решением суда и пунктом 2 части 126 Закона о банкротстве не была исполнена.

Судами было учтено, что согласно бухгалтерскому балансу по состоянию на 31.12.2018 у ООО «Кофейный мир» на балансе значились основные средства в размере 36 424 000,00 рублей, запасы в размере 30 492 000 рублей, а также прочие оборотные активы в размере 24 668 000,00 рублей, однако, конкурсным управляющим данное имущество не выявлено ни в ходе осмотра территории должника, ни в ходе инвентаризации, а ФИО5, осуществлявшим полномочия генерального директора общества, не передано имущество, относящееся к вышеуказанным строкам баланса, а также документы, подтверждающие правомерность списания данного имущества.

Судом апелляционной инстанции также были отклонены доводы апелляционной жалобы ответчика со ссылкой на нахождение документов ООО «Кофейный мир» у других лиц, как документально неподтвержденный.

Между тем, принимая обжалуемые судебные акты, судами не было учтено следующее.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие деи?ствии? и (или) бездеи?ствия контролирующих должника лиц в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России?скои? Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством России?скои? Федерации, формирование которои? является обязательным в соответствии с законодательством России?скои? Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурснои? массы.

Ответственность, предусмотренная Законом о банкротстве, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В силу части 2 статьи 401 и части 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

В Законе о банкротстве содержится презумпция о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействиями) контролирующего лица при отсутствии документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника, либо ее недостатки, не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2017 по делу № 305-ЭС17-9683.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

ФИО5 последовательно указывал на номинальность своего положения в обществе, при этом раскрыв конечного бенефициара должника.

Судами не дана надлежащая правовая оценка указанием доводам ответчика.

 В материалах дела отсутствуют доказательства того, что предыдущий генеральный директор должника (ФИО1) при прекращении исполнении  обязанностей генерального директора как это требования  действующее законодательство и обычаи делового оборота передал ФИО12 документацию и имущество должника.

 При этом ФИО1 не раскрыта судьба документации должника и имущества, которым он владел и распоряжался в силу своих должностных полномочий.

Между тем ФИО5 последовательно указывал на то, что в рамках проведения налогового контроля была выявлена документация должника в распоряжении иного юридического лица, как указывал ответчик, также подконтрольного тому же бенефициару, что и должник.

Однако указанные доводы также не получили соответствующей правовой оценки.

При этом, наличие статуса бенефициара корпоративной группы еще не свидетельствует о том, что такое лицо является фактическим директором тех компаний группы, где формально должность руководителя занимает номинальное лицо. Бенефициар, как правило, не управляет ежедневной текущей деятельностью подконтрольных ему корпораций. В то же время он в силу принадлежащего ему контроля должен располагать сведениями о лицах, которые не только номинально, но и фактически осуществляют функции руководителя.

При возникновении соответствующего спора на бенефициара может быть возложена обязанность раскрыть информацию о таких лицах. При неисполнении соответствующей обязанности последствия допущенного фактическим руководителем нарушения могут быть вменены этому бенефициару, поскольку именно он создает модель управления, при которой теневой директор совершает противоправные действия и его выявление становится невозможным.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249 (2,3).

При этом, в соответствии с пунктом 6 Постановления № 53  руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Более того, добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.п.).

Ответчик ФИО5 в судах обеих инстанций последовательно указывал, что являлся учредителем и генеральным директором должника лишь номинально, что впоследствии привело к внесению изменений в ЕГРЮЛ, указывающих на недостоверность сведений о генеральном директоре ООО «Кофейный мир», при этом, фактическим руководителем (бенефициаром) и контролирующим лицом ООО «Кофейный мир» являлся ФИО11.

Однако, судами не были учтены доводы ответчика о том, что контролирующим общество лицом был ФИО11.

При этом, суд округа обращает внимание, что, с учетом разъяснений, изложенных в пункте 6 Постановления № 53 и сложившейся по данной категории споров судебной практике, номинальное исполнение обязанности руководителя должника само по себе не освобождает ответчика от возможности привлечения к субсидиарной ответственности.

В отношении эпизода о неподачи заявления о признании должника  банкнотом суд кассационной инстанции также считает необходимым отметить следующее.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве такое заявление должно быть направлено в арбитражный суд в кратчаи?шии? срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обязательств.

Суд первой инстанции указал на дату возникновение у должника  признаков объективного банкротства в конце 2014 года, а суд апелляционной инстанции не согласился с указанными выводами и пришел к выводу о том, что названные признаки возникли у должника в конце 2017 года, в связи с чем освободил  ФИО1 от субсидиарной ответственности по названному основанию, без учета того обстоятельства, что последний исполнял обязанности генерального директора до 02.10.2018. 

К правоотношениям по привлечению к субсидиарной ответственности подлежат нормы закона в редакции действовавшей в период вменяемого деликта.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражныи? суд в случаях и в срок, которые установлены статьеи? 9 названного Федерального закона, влечет за собои? субсидиарную ответственность лиц, на которых Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражныи? суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Федерального закона.

В то же время нормы статьи 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ носят аналогичный характер с нормами пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции.

Таким образом, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей? к ответственности, предусмотреннои? пунктом 2 статьи 10 и статьей 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условии?, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестныи? и разумныи? руководитель в рамках стандартнои? управленческои? практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При этом, в силу прямого указания в пункте 2 статьи 10  и пункте 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарнои? ответственности определяется как размер обязательств должника, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Федерального закона и до возбуждения дела о банкротстве, поэтому приостановление судами производства по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требовании? кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами, в указанной части неправомерно и противоречит указанным нормам материального права.

Таким образом, для возложения субсидиарнои? ответственности на руководителя должника подлежит точному определению дата возникновения, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, а также точная дата возникновения у руководителя должника обязанности обратиться с заявлением в суд, также подлежит установлению размер обязательств должника, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 названного  Федерального закона.

В рассматриваемом случае выводы судов в отношении даты наступления признаков неплатежеспособности должника противоречивы (в том числе, выводы судов в судебных актах по иным обособленным спорам, вынесенные в рамках настоящего дела о банкротстве).

Таким образом, для правильного разрешения спора в указанной части – в части привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, судам надлежало установить в настоящем споре пиковую дату наступления должника признаков объективного  банкротства общества по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве.

При этом следует отметить, что неисполнение обязательства перед отдельным кредитором не свидетельствует о наличии признаков объективного банкротства.

Кроме того, суд округа обращает внимание, что при привлечении к субсидиарной ответственности по данному основанию, производство по споре не подлежит приостановлению.

Согласно пункту 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарнои? ответственности в случае, когда его деи?ствия (бездеи?ствие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарнои? ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившеи?ся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпции? доведения до банкротства, предполагается, что именно деи?ствия (бездеи?ствие) контролирующего лица явились необходимои? причинои? объективного банкротства.

В отношении совершения ответчиком ФИО1 сделок, суд округа обращает внимание на доводы АО «БМ-Банк», изложенные в его в кассационной жалобе, о том, что ООО «Кофейный мир» в лице ФИО1 был совершен платеж от 22.05.2017 в размере 3 637 265 руб. в пользу ООО «Кофе Сервис», который впоследствии определением Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2022 по делу № А41-77359/19 был признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде обязания ООО «КофеСервис» вернуть ООО «Кофейный Мир» 3 637 000 руб., установлена фактическая аффилированность ФИО1 с должником.

В силу пункта 20 Постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (п. 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Таким образом, при привлечении контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности необходимо определить значение вменяемой сделки для должника по отношению от масштабов его деятельности.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Также в пункте 17 Постановлением № 53 указано, что если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Суды данные разъяснения не учли.

С учетом изложенного, судебные акты подлежат отмене, поскольку выводы судов являются преждевременными, суды не учли доводы сторон, не установили фактические обстоятельства, подлежащие установлению для правильного разрешения спора.

Согласно части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене, поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

При новом рассмотрении обособленного спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 22.08.2022 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 по делу № А41-77359/2019 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда России?скои? Федерации в двухмесячныи? срок.

 

Председательствующии? – судья                                          Н.А. Кручинина 

 

Судьи:                                                                                      В.Л. Перунова

                                                                                                           Н.Н. Тарасов